- -
- 100%
- +
– А что не чушь? – спрашивала Лилия. – Я хорошо зарабатываю. Работа мне нравится.
– Ладно, не сердись, – сдавался муж, – устал я что-то.
С Лилей невозможно было конфликтовать, она окружала заботой и пыталась понять мужа, старалась избежать ссоры. Истина была проста и банальна. Её мужу опостылела нежная, заботливая жена. Ему хотелось драйва, страстей. Лилин муж вошёл в тот возраст, когда седина в бороду, бес в ребро. Ему казалось, что если он сейчас не успеет, не испытает чего-то нового, то так и закиснет в этом болоте Лилиной нежности и любви.
На следующий день Лилия Леонидовна после работы зашла в лечебницу. Ноги сами понесли её, и Лилия не заметила, как оказалась там.
– Юля, я вчера приносила котёнка, – неуверенно начала женщина.
– Да, я помню. Павел Сергеевич осмотрел его. Котёнок здоров, но сильно напуган. Наш санитар забрал его себе. Котёнок ни на шаг не отходил от него вчера, вот наш санитар и понёс подкидыша к своей старой кошке. А та приняла, как своего, представляете, – радостно щебетала девушка.
«Повезло котёнку», – подумала Лилия, вспомнив доктора.
Лилии не удавались глаза-озёра на бумаге. Она сделала миллион набросков, но так и не добилась того, что увидела, в чём утонула и никак не могла вынырнуть.
Полчаса спустя после ухода Лилии Павел Сергеевич влетел в лечебницу. Он целый день ждал незнакомку, потом его вызвали на дом к собаке и он только сейчас освободился.
– Юля, приходила женщина, которая вчера котёнка принесла?
– Да. Обрадовалась, что мы его пристроили и ушла.
«Дурак! Надо было вчера телефон спросить! Вот где её искать?» – досадовал на себя доктор.
– А координаты свои не оставляла? – ещё надеясь на чудо спросил доктор.
– Нет. Зачем?
Чуда не свершилось. Павел Сергеевич – закоренелый холостяк, живущий только работой. Жена от него ушла, устав ждать пока раскрутится дело с ветлечебницей, устав ждать его с работы, устав коротать выходные и вечера без мужа. Ей хотелось красивой и весёлой жизни. По её мнению директор ветлечебницы не должен сам делать операции, следить за состоянием больных животных, бегать на вызов, пропадать на работе, сбегать из дома по первому звонку. Немного потосковав по мужу, ожидая, что он придёт, попросит прощения и перестанет работать двадцать четыре часа в сутки, она встретила другого мужчину и развелась. Павел Сергеевич даже не сразу узнал, что теперь свободен. Это выяснилось случайно, когда его жена, спустя много времени, зашла к нему проведать дочь и за какими-то оставленными вещами.
Дочку жена оставила с ним, потому что ей надо было устраивать свою жизнь. Дочь Юля так же как Павел Сергеевич возилась с животными, пропадала у него в клинике, потом окончила ветеринарный техникум и стала работать с папой. Павел Сергеевич так и не женился. Он не мог привести в дом чужую женщину – как примет это Юля? У Павла не было времени знакомиться и ухаживать за женщинами – повседневные дела, работа, дочь школьница. Мимолётные, ни к чему не обязывающие знакомства – это всё, что мог позволить себе мужчина. Повзрослев, дочь пыталась уговорить отца устроить свою личную жизнь, но Павел Сергеевич только отмахивался:
– Для принца я староват. Да и королевство моё не всем понравится. Я женат на работе.
«Боясь показаться смешными и не спросив главного, мы иногда теряем то, что потом будем искать всю оставшуюся жизнь. Лучше что-то сделать и потом пожалеть, чем жалеть о том, чего не сделал. А я струсил. Видимо, не судьба», – расстроился Павел.
Женщина стояла перед глазами, приходила во сне. Сны забывались сразу после пробуждения.
«Наваждение, – думал Павел.
Он пытался забыть её, но занимаясь любовью с другой женщиной, он видел лицо незнакомки. Масла в огонь подливала Дочка Юля, которая пыталась познакомить его с какой-нибудь женщиной. Павел Сергеевич не страдал от отсутствия женщин, он привык жить с дочкой. А делить жизнь с кем-то ещё – этот вариант даже не рассматривался.
Глава 3. Варвара, Лилия, София.
