Крымская война 2014. Часть 2

Подсунув руки под тело Славика, я с легкостью приподнял его. Удерживая тело одной рукой, нащупал пистолет в нагрудной кобуре и, вытащив его, засунул под карманы с автоматными рожками.

– Эй, пидор, ты чего там мешкаешься! Любовника своего лапаешь?! Гы-гы-гы! – закричал второй голос – тонкий и противный, явно принадлежавший, молодому человеку.

– Я ранен, – крикнул я, сталкивая с себя тело.

– Руки! Руки подними так, чтобы мы их видели, – закричал первый голос.

Откинув автомат в сторону, я медленно и с трудом поднялся на ноги. Держась за борт обоими руками, тяжело переступая ногами, пошел вперед. Фонарь светил в глаза, не давая возможности рассмотреть, кто мне противостоит. Спрыгнув вниз, я немного развернулся и приземлился на колени, согнувшись всем телом, показывая, какой я раненый и весь такой забитый. Рука нырнула под отсеки разгрузки, нащупав рукоятку пистолета.

– Вставай, чмо! – обладатель тонкого голоса, пнул меня ногой.

Ботинок ударил в плечо, разворачиваясь от удара, захватил ногу бьющего под мышку и, повинуясь инерции удара, скатился на обочину. Голеностопный сустав противно хрустнул и у меня над самым ухом раздался крик боли.

– Хамзат! Хамзат, что с тобой? – закричал обладатель фонаря. – Что случилось?

Я выстрелил три раза, целился немного правее яркого пятна луча фонаря, когда фонарь отлетел в сторону, выстрелил еще два раза – в тело, которое лежало на дороге.

– Ы-ыы, вашу маму! Как больно! Моя нога! – выл валявшийся на обочине молодой парень. – Кто ты такой? Помоги мне! Брат!

– Нет у меня брата, я – один в семье ребенок, – жестко произнес я, наклоняясь над раненым.

Схватив его за ремни разгрузочного жилета, помог встать на ноги и, подведя его кузову «КамАЗа», забросил внутрь. Запрыгнув следом, подтащил раненого вглубь кузова, там связал его, а сверху привалил стопкой гробовых крышек. Собрав оружие в кузове и на дорожном асфальте, уложив его в кабину. Перед тем, как скинуть тело застреленного боевика, подальше на обочину, я тремя росчерками ножа, высек у него на лбу букву – «А», заключенную в круг. Потом завел грузовик и, свернув на обочину, увел машину в сторону. Проехав несколько сотен метров, «КамАЗ» спустился вниз с холма и, упершись в нагромождение камней, остановился. Все, дальше дороги нет. Ну и ладно, с трассы не видно, а значит и так сойдет.

Выбравшись из кабины, перебрался в кузов, там скинул крышки гробов в сторону и выкинул на землю связанного «языка».

Несколько взмахов ножом и «разгрузка» отлетела в сторону, еще пара надрезов и разрезанный брючный ремень повис мертвой змеей. Вслед за ремнем, распорол куртку и свитер. Брюки с раненого снимать не стал, разрезал брючины вдоль, да и все!

– Эй, ты зачем мне одежду испортил? Что задумал?

– Ну, ты же обвинил меня в нетрадиционной ориентации. Вот не хочу тебя расстраивать.

– Эй, брат, не надо. Брат, я пошутил. Зачем так делаешь? – парень пытался удержать на ногах остатки брюк, хватая руками за порезанный ремень.

– Тот парень, который сейчас лежит в кузове, был еще совсем молод. Ему еще жить и жить. Вот, ты мне скажи, за каким хреном вы сюда приперлись, а?

– Брат, слушай, я не виноват. Я не стрелял. Перевяжи мне ногу, а! Как брата прошу!

Зажав одной рукой рот, я нанес несколько ударов ножом. Бил вскользь по ребрам, развернув нож обратной стороной, там, где были зубья пилы. Получились шикарные длинные, рваные порезы. Кровь хлещет ручьем, клиент бьется в истерике. Красота!

– Еще раз назовешь меня братом – отрежу яйца, проигнорируешь мой вопрос – вспорю брюхо и нассу внутрь, замешкаешься с ответом – выколю глаз. Запомнил? Итак: имя, звание, номер части, численность, состав, вооружение, задачи, имена и звания всех командиров, каких помнишь.

