- -
- 100%
- +
© Маргарита Кирова, 2026
ISBN 978-5-0070-0366-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Диван «Императорский», скидка сорок процентов
— Алиса, улыбка.
Алиса Воронцова подняла взгляд от рулетки.
Начальница стояла между стендом с кухнями «Прованс» и витриной с искусственными лимонами. На лице у неё было выражение женщины, которая сама не улыбалась с две тысячи девятого года, но требовала этого от других по инструкции.
— Я улыбаюсь, — сказала Алиса.
— Ты выглядишь так, будто мысленно переставляешь покупателей в более удобные места.
— Это помогает не убивать.
— Алиса.
— Уже улыбаюсь.
Она растянула губы. Начальница поморщилась.
— Лучше не надо.
Алиса снова опустила глаза к рулетке и прижала металлический язычок большим пальцем. Слева стоял диван «Императорский» в цвете «мокко». Справа — шкаф-витрина, слишком широкий для этого прохода. Между ними оставалось шестьдесят два сантиметра.
Шестьдесят два.
Любая женщина с пакетом, ребёнком, зимним пальто или обычным желанием пройти прямо уже застревала бы здесь боком.
Но поставщик прислал «готовую экспозицию». Директору понравилось слово «премиальная». А Алиса третий день слушала, как покупатели задевают витрину бедром и шипят сквозь зубы.
Она записала в блокнот: «Проход — 62 см. Убрать витрину или убрать людей».
Второй вариант нравился ей больше.
Торговый центр гудел субботой. Пахло картоном, кофе из автомата, дешёвым ванильным освежителем и мокрыми куртками. В детской зоне мальчик колотил деревянным молотком по игрушечному верстаку так, будто собирался разобрать мир до основания. Где-то в спальнях семейная пара спорила шёпотом, который слышали все три отдела.
— Я говорю, серый практичнее.
— У нас вся жизнь практичная, Олег. Я хочу зелёный.
— Зелёный будет пачкаться.
— Серый уже грязный душой.
Алиса чуть не улыбнулась по-настоящему.
Телефон в заднем кармане завибрировал. Она вытащила его, увидела имя и сразу пожалела, что не оставила в шкафчике.
Матвей.
«Слышал, ты всё ещё в мебели. Забавно. Думал, после диплома ты найдёшь что-то серьёзное. Кстати, если нужна рекомендация в студию, могу спросить. Там, правда, нужен человек поспокойнее».
Человек поспокойнее.
Алиса посмотрела на сообщение. Потом на рулетку. Потом на диван «Императорский».
В идеальном мире она бы ответила: «Матвей, твоя рекомендация нужна мне примерно как табурет на потолке».
В рабочем мире она заблокировала экран, сунула телефон обратно и повернулась к покупательнице, которая уже десять минут гладила подлокотник кресла.
— Девушка, а это точно натуральная кожа?
— Это экокожа, — сказала Алиса.
— То есть кожа?
— То есть нет.
— Но экологичная?
— Для коровы — да.
Покупательница моргнула. Потом почему-то засмеялась и купила два кресла.
К шести вечера ноги болели так, будто Алиса не ходила по залу, а таскала на себе комоды. В обед она успела съесть половину батончика и допить остывший чай. Покупателей меньше не становилось. Люди брели между диванами с лицами тех, кто пришёл «просто посмотреть», но уже мысленно разводился из-за цвета фасадов.
Новый шкаф привезли ближе к закрытию.
Его внесли четверо грузчиков. Точнее, трое несли, а четвёртый давал советы и придерживал воздух. Шкаф был высокий, узкий, из тёмного дерева, с резьбой по створкам. К остальной коллекции он не имел никакого отношения. Среди модульных гостиных, глянцевых фасадов и аккуратных ценников он выглядел как гость с похорон на детском утреннике.
— Это ещё что? — спросила Алиса.
Грузчик в синей куртке пожал плечом.
— По накладной «Шкаф декоративный, арт. 17-Б». Склад сказал в зал.
— В какой зал?
— В ваш.
— Конечно. Всё прекрасное и подозрительное сразу ко мне.
