Попала в БДСМ-игру, или Восемь уровней до унижения

ПРОЛОГ

Гроза началась после двух ночи, когда город уже устал притворяться, что не спит. Я сидела на полу у дивана, прислонившись спиной к краю сиденья. Ноутбук на журнальном столике показывал макет упаковки для органической косметики – шестую версию за вечер. Клиенту не нравился оттенок зелёного. «Сделайте экологичнее», – написал он в комментарии, и я уже полчаса пыталась понять, каким именно цветом в палитре измеряется экологичность. Телефон лежал рядом, экраном вверх. Я не смотрела на него примерно две минуты. Потом посмотрела. На экране мигал значок игры: чёрная дверь на фиолетовом фоне. «ПОДЗЕМЕЛЬЕ. Новый уровень доступен».

– Конечно, – сказала я пустой комнате. – Именно этого мне и не хватало.

В холодильнике не хватало молока, нормальной еды и желания идти завтра в магазин. В мессенджере висели три непрочитанных сообщения от матери, два от коллеги и одно с неизвестного номера, которое я почему-то боялась открыть, хотя прекрасно знала: Егор не звонил мне уже почти два года. Я потянулась к телефону. Палец остановился над экраном. Это была дурацкая игра. Даже не игра – приложение без издателя, без отзывов, без рекламы, найденное однажды в глубине форума, куда я зашла в три часа ночи после особенно неудачного свидания. Там обсуждали фантазии, о которых при дневном свете люди обычно говорили либо шёпотом, либо слишком громко.

«Подземелье» не спрашивало имени. Не требовало аккаунта. Не предлагало купить кристаллы. Только выдавало короткие текстовые сценарии и заставляло выбирать. Подчиниться или отказаться. Попросить или промолчать. Довериться или контролировать. Виртуальные персонажи реагировали на мои выборы пугающе точно. Иногда мне казалось, что приложение читает не ответы, а паузы между ними. Я играла уже четыре месяца. Никому не сказала. Не потому, что считала это постыдным, убеждала я себя. Просто не было человека, которому это стоило рассказывать. За окном молния разрезала небо белой полосой. Дождь ударил по стеклу так резко, будто кто-то бросил горсть мелких камней.

На телефоне появилась новая строка.

«Вы готовы войти глубже?»

Я усмехнулась.

– Ну конечно. Ещё и уведомление. Спасибо, дорогие разработчики.

Я нажала «ДА». Экран погас. На секунду я увидела в нём собственное отражение: тёмные волосы собраны кое-как, под глазами серые тени, на шее привычный чёрный чокер. Подарок самой себе после того, как я выкинула всё, что напоминало о Егоре. Чокер почему-то оставила. Он был ни при чём. Телефон завибрировал. Не обычной короткой дрожью уведомления. Вибрация пошла длинной волной, отдавшейся в пальцах. На экране появилось: «НОСИТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН». Я нахмурилась. «СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА».

– Очень смешно.

«ПОДЛИННОСТЬ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА». Следующая молния ударила где-то совсем рядом. Свет погас. Но экран телефона остался гореть. Фиолетовая дверь теперь занимала весь дисплей. На ней не было ручки. Только тонкая вертикальная щель, из которой лился свет. Я могла поклясться, что чувствую исходящее от телефона тепло. Я поднялась на колени.

– Ладно. Показывайте.

Я коснулась двери пальцем. Щель распахнулась. Телефон обжёг ладонь. Я рефлекторно разжала пальцы и успела увидеть, как он падает на ковёр экраном вниз. Фиолетовый свет остался между мной и квартирой. Комната исчезла без перехода. Не стало дивана, стола, запаха дождя, шума машин снизу. На одно невозможное мгновение я осталась в чёрной пустоте, где существовали только моя рука и свет уже недоступного экрана. Потом что-то дёрнуло меня вниз. Я вскрикнула. Пол ударил в колени. Я машинально сжала пустую ладонь. Телефона не было. Он остался по ту сторону. Я замерла. Под ладонями был тёплый деревянный пол. Передо мной горели свечи.

По стенам тянулись полки, а на них лежали десятки аккуратно свёрнутых верёвок – белых, красных, чёрных, льняных, гладких, толстых и тонких. В кресле у дальней стены сидел пожилой мужчина в серой рубашке. Он отложил книгу.

– Доброй ночи, Алиса.

Я медленно поднялась.

– Где я? И где мой телефон?

– В первом подземелье. Телефона здесь нет.

