АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА

А после в объятьях раскованной мэм

лежал он, довольный и всеми и всем.

И нежно светились, как метка врага,

на лбу его гордом литые рога.

3.

Но знал же ведь Генри, идя на войну,

что грех оставлять без присмотра жену.

Поскольку у ледей, что миссис, что мисс,

важней всех обетов их личный каприз.

И если в головку ей что-то взбредёт,

супруга никто и ничто не спасёт.

Пускай ему честь, как престиж, дорога.

Но всё ж в перспективе возможны…рога.

Конечно, не каждому и не у всех.

Но это лишь сказка

для наших утех. 28.12. 86 г.

БАЛЛАДА о КОВАРСТВЕ

Барон фон дер Шмотке по имени Фриц

весьма был охоч до прелестных девиц,

и в гнусных желаньях своих преуспев,

немало попортил податливых дев.

Он так бы шарашил до старости лет,

когда б не назойливый брачный обет

и не возражала Гертруда жена,

ведь дочкой курфюрста являлась она.

А сам герр курфюрст, престарелый самец,

был в прошлом своём тот ещё удалец

и в разных селеньях владений своих

успешно плодил курфюрстят, курфюрстих.

Из всей же приблуды липучей, как скотч,

признав лишь Гертруду – законную дочь.

А чтоб защитить её дамскую честь,

не только как папа, но также и тесть,

он Фрицу частенько давал тумака,

хоть втайне завидовал шашням зятька.

Но фрау Гертруда, устав от измен,

решила добиться крутых перемен,

и как-то в сердцах, не владея собой,

презренного мужа призвала на бой.

А Фриц, в этом выгоду видя свою

и веря, что в честном открытом бою

с великою радостью станет вдовцом

тотчас согласился, и дело с концом.

Однако Гертруда, крутая жена,

от страха и гнева бледна и страшна,

в экстазе нарушила слово своё

и бойко схватив боевое копьё,

почти не владея в запале собой,

единым ударом окончила бой.

В причинное место супругу, как гол

в пустые ворота, был загнан укол.

И тут же лишился безудержный Фриц

всего, чем был горд, восхищая девиц.

Такие вот были тогда времена,

такою коварной случилась жена.

А мы ж не бароны и нам наплевать.

Гуляли, гуляем, и будем гулять!

Однако у жёнушек наших всегда

в запасе есть скалка и сковорода.

А эти орудия, мама моя! -

страшнее любого меча и копья. 4.1.1986 г.

АНТИБАЛЛАДА о ТОМ, КАК НЕ НАДО

Изменщика мужа достоинств лишив

и тем все загулы его завершив,

решила Гертруда, курфюрстова дщерь,

что может сама оторваться теперь.

В желании страстном обильной любви,

раскрыла дворянам объятья свои,

когда же дворян не осталось вокруг,

свой пыл обратила Гертруда на слуг.

Барон же фон Шмотке, подколотый Фриц,

лишившись родных детородных частиц,

в безмерных печалях своих вспоминал,

как девы ценили его «номинал».

И пусть как мужчина он ныне притух,

но всё ещё жил его рыцарский дух,

и вспомнив, какой же он был удалец,

решил положить дамским козням конец.

Достав из чулана медвежий капкан,

законною местью и злом обуян,

он сей механизм приспособил в кровать

и сам под кроватью устроился – ждать.

Стальной агрегат разрядился в ночи.

И что было дальше, о том помолчим.

Все страсти-мордасти сокрыла молва.

И в этом молчанье как будто права.

Какую ж мы вынесли с вами мораль?

Ну, фрау Гертруду мне искренно жаль,

и как её, бедную, не пожалеть?

Она же ведь женщина, а не медведь.

И Фрица готов я во всём поддержать.

Зачем его было достоинств лишать?

Взяла развелась бы, и дело с концом.

Так нет же, меж ног боевым копьецом!

И что же в итоге, который нам дан?

Да то, что обое попали в капкан.

И я утверждаю опять, господа,

что всё-таки скалка и сковорода

гораздо гуманнее в схватках любви.

Но лучше без них

Вот така се ля ви! 6.1.1986 г.

БАЛЛАДА о ВОЗМЕЗДИИ

Дон Педро был не только дон, он был к тому же гранд.

И славен был в Мадриде он ещё как дуэлянт.

Однако часто битым был, как половой бандит,

поскольку многих совратил сеньор и сеньорит.

