Любимая ведьма инквизитора

Глава 2. Вместе веселее

Йови

Завтрак он велел подать в комнату. У меня кусок в горло не лез в присутствии этого человека, но я все-таки прожевала сырную лепешку с луком и запила ее теплым травяным отваром. В отличие от меня, инквизитор ел с аппетитом, и я невольно засмотрелась, чувствуя, как желудок сводит от голода.

Все это происходит не со мной. Не со мной. Это просто какой-то бредовый сон. Однако боль от вчерашнего ожога была более чем реальной. Кожа на запястье покраснела и припухла. Жаль, что я не могу исцелить сама себя, мне это пока неподвластно.

– Нам пора.

Инквизитор накинул балахон и вооружился. Мне казалось, что всю ночь он не сомкнул глаз, этот взгляд я чувствовала даже сквозь пелену сна. И сновидения мои были путанными, тревожными. Чудилось, что по комнате скользят тени, а обычно благосклонный Хаос затягивает в свое нутро, где я становлюсь никем и перестаю существовать. Снилась звездная ночь и всполохи рыжего пламени, на которые я смотрю сквозь пелену слез. Верховная ведьма глядит на меня, осуждающе качая головой, а сестры проклинают.

Ранние посетители проводили нас косыми взглядами. Никто не проронил ни слова, когда мы шли вдоль ряда столов, только хозяин трактира крикнул: «Заходите еще, господин Эйван!».

Вот как. Его зовут Эйван. Ну теперь известно хотя бы имя моего невольного спутника. Я смотрела ему в спину и думала, зачем инквизиторы носят эти нелепые черные балахоны? Разве чтобы таинственности и жути нагнать. К слову, при свете дня он казался не таким уж и страшным. Есть маленькая, просто крошечная вероятность, что я сумею с ним договориться.

На улице занимался рассвет. На скотном дворе блеяли овцы, работница, дородная баба в цветастом платке, куда-то спешила с ведрами, полными воды. За ночь выпала роса, и подол платья мгновенно стал влажным. Прозрачные капли дрожали на мясистых листьях очитка и клевера, высаженная вдоль забора календула разворачивала лепестки.

Я закрыла глаза и вдохнула ароматы лета. Люблю буйство зелени, полуденный зной и прохладные воды лесных озер, ажурную тень древесных крон и притаившиеся в зарослях сладкие ягоды малины и земляники. Лето – это настоящее торжество жизни.

Инквизитор подвел коня вороной масти. Зверь ступал горделиво и уверенно, блестящие черные глаза смотрели пытливо.

– Его зовут Сапфир. И он не любит ведьм.

– Красивое имя. И сам он красивый и сильный.

Животные любят доброту и ласку. Я безо всякого страха протянула руку и погладила лоснящийся храп. Сапфир, кажется, поначалу ошалел от такой беспардонности – долго смотрел мне в глаза, а после всхрапнул и прикрыл веки.

Если инквизитор и был удивлен, то ничего не сказал. Не любит его конь ведьм. Ага, как же. С малых лет у нас развивали способность разговаривать с животными, только этот разговор отличался от беседы с людьми. Звери посылали нам образы, свои желания и чувства. А этот конь сейчас пребывал в добродушном настроении, к тому же, ему было любопытно.

– Чего ты ждешь? – буркнул мой враг. – Садись.

Я с сомнением оглядела здоровенного скакуна. Легко сказать, садись. Особенно если учесть, что на лошади я ездила всего раз в жизни и едва с нее не свалилась. Но не позориться же перед инквизитором?! Вздохнув, я привстала и, взявшись за луку седла, вставила ногу в стремя и ощутила, как Сапфир усмехается.

«Нечего потешаться, это не смешно!» – сказала я ему мысленно. Главное, чтобы конь сейчас не двинулся, иначе придется скакать за ним на одной ноге всем на потеху.

Резко выдохнув, я схватилась второй рукой за заднюю луку и оттолкнулась от земли.

Но что-то пошло не так, да и платье помешало, потому что первая попытка сорвалась. Инквизитор нетерпеливо фыркнул и, схватив меня за талию, буквально закинул в седло.

Замечательно. Хотя бы не задом наперед.

– Ты слишком вольготно расселась, ведьма. Двигайся, – велел он, взлетая следом и оказываясь позади меня. Стало слишком тесно и жарко, от такой близости инквизитора по рукам понеслись мурашки, и я замерла на вдохе. – Да не трясись ты, не сгоришь. Я постараюсь не касаться голой кожи.