Варвара Валерьевна – яркий пример учителя советских времён прошлого столетия. У неё на лбу стояла яркая красная печать «учитель». Куда бы она ни пришла, окружающие сразу определяли её профессию. Самой Варваре Валерьевне уже порядком надоела её работа, отсутствие должного уважения и интереса к литературе, грамотной речи.
Долгие годы в школе, строгие костюмы, собранные в низкий пучок густые волнистые волосы, вымуштрованное поведение на людях, сдерживание эмоций превратили Варвару Валерьевну в робота, у которого вдруг закончилась зарядка. В один из последних учебных дней, стоя у окна в учительской, она вдруг поняла, что ничего не хочет. Она устала жить от звонка до звонка, контролировать себя, учеников.
«Какой-то день сурка! Одно и то же. Изо дня в день. Из года в год», – пронеслось в голове женщины.
Она не потеряла интерес к преподаванию, Варвара устала от коротких рубленых фраз учеников, которых интересовали только трёхминутные ролики с сомнительными шутками и приколами, от сокращённых вариантов произведений классиков, от себя – замурованной в футляр учителя. Жизнь касалась киношной, наигранной, казалось, что сейчас пойдут титры и можно выдохнуть, и начать жить.
«Прям, по Чехову – «Человек в футляре» – это я».
Варвара считала, что литература – это душа общества, но у нынешнего общества души не было совсем, либо она спала глубоким беспробудным сном. Варвара Валерьевна вспомнила, как ученик, не выучивший стихи Есенина, на её укоризненные слова:
– Это же великий русский поэт.
Ответил:
– Вы заставляете анализировать и понимать стихи взрослых алкашей, покончивших жизнь самоубийством.
Варвара Валерьевна тогда растерялась, но вышла из положения, предложив написать реферат о своём видении и отношении к Есенину.
Закончился очередной бесконечный учебный год, Варвара вышла из школы и решила прогуляться до дома пешком. «Ура! Каникулы!» гораздо искреннее произносят учителя, а не ученики.
Дома никто не ждал, погода была чудесной – солнце ярко и жарко светило, расплавляя асфальт, пыльные листья отбрасывали кружевную тень, небо выцвело до бело-голубого цвета. Пахло пылью, горячим асфальтом, городской шум глушил даже мысли. Начинался отпуск, который Варвара Валерьевна ещё не знала чем занять. Проходя мимо салона красоты «Лилия» её привлекла яркая реклама: «Новым клиентам скидка 50%».
«Зайти что ли? – подумала она. – А почему бы и не да, как говорят мои дети».
Варвара зашла в салон, где приятно пахло парфюмерией и кофе. Светлое помещение с креслами, столиками, баночками, приятные красивые девушки слегка смутили её:
«Что я тут делаю?»
– Здравствуйте. Что бы вы хотели? – улыбалась девушка администратор.
– Я увидела рекламу…
– Вы никогда у нас не были? Вы не пожалеете, что заглянули. Девочки, у нас новый клиент.
Варваре дали прейскурант, она медленно перелистывала его, немного ужасаясь ценам.
– Не пугайтесь, – поняла её администратор. – Вам будет скидка. Что будем делать?
– Я не знаю.
– Я знаю, – произнесла миловидная женщина, проходившая мимо Варвары. – Распустите свой узел, – попросила она.
Варвара сняла заколку, освобождая густые, чуть вьющиеся волосы.
– Девочки, для начала стрижка.
– Я не хочу обрезать, – запротестовала Варвара.
Женщина засмеялась, словно зазвенели колокольчики.
– А мы и не будем убирать длину. Просто приведём в порядок. А потом маникюр и педикюр. Согласны?
– Лилия Леонидовна, вы, как всегда, с первого взгляда видите что надо делать! – восхищённо произнесла администратор.
– Такую красоту надо оформить! – улыбнулась она. – Цвет сделайте немного в золотую осень. Лак выберите нюдовых оттенков, для учителя яркий маникюр не совсем подходящий.
– Это как? – удивилась Варвара.
– Вы русая, пшеничная, но цвет для вас немного тусклый. Мы его оживим и добавим блеска и яркости.
Варвара махнула рукой:
– Делайте.
Варваре Валерьевне захотелось стать той, прежней девочкой, которая замурована ею на долгие годы в темнице «правильного» человека. Ей хотелось надеть легкомысленное платье с кроссовками, громко петь и смеяться, не думая – прилично это или нет, читать хорошие книги, а не усечённый вариант, жить в домике вдали от шума и суеты, посадить в саду цветы и пить чай с вишнёвым вареньем. Замуж Варвара так и не вышла, а отношения с любовником пребывали в стадии: то ли есть, то ли нет. Есть – хорошо, нет – тоже не плохо. Любовник не подходил для жизни, только для удовольствия, для праздника. Варваре Валерьевне захотелось красок, а не однотонной униформы учителя, быть немного смешной и нелепой и получать удовольствие, не обращая внимания на мнение других.
