Добрым словом и кулаками

Если все сложится удачно, то пока я буду зашивать рукав торжественная линейка закончится и мне не придётся встречаться с одноклассниками. Надо как-то Игоря Демченко перехватить и поговорить с ним с глазу на глаз, вдруг он остыл за три месяца летних каникул и удастся с ним заключить «мирный договор». Только бы он не затребовал обязательным условием такого договора – мои прилюдные извинения при всех одноклассниках. Такого позора я не перенесу, проще уйти из школы и пойти учеником на птицефабрику или подсобником на свиноферму.

Я протиснулся в дверь главного входа школы, подошел к сидящей за столом бабе Дусе, которая в красновской средней школе работала вахтершей и техничкой фиг знает сколько лет, может еще при царях тут уже бабкой сидела.

- Баб Дусь дай пожалуйста иголку и белую нитку, - попросил я у вахтерши, - рукав надо зашить.

- Подрался? – строго спросила бабушка-божий одуванчик.

- Не-а, - мотнул я отрицательно головой, - за куст сирени зацепился. Рубаха старая, тысячу раз стиранная, вот и не выдержал шов.

- Держи, - вахтерша протянула мне катушку белых ниток с воткнутой в картонную втулку иглой. – Слыхал новость?

- Какую?

- У Анны Марковны - вашей классной, сын в Афганистане погиб.

- Офигеть! – удивленно протянул я. – Плохо, она Григория сильно любила.

- Это еще не все. Они с Игорьком навсегда уезжают в Москву, а у вас будет новая классная – совсем еще молодая девчонка только из воронежского пединститута приехала к нам по распределению.

- Ничего себе, - потрясенно произнес я, - вот так новость.

Мой заклятый враг, мой кровный враг - проклятый Игорь Демченко уезжает навсегда в Москву! О, боже ты услышал мои молитвы. Как же круто! Проблема решилась сама собой, теперь не надо бросаться в ноги недруга и просить у него прощения.

Когда-то давно мы с Игорем были лучшими друзьями, но два года назад разругались в пух и прах. Объективно в ссоре был виноват я и получил по шее от Игоря тоже за дело. Оно может быть и фиг с ним. Ну кто в детстве не ссорится? Все ссорятся! Потом можно было помирится, но дело лишь усугубилось – нам обоим нравилась одна и таже девчонка – первая отличница в классе Наташка Светлова. А мы с Игорем к седьмому классу были, мягко говоря, полные противоположности: он – сын нашей классухи, круглый отличник, активист, разрядник по боксу, староста класса и первый во всем; я – заядлый хулиган, двоечник, состою на учете в детской комнате милиции или как их сейчас по-новому называют – инспекции по делам несовершеннолетних. В общем были мы с Игорем как герой и антигерой, а как известно из советской классики: герой всегда побеждает главного злодея. Так было и у нас: Игорь в драке всегда одерживал верх надо мной. Три раза мне нос ломал своим фирменным прямым ударом.

В прошлом году, аккурат по весне, сразу после майских праздников все значительно усугубилось и наше противостояние перешло в «горячую, острую фазу», причем в этом, опять же целиком и полностью, виноват был только я сам, и никто другой…ну и алкоголь еще. В общем, не рассчитав свои силы в принятии горячительных напитков, я пьяненьких пошел шлындаться по Красновке и встретил Наташку Светлову, которая сидела у пруда на скамейке и читала какую-то книгу. Погода стояла необыкновенно жаркая, я был хорошенько вмазанный, на Наташке был сарафан на бретельках, через который угадывались её начинавшие округлятся сиськи. Короче слово за слово, я что-то там мычал про свои крутые похождения, она меня «отсекала», а потом мне в голову ударила бесь и я полез к ней с поцелуями, переходящими грани дозволенного…и ничем хорошим это бы не закончилось не окажись рядом Игорь Демченко. Игорь меня хорошенько избил, но к участковому не побежал заяву катать, хоть и имел на это полное право – Светлову я жутко напугал своими приставаниями. Да, что там напугал, если бы Игорь вовремя не появился, то я бы там её и оприходовал по полной. Короче, мне был поставлен ультиматум: в 8 класс я иду в другую школу, иначе Игорь расскажет об этом инциденте при всех наших одноклассниках и будет меня клеймить позором весь год.