– Уж постарайся, господин Эйван, – выговорила, показывая, что теперь-то мне его имя известно.

Сапфир тронулся с места. Я отодвинулась как можно дальше от нежеланного спутника и судорожно вцепилась в седло. Но постепенно смогла расслабиться и насладиться видами.

Дорога шла вниз с небольшого пригорка, заросшего сочной зеленой травой с голубыми вкраплениями васильков и белыми – ромашек. В стороне пастух гнал на выпас стадо овец, и до слуха доносилось меланхоличное блеяние. До полуденного зноя было еще далеко, и лицо овевал влажный утренний ветер. Закрыв глаза, я вдохнула с наслаждением воздух, чувствуя, как внутри все раскрывается навстречу утру и лету.

Сапфир интересовался, откуда я взялась, и почему от меня пахнет не так, как от других ведьм. Я неторопливо общалась с ним на только нам понятном языке и тихо злорадствовала, что господин Эйван так не умеет. С ним мы не разговаривали вообще, и слава Хаосу. Едва мысли касались этого мрачного человека, как настроение мгновенно портилось. Проще было представить, что его тут нет.

Мимо тянулось бесконечное поле, под порывами ветра качались упругие колосья пшеницы. Всю дорогу мы молчали, а ближе к полудню сделали привал. Инквизитор оказался не так любезен, как в начале нашей поездки, поэтому спускалась я сама. Сперва показалось, что земля подо мной плывет, ноги были словно деревянные. Непривычная к верховой езде, я мучилась от боли в пояснице, а седло натерло нежную кожу бедер.

– До Тервинского леса несколько часов езды, – удостоил меня вниманием инквизитор. – Ты помнишь, о чем мы условились?

– А как же. Помню.

Он уселся прямо на траву и распустил завязки походного мешка. Извлек захваченную из трактира еду.

– Присоединяйся. Силы нам еще понадобятся.

Я опустилась напротив и сложила руки на коленях.

– Не хочу. Аппетита нет.

Тот бросил на меня подозрительный взгляд, который быстро сменился равнодушием. А есть мне действительно не хотелось, поэтому я сделала вид, что любуюсь природой, а на самом деле украдкой рассматривала инквизитора.

Всю жизнь я была осторожна, мне повезло не встретить ни одного представителя их братии, поэтому вид мирно вкушающего пищу Эйвана вызывал любопытство. Как у мелкого зверька, наблюдающего за хищником из кустов.

На вид я бы не дала ему и тридцати лет. С первого взгляда ясно, что беззаботная жизнь в роскоши Эйвану не близка – движения его резкие и уверенные, взгляд настороженный, руки большие, с длинными сильными пальцами, ладони в мозолях от оружия. Ростом он выше меня почти на полторы головы, а плечи в два раза шире.

И все же сейчас он ничем не отличался от обычного человека, если не считать форменного балахона. Будь моя воля, сожгла бы эту ужасную тряпку.

Я сжала в ладони кулон в виде книги и с сомнением поглядела на инквизитора. Почувствовав, что я собираюсь что-то делать, он вскинул голову. Молчал и ждал, буравя взглядом.

– Я собираюсь призвать книгу заклинаний. Не надо на меня так смотреть.

Такой прямой и открытый взгляд вызывал странные ощущения, к которым я не привыкла. Против воли почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ну да, я обманула его, сказав, что это просто побрякушка, ерунда.

– Призывай.

Вздохнув, сомкнула веки и шепотом произнесла заклинание. На колени упал толстый справочник. Нужно было повторить чары поиска и убедиться, что все будет сделано верно. От желтых шероховатых страниц пахло книжной пылью и горькими сухими травами, которые я оставляла вместо закладок. Вот веточка лаванды, вот лист папоротника, вот кленовый листок, побуревший и тонкий от времени.

– Мне понадобятся ветки с деревьев Тервинского леса, немного родниковой воды и прядь волос, чтобы напитать поисковик магией.

– Ну этого там в избытке. Как и волос на твоей голове, – инквизитор скупо усмехнулся и отхлебнул из фляги.

Спустя некоторое время я снова велела книге уменьшиться в размерах и стать подвеской. Откушав и потянувшись лениво, мой спутник приказал забираться в седло. Боясь его помощи, как огня, я быстро вскарабкалась на спину Сапфира. Эйван занял место позади, и конь пошел рысью. Быстрее бы оказаться на месте! Эта езда меня угробит скорей, чем священный огонь инквизиции.