Она обошла шкаф. Дерево было почти чёрным, но в прожилках тлел тёплый красный оттенок, как уголь под золой. Резьба изображала рогатых зверей, переплетённые ветви и круг в центре, похожий на закрытый глаз. На ручках лежала тонкая пыль. Не складская, серо-картонная, а старая, сухая, с запахом камня.
Алиса провела пальцем по створке.
Дерево оказалось тёплым.
Она тут же убрала руку.
— Кто-нибудь его проверял?
— Он целый.
— Это не ответ.
Грузчик уже разворачивался к выходу.
— Девушка, нам ещё на третий этаж.
— Стойте. Где крепёж? Где паспорт изделия? Где… — Алиса наклонилась к ценнику на шнурке. — «Антикварный шкаф „Северная легенда“. Материал: массив. Цвет: грозовой орех. Скидка семьдесят процентов». Грозовой орех? Вы серьёзно?
Грузчик решил, что вопрос не к нему, и спасся бегством.
Алиса осталась перед шкафом одна.
В торговом зале постепенно гасили верхний свет. Оставались подсветки стендов, маленькие лампы у кроватей и золотые точки в витринах. В полумраке шкаф выглядел ещё чужероднее. Как будто его не привезли, а выкопали. Как будто он стоял здесь всегда и ждал, пока люди вокруг наиграются в скидки, рассрочки и фасады без ручек.
— Воронцова, — позвала начальница с кассы. — Оформи его в экспозицию завтра. Сегодня закрываемся.
— Он перекрывает проход.
— Завтра.
— У него глубина не по плану.
— Завтра.
— У него, возможно, проклятие.
— Тогда поставь ценник повыше.
Алиса посмотрела ей вслед и выдохнула.
Оставлять шкаф так было нельзя. Он стоял под углом и зажимал проход к спальням. Ночью уборщица обязательно ударится. Утром покупатели начнут обходить его по дуге, собьётся маршрут. Потом директор скажет, что экспозиция «не продаёт настроение», и виновата будет Алиса.
Она щёлкнула рулеткой и измерила расстояние до колонны. Потом до дивана. Если сдвинуть шкаф на пятнадцать сантиметров к стенду с креслами, проход станет терпимым. Не идеальным, но хотя бы не преступным.
Шкаф не поддался.
— Ну конечно, — пробормотала Алиса. — Красивый, мрачный и бесполезный. Где-то я уже это видела.
Телефон снова завибрировал. Ещё одно сообщение от Матвея.
«Не обижайся. Ты просто всегда слишком остро реагируешь. Поэтому с тобой трудно».
Алиса прикрыла глаза.
Опять это слово.
Слишком.
Слишком острая. Слишком громкая. Слишком требовательная. Слишком несговорчивая. Слишком сама собой для людей, которым нравились удобные женщины.
В детстве мама говорила: «Алиса, будь умнее, промолчи». В институте преподаватель хвалил её проекты, а потом добавлял: «Но с клиентами вам надо мягче». Матвей любил повторять, что её талант пропадёт, если она не научится быть удобнее.
Удобный человек.
Как складной стул.
Алиса резко дёрнула дверцу шкафа.
Та открылась легко.
Внутри не было полок. Только высокое зеркало во всю заднюю стенку. Но отражало оно не торговый зал.
Алиса застыла.
За её плечом должны были быть диваны, лампы, светлая плитка и вывеска «Скидка на кухни до конца месяца». Вместо этого в зеркале горели чёрные свечи. Дым поднимался в каменный купол. На полу был круг из металлических пластин, а вокруг него стояли фигуры в тёмных плащах.
Кто-то низко пел.
Голос шёл не из динамиков. Он шёл прямо из шкафа. Вибрировал в дереве, в костяшках пальцев, в зубах.
Алиса отступила.
Зеркало потемнело. Потом в глубине снова появилось её лицо — бледное, упрямое, с выбившейся прядью у виска. За её спиной в торговом зале что-то щёлкнуло. Возможно, система света. Возможно, здравый смысл.
— Так, — сказала она вслух. — Я переработала.
Из зеркала пахнуло холодом.