В размышлениях о жизни время в салоне прошло незаметно. Варвара Валерьевна открыла глаза от возгласа:
– Это точно та женщина, что зашла сюда два часа назад? – удивилась Лилия.
Варвара увидела в зеркале себя – красивую, с золотыми вьющимися волосами, распущенными по плечам, глаза сияли. За её спиной стояла Лилия и улыбалась:
– Вам нравится? Мне очень! Видимо салон вы посещали последний раз никогда! Я вам сделаю подарок. Девочки! Лёгкий макияж за счёт фирмы! А знаете что, выкиньте вашу заколку.
Она покопалась в ящичке стола и вытащила оригинальную деревянную заколку, украшенную узорами из берестяных завитушек.
– Вот. Кто-то давным-давно забыл. Так и не пришли. Видимо она ждала вас. Если вам будут мешать волосы, заколите вот так.
Лилия Леонидовна собрала волосы Варвары на уровне плеч и небрежно собрала их заколкой.
– Совсем другое дело.
Варвара молча смотрела на себя и не узнавала, её взгляд опустился на одежду. Она поморщилась.
– Да, вы правы, – улыбалась Лилия. – В нашем районе есть прекрасный магазин «У Сони». Очень рекомендую. Можно совет?
Варвара кивнула.
– Идите прямо сейчас, пока вы на такой волне, и купите что-нибудь легкомысленное, летящее, яркое. С вашим типом кожи и цветом волос подойдёт любой цвет.
Варвара Валерьевна отправилась на шопинг. Её костюм вдруг стал совсем не уместен и раздражал. Хотелось прийти домой и выбросить все свои костюмы и начать новую жизнь.
«Хотя бы на время каникул», – подумала женщина.
В магазине её встретили приветливо:
– Вам помочь?
– Да. Хочу обновить гардероб, но на разумную сумму. Но я не знаю, что выбрать. И хотелось бы что-то отличное от того, во что я одета.
В зал вышла статная яркая женщина, осмотрела Варвару с ног до головы, обошла вокруг неё.
– Девочки! У вас экзамен! Превращаем эту даму в яркую королеву.
Она обратилась к Варваре:
– Учитель?
Варя грустно усмехнулась. Девушки разошлись по залу, набирая одежду и отнесли её в примерочную.
– Идите, дорогая, примеряйте и в каждом наряде покажитесь мне. Соня плохого не посоветует.
– Вы хозяйка?
София Моисеевна захохотала. Варвара отправилась в примерочную. На что-то Соня одобрительно кивала, что-то критиковала, ругая продавца:
– Что ты принесла? Это не подходит даме. Она у нас не в дом престарелых собралась.
Варвара хихикала. Этот моноспектакль в переодевание с Софией в главной роли поднял настроение. Варвара Валерьевна накупила кучу платьев, сарафанов, купила даже шорты, которые носила только в пионерском детстве. Наденет ли она это когда-нибудь – Варвара не знала. Но это было не важно. Варвара Валерьевна вдруг поняла, что примерки и покупки поднимают настроение и приносят радость. Женщина, смотрящая на неё из зеркала, волновала и нравилась Варваре. Настроение было приподнятым, только разделить его было не с кем.
– Покупки надо обмыть! – объявила хозяйка салона. – Кофе с капелькой коньяка и пироженку, – хихикнула и позвала Варвару в кабинет.
– Дорогая, мы вам подобрали отличный гардероб, – Соня с сомнением смотрела на Варвару. – Но, знаете, чтобы мне хотелось спросить?
Варвара покачала головой.
– Вы будете это носить?
Варвара Валерьевна растерялась
– В смысле?
– Я вижу, что такую одежду вы не носили. Покупка спонтанная. Поэтому спрашиваю: вы будете это носить?
Варвара задумалась:
«А ведь она права. Надену ли я всё это?»
– Всё, что мы вам подобрали, вам безумно идёт. И это не о том, чтобы продать товар.– сказала София.
– Скажем так: я хочу начать это носить.