Слова прозвучали буднично. Как будто он сообщил номер кабинета. Я оглянулась. Двери за спиной не было. Только деревянная панель. Сердце сделало неприятный быстрый толчок. Я потянулась к чокеру. Мужчина заметил движение, но ничего не сказал.

– Это мне снится? – спросила я.

– Нет.

– Галлюцинация?

– Нет.

– Тогда позовите того, кто здесь главный. Мне нужно понять, что происходит.

На лице мужчины появилось что-то похожее на улыбку.

– До Владыки далеко.

– Значит, главный у вас всё-таки есть.

– Здесь у всех есть кто-то выше.

Я провела ладонью по стене. Дерево было настоящим. Тёплым, чуть шероховатым. Воск на ближайшей свече тек медленно и пах мёдом. Я резко ущипнула себя за предплечье. Больно.

– Настоящее дерево, настоящая боль. Очень убедительно, – сказала я.

– Это недостаточно.

– Для чего?

Мужчина встал. Только теперь я заметила, что в его руках короткий моток тёмно-красной верёвки.

– Чтобы выйти.

ГЛАВА 1. КРАСНЫЙ ВЕРДИКТ

Первые пять минут я посвятила поиску ошибки. Ошибка должна была быть. Должно было найтись какое-то объяснение: скрытый проектор, VR-гарнитура, приступ, подмешанные в воду препараты, соседский розыгрыш, внезапный психический срыв – что угодно, кроме единственного объяснения, которое подсказывала сама обстановка. Я проверила стены, пол, свечи, собственную одежду. На мне всё ещё были домашние шорты и растянутая футболка с выцветшей надписью «UNDO». Босые ступни ощущали каждую щель между досками. На левом колене наливался синяк от падения. Мужчина стоял в стороне и не мешал.

– Может, для начала представитесь?

– Мастер Верёвок.

– Это должность? Или мне так вас называть?

– Должность.

– А имя?

Он подумал.

– Я давно им не пользуюсь.

Я посмотрела внимательнее. Седые волосы, собранные на затылке. Руки крупные, с выступающими венами. Никакой кожаной сбруи, маски или металлических украшений. Он был больше похож на реставратора старой мебели, чем на человека, которого ожидаешь увидеть в мистическом БДСМ-подземелье. От этого становилось почему-то хуже.

– Я хочу домой. И желательно сейчас.

– Тогда тебе придётся пройти уровень.

– А если не стану?

– Вернёшься в Атриум с пустым результатом.

– Пока ещё ничего страшного.

– На первую попытку – да.

– А потом?

– Вторая попытка будет сложнее.

Я скрестила руки.

– Как удобно. Особенно вам.

Мастер Верёвок посмотрел на меня без раздражения.

– Остановиться ты сможешь в любой момент. Для этого есть сафворд.

– И какое слово?

– Выбираешь сама. Скажешь – я сразу остановлюсь. Но учти: если ты просто скажешь «нет» и будешь иметь в виду отказ, я тоже остановлюсь. Догадываться за тебя не стану. Сердце засчитает это как прерванную попытку.

– То есть могу остановить всё когда угодно?

– Да. Сразу и без споров. Но уровень придётся начинать заново.

– А Сердце? Оно тоже остановится?

Мастер на секунду задумался, словно выбирал, сколько можно сказать.

– Сердце проверяет, что происходит по-настоящему. После отказа результата уже не будет. Поэтому остановится.

– Хорошо. А домой после этого?

– Нет.

Я коротко рассмеялась. Даже странно, что меня всё ещё удивляли ответы.

– То есть соглашайся или оставайся здесь. Я правильно поняла?

– Да.

Он не стал смягчать ответ. Мне это неожиданно понравилось больше, чем если бы он начал рассказывать про добровольность и духовный рост.

– Тогда хотя бы не рассказывайте мне о свободном выборе.

– И не собираюсь.

Мастер положил верёвку на стол.

– И всё равно я ничего не начну без твоего согласия. Передумаешь – остановимся. Это не обсуждается.

Я молчала.

– Что мне вообще надо сделать?

Он повернулся к стене. Там, где секунду назад была деревянная панель, проступили светящиеся буквы.

ПЕРВЫЙ УРОВЕНЬ: УЗЕЛ

УСЛОВИЕ ПРОХОЖДЕНИЯ:

ПОДЛИННАЯ КУЛЬМИНАЦИЯ В РАМКАХ СЦЕНЫ.