Не кондиционером. Не складом. Камнем после дождя, железом и горелыми травами.
Алиса сделала ещё шаг и упёрлась бедром в диван «Императорский». Рулетка выскользнула из руки, но она машинально поймала её за ремешок.
В зеркале одна из фигур подняла голову.
Под капюшоном блеснули рога.
Пение стало громче.
Алиса захлопнула дверцу.
Секунду всё было тихо.
Потом шкаф вздохнул.
Дверцы распахнулись сами. Изнутри ударил ледяной ветер, пахнущий грозой. Ценники на диванах взлетели. Искусственные лимоны посыпались из витрины. Где-то с грохотом упала декоративная ваза.
— Нет, — сказала Алиса.
Ветер решил иначе.
Он схватил её за бейдж, за волосы, за рукава, за воздух в лёгких. Алиса вцепилась в ручку шкафа. Дерево под пальцами было горячим. Рулетка болталась на запястье. Ноги скользнули по плитке.
— Помогите! — крикнула она.
Но торговый зал уже плыл, как отражение в воде. Диван «Императорский» растянулся в коричневое пятно. Лампы превратились в длинные золотые нити. Последним Алиса увидела свой блокнот, лежащий на полу возле витрины.
Она ухватила его свободной рукой.
Мир дёрнулся.
Плитка исчезла.
Под ладонями оказался холодный камень.
Алиса рухнула на что-то твёрдое, выбила из лёгких воздух и услышала, как вокруг разом оборвалось пение.
Несколько секунд она просто лежала щекой на каменной плите и пыталась понять, почему в мебельном центре стало так сыро.
Потом над ней раздался голос.
Низкий. Потрясённый. Нечеловечески густой.
— Великая Мудрость явилась.
Алиса открыла глаза.
Перед её носом горела чёрная свеча.
За свечой стояла копытная нога.
Очень большая копытная нога.
Алиса медленно подняла голову.
Вокруг алтаря стояли быки.
Нет. Люди.
Нет.
Быки-люди.
Огромные, широкоплечие, с рогами, тёмными гривами и почти человеческими лицами. В их глазах было столько священного ужаса, что Алиса на миг забыла испугаться.
Она села, прижимая к груди блокнот и рулетку.
Один из рогатых в плаще опустился на колено. За ним второй. Потом третий. Каменный зал наполнился тяжёлым стуком копыт и коленей.
Алиса посмотрела на них. Потом на чёрные свечи. Потом на круг из металлических пластин, покрытых странными знаками.
— Кто-нибудь, — сказала она хрипло, — объяснит, почему у вас полы в крови?
Жрецы переглянулись.
Кто-то прошептал:
— Она уже судит нас.
Алиса на миг зажмурилась.
Когда она открыла глаза, быколюди всё ещё были здесь.
Это было плохим знаком.
Глава 2. Великая Мудрость в кроссовках
Каменный зал пах дымом, мокрой шерстью и резкими травами. Под потолком висела темнота. Свечи горели чёрным пламенем — по-настоящему чёрным, с тонкой синей кромкой. От них не становилось светлее. От них становилось торжественнее и хуже.
Алиса сидела на алтаре и прижимала к себе блокнот, как щит.
Быколюди стояли на коленях.
Молчание затянулось.
— Так, — сказала она. — Начнём с простого. Где я?
Самый старый из рогатых поднял голову. Лицо у него было почти человеческое, если не считать широкого носа, тяжёлых надбровий, короткой бархатистой шерсти по скулам и рогов, уходящих назад из серебристой гривы. На рогах висели тонкие кольца с крошечными колокольчиками. Они дрожали, хотя старик не двигался.
— В священном зале Карра-Тум, о Великая.
— Меня зовут Алиса.
Старик прижал ладонь к груди.
— Великая Алиса.
— Нет. Просто Алиса.
— Простота — знак высшей мудрости.
Алиса глубоко вдохнула.
Потом так же глубоко выдохнула.
— Это будет долгий разговор.
Кто-то справа всхлипнул. Огромный молодой жрец с рыжей гривой смотрел на её кроссовки так, будто перед ним были священные реликвии. На правом кроссовке осталась пыль торгового зала и маленькая наклейка «-40%», прилипшая к подошве.