– Давай так. Если в течении двух недель вы решите, что не будете это носить, возвращайте. Сумма большая и чтобы одежда не захламляла ваш гардероб вы её вернёте. А я верну деньги.
– Хорошо.
– У вас сегодня незапланированный порыв. Я не хочу на этом наживаться. Но всё, что вы купили, вам безумно идёт.
В погоне за карьерой, работой проходит жизнь, помахав нам из окна своего поезда. Мы думаем, что достигнув этого, а потом вон того и тогда начнётся настоящая жизнь, мы забываем, что уже её проживаем. У жизни нет черновика, нет «потом», всё происходит только сейчас. Прошлое скрылось за поворотом уходящим поездом, будущее – это станция без названия. Это, как горизонт, который видишь, но никогда не дойдёшь. Поэтому живём сегодня, завтра – призрачный день, который никогда не наступает.
Варвара не жила в прошлом, ничего не ждала в будущем. Она жила здесь и сейчас. Но такое сегодня ей перестало нравиться, жизнь проходила впустую.
Варвара Валерьевна прекрасно понимала, что сама по себе её жизнь не измениться. Надо самой принять решение и двигаться в сторону его исполнения. Мечта о домике казалась нереальной, но в голове уже начали бродить мысли, Варя искала на просторах интернета домик своей мечты, приценивалась. И это уже малюсенький шажок вперёд. Сегодняшнее посещение салона и шопинг – ещё один шаг. Движение вперёд несёт в себе изменение в жизни. А это страшно, но если стоять на месте, серое сегодня будет длиться и длиться, а мечта потускнеет и покроется пылью, рассыплется и умрёт. Главное – начать и каждый день двигаться маленькими шагами к мечте.
Глава 4. Выбор сделан.
Семья для Софии Моисеевны – центр вселенной. Отношения сложились шутливо-заботливые, София Моисеевна всегда в курсе всех событий домочадцев. По выходным семья собирается у любвеобильной Софочки за огромным овальным столом. Для таких воскресных обедов София Моисеевна готовила много, вкусно и с удовольствием. Соня сама любит поесть и ещё больше любит угощать.
В жизни Софии Моисеевны произошло большое горе, год назад её горячо любимый муж, с которым они вместе начинали и держали магазины, оправился к праотцам. Соня так и говорила всем, потому что слово «умер» она не могла произнести. София Моисеевна держала себя в руках, но в редкие минуты, когда оставалась одна, из её красивых карих глаз текли крупные, горькие слёзы. Для неё любимый муж отправился в путешествие, из которого никто не возвращался. Целый год Софочка провела в слезах и печали, приходила на могилу мужа почти каждую неделю. Друзья, дети, старинный приятель семьи Марк Генрихович, все поддерживали Софию Моисеевну. Марк возил её на кладбище, помогал составлять контракты, оказывал юридическую помощь, приглашал в театры, кафе. Он, как мог, старался развеять Сонину печаль. Марк Генрихович, потерявший жену восемь лет назад, прекрасно понимал горе Софии Моисеевны и старался отвлечь её. Он стал членом Сониной семьи ещё при жизни её мужа. Они дружили со времён студенчества.
За этот год София Моисеевна похудела, подурнела, осунулась, смех у неё звучал с нотой печали, и шутила она грустно. Многочисленные родственники и её дети, посовещались и насильно отправили свою мамочку отдохнуть в пансионат. Они знали, что мама предпочитает пассивный отдых и купание в море, поэтому выбрали самый спокойный пансионат в спокойном, живописном месте. Для Софии Моисеевны выбрали отдельный домик вдали от суеты и многолюдности. Женщина вначале отмахивалась, ссылаясь на занятость.
– Мамочка! Ты заслужила отпуск, – горячо убеждал сын Давид.
– А как же магазины, дорогой? Внуки?
– Мама! Мы с Евой справимся, всё будет хорошо и у нас хватит на это сил, – улыбнулся сын.
– Мамуля, когда не стало папы, ты махнула на себя рукой. А от этого страдаем мы! Как ты учила меня? Женщина всегда должна быть прекрасна. Я хочу восхищаться и гордиться твоей красотой, поезжай, отдохни, – упрашивала дочь.
– Вы хотите сказать, что я пугаю прохожих? – притворно грозно спросила София Моисеевна.
– Позволь себе быть счастливой, мама, – тихо проговорила Ева. – Мы купили тебе путёвку на двадцать один день в пансионат.