– Хорошо! Хорошо! Ты только не нервничай, я все расскажу, – поспешно затараторил парень, когда я убрал свою ладонь с его рта. – Меня зовут Хамзат Арушаев. Я приехал из Дагестана. Номера части я не знаю. Наш батальон называют – «Соколы ислама». Есть БТРы, БМП и БМД. В батальоне три роты, в каждой по сто – сто пятьдесят человек. Все не местные, много из Дагестана, Чечни…есть турки. Все командиры – арабы. Вооружали совсем недавно, привезли оружие откуда-то с Украины, из-под Киева, наверное, с мобилизационных складов. Рядом с нами квартировались несколько «национальных» отрядов: наемники – арабы и хохлы с западной Украины. К хохлам, вроде должно было подойти подкрепление из УНА-УНСО, но, сколько их там, я не знаю…они на нас смотрели с высока. Больше ничего не знаю. Имен командиров тоже не знаю, меня сразу отправили забрать и привезти в Керчь гробы. Все происходило в такой суматохе, мы даже не успели, как следует подготовиться.

– А когда планировали начать войну?

– Не знаю, но слышал по разговорам, что не раньше середины мая. Вначале должны были произойти какие-то события, которые, по словам Абу-иль-Хазира – развяжут руки мусульманам всего мира и Крым вернется его прежним хозяевам.

– Кто такой – Абу-иль-Хазир?

– Имам. Большой человек.

– Понятно. Кроме вашего исламского батальона и наемников, еще знаешь о каких-то воинских частях?

– Были еще два полка сформированных из крымских татар. У них были танки минометы и артиллерия.

– Численность, какая в этих полках?

– Не знаю, мы с ними не общались.

– Скольких невинных людей убил лично ты? – задал я, неожиданный вопрос.

Хамзат замешкался с ответом, что не удивительно, он ведь понимал, что от ответа зависит его жизнь. Замешкался, молчит. А это значит, что? Правильно, глаз – долой!

– Ну, вот одноглазый ты и допрыгался, – удар ножа, пробил правую глазницу и вошел в мозг. Хамзат дернулся и сдох. Вытащив нож из глаза убитого, я вырезал у него на лбу – символ анархии. Пусть теперь враг дергается и думает, что за «сатанисты» завелись в округе.

В воздухе разлился запах мочи. Ага, он еще и обмочился перед смертью. Ну, что такое бывает. Это только в кино, герои умирают красиво и пафосно, произнеся перед смертью напыщенный монолог, а в жизни могут не только обоссаться, но и в штаны навалить. Смерть, она такая – …не красивая и как, правило, плохо пахнет!

Запрыгнув в кузов машины, снял с трупа Славика рюкзак, с бумагами. В этот рюкзак сложил три АКС-74У, с отстегнутыми магазинами и сложенными прикладами, туда же положил шесть автоматных рожков и три гранаты. Хотел вытащить тело Славы из кузова и похоронить, но стоило мне взяться за ворот его куртки, как вдруг сзади, со стороны дороги прогремели выстрелы.

Очередь из крупнокалиберного пулемета стеганула по борту машины, разорвав большие, ребристые колеса в лохмотья. «КамАЗ» осел на одну сторону, а мне в руку вцепилось несколько крупных деревянных щепок. Выпрыгнув из кузова машины, я бросился бежать, прочь от машины. Сверху, от дороги, к машине ехал БТР-80, стреляя короткими очередями. За «бронником» ехал «Урал». На корпусе БТРа был закреплен мощный фара-фонарь, который поворачивался вслед за пулеметной башней. О! Это по мою душу! Отбежав на двадцать метров от машины, я на бегу вырвал из эРГэДэшки чеку и, остановившись на мгновение, метнул гранату под колеса «КамАЗа», если повезет, то взрыв повредит бензобак.

Бежать, бежать не останавливаясь. Только скорость спасет меня, главное не попасться в луч прожектора. Засекут, достанут из КПВТ, а при попадании «четырнадцать и пять» ранений не бывает, рвет тело на куски, только куски мяса летят в разные стороны. Петляя, как заяц, я бежал по склону, забирая в сторону. Сзади прогремел взрыв гранаты. Негромко – как «пук» петарды, это только в голливудских боевиках ручные гранаты взрываются, как стокилограммовые фугасы. Не повезло – бензобак машины взрывом не зацепило. А, жаль!

Сделав петлю, забрался почти на вершину холма и повернул назад. Да, да! назад, навстречу погони. Луч прожектора освещал заросшую травой ложбину между двух холмов. БТР поравнялся с «КамАЗом», с его брони спрыгнуло несколько человек, а бронетранспортер поехал дальше. «Урал» доехал до «КамАЗа» и остановился, из его кузова выпрыгнуло с десяток вооруженных людей, которые повинуясь приказам командира, рассыпались цепью, и пошли вперед.

