Несвобода слова. Между карьерой и правдой, любовью и притворством

Теперь я могла думать только о горячем, всепоглощающем желании. Отбросив сомнения и бесконечные вопросы, я с облегчением и тихой радостью отдалась на волю своего мужчины. И он прекрасно знал, что делать с этим даром.

Когда пик напряжения миновал, а взрыв наслаждения одолел наши тела, мы оказались сплетёнными среди диванных подушек. На лицах расплылись блаженные улыбки, а руки и ноги обвили друг друга так крепко, будто боялись, что мы можем потеряться.

Где-то далеко ярко замерцала главная мысль: мы всё-таки что-то значим друг для друга, не всё потеряно. Надежда танцем ворвалась и поселилась у меня в груди. В эту ночь мы снова были вместе. Артём и Мия.

На следующий день, когда я появилась в редакции, меня рассматривали почти под микроскопом. Странное ощущение – будто успела стать звездой, особо для этого ничего не сделав. Я старалась не обращать внимания на косые и пристальные взгляды, работа в этом помогала.

Марк же будто не замечал повышенного ко мне интереса со стороны женской части коллектива и продолжал поглядывать на меня, делать комплименты и обворожительно улыбаться. Это было приятно, не буду скрывать, но совсем не к месту и не вовремя. К тому же теперь в коллективе знали, что я занята. У меня не было ни желания, ни права отвечать на его заигрывания. Особенно после вчерашней ночи с Артёмом. Кажется, наши дела налаживаются. Совсем не хочется всё испортить и заново усложнить.

После совместного мероприятия Марк решил пустить в ход всё своё обаяние: подмигивал при встрече, будто случайно пересекался со мной взглядами, увязывался следом за мной на обед. Даже мои ноги теперь не были в безопасности: Марк скользил по ним глазами всякий раз, когда я проходила мимо него. Особенно неловко и уязвимо я себя ощущала, когда скидывала под столом туфли, чтобы дать себе немного отдохнуть от каблуков.

Я не знала, как мне вести себя с ним. С таким рвением моего внимания раньше никто не добивался. Отношения с Артёмом начались несколько лет назад плавно и последовательно, и наш конфетно-букетный период был давно позади. Я и забыла, какими настойчивыми, даже назойливыми, могут быть мужчины. К тому же мне было всего девятнадцать, когда я влюбилась в Артёма, и ровно в тот момент другие мужчины перестали для меня существовать. Поэтому я терялась и не могла понять, что за чувство зашевелилось и начало разрастаться у меня в груди.

Ухаживания Марка стали заметны не только мне, но и решительно всем в редакции. Не ускользнула эта деталь и от Ирины Викторовны. Они с моим коллегой были на короткой ноге. Я отмечала, что Марк заходит к ней в кабинет без стука и бывает там чаще остальных журналистов и редакторов. Похоже, он был её правой рукой.

Начальница заметила, как Марк смотрит в мою сторону, и усилила свой контроль. Теперь Ирина Викторовна заглядывала к нам в кабинет несколько раз за день, проверяя, как у нас дела.

В понедельник мы с Марком встретились в переговорке, чтобы свести наши наработки в один материал.

– Покажи, что у тебя получилось.

– Вот, смотри, – я поближе пододвинула к нему ноутбук.

– Так… – Марк начал быстро читать мой черновик, бубня себе под нос.

Со стороны это выглядело ужасно мило и одновременно профессионально.

– Смотри, вот здесь ты много текста уделяешь одному из докладчиков. Почему? Лучше постараться сделать одинаковое количество текста про каждого.

– Эта девушка интереснее всех рассказывала о своём бизнесе. Почитай, какие инновации её команда внесла в формирование онлайн-образования.

– Кхм… вижу. Это супер, но мы всё равно не должны обделять остальных спикеров.

– Почему?

– Мия, ты работаешь всего пару недель. Доверься мне, я знаю, как довести материал до ума с минимумом правок от главреда.

– Но я не хочу урезать эту часть, а у остальных выступающих не было таких ярких и необычных тезисов.

– Дело не в этом. Мы работаем в редакции, у нас есть определённые нормы и правила для всех материалов…

– Я тебя услышала, но что ты предлагаешь мне сделать? Высосать из пальца то, чего нет? Или выкинуть то, что действительно хорошо?

– Не знал, что ты такая дерзкая! Я предлагаю отредактировать и убрать «воду» из доклада про образование.

– Здесь воды меньше, чем во всех остальных.

– Мия, тебе всё равно придётся причесать текст, когда получишь правки от Ирины Викторовны, – Марк вздохнул и устало посмотрел на меня.

– Отлично, когда получу их, тогда и подумаю над тем, как всё исправить, – я не отступала.

Интересно, что сейчас во мне говорило больше: глупое упрямство или собственное мнение? Наверное, и то и другое.

– Хорошо, тогда давай посмотрим мою часть текста.

– Конечно, – я охотно согласилась продолжить разговор в более безопасном и рабочем русле.

Марк писал ёмко, информативно, хладнокровно подмечал только ключевое и важное, не отвлекаясь на харизму или красноречие спикера. У него можно было бы поучиться, но его замечание не выходило у меня из головы. Я не могла понять, почему нужно преследовать «красоту» текста в угоду смыслу.

Странно для профессионального редактора и журналиста с его опытом. Возможно, я действительно чего-то не понимаю и стоит прислушаться? Но мне хочется подготовить свою версию и увидеть правки главного редактора, чтобы убедиться во всём самой. Я всегда предпочитала действовать по принципу «лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть». Этот девиз был не очень удобным для жизни, но он придавал смысл всему, что я делала, особенно впервые.

Марк скинул мне свой текст, и мы разошлись по рабочим местам. Я удивилась, как коллега вёл себя во время нашей встречи: ни малейшей шутки, намёка, глупого флирта… Ничего из того, что он позволял себе на прошлой неделе. Так гораздо лучше. Я чувствовала себя прекрасно от осознания этой перемены.

Может, мне всё почудилось, и никакой химии между нами и не было? Душа громко скрипнула и еле слышно ответила: «Нет».