Он ради их прекрасных глаз, являя пыл и прыть,

готов был подвиг напоказ безумный совершить.

Всегда дарил букеты он, и был на ласки щедр,

неукротимый данный дон, средь Педров лучший Педр.

А рогоносные мужья и прочие мужи

точили, злобу не тая, на бестию ножи

Но с помощью влюблённых жён от всех погонь и банд

легко спасался ушлый дон, неукротимый гранд.

И вдруг узнал король Хуан, шестой или седьмой,

что закрутил лихой роман сей Педр с его сестрой.

И дескать блудная сестра, проказы возлюбя,

скрывала иногда Педра под юбкой у себя.

А ошарашенный Хуан, который был король,

готовил ветреной мадам совсем другую роль.

И он, и Изабелла- мать, мечтали (ай-люлю!)

сию девицу в жёны сдать другому королю.

А тут такая карусель, такой, пардон, пердон,

к принцессе ветреной в постель залез какой-то дон.

Так что скорей его нагнать, загнать и отловить,

затем пытать, четвертовать, но прежде оскопить.

И вскоре под восторг мужей и причитанья жён

лишился живности своей, а также жизни дон.

А сам Хуан издал указ с набором высших мер,

дабы стращать им всякий раз

иных подобных Педр. 14.7.86 г.

ОШИБКА Дон Хуана

И надо ж было Дон Хуану влюбиться в эту Донну Анну.

А с ней морока. И к тому ж при ней ревнивый дикий муж,

за честь свою готовый сдуру попортить собственную шкуру,

как будто бы его жена на белом свете лишь одна.

И вот триада: муж. Хуана, и Анна - яблоко раздора.

Раскрыт роман. Горит Хуан. И- убивает Командора.

Так велика его вина.

Но Донна Анна спасена.

Однако лёжа и во гробе (о, как блюдут сеньоры честь!)

Дон Командор в тоске и злобе лелеет праведную месть.

ххххх

И надо ж было Дон Хуана надраться в этот вечер пьяну.

Нажрался Дон (душа горит!) и ну орать на весь Мадрид,

что отбьёт он очень скоро жён у всех прочих командоров.

Ликуют жёны.

А мужи тотчас схватились за ножи.

А чёртов Дон берёт всё выше, страша и королевский двор.

Но тут не выдержал и вышел на сцену мёртвый Командор.

Явился грозный монумент и всё решил в один момент.

Схватив, как пойманную птицу зарвавшегося Хуана,

он придавил его десницей и наподдал по шее:-Н-на!

М о р а л ь

Морали нет, как нет.

Но есть один простой совет:

уж если ты решил хуанить, то не пытайся хулиганить,

и не ори, яря врагов, о наставленьи им рогов.

А по возможности бонтон и по велению души

влюбляй в себя любую донну и мадригалы ей пиши

Примечание:

Грешить с чужой женой грешно.

Но если тихо и умно? 4.9.81 г.

БАЛЛАДА о БДИТЕЛЬНОСТИ

Узнали как-то граф Дави и герцог де ля Ор,

что ночью в древний замок Ви проник один приор.

А для чего проник приор?

Об этом после разговор.

Всё дело в том, что граф. Дави

и герцог де ля Ор

увидели, как в замок Ви проник подлец приор.

А в замке том совсем одну

оставил граф свою жену.

И с ней приор тот визави мог весть амуры.

Се ля ви!

Когда грозны, как принц Морни,

друзья вошли во двор,

то, что увидели они, Дави и де ля Ор?

Приор кухарку… сатана!.. лобзал на кухне.

Вот те на !

А в спальне, где была жена,

царили мрак и тишина.

И глухо зарыдал Дави (а герцог: -Хи-хи-хи!):

-Святой отец, благослови и отпусти грехи!

Святой отец благословил друзей без лишних слов

и до рассвета с ними пил и ел перепелов.

А в это время (вот дела!)

прекрасна и юна,

графиня юная спала.

Одна, совсем одна. 3.7. 83 г.

О ДУРАХ и ПОМПАДУРАХ

…И всё ж мадам де Помпадур была не из последних дур,

коль, власть с Людовиком деля, в руках держала короля.

И у Людовика губа была не дура.

Но судьба сыграла шутку с ним и с ней.

Таков удел всех королей и фавориток.

До поры им поклоненье и дары, затем отставка.

Ведь в любви нельзя жить вечно.

Се ля ви!!

М а д а м!

Былая красота, увы, не стоит ни черта.