Я лег на землю и дальше полз по-пластунски. Долго полз, минут двадцать, периодически поднимал голову и оглядывался назад. Фух! Кажется, вырвался! Изгиб склона скрыл меня от наблюдателей, которые могли меня заметить со стороны, где стоял «КамАЗ». Вернувшись к дороге, я перебрался на другую сторону и, пройдя через придорожную лесопосадку, побежал.

Вторые сутки только и делаю что – бегаю, ползаю, скачу, как антилопа и снова бегаю. Мля, не война, а спартакиада. Хорошо, хоть обувь надежная, да тело в отличной физической форме… ну и стимуляторы, эти, тоже не лишними оказались.

Бежать! Бежать, бежать вперед…вернее, обратно – к городу. Несколько часов назад, было правильнее и безопасней бежать прочь от города, а теперь, наоборот, безопасней – вернутся в город. Вот, такая вот арифметика – бегать туда-сюда, играя в кошки-мышки!

Все-таки правильно я сделал, что принял решение вернуться назад той же дорогой. Подходя к тому месту, где мы со Славкой обстреляли командно-штабную машину, заметил стоящий вдоль дороги «УАЗ» и троих вооруженных солдат, которые с задумчивым видом осматривали трупы, лежавшие возле КШМки. Семь трупов. Ого! Это получается, что мой сюрприз вывел в «минус» двоих мусликов. Бля! Да они же их «шмонают»! Подобравшись поближе, я рассмотрел все в подробностях: трое мужчин одетые в черный камуфляж, на головах небольшие круглые шапочки зеленого цвета, а лица заросли густой растительностью. Бородачи бесцеремонно досматривали трупы, выворачивая карманы и вытряхивая соде рюкзаки и сумки. Из открытой двери кунга КШМ, высунулся еще один мужик, одетый в черный камуфляж. Хотя, нет, это явно молодой парень, вон даже борода, толком то не выросла, так – куцая козья бородка, да и только.

Стоят бородачи очень неудобно – разошлись далеко друг от друга, да еще и этот молодой, то высунется из кунга, то вновь в него нырнет. Одной очередью, их не положишь, а ввязываться в долгий позиционный бой мне нельзя, я точно проиграю. Но, уж очень заманчиво выглядит «УАЗ», захватить бы его, да рвануть в город, так, чтобы только свист покрышек стоял! Может сделать связку из гранат? Нет, нельзя – осколки могут зацепить колеса «УАЗа». Что же делать? Может, ну его на фиг, этот «УАЗ», так пешочком дойду. Я подобрался еще ближе, теперь меня и «УАЗ» разделяла только асфальтированная лента дороги. Всего шесть метров. Что же делать? Подождать еще пару минут и если ничего не придумаю, то пойду дальше пешком.

И тут, рядом с осевшей на обода КШМ началась какая-то непонятная возня, раздались гортанные выкрики, а потом раздался треск короткой автоматной очереди. Мысленно перекрестившись, я короткой перебежкой пересек дорогу и присел на одно колено за задним колесом внедорожника. Осторожно выглянув из-за борта автомобиля, я увидел странную картину – двое мужиков стояли на ногах, еще один лежал на земле, а двое стояли на коленях, подняв руки над головой. Ух, ты, а муслики то разругались. Вот вам и братья по вере!

Ну, что, а ведь это совсем другой расклад. Можно и попробовать. Длинная очередь перечеркнула спины стоящих на ногах мужиков и одного из тех, кто стоял на коленях. Выскочив из-за машины, расстрелял остатки автоматного рожка, добив второго мужика, стоявшего на коленях. Заменив магазин в автомате, одиночными выстрелами произвел контроль в головы всех лежащих – на бородачах были бронежилеты. Подняв с земли маленькую шапочку. Я отряхнул её от пыли и одел на голову. Оружие брать не стал и так рюкзак тяжелый. Наоборот, вытряхнул из него «укороты», которые переложил в машину, а вместо автоматов закинул четыре рожка и несколько гранат. Подойдя к « УАЗу», с обратной стороны, провел пальцами по внутренней поверхности выхлопной трубы, на пальцах остался жирный черный след от нагара. То, что надо. Испачкав подбородок и щеки сажей, я заглянул в зеркало заднего вида. Ну, что, если издалека или при плохом освещении, то вполне может сойти за многодневную густую щетину. Закинул рюкзак на переднее сидение машины, а сам сел на место водителя. Ключи оказались в замке зажигания. Перед тем как уехать, снова произвел «ритуал» над трупами вырезав у них на лбу прежний символ, но теперь поступил хитрее – буква «А» была высечена только на телах троих, только, что застреленных боевиков, оставшихся трупы, не трогал – чем больше не понятного, тем страшнее.