Постепенно пейзаж начал меняться. Мы приближались к Тервинскому лесу, темно-зеленая громада высилась с левой стороны и тянулась, насколько хватало взора. Внутренний источник настойчиво твердил о близости Хаоса и требовал напиться.

Похолодало. Со стороны леса несло запахом сырости, постепенно магический взор начал различать серую дымку, стелющуюся над поверхностью земли. Растения в этих местах увядали, ягоды сморщивались, а на поверхности ручья плавало что-то мутно-зеленое.

Всей кожей я ощутила волнение Сапфира, но конь не сбился с шага.

– Да, милый, – я погладила черную шею. – Я тоже это чувствую.

Инквизитор как будто поперхнулся, а потом спросил с недоверием в голосе:

– Это ты мне?

– Нет, коню.

– Ты с Сапфиром разговариваешь?

– Конечно. Ведьмы могут общаться с животными, – пояснила терпеливо, словно разговаривала с ребенком.

– И что он тебе говорит? – все с тем же недоверием спросил инквизитор Эйван.

Я хотела пошутить на тему «плохого хозяина», но сдержалась. Дело предстоит серьезное, надо вести себя соответствующе.

– Его тревожит Хаос. Чем ближе к источнику, тем хуже себя чувствуют люди и звери.

– Я тоже чувствую его, – сказал он и велел Сапфиру двигаться быстрее. – Проклятая ведьма все ближе и ближе. Скоро мы будем в деревне.

Голос инквизитора был твердым и уверенным, а вот у меня в груди зашевелились ледяные щупальца страха, по телу прокатилась волна слабости. Я всегда была осторожной и даже боязливой, а сейчас лезу прямо в пекло. Еще и в компании врага. Как я до такого докатилась? Расскажи кому, не поверят.

Тем временем следы присутствия темных сил становились все отчетливей: трава и цветы не просто высыхали и увядали, кое-где виднелись серые островки, будто кто-то посыпал эти участки пеплом. Стояла тишина, не слышно было даже щебета птиц и журчания воды. Громада Тервинского леса темнела опасно и мрачно, ощетинившись темными, почти черными еловыми лапами и зарослями шиповника.

– Стой, мне надо спешиться.

Инквизитор не стал возражать, вместе со мной и ступил под кроны деревьев. Я хотела обломить ветку дерева, чья кора растрескалась, как земля под полуденным солнцем, но Эйван протянул мне короткий острый нож.

– Спасибо.

У основания ствола я нашла чудом уцелевшую зеленую поросль. Срезав несколько прутиков, свила их в кольцо. Пропустив между пальцами пряди, выудила несколько волосков и оплела ими получившийся путеводный амулет.

В двадцати шагах обнаружился родник. Омыв в его водах амулет, я прошептала заклинание.

– Лес и вода приведут к источнику Хаоса. То есть, к ведьме.

Я ни разу не видела сестер из других кланов, а бесклановых и подавно. Верховная рассказывала, что это запутавшиеся и озлобленные женщины, которые не могли или не хотели держать Хаос под контролем.

– Надеюсь, это поможет найти тварь быстрее, – произнес инквизитор, разглядывая дело моих рук. Он подошел почти вплотную, и я еле сдержала порыв отступить.

– Тогда давай поспешим, – подхватила подол платья и зашагала к топтавшемуся поодаль Сапфиру. Ему было не по душе происходящее.

Погладив коня по боку, я шепнула несколько ласковых слов и попросила успокоиться. В ответ он послал мне образы того, как вместе с хозяином бился против диких ведьм и призванными из Хаоса чудовищами.

– Да, верю, ты смелый парень, – я улыбнулась, а подошедший инквизитор сказал:

– Верно.

– Я не о тебе говорила, – буркнула себе под нос, и мы продолжили путь.

К тому времени, как на дороге выросла деревушка, я почти перестала ощущать собственное тело. А инквизитор за спиной нервировал. Нет, все-таки верховая езда, да еще и с попутчиками – явно не мое.

Обычно близ сел и деревень кипела жизнь: сновали по дороге и обратно повозки, крестьяне шли трудиться в поле, пастухи гнали скотину на луга. Людской гомон и самые разнообразные звуки слышались издали. Но здесь концентрация Хаоса была еще плотнее, он темным коконом висел над поселением, создавая иллюзию полной заброшенности.

Этот Хаос был мне чужим, не таким, к какому я привыкла. В нем было столько жуткой ненависти и силы разрушения, что даже голова заболела. Интересно, как буду снимать это проклятие? Выдержу ли напор такой огромной силы? Я достигла лишь третьей ступени из пяти, мой магический потенциал только раскрывается, источник укрепляется. Такая сила может или сломать меня, или лишить рассудка, заставив подчиниться себе, а тело сделать сосудом для зла.