СИМУЛЯЦИЯ НЕ ЗАСЧИТЫВАЕТСЯ.

Я перечитала дважды.

– Это что, шутка?

– Нет.

– Вы сейчас серьёзно требуете от меня?..

– Я не решал, что будет написано на стене.

– При вас? Мы же даже не знакомы.

– Границы ты определяешь сама.

– А если у меня с чужими людьми вообще ничего не получается?

– Значит, не получится с первого раза.

Я отвернулась. На одной из полок лежал мягкий флоггер. Рядом – перья, стеклянные флаконы, сложенная ткань, деревянные кольца. Ничего из этого само по себе не выглядело страшно. Страшным было условие. Егор однажды сказал, что я слишком много думаю. Тогда это звучало почти нежно. Потом та же фраза стала обвинением. «Ты не умеешь просто отдаться моменту». «Ты всё контролируешь». «Ты хочешь странного, а потом сама же пугаешься». Я оборвала воспоминание.

– Имитировать можно?

– Можешь попробовать.

Его спокойствие показалось вызовом. Я посмотрела на надпись. Подлинная кульминация. Абсурд. Ни одна машина не могла знать.

– Ладно. Останавливаю всё словом «север». Так?

Мастер кивнул.

– Что ты разрешаешь?

Я перечислила то, что готова допустить, стараясь говорить так, будто составляла техническое задание: связывание рук, ног, ограничение движения, лёгкий импакт, сенсорные воздействия. Никаких проникновений. Никаких действий, которые приведут к повреждениям. Никаких оскорблений.

– Прикосновения?

Вопрос оказался труднее, чем должен был.

– Ну… в разумных пределах.

– Мне нужно знать, где они проходят.

– Тогда спрашивайте каждый раз, если собираетесь делать что-то новое.

– Договорились.

Он не усмехнулся и не посмотрел на меня так, словно я дала смешной ответ. Просто принял. Это тоже раздражало. Мастер предложил мне снять футболку, если я не хочу, чтобы ткань мешала верёвкам. Я отказалась. Он пожал плечами. Первый узел лёг поверх хлопка. Я ожидала спектакля. Медленных фраз, театральных жестов, привычной эротической режиссуры из игры. Ничего такого не произошло. Мастер работал сосредоточенно. Проверял расстояние между верёвкой и кожей, спрашивал о пальцах, температуре, онемении. Переводил мои руки назад, затем вперёд, менял схему, когда я сказала, что начинает тянуть плечо.

– В телефоне всё выглядело иначе, – заметила я.

– Там проще.

– Почему?

– Ты могла решать за персонажей. Здесь придётся решать за себя.

Я дёрнула плечом. Верёвка тут же напомнила, что резкие движения теперь имеют последствия.

– Никакую роль я не играю.

– Тогда можешь перестать улыбаться?

Я перестала. Только после этого поняла, что действительно улыбалась. Той самой улыбкой, которой пользовалась на созвонах с клиентами, когда хотела сказать: «Вы несёте чушь», но говорила: «Интересное направление».

– На автомате. С клиентами так же делаю.

– Понятно.

Он провёл мягким концом верёвки вдоль моего предплечья, проверяя натяжение.

– Что ты сейчас чувствуешь?

– Верёвку, что ещё.

– Не всю сразу. Где давит?

– На запястьях.

– Сильно?

Я вздохнула.

– Нет. Просто держит.

– А ещё?

– Тепло.

– Где?

– Вы вообще когда-нибудь перестаёте спрашивать?

– Когда получаю ответ.

Мастер поставил меня на колени на плотную подушку. Руки оказались зафиксированы передо мной так, чтобы я могла двигать пальцами, но не могла привычно закрыться, скрестив руки. Движения ног ограничивали мягкие петли. Не беспомощность в полном смысле – скорее постоянное напоминание, что каждое движение теперь нужно выбирать. Он использовал перо. Потом тёплое масло на предплечьях и плечах. Потом ладонь – коротко, по внешней стороне бедра, предварительно спросив. Я отвечала на вопросы. «Тепло». «Щекотно». «Неприятно». «Нормально». «Сильнее». Слово вырвалось раньше, чем я успела его отредактировать.

Мастер не прокомментировал. Только изменил силу. Это тоже оказалось ловушкой. Не та, которую создал Владыка. Моя собственная. Я знала этот механизм. Если представить себя со стороны, всё становилось проще. Вот женщина в полутёмной комнате. Вот верёвки. Вот чужая рука. Вот картинка, которая могла бы возбуждать кого-то другого. Внутри становилось тихо. Почти безопасно.