И вот как мне было быть? Перейти в другую школу? Так их не так много в округе, тем более с моим реноме меня ни одна школа к себе по доброй воле не возьмет. Я, честно говоря, сам не знаю, как дожил до 8 класса и не был изгнан еще в 6 или 7 классе. Почему Волчица меня терпела и закрывала глаза на мое хулиганское поведение я не знал?

Я и в школу поэтому не хотел ходить и остался тогда на вокзале, рассчитав, что упарю какой-нибудь косяк, за который меня так и так отчислят из школы переведя в какой-нибудь интернат или спецшколу.

А теперь проблема решилась сама собой. Классуха вместе с сыном уезжает в Москву, а я себя вести буду исключительно положительно, тем более что Светлова теперь не представляет для меня никакого интереса в интимном плане.

- Ты чего такой задумчивый? – спросила баба Дуся, вырвав меня из мыслей о прошлом.

- Да, так, - неопределённо пожал я плечами, а потом решил перевести разговор в деловое русло. - Баб Дусь, а у тебя печной дымоход нормально тянет, не дымит?

- Какой там! – возмущенно всплеснула руками бабка. – Второй год уже мучаюсь, а колхозная управа все тянет и тянет. Я ж как ветеран войны имею право на льготную чистку дымохода, а ко мне все никак дойти не могу, у них, видишь ли, нет трубочиста в штате, некому нам старикам дымоходы обслуживать. Печка дымит и коптит, особливо, когда дождь или туман. Главное, как на 9 мая поздравлять и вспоминать за мои подвиги, так председатель колхоза первый, а как печь почистить, так не допросишься. А ты чего спрашиваешь?

- Давай мы с дедом придем и все тебе прочистим, проверим, если надо перечь переберем. У меня дед на всю округу знаменитый печник.

- Да я знаю твоего деда, - кивнула бабка, - поди дорого возьмете.

- Ни копейки не возьмем, все сделаем бесплатно и по высшему разряду.

- А за что такая радость мне? – недоверчиво нахмурилась вахтерша.

- Баб Дусь если мы свою работу качественно выполним, то ты ж в селе человек авторитетный, всех знаешь, ну ты и расскажи людям, что мол так и так, есть дед с внуком, которые за недорого чистят дымоходы. Но рассказывай не всем, а только тем, кто при деньгах. Понимаешь? – хитро сощурился я.

- А ну ежели так, то согласна, - раскусив мой замысел, понятливо усмехнулась баб Дуся, - но смотри, если вы другим будете делать плохо, то тогда на меня в первую очередь косо будут смотреть.

- Не баб Дусь делать будем всем одинаково хорошо, - твердо пообещал я, - мне деньги нужны, я на учебу копить буду, думаю в город ехать поступать в ВУЗ.

- Ты?! В ВУЗ?! – потрясенно ахнула вахтерша. – Ты ж двоечник, какой тебе институт!

- Теперь у меня новая жизнь! – объявил я вахтерше.

- Ну-ну, - недоверчиво хмыкнула бабулька, показав всем своим видом что она думает о перспективах стать студентом хулигану и двоечнику Вовке Полякову.