И тогда инквизитор точно меня убьет.

– Лишь бы успеть, – процедил Эйван сквозь зубы и спешился. – Надеюсь, там остался хоть кто-то живой.

От дурного предчувствия, сковавшего горло, я не смогла произнести ни слова, лишь кивнула в ответ на его слова. Я пока еще не представляла, с чем нам придется столкнуться.

– Держись за моей спиной и не отставай, – произнес инквизитор Эйван.

– Поняла.

И, переглянувшись, мы вошли в деревню.

Глава 3. Охота на ведьму

Эйван

Деревню наполнял особый запах: мокрых гнилых тряпок и плесени. Ароматы проклятий из Хаоса были мне хорошо знакомы. Я бросил короткий взгляд на ведьму – бледная, потерянная. Идет, поводя плечами, и боязливо озирается по сторонам. Что, неужели подобные картины не знакомы?

Поселение представляло из себя плачевное зрелище. Под ногами валялись тушки мертвых птиц и домашних животных. Скрипела распахнутая настежь дверь крестьянской хижины. Замерев у крыльца, на нас поглядывал с опаской тощий пес.

– Где все? – подала голос Йованна.

– Не сомневайся, скоро мы их увидим.

Так и случилось. Первая жертва проклятия лежала на дороге лицом вниз. Мужчина вытянул вперед руку, будто из последних сил пытался кого-то догнать или что-то ухватить. Из штанов выглядывали босые ноги, кожа была бледно-серой, покрытой кровавыми волдырями.

Ведьма испуганно выдохнула и прижала ладони к груди.

Чем глубже мы заходили, тем больше встречалось тел. Одни лежали на порогах домов, другие распластались на земле. У колодца, согнув ноги в коленях и низко опустив голову, сидел мертвый крестьянин. Могло показаться, что он просто уснул, если бы не дымка Хаоса и аромат разложения.

– Их даже некому похоронить.

– Теперь ты понимаешь, почему ведьм ненавидят и боятся? – я обернулся, чтобы увидеть ее лицо.

– Не все из нас такие! – горячо воскликнула она, всхлипнула и закусила губу. Зеленые глаза заблестели от подкативших слез, будто изумруды. – В нашем клане ценят и уважают любую жизнь.

Я покачал головой.

– Давай заглянем в дом, – предложила вдруг Йованна и поднялась на порог ближайшей хижины.

– Отойди, – оттеснив ее плечом, я вошел первым. В нос сразу ударила вонь от больных тел и до боли знакомый запах Хаоса. Здесь он был еще гуще.

Внутри царил погром: на столе миски с высохшей кашей, на полу в беспорядке валяются вещи и битая посуда.

– Здесь кто-то живой, – ведьма метнулась в комнатку и опустилась перед бледной женщиной с растрепанными волосами. Положила ее голову себе на колени и коснулась пальцами щеки.

Женщина разомкнула веки. Сначала во взоре мелькнул испуг, но он быстро сменился надеждой.

– Помогите… пожалуйста. Воды… – просипела она.

– Сейчас пить нельзя, вода в округе заражена, – торопливо проговорила Йованна, а я отстегнул флягу и протянул крестьянке.

Та с жадностью припала к горлышку, а потом долго не могла отдышаться.

– Вы… инквизитор? – спросила так же тихо и слабо.

Я кивнул.

– Здесь еще остались живые?

– Не знаю… утром соседи были еще… на ногах…

Я подхватил женщину на руки и опустил на лежанку. Исхудавшая, она была легкой, как пушинка. Внезапно на запястье со странной для изможденного тела силой сомкнулись тонкие пальцы.

– Спасите нас… убейте ведьму, – проговорила она с диким отчаянием, и глаза наполнились слезами.

– За этим мы и здесь.

Я положил руку на плечо застывшей, как изваяние, Йованны.

– Пошли.

Увидев, что мы уходим, женщина запричитала:

– Не оставляйте меня… я не хочу оставаться одна!

– Мы вернемся, – пообещала ведьма, а я подумал, что слишком она жалостливая для своего племени.

Мы торопливо обходили деревню, стучась во все двери, оглядывая дворы и сараи. Йованна старалась не смотреть на мертвые тела, отворачивалась и пролетала мимо, как будто те могли восстать и наброситься на нее. Кое-где встречались живые изможденные заразой люди, они косились с недоверием на рыжие волосы ведьмы, но та клятвенно заверяла, что мы пришли избавить их от мук.