Алиса подтянула ноги под себя.
— Вы меня призвали?
Старик снова поклонился.
— Мы взывали к Великой Мудрости, что приходит сквозь закрытые двери в час, когда Таурос стоит на краю выбора.
— Через шкаф?
— Через Врата Древесного Чрева.
— Это был шкаф.
Жрецы переглянулись. Рыжий тихо повторил:
— Шкаф.
Так, будто слово было новым заклинанием.
Алиса осмотрелась.
Зал был круглым. Стены уходили вверх грубыми ребристыми колоннами, похожими на внутренности огромного зверя. На полу, кроме ритуального круга, темнели пятна старой крови. Над входом висела балка с трещиной. Слева стояла скамья с подложенным под ножку обломком плитки. Факелы висели так неровно, что половина зала тонула в тени, а вторая слепила глаза.
— Вы тут часто кого-то призываете? — спросила она.
— Лишь в великие часы, — ответил старик.
— И перед великими часами не моете пол?
Старик замер.
— Пол?
— Да. Пол. На котором вы стоите. Коленями. Ритуал, я понимаю, древний, но это не повод жить в санитарной катастрофе.
Рыжий жрец шумно втянул воздух.
— Она говорит о чистоте основания.
— Она видит скверну под нашими копытами, — прошептал другой.
— Она пришла с Измеряющим Жезлом, — добавил третий, глядя на рулетку у неё на запястье.
Алиса подняла руку.
— Это рулетка.
— Ру-ле-тка, — благоговейно повторил старик.
— Я ей измеряю расстояния.
— Она измеряет путь.
— Нет. Ширину диванов.
Жрецы снова переглянулись. На этот раз в их взглядах появилось такое почтение, что Алисе захотелось лечь обратно на алтарь и притвориться мебелью.
Двери зала распахнулись.
Не скрипнули. Не отворились. Именно распахнулись, как будто снаружи по ним ударил ветер.
В зал вошёл он.
Сначала Алиса увидела рога.
Тёмные, матовые, широкие у основания. Они плавно уходили вверх и чуть вперёд. На правом роге был узкий металлический обод, исцарапанный и потемневший.
Потом она увидела плечи.
Такие плечи, что дверной проём сразу показался слишком узким.
Тёмная шерсть лежала по верхней части груди и уходила к шее. Ниже начиналась кожа цвета тёплой бронзы, пересечённая старыми шрамами. На нём была военная куртка без лишних украшений, застёгнутая ремнями. Руки — огромные, сильные, с короткими когтями на пальцах. Лицо почти человеческое: жёсткая линия челюсти, прямой нос, глаза цвета мокрого янтаря.
Он остановился на пороге.
Зал будто стал меньше.
Алиса ненавидела, что первой её мыслью было не «опасно», а «вот на такого точно не шьют готовые рубашки».
Старик-жрец вскочил так быстро, что колокольчики на рогах звякнули.
— Генерал Варр! Великая Мудрость явилась!
Генерал Варр посмотрел на Алису.
Не на алтарь. Не на свечи. Не на её странную одежду. Прямо на лицо.
Алиса сидела перед ним в джинсах, белой рубашке с бейджем «Алиса, консультант», с растрёпанными волосами, блокнотом и рулеткой. Из всего божественного в ней сейчас была только способность не завизжать.
Он сделал шаг вперёд.
Копыта тяжело ударили по камню.
— Это? — спросил он.
Голос был ниже, чем у жрецов. Спокойный. Неприятно спокойный.
Старик вздрогнул.
— Генерал…
— Вы вскрыли древний портал, сожгли половину запаса чёрной мирры, напугали город, разбудили северный гарнизон и притащили на алтарь… — его взгляд скользнул по Алисиным кроссовкам, рулетке, бейджу, — человеческую девушку.
— Я не просила меня тащить, — сказала Алиса.
Все головы повернулись к ней.
Генерал Варр тоже повернулся. Медленно.
Это было разумное время, чтобы замолчать. Алиса почти им воспользовалась.