– Алиса.

Я моргнула.

– Что?

– Ты куда-то ушла мыслями.

– Я тут, перед вами.

– Тогда перечисли пять ощущений.

Его голос оставался спокойным.

– Говори первое, что приходит в голову.

– Вы меня сейчас к психологу записали?

– Пять, Алиса.

Я раздражённо втянула воздух.

– Подушка под коленом. Тянет левое запястье. Жарко. Волосы прилипли к шее. И вы ужасно меня раздражаете.

– Хорошо.

– Раздражение тоже засчитывается?

– Конечно.

Он коснулся моего плеча.

– Четыре звука.

Я назвала потрескивание фитиля, собственное дыхание, шорох верёвки и где-то далеко – низкий гул, которого раньше не замечала.

– Вы тоже слышите этот гул?

Мастер посмотрел на пол.

– Слышу. Это Сердце.

– Что за Сердце?

– Подземелья.

Гул повторился. Не звук механизма. Скорее глухой удар огромного сердца под толщей земли. Я впервые по-настоящему испугалась. Страх вернул меня в тело быстрее любых упражнений. Я ощутила всё сразу: тугость узлов, тепло комнаты, сухость во рту, жжение в мышцах, собственную уязвимость. И почти тут же закрылась снова.

– Я хочу продолжить. Пока ещё хочу.

Мастер остановился.

– Ты уверена?

– Да.

– Тогда скажи, чего ты хочешь. Не для уровня. Для себя.

Я нахмурилась.

– Закончить уже всё это.

– А прямо сейчас?

Я посмотрела на светящуюся надпись.

– Вы знаете, что требуется.

– Я спросил, чего хочешь ты.

– Домой. Вот чего я хочу.

– Это я понял.

– Другого ответа у меня пока нет.

Мастер отвязал одну петлю, изменил положение рук.

– Ты ведь думаешь, как перехитрить Сердце?

Он сказал это так просто, что я повернула голову.

– Что?

– Мне показалось, ты всё время об этом думаешь.

– Вы ещё и мысли читаете?

– Нет. Ты смотришь на надпись чаще, чем на меня.

Я фыркнула.

– И как его обойти, раз вы такой наблюдательный?

– Не знаю.

– Очень полезный разговор.

– Попробуй.

Я посмотрела на него. Потом решила, что именно это и сделаю. В конце концов, человеческое тело не было тайной. Я знала себя достаточно хорошо. Знала, какие реакции можно изобразить, как выстроить дыхание, как заставить голос убедительно сорваться. В прошлом мне уже приходилось притворяться. Не с Егором в начале. Позже, когда между нами всё начало расползаться и проще было дать ему ожидаемый финал, чем признаться, что ничего не чувствую. Мастер продолжил сцену только после моего кивка. Я перестала пытаться присутствовать. Наоборот. Я превратила происходящее в последовательность сигналов. Движение. Пауза. Реакция. Ускорение дыхания. Тихий звук.

Напряжение. Ещё. В нужный момент я выгнулась настолько, насколько позволяли верёвки, зажмурилась и позволила телу воспроизвести знакомый рисунок. Сердце под полом ударило. Свечи погасли. В темноте вспыхнули красные буквы.

СИМУЛЯЦИЯ ОТКЛОНЕНА.

УРОВЕНЬ НЕ ПРОЙДЕН.

На секунду я ничего не почувствовала. Потом стыд обжёг сильнее любого удара флоггером.

– Да пошло оно.

Красные буквы остались.

– Да пошли вы все!

Я рванула руки. Верёвка впилась в запястья. Мастер мгновенно оказался рядом.

– Не дёргайся. С пальцами всё нормально?

– Да отстаньте!

– Алиса. Пальцы.

– Двигаются.

– Покажи.

Я зло пошевелила ими.

– Вот. Довольны?

Он ослабил узел. Я тяжело дышала, глядя в красное сообщение. Это было хуже, чем провалить экзамен. Хуже, чем услышать от клиента, что результат двадцати часов работы «не совсем попал в настроение». Машина только что поймала меня на лжи, которую я считала идеально отработанной.

– Как оно поняло, что я притворялась?

– Сердце не видит то, что ты показываешь.

– И что оно видит? Я же спрашиваю!

– Не знаю. Правда.

– Вы здесь столько времени, а не знаете?

– Я здесь заперт, Алиса.