Тем более, что полон Лувр

молоденьких и хищных дур,

надеющихся, что король

им предоставит ту же роль,

что с ним сыграла в унисон Антуанетта Пуассон,

то бишь, Жаннетт де Помпадур,

источник многих авантюр в делах, политике, любви

Луи Бурбона.

Се ля ви!

Но сей Бурбон, хотя и бон,

был, тем не менее, бурбон.

И как бурбонов не кляни неизменяемы они.

Ах, не осталось ничего нам от величества того.

А от мадам де Помпадур кушетка в стиле «помпадур»,

на коей, маясь животом, я миру возвестил

о том,

что, мол, была сия мадам

отнюдь не из последних дам,

коль, власть с Людовиком деля,

в руках держала короля.

И у Людовика губа была не дура.

Но судьба…

Кто не устал сие читать,

тот может дальше продолжать.

Я ж, выдав истины свои,

здесь умолкаю.

Се ля ви! 6.5.82 г.

ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗЫСКАНИЕ

о пивоваре Гленне, короле Карле, иуде Мазепе,

и что с ними случилось в июле 1703 года

в 6 верстах от города Полтавы

Жил в Мальме Гленн Свенсон.

Он был пивовар, как дед его и отец.

И к пивоваренью имел он дар, и в даре том был молодец.

В живое сусло засыпал он хмель с добавкой кое-чего.

Поэтому лучшие портер и эль были лишь у него.

Так мог бы он долго и славно жить во всё протяженье лет,

и в нужное время мирно почить, как папа его и дед.

Но тут в мир иной их король отошёл, который был стар и устал.

И сразу взошёл на отцовский престол, точнее, взбежал сын Карл.

И сын данный Карл был храбр и удал, имея воинственный пыл.

Из прочих одиннадцати бывших Карл

он Карлом двенадцатым был.

И вот он на время оставил жену, детей и заветный трон,

поелику влез в затяжную войну с российским царём Петром.

И чтоб обрести бессмертье своё в победах личных идей,

он тут же поставил себе под ружьё оравы шведских людей.

Под треск барабанов гремел набат, флейты свистели – фьи-ить!

И тысячи тысяч шведских солдат отправились русских бить.

И с ними, кто пёхом, кто на конях, различных ландскнехтов люд –

литовцы и ляхи, Россию кляня,

и клятвопреступная казачня с Мазепой – иудой иуд.

И вот под Полтавой начался бой – хлестнулись с ратию рать.

Но Гленн не хотел рисковать собой, и не пожелал умирать.

И так как от общих глупых атак в пятки ушла душа,

то Гленн кувырком свалил в буерак, и замер там не дыша.

Но данный маневр его разгадал, и в миг решил повторить

Йохан Безонсон, подлый капрал, тоже решивший жить.

Кругом гром и молнии, море огня, а капрал, укрывшись орёт,

спасая себя:

- Эй, Гленн ты свинья! А ну вылезай и – вперёд!

И выскочил Гленн в ту бойню и гром, представившись всем наяву.

И в ту же минуту летевшим ядром ему оторвало главу.

И падая, думала голова:

« А где же тело моё?»

И тело гудело: «Куда же глава?

И как я теперь без неё?»

Но в это же время на бучу взирал с небес Всемогущий Бог.

И Гленна заметив, ему возжелал помочь, и тут же помог.

Однако поскольку ещё имел немало других забот,

то голову ту второпях привертел,

да только наоборот.

Лицо оказалось теперь за спиной, затылок же весь впереди.

И как же теперь продолжать Гленну бой, куда вообще идти?

И делал Гленн Свенсон то скок, то прыг, не зря пред собой ничего,

пока разухабистый русский штык не впился в брюхо его.

И снова взмолился Гленн:

- О мой Бог! - простёрши взор к небесам.

Но Бог заявил:

-Я тебе помог! А теперь разбирайся сам!

И хоть бедный Гленн не колол, не стрелял, спасая себя и юля,

он жизнь свою всё же глупейше отдал за глупого короля.

А вскоре закончился лютый бой. Бесславным вышел финал.

И Карл с Мазепой, едва живой, за Днестр, в Бендеры, удрал.

О Гленне ж судили и так, и сяк, и даже была молва,

что в Швеции где-то имелся кабак

«Развёрнутая голова».

И там перед входом висел плакат, а с него, почти как живой,

смотрел с кружкой пива в руке солдат

с развёрнутой головой. 4.1.2002 г.