— Просто для протокола, — добавила она.
Один угол его рта чуть дёрнулся. Не улыбка. Скорее след от неё, который тут же стёрли.
— Ты понимаешь наш язык?
— Видимо.
— Кто ты?
— Алиса Воронцова. Консультант мебельного центра. Дипломированный дизайнер интерьеров. Человек, которого только что выдернули с работы через шкаф. Теперь вы.
Жрецы зашептались.
— Дизайнер…
— Де-зай-нер.
— Толкователь формы.
— Устроитель пространства.
Алиса ткнула пальцем в старика.
— Вот с ним я почти согласна.
Генерал Варр подошёл ближе. Алиса невольно выпрямилась. Он был огромный. Даже если бы она стояла, разница всё равно была бы неприличной. Его ладонь могла закрыть ей лицо. Его тень легла на камень перед ней, и свечи в этой тени будто стали ниже.
— Ты ранена?
Вопрос сбил её.
— Что?
— Ты упала. Ты ранена?
Он не тянул к ней руку. Просто спросил. Внимательно, сухо, без лишней мягкости. И Алиса вдруг поняла, что он смотрит на её локоть. Там содралась кожа, тонкая красная полоска уже начала саднить.
— Нет. То есть да, чуть-чуть. Но я переживу.
— Хала, воду и чистую ткань, — бросил он.
Рыжий жрец метнулся так быстро, что едва не сбил чашу со свечами.
— Я могу сама встать, — сказала Алиса, когда генерал протянул руку.
Он остановился.
Ладонь зависла между ними.
Алиса посмотрела на неё. Потом на свою руку. Сравнение было унизительным для эволюции. Его пальцы были длиннее её ладони. Когти короткие, ухоженные, но достаточно острые, чтобы напоминать: это существо создавалось не для сборки шкафов.
Он заметил её взгляд.
И опустил руку.
— Тогда вставай.
— Спасибо за разрешение.
Старый жрец тихо ахнул.
Генерал Варр прищурился.
Алиса осторожно сползла с алтаря. Камень под ногами оказался ледяным. Она сразу пожалела, что утром выбрала тонкие носки. Колени чуть дрожали, но она упрямо выпрямилась. Блокнот прижала к груди. Рулетка хлопнула по бедру.
Рыжий жрец принёс воду в широкой серебряной чаше. Алиса промыла локоть и поморщилась от холода. Генерал наблюдал молча.
— Что теперь? — спросила она.
Старый жрец открыл рот, вероятно, чтобы сказать что-то про волю небес.
Генерал ответил раньше:
— Теперь мы выясним, почему ты здесь, кто может открыть обратный проход и представляешь ли ты опасность.
— Я представляю опасность только для плохо расставленной мебели.
— Это решу я.
— Я так и поняла, что с демократией здесь не очень.
Он сделал ещё полшага ближе. Алиса заставила себя не отступить.
От него пахло дождём, кожей, железом и дымом. Не грязью. Не животным стойлом, как мог бы ожидать её мозг от существа с копытами и рогами. Пахло воином, который только что пришёл с улицы и не успел снять с себя холод.
Он снял с плеча тяжёлый тёмный плащ.
Алиса напряглась.
Тарк Варр, если она правильно запомнила имя, заметил и остановил движение.
— В зале холодно, — сказал он.
— Я не просила.
— Ты дрожишь.
— Я эмоционально реагирую на похищение.
— Дрожишь.
Он не накинул плащ на неё сам. Просто протянул.
Это было неожиданно. И хуже всего — плащ действительно был нужен. Воздух в зале резал кожу через рубашку. Алиса взяла ткань двумя пальцами, будто та могла укусить, и накинула на плечи.
Плащ оказался тяжёлым, тёплым и огромным. Он пах им. Алиса сразу пожалела, что заметила.
— Я не ваша богиня, — сказала она жрецам. — И не Великая Мудрость.
Старик опустил взгляд на её рулетку.
— Великая часто отрицает величие, чтобы испытать веру смертных.
— Нет. Смертные, слушайте внимательно. Я продавала диваны. Полчаса назад.