Закончив шить свою рубаху, я двинул на улицу и как раз успел к середине торжественной линейки, по пути вырвал из рук у какого-то малька-пятиклашки жиденький букет садовых цветов и подошел к нестройным рядам своего родного класса – теперь 8-А. В первых рядах, как всегда, стояли отличники, хорошисты и «сильные» троечники. Отличников был ровно один, а точнее одна – Наташа Светлова, «крепких» хорошистов – перебивавшихся с «четверки» на «пятерку» - пятеро, тех у кого четверок было больше, чем троек – еще столько же, все остальные ученики 8-А, а всего в классе было тридцать два ученика были слабыми троечниками, у которых только по физкультуре или трудам могла быть «четверка». В старшую школу, которая располагалась в большом селе Тереньтево большая часть класса идти не собиралась. Зачем? В ПТУ, техникум, а уж тем более сразу на фабрику или колхоз возьмут с аттестатом «восьмилетки». А зарплата у простого работяги, да еще с хорошим разрядом всяк повыше будет чем у инженера. Так к чему тратить свою жизнь на высшее образование?

Поручкался с приятелями, обсудили последние новости, сошлись в едином мнении, что классуху и Игоряна жалко, все-таки старший сын Анны Марковны был отличным парнем и его чертовски жаль, но то, что они теперь будут жить в Москве – это прям завитки кусают за живое. Потому что у Ерофеева из поселка Ленцы тоже брательник погиб в Афгане, но его никто в Москву не отправил, из всех привилегий – когда хоронили солдаты в воздух стреляли из автоматов.

Ну и конечно же все пацаны 8-А, да и не только пацаны, но редкие отцы, которые присутствовали на линейки и оба мужчины учителя красновской школы: трудовик и биолог во все глаза смотрели на новую учительницу иностранных языков, которая заменит нашу классуху. А там я вам скажу было на что посмотреть! Нет, особой пышностью форм и рубенсовскими телесами новая учительница иностранных языков и по совместительству новый классный руководитель 8-А похвастать не могла, но стройностью фигурки, стильным «луком» и законченным образом (как сказали в 21 веке) она не просто щеголяла, а светила подобно «сверхновой» звезде. Неброский макияж, идеальная прическа, юбка-карандаш, приталенный пиджак и белая блуза. Вроде все просто и скромно, но взгляда не оторвать.

Одно слово – городская! Да, что там городская, городов в Союзе много.

Столичная!

Сразу видно – столичная штучка, каким-то неведомым образом попавшая в нашу глухомань.

Линейка закончилась, и лавина учеников двинула внутрь школы, где должны был пройти классные часы и пара уроков. Не знаю, как так получилось, но в дверной проем главного входа я входил плечом к плечу со Светловой.

- Ты?! – презрительно скривилась отличница. – Специально вокруг меня трешься?

- Нет, конечно, - недоуменно скривился я, - очень надо.

- Я тебя ненавижу! – злобно скривившись прошипела Наталья. – Ты мерзавец!

- Понимаю, - спокойно кивнул я, - еще раз извини за моё поведение тогда на пруду. Больше такого никогда не повторится, тем более, что мне теперь нравится другая девчонка, - решил соврать я, чтобы хоть как-то успокоить Светлову.

Говорил я хоть и тихо и на ходу, но Светлова четко расслышала каждое мое слово. Она сперва даже сбилась с шага, метнула на меня быстрый, недоуменный взгляд, хотела что-то сказать, но лишь капризно поджала губы и ускорила шаг, разрывая дистанцию и уходя далеко вперед.

И что я в ней тогда нашел?! За что она мне нравилась? Ни кожи, ни рожи!

Вон даже веселушка-хохотушка Лизка Пенькова и то более эффектная девчонка. Там и сиськи уже такие, что надо лифчик носить и попа на загляденье.

- Пенькова! – окликнул я одноклассницу.

- Чего тебе Поляков?

- Держи это тебе, поздравляю с первым сентября! – сунул я девчонке букет в руки.

- Мне?! – глаза Лизы испуганно и одновременно восхищенно округлились. – От тебя?

- Да, Елизавета не могу не отметить, как ты сильно изменилась за лето в лучшую сторону. Конфетка!

Букет я планировал подарить новой классухе, но увидев её воочию понял, что «дубки» из палисадника ей никак не подойдут, тут надо расшибиться и подарить розы. Лучше всего «голанские» на полутораметровой стебле, в общем, что-то подобающее королеве красоты.

- Поляков ты что пьян? – глаза одноклассницы никак не хотели возвращаться к прежним размерам.

- Нет, теперь я новый человек.

- Ну-ну, - недоверчиво хмыкнула Пенькова, - рассказывай давай, я видела, как ты к школе подходил в порванной рубахе. Подрался уже с кем-то!

Я лишь обреченно махнул рукой и ничего не стал объяснять. Третий раз за час я слышу недоверчивое и презрительное «ну-ну». Люди не хотят верить в искренность моих намерений измениться в лучшую сторону. Обидно! Но, с другой стороны, а чего я хотел? Много лет окружающие видели в Вовке Полякове только хулигана, лоботряса и двоечника, а тут в один миг они должны поверить, что я взялся за голову и начал новую жизнь.

Тут, я, кстати, сообразил, что Светлова, Пенькова и даже директор школы явно были поражены моей речью. Еще недавно, когда я был тем старым «я», то моя речь была намного беднее, развязней и хамоватей, а тут на тебе – пример вежливости и культуры.

В классе я занял свое привычное место на последнем ряду в углу. Рядом так же привычно никто не сел. Вместе с новой классухой в класс зашла и Волчица.

- Восьмой «А»! – обратилась к нам директор школы. – Представляю вам вашего нового классного руководителя – Ларису Иванову Морозову, она будет у вас вести иностранный язык. Прошу любить её и жаловать, а также помочь ей влиться в наш дружный, школьный коллектив. Помощь ваша заключается в том, чтобы вы не хулиганили, хорошо учились и порядочно себя вели. Да, Поляков! – голос Волчицы усилился и зазвенел сталью.

- Так точно уважаемая Антонина Сергеевна, - поспешно ответил я, вскакивая со своего места.

В классе тут же повисла звонкая тишина, казалось слышно, как мухи начали массово покидать пределы классной комнаты через настежь распахнутые окна. Насекомые почуяли, что сейчас здесь будет жарко и явно не хотели попасть под замес. У директрисы враз окаменело лицо.

Кажись с вежливостью и особенно с «уважаемой» - я явно переборщил, потому что всем присутствующим в классе ученикам и Волчице мой ответ показался издевкой и глумлением, но отыгрывать назад мне было уже некуда, поэтому я просто плюхнулся на стул и постарался сделать максимально серьезную мину на лице.

- Поляков если на тебя поступит хоть одна жалоба или звонок из милиции, то никакой жалости – ты тут же будешь отчислен из школы!

Антонина Сергеевна произнесла это таким тоном, что сразу стало понятно: вопрос моего отчисления из школу уже решен, осталось за малым – чуть-чуть подождать. Директриса произнесла напутственную речь, посоветовала новоявленной классухе держаться актива класса: Светловой и пятерки хорошистов, напомнив им, что в старшую школу попадут только самые лучшие из лучших. Я уж от греха подальше не стал заикаться, что тоже планирую поступить в 9 класс, хоть, конечно, понимал, что шансов у меня для этого катастрофически мало.

У нас в районе было всего две школы, где был полный цикл среднего образования, то есть была старшая школа – 9 и 10 классы. Обычно там набирали по два класса, не больше. А конкретно в нашей школе за долгие годы правления Волчицей была выработана своя, хитрая практика – в старшую школу переводили только тех, кто лучше всех учился, мало того, восьмых классов, как правило было два и между ними шло негласное соревнование по различным критериям: успеваемость, общественная деятельность и поведение. В конце учебного года подводились итоге и тот восьмой класс, который был победителем в этом соревновании получал приоритет в переходе его учеников в старую школу. Классным руководителем 8-Б в прошлом году стала директриса, заменив собой внезапно умершую учительницу русского языка и литературы Глафиру Яковну, которая была классухой у 7-Б, и теперь получалось, что наш 8-А должен сойтись в соревновании с 8-Б в котором классным руководителем была Волчица. Ладно бы еще классухой оставалась бы Анна Марковна и в классе учился её сын отличник – Игорь, тогда бы шанс на победу был бы весьма велик, но теперь наш класс явно проиграет. А ведь я планировал попасть в старшую школу, а оттуда в ВУЗ, мне как-то не улыбается перспектива после 8 класса идти сперва в училище тратить на него три года жизни и только потом поступать в институт. Все-таки два года старшей школы, это меньше чем три года СПТУ, после которого можно было поступить в ВУЗ.

Надо что-то делать? Как-то вытягивать класс из этой жопы! Как бы я хорошо не стал учиться и прилежно себя вести, но если 8-Б выиграет в соревновании, то из нашего 8-А в старшую школу возьмут только одну Светлову, даже хорошистам не получится туда пробиться.

Начался классный час. Новая классная немного рассказала о себе, где она родилась, где получила педагогическое образование, какие у неё планы на жизнь и так далее. Потом она нам рассказала про Олимпийские игры, прошедшие этим летом в Москве, что ей посчастливилось на них побывать. Рассказала про введение в строй Зейской гидроэлектростанции на реке Амур, где впервые были применены диагональные гидротурбины, рассказала про полет в космос на корабле «Союз -37» первого вьетнамского космонавта Фам Тауна – летчик и героя войны с американцами.

Голос у Ларисы Ивановны был чудо как хорошо – звонкий, яркий, веселый, под стать её внешности. Вот так закрыть глаза и будто не человек говорит, а весенний ручеек по камням плещет или капель с крыш звонко срывается.

От учащихся 8-А было очень много вопросов, конечно же все они касались Москвы, Олимпийских игр и каких иностранцев лично видела Лариса Иванова. На турбины Зейской ГЭС и на вьетнамского космонавта всем было плевать, а вот пробовала ли классуха бананы-ананасы и видел ли она живьем негров – вот это было очень интересно.

Я вопросов не задавал, а лишь молча пожирал глазами точеную фигурку классухи.

Лялечка! Красотка!

Что я там трындел про то, что привык к телкам другого уровня и что советские бабы даже рядом не стояли с московскими чиксами из 21 века? Каюсь, был не прав. Категорически был не прав, забираю все свои слова обратно. В СССР красивые женщины, которые заткнут за пояс любую силиконовую шмару с Патриков много…одна такая стоит передо мной и рассказывает про спортсмена из братской Польши Владислава Козакевича, который взял золото в прыжках с шестом. Я смотрю на точеную фигурку Ларисы-секси Ивановны и представляю как она в одних стрингах извивается вокруг пилона…

Уффф!

Прозвенел звонок, классный час закончился, и ученики гурьбой повалили прочь из классной комнаты. Я остался сидеть за партой, даже не дёрнувшись в сторону выхода. Мой член колом встал и было палевно выпрямляться в полный рост.

- Поляк! Айда на перекур! – крикнул мне Витька Пыжов. – Угощаю!

- Нет, - отрицательно мотнул я головой, - я бросил курить.

- Да, ладно? – Пыж от удивления замер столбом и его тут же сбили с ног, падая Витька уволок на пол еще несколько человек. Возникал веселая куча-мала.

- Смотри, у меня «Родопи», - Пыж выбрался из-под завала тел, но видя, что я не соглашаюсь, лишь махнул на меня рукой, - как знаешь! Мне же больше достанется.

Девчонки обступили классуху и принялись засыпать её различными вопросами, касающимися моды, косметики и причесок. Девочки 8-А мигом смекнули, что их новая классная – «гуру» моды и надо срочно пытать её, чтобы набраться её опыта и мудрости. Я с большим трудом оторвал взгляд от больших голубых глаз училки что в сочетании с бледной кожей и черными как смоль волосами давало настолько необычное сочетание, что от вида которого просто невозможно было оторваться, взгляд сам собой возвращался назад. Магнетизм какой-то! Скорее всего у Ларисы Ивановны в предках столько народов намешано, что мама не горюй.

Ох, как теперь учится? Вот так вызовет меня классуха к доске, а у меня ширинка колом торчит. Позора и насмешек со стороны сверстников никак будет не избежать. Надо срочно завести себе какую-нибудь деваху, чтобы регулярно сбрасывать «пар в поршне».

Чтобы как-то отвлечься от мыслей об учительнице я достал из портфеля тетрадку, перевернул её тыльной стороной вверх и принялся читать что там было написано:

Береги зрение, читай и пиши при хорошем освещении, свет от окна или лампы должен падать слева.При чтении и письме сиди прямо, слегка наклонив голову, плечи держи ровно.

Не читай лежа - это вредно.

Аккуратно обращайся с книгами и тетрадями, перелистывай книгу за верхний правый угол страницы.Придя из школы, отдохни, а после отдыха легче учить уроки, запоминать прочитанное.

Так себе, конечно, рекомендации. Ладно нам бы день простоять, да ночь продержаться. Я сидел за партой, старался не смотреть в сторону классной и выводил всякие каракули на обратной стороне тетради. В итоге на обложке тетради появились надписи: the Beatles, «машина времени», The Rolling Stones и значок «пацифик».

То ли мне показалось, то ли нет, но я несколько раз перехватывал взгляды, которые на меня бросала классная руководительница. Представляю, что ей про меня наговорили.

Еще бы!

Поляк – гроза школы, Поляк – хулиган, Поляк – оторви и выбрось, Поляк – то, Поляк – сё…

Обидно! Хотя, если бы в школе или в комиссии по делам несовершеннолетних узнали бы обо всех моих проделках за последние два года, то думаю от отправки на нары меня спас бы только не достигший четырнадцати лет возраст, потому что многие деяния подпадали под ряд статей УК СССР, среди которых были не только хулиганка и кражи, но и ряд более серьезных прегрешений.

Перемена закончилась, и ученики вернулись в класс. Учительница решила, что урок иностранного языка, который должен был пройти под её руководством по школьному расписанию она проводить не будет, а вместо этого мы возобновим прерванную звонком беседу.

Опять посыпались самые разные вопросы от учеников. Классуха старательно отвечала на них, ребят было не унять, Ларисе Ивановне приходилось повышать голос, чтобы хоть как-то утихомирить класс. Я слушал беседу в пол уха больше любуясь стройностью лодыжек и икр молоденькой учительницы, а когда она поворачивалась в пол-оборота и была видна её аккуратная и упругая попка, обтянутая черной тканью юбки, то у меня аж дыхание сбивалось, а в штанах казалось сейчас произойдет непроизвольное семяизвержение.

А вообще жаль, что я в свое время не попал в 8 класс, может моя бы жизнь по-другому прошла. Я бы к такой учительнице точно ходил бы на все занятия и строго выполнял бы все домашние задания, а еще бы напросился бы к ней на внеурочные занятия.

Стоп!

А ведь это идея!

Точно!

Что мне мешает попросить классную подтянуть меня по иностранному языку. Английский я хоть и знаю намного лучше, чем в далеком прошлом, но он у меня больше разговорный, выработанный в свое время, когда я фарцевал в Москве в конце 80-ых.

Ё-моё! Я как представил, что напрошусь к классухе домой, а она будет в легком домашнем халатике и кроме нас дома никого не будет.

Уффф!

Ох, дожить бы до конца уроков, а там сразу рвану на железнодорожную станцию Красновки, рядом с которой в частном доме с синей крышей, по улице Привокзальной 7/8 жила одна разбитная деваха, которая за пять рублей оказывала услуги определённого характера. Черт с ним с деньгами, потом как-нибудь куплю себе новые кеды взамен маломерных сандалий. Если я сегодня не спущу пар, то завтра в школу точно не пойду, а прибегать к рукоблудию как-то не солидно в мои годы