Социальная компетентность: психологические условия развития в юношеском возрасте

Подростковый и юношеский возраст соответствуют в концепции Э. Эриксона четвертой и пятой фазам личностного развития.

Главное новообразование четвертой фазы – чувство предприимчивости и эффективности, способности добиваться поставленной цели. Важнейшими ценностями здесь становятся эффективность и компетентность. В отрицательном варианте развития у ребенка появляется чувство неполноценности, которое первоначально возникает из сознания своей некомпетентности, неуспешности в решении каких-либо конкретных задач, чаще всего связанных с учением, а затем распространяется на личность в целом. В этом возрасте закладывается отношение к труду.

Пятая фаза – юность – характеризуется появлением чувства своей неповторимости, индивидуальности, непохожести на других, в отрицательном же варианте возникает диффузное, расплывчатое Я, ролевая и личностная неопределенность. Типичная черта этой фазы развития – «ролевой мораторий» (от лат. moratorium – отсрочка): диапазон выполняемых ролей расширяется, но юноша не усваивает эти роли всерьез и окончательно, а как бы пробует, примеряет их к себе. Эриксон подробно анализирует механизмы формирования самосознания, новое чувство времени, психосексуальные интересы, а также патогенные процессы и варианты развития юности.

Работы Э. Эриксона оказали и оказывают огромное влияние на всех последующих авторов, занимающихся проблемами личностного и социального развития индивида во многих странах мира. Достаточно обратиться к программной монографии Р. Бернса [19], обобщившего в рамках избранной им темы исследования Я-концепции практически все заметные и существенные результаты и данные, полученные учеными к концу семидесятых годов XX века. Р. Бернс, обсуждая проблемы личностного развития в юношеском возрасте, целиком строит свои рассуждения на основе концепции Э. Эриксона, называя ее синтезом психоанализа и социальной психологии [19, с. 176].

В более поздней обзорной работе Ф. Райса также проведен анализ подхода Э. Эриксона [111]. Но здесь он сопоставлен с когнитивным (Ж. Пиаже), психосексуальным (3. Фрейд) и социально-ролевым (Р. Селман) подходами к осмыслению юношеского возраста как этапа интенсивной социализации индивида, или процесса наращивания индивидом своей социальной компетентности. Следует отметить, что из трех упомянутых выше исследователей наибольшее внимание российских возрастных психологов XX века привлекал Ж. Пиаже (см., например, [36, 97]).

Ф. Райс показывает, что Ж. Пиаже сводит в единую формально-операционную стадию подростковый возраст, молодость, зрелость и пожилой возраст. Эти же периоды 3. Фрейд объединяет в общую для них генитальную фазу. Р. Селман так же, как Пиаже и Фрейд, объединяет все стадии развития индивида, следующие за подростковым возрастом, в единую для них стадию, завершающую процесс принятия социальных ролей. Эту стадию Селман называет фазой «принятия многосторонней и общественной перспективы» (цит. по: [111, с. 70]), т. е. окончание этапа отрочества он связывает с доминирующим влиянием на формирование социальной компетентности факторов и условий глобального средового и временного порядка. Это общество как носитель культуры и глобальный фактор времени, отражающий особенности эпохи, в которой довелось жить конкретному человеку.

Э. Эриксон, в отличие от 3. Фрейда, Ж. Пиаже, Р. Селмана, дифференцирует подростковый и юношеский возраст по особенностям личностного выбора. Поэтому его концепция более важна для нашего исследования.

Однако во всех только что упомянутых концепциях ранняя юность рассматривается как этап интенсивной социализации индивида, или процесс наращивания индивидом своей адаптивной социальной компетентности. В их основе лежит единый методологический посыл, суть которого в том, что общество, локальный и глобальный социум, временной контекст, наследственность и ряд других внешних и внутренних факторов детерминируют развитие социальной компетентности индивида. Весь этот разнородный и по-разному интерпретируемый континуум факторов и условий имеет одно общее. Он не во власти самого индивида. Индивид не может воздействовать на эти факторы. Он может их принимать как реальность, адаптироваться к этой реальности или не адаптироваться. Очевидно, что за этой методологией просматривается постулат 3. Фрейда, заметившего, что индивид волен сам выбирать лишь одно: руководствоваться в своей жизни принципом реальности, которую он может принимать или не принимать, либо руководствоваться принципом удовольствия, т. е. самообмана, заблуждения по поводу реальности [141]. Так или почти так, на наш взгляд, формируется общеметодологический посыл американской и отчасти западноевропейской психологии развития, сводящий развитие к адаптации.

Поведенческое направление американской психологии развития целесообразно рассмотреть на примере работ А. Бандуры. Один из ведущих и наиболее авторитетных современных представителей американской социальной психологии, Альберт Бандура, научное творчество которого связывается с социально-когнитивным развитием идей классического бихевиоризма [147, с. 373], считает, что дети научаются путем наблюдения за поведением других людей, подражая своим родителям. Этот процесс Бандура называет моделированием поведения, или просто моделированием [162]. Для Бандуры социализация – это позднее моделирование. (Как было показано выше, американская и западноевропейская психология развития сводят социальную компетентность к социализации.) В ходе социализации, по мнению А. Бандуры, у юноши формируются привычные модели реакций. Здесь несомненно влияние логики бихевиоризма, упрощающей реальность, однако следует отметить, что идеи Бандуры являются сегодня признанными в качестве наиболее адекватно отражающих реальные процессы социализации.