Я замерла. Мастер Верёвок тоже. Всего на секунду. Потом его лицо снова стало спокойным. Я запомнила паузу.

– Заперт? Подождите. В каком смысле?

– На сегодня мы закончили.

Верёвки ослабли сами. На стене появилась дверь.

– Это выход?

– В Атриум.

– А домой?

– После восьмого уровня.

– Я до второго-то не дошла.

Мастер взял красную верёвку и начал сворачивать её.

– После первого провала все так говорят.

– А вы хоть кого-нибудь видели, кто выбрался?

Он не ответил. Это был первый момент, когда я пожалела, что задала вопрос.

ГЛАВА 2. УЗЕЛ

Атриум встретил меня серым светом. Не белым, не тёплым, не холодным. Свет без источника лежал на гладких стенах и полу, как неподвижный туман.

Дверь первого подземелья закрылась за спиной. Я обернулась. На гладкой поверхности остался знак: переплетённый узел. Под ним горело:

УРОВЕНЬ 1

НЕ ПРОЙДЕН

ПОВТОРНАЯ ПОПЫТКА: 07:43:18

– Замечательно.

– Бывает хуже.

Голос раздался справа. У стены стояла женщина в простой серой одежде и держала поднос с кружкой воды. На вид ей было около тридцати пяти. Тонкие светлые волосы. Почти прозрачная кожа. Её взгляд задержался на моём лице на полсекунды дольше обычного, словно она пыталась вспомнить, встречались ли мы раньше.

– Вы кто?

– Мира.

– Вы игрок? Как я?

Мира опустила глаза на поднос.

– Раньше была.

Я посмотрела на её запястье. Под рукавом тянулась бледная метка, похожая на ожог в форме кольца.

– Что значит «раньше»?

– Воду возьми.

Мира протянула кружку.

– Спасибо. Только я не об этом.

– Знаю.

– Тогда объясните, пожалуйста.

Мира задумалась.

– Иногда ответы делают время короче.

– Что это значит?

– Не помню.

Я допила воду. Мира ушла. Я проводила её взглядом.

В Атриуме было несколько дверей. Одна вела на кухню – настоящую, с плитой, столом и шкафами. Другая – в лазарет. Третья – в длинный коридор с маленькими комнатами. И ещё была доска. Чёрная, словно сделанная из стекла, она занимала половину стены. На ней светились имена.

АЛИСА ВЕТРОВА – 0/8

РЭЙ – 4/8

ТАРИН – 2/8

СОФИ – 1/8

КЕЛЬ – 6/8

Некоторые строки были серыми.

МИРА – 6/8

СТАТУС: ПОГАСЛА

Я почувствовала неприятный холод.

– Что это за статус?

– «Погасла».

Я резко повернулась. Мужчина стоял у дальней колонны. Высокий, в тёмной одежде, слишком простой для этого места. Пепельные волосы падали на лоб. Над левой бровью тонкий шрам. Он смотрел не на меня, а на доску.

– Вы случайно не Ян?

– Да.

– А откуда я ваше имя взяла?

– Не знаю.

– Ну уж нет. Я вас раньше не видела, а имя знаю. Как?

Он наконец посмотрел на меня. Серые глаза. Внимательные. Наверное, уставшие.

– Это Атриум. Бывает.

– Вас это не беспокоит?

– Беспокоит.

Он пошёл к коридору.

– Подождите. Я ещё не закончила.

Ян остановился.

– Мира ведь живая. Что с ней?

– Она не успела закончить уровень.

– И?..

– Теперь она часть Атриума.

– Вы сами понимаете, что это значит?

– Примерно.

Он снова двинулся. Я догнала.

– Простите, вы со всеми так разговариваете? По три слова?

– Не со всеми.

– То есть со мной особая программа?

– Пока да.

– Чем я заслужила?

Ян остановился так внезапно, что я едва не врезалась в него.

– Тем, что у тебя семь часов до новой попытки. А ты гоняешься за мной по коридору.

– Я сама решу, как тратить свои семь часов.

Он посмотрел на меня дольше.

– Ладно.

– И всё?

– Ты же решила.

И ушёл. Я осталась в коридоре, сжимая пустую кружку.

– Ненавижу это место, – пробормотала я.

– Привыкнешь. К сожалению.

Из кухни высунулся рыжий мужчина в расстёгнутой рубашке.

– Я Рэй. У меня четыре уровня из восьми и выдающийся стаж плохих решений. Чай будешь?