КАРЛ ДВЕНАДЦАТЫЙ

«…Эта страна должна страдать, сколько ей угодно…

Те, кто не остался дома, должны быть разорены,

а их жилища уничтожены… Надо вешать… даже дети

в колыбелях не должны получать пощады…»

Из приказа Карла 12- генералу Реншельду.

С чего ты был таким неугомонным, задиристый и наглый рыжий швед,

мечтающий, едва надев корону, добыть себе немыслимых побед.

С годами став надменней и спесивей, решив: «Война – забавная игра!»,

попёр, полез по дури на Россию, надеясь смять и укротить Петра.

Но получив по морде зло и крепко, израненный, чуть ног не протянул,

в безумии бежал за Днестр с Мазепкой, в Бендеры, а потом уже в Стамбул.

Но быстро опротивел янычарам, и жаждою отмщения томим,

рванул от них в Бахчисарай к татарам,

стремясь опять поднять на русских Крым.

И всё никак не мог остановиться, права всех шведов царственно поправ.

Но Швеция, подбитая, как птица, осатанела от твоих «забав».

И в новой битве, под разрывы пушек, когда ты гнал полки, взъярён и лих,

тебе влетела пуля в черепушку. Не от врага, а точно – от своих.

Какой финал! Обидный и позорный.

Но что осталось? Статуи, музей, где дух проклятий,

словно ворон чёрный, парит над подлой памятью твоей.

Кто шёл на нас с мечом, те неминуче ложились без крестов и под кресты…

Но до сих пор История не учит таких же очумевших,

как и ты. 22.2. 2022 г.

ПАРИЖСКИЕ ТАЙНЫ

Месье Жан-Жак Фритюр де Консоме

и Ги ле Камамбер, живущий в Ницце,

решили летней ночью при луне

в Париже от души повеселиться.

-Пари! - гремел месье Фритюр. - Монмартр

Пляс Этуаль… вы с каждым днём мне ближе.

О, мон Пари, ты – как сплошной театр.

Мерси боку, что я живу в Париже!

-О Лувр! - взывал ле Камамбер. - О, Е-

лисейские Поля, я в вас влюбился!..

Но тут им кто-то дал по голове.

Обоим! Взял бумажники и скрылся.

Придя в себя, ощупав фонари

и шишки, что взросли необычайно

вздохнул де Консоме: - Но, мон Пари,

ты не театр, ты – роковая тайна!..

Морали здесь, как единиц в нуле,

хоть я иные мнения предвижу.

Но с той поры решили «де» и «ле»

ночами не шататься по Парижу

ИЗ РОССИЙСКОГО БЫЛОГО….

Трали-вали, ох да ах, проигрался барин в прах,

просадил своё именье загулявший вертопрах

Вместе с дворней и женой, родовитою княжной.

Проиграл и застрелился, от отчаянья чумной.

Овдовевшая княжна, хоть на публике грустна,

рада, что освободилась от шального долбуна.

Ведь за этого гвардейца выходила нехотя,

по желанию семейства залучить его в зятья.

Ибо был желанец оный, по-простому говоря,

отпрыск тайный незаконный

то ль царицы, то ль царя.

И теперь родня девицы, осознав свою вину,

не оставила вдовицу в кратком трауре одну.

И усадьбу возвратили, чтобы стало всё, как встарь.

В свете смутно гомонили, что свершил ТО Государь.

И не дав закиснуть в скуке, беспардонны и лихи,

полетели к ней, как мухи на приманку, женихи.

И такой-то вышел выбор- лучше выдумать нельзя:

на любой тебе калибр сплошь и графы. и князья.

Но она хвостом вертела, в руки никому не шла.

И любилась, с кем хотела, и счастливою была.

А уж что в дальнейшем стало – не скрывается ответ.

Так-то сладко вспоминала бабка в восемьдесят лет,

в окружении семейства, в новом родовом гнезде,

все былые чародейства – как, когда, и с кем, и где.

И лишь тяжким оставался злой вопрос:

- А было что б, если б муж не проигрался

и не втюхал пулю в лоб? 27.5.25 г.

ИЗЫСКАНИЕ

А в мировой Истории историй записанных полно, хоть завались.

Геройств, предательств, радостей и горя,

как говорится, на любой каприз.

За множество веков до нашей эры в обителях различных государств

такие претворялися примеры безумств, заскоков. фобий и коварств.

Тщеславие всегда преобладало над разумом. И сотни игроков

в тщеславных драмах добивались славы,и иногда на тысячу веков.