Когда мы оказались одни, ведьма заговорила, нервничая и комкая платье:

– Снять чужое проклятие – дело не из легких. Следует впитать в себя весь посланный Хаос, а ведь он, испробовав жизненную силу простых людей, будет сопротивляться до последнего. Это как голодающего оторвать от куска хлеба или дикого зверя от его добычи.

– Я знаю. Больше нельзя тратить время попусту, надо разделиться. Я иду за ведьмой, а ты занимаешься жителями.

Сжав губы, Йованна кивнула. Она выглядела серьезной до крайности. И без того светлая кожа стала еще бледней, а глаза, напротив, потемнели.

– Хорошо, тогда возьми с собой поисковик, – она протянула амулет, и я закрепил его на поясе.

– Как он работает?

– Сейчас покажу.

Она потянулась кончиками пальцев и коснулась прутьев. Вздохнув, стала медленно отводить руку. За пальцами потянулись тонкие зеленоватые нити магии – встряхнув запястьем, ведьма бросила их на землю. В этот миг нити ожили, стали складываться в причудливые узоры и плести подобие искрящейся тропы. Она убегала в сторону леса.

– Тебе надо туда! – ведьма указала пальцем направление и, когда я отвернулся, готовый броситься на поиски, Йованна вдруг окликнула: – Инквизитор!

Наши взгляды встретились. Глаза маленькой ведьмы сияли решимостью.

– Я докажу тебе, что я не зло.

– Ну попытайся, – я усмехнулся и оседлал Сапфира. – Надеюсь, у тебя все получится.

Уголки губ дрогнули, словно она хотела улыбнуться, но потом передумала. Взгляд посерьезнел, сама она стала хмурой, как ночь.

– Давай, Сапфир! Пошел!

Мы помчались в лес прямо по мерцающей тропке. Надеюсь, приведет точно к цели, не придется тратить лишнее время на поиски. Ведьмы любят прятаться и путать следы.

Вдруг промелькнула мелькнула мысль: а не решит ли Йованна сбежать? Все равно далеко не уйдет. Еще вчера, пока она спала, я накинул на нее магическую петлю – особую нить, которая не даст мне ее потерять. Даже если она убежит, я быстро отыщу след. Быть может, эта мера и лишняя, потому что ведьма выглядела так, словно от того, спасет ли она деревенских, зависит ее жизнь.

Если Йованна не справится с задачей, я должен буду помочь солдатам спалить эту деревушку вместе со всеми жителями и проследить, чтобы никто из проклятых не ушел. Сам не знаю, почему не сказал об этой маленькой детали. Но она должна понимать, что проклятье так просто не остановить, оно будет расползаться по округе вместе с зараженными.

Седло казалось непривычно пустым. За полдня я привык к присутствию рыжей девчонки, ну разве не бред? Как можно привыкнуть к такой? Лишь бы в инквизиции не узнали, что я связался с самой настоящей ведьмой. Это не только позор, но и предательство.

Даже перед собой стыдно признаться, что в дороге забылся, а очнувшись, понял, что сижу, вдыхая запах ее волос. Это было какое-то странное наваждение.

Я зло стиснул поводья. Такие игры до добра не доводят. Хватит отвлекаться на всякую ерунду! Надо упорядочить и очистить мысли. Порядок – это все, что мне нужно. Хаос лишь сеет сомнения и смуту в умах и душах.

Мы с Сапфиром все глубже и глубже заходили в Тервинский лес. Я сначала почувствовал, а потом и увидел признаки увядания: над землей стелились тени Хаоса, листья поредели, некоторые свернулись в серые трубочки, другие осыпались наземь хрустящим ковром. Из земли торчали голые ветки шиповника и лещины. Не было слышно пения птиц, зверье оставило свои норы, лишь вороны каркали где-то в вышине.

Я потянул носом.

– Вперед, Сапфир.

Конь послушно нес меня дальше в лес, и чем дольше мы шли, тем сильнее становился запах тлена. Так пахнет смертельная зараза. Кора деревьев покрылась серым налетом, листья облетели, будто стояла глубокая осень. Торчали лишь голые ветви.

В кустах я обнаружил первый ведьмовской оберег, который путает следы и заставляет ходить кругами. Прутья, свитые в кольцо и связанные мерзкими окровавленными тряпками. «Кольцо ведьмы».

С брезгливостью подцепил эту дрянь мечом и, призвав на помощь очистительное пламя, спалил ее дотла. Пепел осыпался на траву – та в один момент съежилась и пожелтела.