Я посмотрела на него.

– У вас тут даже чай есть?

– И чай, и яичница. А вот выхода пока не завезли.

Я пошла за ним.

Через семь часов я вернулась к двери первого уровня. Не потому, что захотела.

Таймер дошёл до нуля, и узел на двери загорелся алым. Рэй успел рассказать мне, что сопротивляться вызову можно примерно десять минут. Потом Атриум сам начинает выталкивать игрока в подземелье: сначала головной болью, потом тошнотой, потом болью, которую Рэй описал как «будто твои кости решили сменить профессию». Я не стала проверять. Перед дверью стоял Ян.

– Что вы здесь делаете?

– Жду.

– Меня?

– Хотел проверить, вернёшься ли.

– Прекрасно. Обнадёжили.

Он потёр левое запястье. Движение было коротким, почти незаметным.

– Вы когда-нибудь проходили первый уровень?

Ответ пришёл не сразу.

– Да.

– Давно?

– Давно.

– И больше ничего не скажете?

– А что это изменит?

– Хотя бы пойму, вы надо мной издеваетесь или нет.

Уголок его рта дрогнул.

– Иди, Алиса.

– А если не вернусь?

– Вернёшься.

– Почему вы в этом уверены?

Ян отвёл взгляд на дверь.

– Мастер не станет тебя ломать.

Странная формулировка. Ян не сказал, что Мастер безопасен или что тот не причиняет вреда. Он выбрал другое: «не ломает». Я открыла дверь. Мастер Верёвок ждал меня в той же комнате. Свечи горели. Верёвки лежали на местах. Среди них я заметила моток синей верёвки. Будто прошлой попытки не было. Только на полу появился тонкий красный круг.

– Теперь будет больнее?

– Не обязательно.

– Тогда что изменилось?

– Не всё измеряется болью.

– И всё же?

– Ты пыталась отвлечься. Сердце это заметило.

Я поняла.

– Оно не даст мне снова отключиться.

– Постарается не дать.

– Звучит как угроза.

– Понимаю.

Я медленно выдохнула.

– «Север» остаётся.

– А пределы?

На этот раз я не стала автоматически повторять прежние границы. После первого провала я поняла, что готова обсуждать более жёсткий сценарий только как заранее согласованный набор действий.

Я разрешила связывание, порку с заметными следами, интимные прикосновения и проникновение пальцами. Всё остальное оставалось за пределами договорённости. «Север» по-прежнему останавливал сцену сразу.

– Всё, что мы уже обсудили, делайте без нового вопроса. Но ничего сверх этого. Ясно?

Мастер кивнул.

– Я понял.

– Тогда не спорьте потом.

– Не буду.

Мастер начал с рук, но на этот раз его движения были лишены всякой театральности. Он грубо заломил мои руки за спину, и я услышала, как верёвка со свистом обвивает мои запястья – туго, почти до онемения. Пальцы тут же начали покалывать, а кожа под узлами натянулась, словно струна. Я вскрикнула от неожиданности, но он лишь усмехнулся, и его дыхание обожгло моё ухо.

– Не ной. Ты хотела настоящего – получишь.

Он толкнул меня вперёд, и я ударилась грудью о край стола. Грубым рывком он задрал мою футболку до плеч, обнажая спину, и я почувствовала, как воздух коснулся разгорячённой кожи. Его ладонь, горячая и шершавая, легла на мою поясницу, а затем скользнула ниже, сжимая ягодицу с такой силой, что я вздрогнула от боли.

– Стоять смирно, – приказал он, и в голосе зазвенела сталь.

Он отошёл на шаг, и я услышала, как он снимает с пояса ремень. Кожаный, широкий, с медной пряжкой. Он сложил его вдвое и резко опустил на мои голые ягодицы. Удар обжёг кожу, и я закричала. Второй – сильнее, по тому же месту. Третий – ниже, по внутренней стороне бедра. Я пыталась удержаться на ногах, но он продолжал хлестать меня, не давая передышки. Я считала удары сквозь зубы, чувствуя, как кожа горит, как каждая полоса пульсирует жаром. На десятом ударе я разрыдалась, но он не остановился – продолжал пороть меня, пока ягодицы не покрылись багровыми полосами.

– Теперь ты готова, – сказал он, отбрасывая ремень.

Он раздвинул мои ноги коленом, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по влажной от возбуждения щели. Боль от порки смешивалась с возбуждением, и я ненавидела себя за то, что хочу этого. Д

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.