То Герострат, великий храм спаливший, по сути совершенный идиот.

Но только память о сием парнище доселе в общей памяти живёт.

Иль был ещё один большой воитель не знаю, как точней его назвать,

Сцевола Муций, юный римский мститель

врагам своим сумевший доказать, что среди всех он не слабак задохлый,

и может претерпеть любую боль.

Глядите, гады! Содрогнись, эпоха! В Историю ввести его изволь!

И доказал, одолевая муки, геройски и сознательно вполне,

сжигая свою собственную руку, словно шашлык, на медленном огне,

повергнув всех следящих индивидов в душевные терзанья и испуг,

и став навек никчемным инвалидом.

И это тебе надо было, друг Сцевола,

люто дерзок и неистов, кумиром став для тех, кто горд и смел.

А может был ты просто мазохистом, и от страданий пёрся и балдел?

О новый век, о времена, о нравы, и вам пребыть в Истории дано.

Искателей любой, хоть подлой, славы

и в наши дни везде полным-полно.

От геростратов в мире динамитно, куда ни плюнь, повсюду эта слизь

А вот сцеволов нынешних не видно.

Иль мазохисты все перевелись? 9 января 2024 г.

ПЛЁС на ВОЛГЕ 19-й век.

Лапотник 1

1.

Сидел Ванёк на завалинке, новые лапти плёл.

С виду призёмистый, маленький, рыж, и ушаст, и квёл.

Но в своём деле лыковом, дабы шедевр сплести,

можно сказать, великий он, лучшего не найти.

Ежли бы в давних давностях, в прошлых, мабуть, веках,

всякие иностраннсти шлёндали в лапотках,

те же мадамы римские, тот же Нерон- хорёк,

он бы, мурло латинское, Рима бы не изжёг.

Вот и готовы лапотки – блещут, скрипят, шкворчат,

аки штиблеты лаковы в городе у барчат.

Прямо «баррока» истинна – хошь на показ в музей,

иль на Всемирну выставку – радуйся и глазей!

Вскоре в онучах плисовых, в чистых почти портах,

Ванька обновки выставить, вышел, ну чисто, граф.

Гранька, соседка ближняя, тут же бегит, браня:

-Ах ты, трепло мурлыжное, идол ты и трутня!

Мною ж тебе уплочено, так что смотри, Ваньтё,

иль возверни полтинник мой, иль позову братьёв.

Но коль фасонку модную всё ж для меня сплетёшь,

требовай, что угодно. И… дам тебе всё. что хошь!

-Ладненько, -бает Ванюшка.-Будет тебе модно.

Токмо прибегай, Гранюшка, вечером на гумно…

И покатился далее, этакий вертопарх,

аки Нерон в сандалиях, иль Людовик в туфлях.

2.

А в занебесных сферах, в этот же самый срок,

выбрался для проверок грозный Илья-пророк.

В огненной колеснице, при золотых конях,

в сполохах и зарницах, в громе и молоньях.

И всепокойство руша, в полный несясь галоп,

наземь тотчас обрушил как бы сплошной потоп.

И в дождевой напасти, в рокоте той воды

Ванькины чудо-лапти сделались никуды.

Осатаневши, паря, лапоть с ноги стянул

и во злобе, в угаре в небо его швырнул.

Как тот полёт изладился, ветр ли помог шальной,

только «объект» прилаптился прямо перед Ильёй.

Вспрянул Илья: « Не чудо ли? Что там за паразит,

нехристь, варнак иудовый этак мене грозит?»

Глянул сквозь облак зорко, высмотрел: под дождём

Ванька никчемный, мокрый, с новым стоит лаптём.

–Эка, ничтожна мелочь, а ить бунтует, вошь.

Ладно что с им поделашь, что с дурака возьмёшь?

И со смешком, без брани, вместо огней и стрел,

лаптем, зажатым в длани, Ваньку Илья огрел.

И унеслись летуче громы и молоньи,

с ними исчезли тучи, небо синей сини.

А у свово же прясла, в мороке и дике,

Ванька сидит несчастный с лапотьём на башке.

Так смутны мысли Ваньки, что не могут учтить

нервенный выкрик Граньки:

- Ваньк, на гумно прийтить?

Лапотник –2

Цельный месяц, сумнявый и дикий, Ванька- лапотник дурость чудил.

Не обдёргивал с липочек лыко, вместо лаптей в опорках ходил.