— Диваны, — прошептал рыжий.
— Священные ложа?
Алиса закрыла лицо ладонью.
Тарк Варр повернулся к жрецам.
— Достаточно. Ритуал закрыть. Никому не покидать храм без моего разрешения. Все записи, все использованные знаки и остатки мирры передать моим магам.
— Но Великая…
— Девушка, — отрезал он.
Старик побледнел под шерстью.
— Генерал, если она посланница…
— Если она посланница, — сказал Тарк, — она переживёт ночь в Роггарде. Если нет, тем более.
Алиса подняла голову.
— Простите, где я переживу ночь?
— В моём замке.
— А вариант «вернуть Алису туда, откуда взяли» есть в меню?
— Пока нет.
— Тогда я хотела бы подать жалобу.
— Принято.
— Кому?
— Мне.
— И что будет?
— Я её рассмотрю.
— Великолепно. Бюрократия с рогами.
На этот раз угол его рта дёрнулся заметнее.
Очень коротко.
Очень опасно.
Потом он повернулся к выходу.
— Идём, Алиса Воронцова.
От собственного имени в его голосе у неё по спине прошла странная дрожь. Не страх. Что-то рядом с ним. Теплее и опаснее. Он произнёс имя аккуратно, непривычно, словно пробовал на языке чужой металл.
— Я почётная гостья? — спросила она.
Он задержался у дверей.
— Пока ты почётная неизвестность.
— Звучит как пленница.
Тарк посмотрел на неё через плечо.
— Пленниц не укрывают своим плащом.
— А почётных неизвестностей?
— Если они дрожат.
И вышел.
Алиса осталась на месте ещё на секунду. Жрецы смотрели на неё с надеждой и ужасом. Чёрные свечи горели вокруг алтаря. Над входом треснутая балка тихо осыпала каменную крошку.
Она подняла палец.
— И всё-таки эту балку надо заменить. Пока она не убила кого-нибудь во имя древних пророчеств.
Старик приложил ладони к груди.
— Первое указание Великой.
— Я сдаюсь, — сказала Алиса.
И пошла за генералом.
Глава 3. Почётная пленница
Снаружи шёл дождь.
Не московский серый дождь, который превращает асфальт в кашу и заставляет людей ненавидеть общественный транспорт. Этот был тяжёлый, холодный, почти чёрный. Он падал на каменные ступени храма крупными каплями, бил по крытым повозкам, стекал с бронзовых голов статуй и собирался в желобах, где вода шумела, как маленькие злые реки.
Алиса остановилась под навесом.
Город внизу светился редкими огнями. Дома были низкими, каменными, с крышами из тёмной черепицы и широкими дверями. Двери, отметила она автоматически, были почти вдвое выше обычных. На улицах двигались фигуры с рогами. У некоторых на плечах лежали плащи, у других под дождём блестела шерсть. Над дальними кварталами поднимался дым кузниц.
Всё было настоящим.
Не сон. Во сне не мерзнут ступни. Во сне не саднит локоть. Во сне чужой плащ не тянет плечи вниз и не пахнет мужчиной, который мог одной рукой сломать стул, шкаф и твоё спокойствие.
У подножия ступеней ждала карета.
Нет, не карета. Карета была бы изящной. Эта вещь походила на бронированный шкаф на колёсах. Большой, чёрный, с металлическими накладками и фонарями из мутного жёлтого стекла. В упряжке стояли два существа, похожие на огромных быков с гривами, но умными глазами и слишком длинными ногами.
— Это транспорт? — спросила Алиса.
Тарк шёл рядом. При каждом его шаге вода разлеталась от копыт.
— Да.
— Просто уточняю. В вашем мире мебель иногда ест людей, так что я теперь осторожна.
Он открыл дверцу.
Внутри оказалось сухо, темно и просторно. Скамья была рассчитана на таура. Алиса села, и её ноги не достали до противоположной стенки. Тарк задержался снаружи, отдавая распоряжения двум воинам. Они были ниже его, но всё равно выше любого баскетболиста из мира Алисы. На поясах висели широкие мечи, на шее — кожаные ремни с металлическими знаками.