– Лучше от этого не станет, конечно. Но хоть посмеёмся потом, – согласилась София Моисеевна. – Отправляйте маму скучать. Вы, конечно, по-своему правы, а по-моему нет. И, как понимаю, выбора у меня тоже нет.
София Моисеевна отправилась собирать чемодан под облегчённые вздохи своих детей.
С сыном у Виолетты Леопольдовны тоже не сложились отношения. Он, долго подчинявшийся маме, дал ей отставку от опекунства над собой. Вечером она не дождалась сына, тот пришёл поздно, когда Виолетта Леопольдовна уже спала. Утром Виолетта потребовала у сына объяснений:
– Что это за девица? Ты что себе позволяешь?
– Это моя жизнь и попрошу больше не осчастливливать меня своим счастьем. Твоё счастье я уже испытал, женившись на Наташе. Мы разводимся, я ухожу к той, которую любил всегда. Жить мы будем отдельно.
– А, так это твоя прошлая любовь? Изменилась, не узнала её, – съязвила она. – Бери пример с отца! Твой отец всегда слушал меня… – горячилась Виолетта Леопольдовна, стуча пальцами по столу.
– Это не прошлая любовь. Это настоящая, – твёрдо сказал сын. – Я не буду брать пример с отца! Ему ты тоже навязала своё счастье. Спроси лучше – чего он хочет сам! Если не хочешь потерять его, мама, подумай, что ты творишь, – перебил сын.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. Пока, мама. Я спешу на работу.
– Да твоя работа – это курам на смех! – язвительно крикнула Виолетта.
– Я поехал, посмеюсь с курами. Да, вот путёвка на двадцать один день в пансионат. Отдохни и подумай. Я выбрал тебе отдельный домик на четыре номера, чтобы было с кем пообщаться, если захочешь. Да и нам с отцом надо отдохнуть от твоей опеки. Устали мы от тебя. Через два дня самолёт. Я заеду, отвезу в аэропорт.
Сын развернулся и ушёл, оставив Виолетту Леопольдовну в раздумьях.
«Путёвка. В пансионат. Меня оправляют в ссылку. Я тут никому больше не нужна, ни для кого не авторитет, – грустные мысли сменились злостью. – Они ещё вернутся, и будут умолять о пощаде. А о какой пощаде?» – злилась Виолетта Леопольдовна.
Для родителей естественно направлять своих детей по правильному руслу. Но стоит различать, где заканчиваются интересы ребёнка и начинаются большие надежды родителей. Не мешало бы ещё помнить возраст ребёнка, который уже выше мамы на голову и перешёл тридцатилетний рубеж.
«Сын хочет жить своей жизнью. С этим стоит смириться. Мальчик стал мужчиной. Хорошо, что не похож на мужа. Муж давно стал вторым сыном и безропотно позволяет руководить собой. У нас и отношений-то уже не было давно. Я для него не женщина. А кто? – грустно думала Виолетта. – Леопардовна, вот кто я для всех, без исключения! «Нам надо всем отдохнуть друг от друга», – передразнила она сына. – Вернее им надо отдохнуть от меня».
Так внезапно Виолетта Леопольдовна приняла решение назло всем поехать в пансионат, от которого вначале хотела отказаться.
Муж Лилии Леонидовны далёк от художественных вкусов своей жены и за годы семейной жизни немного устал от её желания привить ему вкус к искусству. Он считал жену так и не повзрослевшей, витающей в облаках. Её выставки, музеи, спектакли были для него обременительной повинностью и песком на зубах. Им не о чем было говорить, кроме как о дочке. Но дочь жила своей жизнью, и точек соприкосновения у супругов становилось всё меньше и меньше. Дочка тоже пользовалась Лилиной добротой и часто подкидывала внучку бабушке.
У мужа намечался очередной романчик. Лилия Леонидовна была настолько доверчива, что не замечала грехов мужа, хотя доброжелатели пытались ей на это намекнуть. Лилия отмахивалась:
– У него много работы. Он у меня трудоголик.
Лилия не могла даже мыслей допустить об изменах, вранье. Этого просто не может быть, а то, что у них нет общих интересов, тоже ни о чём не говорит. Люди разные.
Чтобы Лилия Леонидовна не мешала ему, муж купил ей путёвку в пансионат.
– Лиля, тебе нужен отдых, ты устало выглядишь. Двадцать дней без тебя здесь ничего не случиться. Отдохни, дорогая.
Дочь, узнав, что папа купил путёвку, хотела отправить с Лилией Леонидовной свою дочь.
– Дай маме отдохнуть.