«УАЗ» дернулся несколько раз и, гремя, всем, чем только можно греметь двинулся вперед по дороге в направлении города. Черную мглу весенней ночи освещало зарево множества пожаров. Пожары на двух АЗС, которые располагались при въезде в город, уже поутихли. Свернув с дороги, повел машину через поле, ехал медленно, фары не включал. Попал на какой-то проселок, поехал по нему. Метров через триста дорога исчезла, упершись в бетонный блок. Ума не приложу, откуда он здесь взялся – посреди чистого поля. Объехав блок, проехал еще с полкилометра и снова наткнулся на еле видную нитку проселочной дороги. Проселок увел меня в сторону, обратно к дороге. Проехав еще метров триста, увидел железнодорожные рельсы. Ну, что очень хорошо – двигаясь вдоль железнодорожного полотна, можно попасть в Аршинцево – район города, который должен удерживаться нашими бойцами. И самое главное, что рельсы – это такой ориентир, который не упустишь в темноте. Хорошо, что мне достался «УАЗ», на обычной легковушке, я бы никогда не «перепрыгнул» через рельсы, а так, бац – и машина уже едет по шпалам, трясясь как на стиральной доске.

На пикет, я нарвался рядом с железнодорожной развилкой. Здесь рельсы разделялись на несколько веток, одна ветка вела в Аршинцево, а другая – к газовому терминалу, тому самому, который взлетел на воздух.

Яркий сноп света ударил в глаза, заставив меня зажмуриться и резко крутануть рулем. «УАЗ» перепрыгнул через рельсы и, проехав несколько метров, со всего размаху боднул капотом кирпичную стену.

Услышав сзади крики на незнакомом каркающем языке, я открыл дверь и, подняв одну руку, громко закричал:

– Аллах Акбар! Аллах Акбар!

Прикрывая глаза рукой, выбрался из машины и немного замешкавшись, открыл огонь из «ксюхи». Стрелял по-пижонски, держа автомат одной рукой, как будто это был пистолет. Стремительно бросив тело в сторону, я на бегу отстрелял магазин и, нащупав в кармане «яйцо» гранаты, выдернув чеку, бросив гранату через плечо. Очередь из моего автомата заставила погаснуть прожектор, взрыв гранаты отвлек на время противника, дав мне несколько спасительный секунд, за которые, я успел юркнуть в укрытие – бетонный надолб, высотой в полтора метра. Находясь за укрытием, вырвал кольца, сразу из двух гранат и тут же метнул их в сторону пикета. Как только прогремел сдвоенный взрыв, я высунулся из-за укрытия и отстрелял полный автоматный рожок. Снова юркнув в укрытие, я на карачках отполз в сторону, а потом, встав на ноги побежал.

Бежал быстро, петляя из стороны в стороны, как заяц, за которым гонится хищник. Сзади раздалась беспорядочная автоматная стрельба. Несколько пуль пролетели совсем рядом с моей головой – струя горячего воздуха пронеслась над волосами. Спрятавшись за очередное укрытие – несколько секций бетонного забора, я перевел дыхание и поменял магазин в автомате. Так, теперь не спешить, главное не спешить, спешка важна только при ловле блох. Пробежав вдоль остатков забора, я выбрался к длинному, приземистому зданию похожему на коровник или склад.

Обойдя длинной здание стороной, я попал в промзону. При «совке» здесь располагались автобазы и различные СМУ. Сейчас на территории автобазы размещался небольшой цементный завод, а все остальное, пришло в ужасное запустение – повсюду заросли вездесущего камыша и горы строительного мусора.

Мля! Рюкзак! Я забыл рюкзак в машине. Вот, дурья башка. И, что теперь? Возвращаться? Придется.

Развернувшись на месте, бросился в обратную сторону. Преследователи не ожидали от меня такой наглости, поэтому, когда мы столкнулись нос к носу, то я оказался на доли секунды быстрее – длинная очередь моего «укорота» свалила двоих боевиков, которые выбежали из-за угла. Выдернув чеку из гранаты, метнул её за угол, и после хлопка взрыва, нырнул за угол. Ага, а вот и моя машина. От машины, вглубь дачного поселка убегал парень, я выстрелил несколько раз ему вдогонку, но не попал, из-за короткого ствола, пулю, «ксюхи» кидает из стороны в сторону, как пьяную, поэтому «укороты» эффективны на дистанции до пятидесяти метров. Рюкзак лежал на месте, схватив его, я побежал назад. Пробегая мимо трупов, только что застреленных бойцов противника, остановился и заминировал тела, их гранатами.

В начале, я хотел сразу направиться в район города, который находится под контролем наших сил, но потом решил, что будет правильнее провести разведку.

Промзону, пересек быстро – минут за двадцать, выбрался к жилым кварталам. Пересечение Индустриального шоссе и улицы Буденного. Рядом располагалась та самая Керченская исправительная колония, которую накрыли залпы «крокодилов». Спешу заметить, что не без моего личного участия. Здания и сооружения на территории колонии были практически уничтожены – лишь выгоревшие остовы зданий и груды битого камня, с торчащей арматурой.

Перебегая через улицу Буденного, я нарвался второй раз на патруль противника. Автомат ударил сверху, с крыши десятиэтажки. Пули выбили фонтанчики из дорожного покрытия метрах в трех от моих ног. Метнувшись в сторону, я ушел с линии огня, пробежал несколько метров и снова прыгнул в сторону. Автомат бил еще несколько раз, но толи я мой ангел сегодня решил перевыполнить норму, толи автоматчик попался косоглазый. Не знаю, но я ушел. Ушел и без единой дырки в теле.

Нырнув под балконы первых этажей, я пробежал под ними и, выбежав в торце многоэтажке, нос к носу столкнулся с двумя мужиками, упакованными в тяжелые бронежилеты и шлемы с прозрачными забралами. Автоматная очередь из моего «укорота» сбила обоих с ног, по которым, я и стрелял. А куда еще стрелять? В бронежилет, который с легкостью выдержит удар «пятерки»? Да, ну на фиг! То ли дело не защищенные кевларом и титаном ноги. Еще одна короткая очередь, по валявшимся на земле носителям «бронников» и резкий рывок вперед – под защиту следующей многоэтажки.

Успел!

Добежал!

Выстрелы. Сзади снова выстрелы! Выстрелы и крики. Крики на гортанном, каркающем языке. Вороны, мля! Окружают. Берут в клещи.

Я быстро бежал вдоль длинной пятиэтажки, затравленно озираясь по сторонам. Обложили, суки! За мной бежали не меньше десятка бойцов, при этом выстрелы и крики раздавались со всех сторон, и даже спереди. Откуда-то справа ударил луч прожектора, установленного над кабиной грузовика. Вслед, за слепящим лучом света, затарахтел пулемет. Длинная очередь, прочертила пунктирную строчку у меня над головой, высекая искры из бетонных панелей дома.

Прыгнув за угол дома, я ушел от пулемета, но зато нарвался на трех вооруженных парней, одетых в «гражданку». Молодые совсем пацаны, лет по семнадцать – восемнадцать, не больше. Ополченцы, что ли из отряда татарской самообороны?

Парни опешили еще больше чем я, они, аж замерли от неожиданности. Этим я и воспользовался. Как бежал, так и ударил ногой, не останавливаясь, с размаху влепив одному ботинком в колено. Удар мерзкий – коленная чашечка ломается на раз, делая человека инвалидом на всю жизнь. Влетев в тройку «самооборонщиков» подобно шару из боулинга, раскидал их в разные стороны как кегли. На ходу обернулся и дал скупую очередь из «ксюхи». Убил или нет, не знаю – не до этого было. Надо двигаться, бежать!

Я пересек детскую площадку, перебежал к следующему дому, стреляя на ходу из «ксюхи», в автомате сейчас предпоследний магазин…и на углу этого самого дома меня и зацепили – близкий взрыв оглушил и сбил с ног. Пролетев несколько метров, упал на землю, больно ударившись головой о камни. Автомат отлетел куда-то в сторону, осколок срезал ремень разгрузочного жилета, который тут же повис на единственной лямке.

С трудом поднявшись на ноги, я огляделся по сторонам в поисках укрытия. Бежать куда-то не было сил. Я снова упал на землю. Цепляясь пальцами за землю, подполз к цоколю дома и, протиснувшись в небольшое вентиляционное окошко подвала, с трудом запихнул свое тело внутрь. В стену дома, над самым окошком, бьет граната из подстольника, мелкие осколки – «стекляшки» залетают внутрь подвала и….темнота.

Вот так я и попал в этот самый подвал.