Отец был против, внучка могла быть поводом вернуться раньше срока. Мужу Лилии Валерьевны нужно было время, чтобы определиться с выбором между женой и любовницей и неожиданное возвращение Лилии было бы катастрофой.
Лилия Леонидовна не чувствовала себя уставшей, но с мужем согласилась. Ей стало приятно, что он заботится, давно муж не проявлял к ней интереса.
– Новые впечатления, картинки свои порисуешь, от нас отдохнёшь, – уговаривал муж.
Лилия Леонидовна с удивлением посмотрела на мужа. Что-то царапнуло внутри, но тут совсем некстати вспомнились глаза доктора, она запуталась в своих ощущениях и согласилась поехать в пансионат.
А её муж, проводив Лилию Леонидовну до аэропорта, тут же позвонил любовнице.
В какой-то момент Варвара Валерьевна начала понимать, что проживает не ту жизнь, о которой мечтала. Однако попыток изменить ситуацию не предпринимала. Варваре вспомнились произведения Франца Кафки.
«Главная особенность его произведений – тотальная чокнутость, нелогичность всего происходящего, совершенно необъяснимая с точки зрения вменяемого человека. Все его герои воспринимают эту чокнутость и абсурдность как нечто само собой разумеющееся, и относятся к ней абсолютно спокойно, а офигевает от происходящего только главный герой. Я главный герой Кафки», – философствовала Варвара Валерьевна, идя домой с покупками.
Она стояла на развилке жизненного пути – выбрать то, о чём мечталось и хотелось или оставить всё без изменений. Нудно и тоскливо. Решиться на глобальное изменение своей жизни она, как всегда, была не готова. Начинать что-то новое было страшно. Варвара понимала, что если она ничего не изменит, то ничего и не будет. А где найти силы, чтобы победить страх.
«Чаще всего, когда тебе страшно и трудно это и есть начало нового пути, – думала женщина. – Два шага я уже сделала – причёска и легкомысленные платья. Надо делать третий. Раз уж ступила на дорогу, надо её пройти».
Поискав по интернету какой-нибудь тур, она наткнулась на пансионат, куда, недолго думая, оформила поездку. Надо хотя бы с чего-то начать.
Глава 5. Отпуск начался.
На горе за федеральной трассой среди множества необычных растений – сосен, пальм, дубов, кипарисов и других редких образцов субтропической флоры, дорожки, а кое-где лестницы ведут в пансионат с незамысловатым и немного странным названием «В шаге от мечты». У пансионата есть свой пляж, к которому ведёт каменная лестница, спускающаяся с горы. Здесь любой отдыхающий может подобрать себе место проживания по душе. Есть большой трёхэтажный корпус, с балконами по всему фасаду здания, бассейном, кортом, уютной столовой. Есть отдельные домики под старинные усадьбы с большой верандой перед входом и четырьмя номерами – два на первом этаже, два на втором.
Именно такой домик принимал сегодня новых отдыхающих: Виолетту Леопольдовну, Лилию Леонидовну, Софию Моисеевну и Варвару Валерьевну.
В аэропорту вновь прибывших в пансионат ожидал автобус. Водитель – подтянутый, с военной выправкой, но уже начинающий полнеть с серебряными нитями в волосах в джинсах и белоснежной рубашке, стоял в сторонке, с плакатом: «Пансионат «В шаге от мечты».
Лилия Леонидовна в ярком красном платье, таща за собой большой красный чемодан, сразу заметила встречающего её человека. Она окинула его взглядом художника-визажиста, заметила некоторый дисбаланс в фигуре, чисто выбритое лицо и слегка кривой плакат. Подошла, уточнила:
– Здравствуйте, вы из пансионата?
– Да. А вы кто?
– Лилия Леонидовна.
Водитель сверился со списком и кивнул:
– Постойте рядом. Сейчас ещё трое подойдут.
Лилия Леонидовна встала рядом и приготовилась ждать, разглядывая поток людей. Она любила подмечать детали, выражение лиц, в последнее время её особенно интересовали глаза, чтобы потом написать. Запавшие в душу озёра глаз доктора так и не удалось воплотить на бумаге.
Софья Моисеевна в широкополой шляпе, в брючном шёлковом костюме приближалась, эмоционально громко разговаривая по телефону:
– Да, да. Приземлилась. Всё хорошо, дорогой. Встретят. О! Вот уже встречают. Буду исполнять ваши мечты, – захохотала Софочка Моисеевна, увидев плакат, она подошла и представилась: