Все оставляют следы
- -
- 100%
- +
«Так и не научилась одеваться, – подумала Надежда Андреевна про Лену. Они в одном магазине покупали одежду что ли?»
Комбинезоны отличались только размером и цветом. Туфли тоже были одного фасона – чёрные лодочки с серебряной пряжкой на пятке. Среди гостей мелькнули ещё одни такие же чёрные лодочки с пряжкой сзади.
«У нас что, все одеваются в одном магазине? Или это сейчас модно?» – удивилась Надежда Андреевна.
Вид у Зои был немного потерянный, бледный. Глаза горели чёрным огнём, а на лице вымученная улыбка. Зато Лена светилась, улыбалась. С Леной все здоровались, разговаривали, спрашивали, как её дела. Лена с надменным видом говорила:
– Не знаю, в гостях я или навсегда. Никита просил меня вернуться. Я ещё не решила.
Гости переглядывались, бросали взгляды на Зою, советовали Лене остаться. Они же с Никитой были такой парой! Какой парой они были? Никакой. Но это было не важно. Назревал скандальчик и это всегда нравится публике. Зоя нервничала, но держалась прекрасно. Улыбалась, перекидывалась парой слов с гостями, подходя то к одному, то к другому. Все поздравляли Надежду Андреевну с днём рождения. Море цветов, шампанского. Музыканты настраивали инструмент. Никиты не было. Надежда Андреевна набрала сына.
– Ты где?
– Приехал. Сейчас буду.
«Голос спокоен. Хорошо», – подумала мать.
Квартирник начался. Всё шло по плану. Но тут Надежда Андреевна уловила, что подошли ещё гости. За окном мелькнули силуэты. Она подошла к входным дверям и застыла. В дверь зашла главный редактор издательства Ираида Михайловна, по совмести ельству подруга Надежды. Женщина шикарных форм, словно сошедшая с картин Рубенса, ярко накрашенная в длиннополой норковой шубе.
– Наденька! С днём рождения! – вручила объёмный пакет, обняла и поцеловала троекратно. – Прекрасно выглядишь! Смотри, Владимир, уведут у тебя жену.
– Ты тоже красотка. Похудела немного?
– Ты мне льстишь! – Ираида не умела говорить тихо. – Сегодня поставил рекорд. К сожалению, на весах. И решила: если я не могу похудеть, то пусть мои друзья станут толще. Так что догоняй меня, Надежда.
– Надюша у меня в прекрасной форме, – заступился за жену Владимир.
– Круг – это тоже форма. Значит и я в форме, – захохотала Ираида.
– А на диету сесть не пробовала, – спросил Владимир.
– Пробовала. Это легко. Я уже раз пять пробовала. Нашла новую диету.
– Делись – подтолкнула Надежда.
– Исключить из рациона мнение чужих людей, не наедаться перед сном тревожными мыслями и выпивать с утра стаканчик… Напиток каждый выбирает по вкусу.
– Ираида, ты неисправимое совершенство, – восхитился Владимир.
– Не надо меня исправлять. Я вам не текст. Кстати! А у меня сюрприз! Я привела вам гениальную девочку! У неё вышла новая книга.
Музыканты перестали играть. Своим зычным, хорошо поставленным голосом женщина мешала им. Ираида Михайловна сняла царственным жестом шубу, упавшую в руки подошедшего Никиты. Он, услышав голос и смех маминой приятельницы, поспешил поздороваться с ней. Из-за её спины выступила Лика. Никита застыл с. шубой в руках.
– Разрешите представить! Наш молодой перспективный автор – Лика, – и тут же поправилась – Анжелика Королёва.
«Да мы знакомы», – хотела сказать Надежда Андреевна и прикусила язык.
Никита стоял и прижимал обширную, как дом, шубу Ираиды. Лика побледнела, выступили веснушки, она попятилась, готовая тут же сбежать. Ираида схватила её за руку и вытащила перед собой.
– Талант! Жемчужина! Вам безумно повезло лицезреть эту девочку у себя! – кричала Ираида.
Гости повернулись в их сторону. Лика переминалась с ноги на ногу, опустив глаза. Никита застыл как изваяние. Надежда Андреевна судорожно соображала – что же делать. Она отобрала шубу Ираиды у Никиты. Просто выдрала из рук, так он в неё вцепился, словно это был последний спасательный круг на «Титанике». Затем толкнула его в бок.
– Помоги раздеться писательнице, милый.
Никита отмер и протянул руки к Лике. Та отшатнулась от него, как от прокажённого. Ираида громко рассмеялась.
– Лика… Анжелика у нас нежное создание. Так что прошу отнестись к ней, как… как…
Из литературных слов у Ираиды не осталось ничего. Надежда Андреевна перехватила инициативу:
– Как к нежному цветку. Мы поняли. Позвольте шубку.
Лика сняла шубу и осталась в голубом платье, которое обтягивало небольшую грудь и струилось мягкими складками до тонких щиколоток. Как три года назад. Надежда Андреевна тяжело вздохнула, посмотрела на сына. Тот замер. Превратился в соляной столб, в каменное изваяние. Он пожирал глазами Лику.
«Чёрт! – подумала мать. – Вот этого я совсем не ожидала. Бедный Никита. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что делать? – и безнадёжно, обречённо вынесла вердикт: – Он любит её до сих пор… А она?» – женщина перевела взгляд на Лику.
Лика стояла бледная, как фарфор восемнадцатого век. Прозрачная. Глаза цвета весенней майской травы застыли, впились в Никиту. Казалось, что она сейчас закачается и растает как видение. Надежде Андреевне показалось, что сейчас между ними засверкает молния и грянет гром. Ей даже почудился запах озона, как после дождя.
«Чёрт возьми! – рассердилась женщина. – Они идиоты! Сволочи! Гады! Что они натворили? Как? Как я могу им помочь?!»
Надежда Андреевна захотела выгнать всех-всех из своего дома. Самой убраться за тридевять земель и оставить этих двух болванов вдвоём. Потом она подумала, что их нельзя оставлять вдвоём. Они разругаются ещё больше и умрут. Просто умрут. А она найдёт в доме два трупа. Надежда Андреевна легонько коснулась руки сына. Никита отмер и протянул Лике руку. Она протянула было свою, но отдёрнула и спрятала за спину.
– Здравствуйте, – прошелестели листья на осеннем ветру. – С днём рождения, – слабая тень улыбки в сторону Надежды.
– Спасибо, – так же шёпотом ответила Надежда.
Ираида подтолкнула Лику в сторону холла. Лика не удержалась на каблуках и упала в объятия Никиты. Надежда Андреевна в ужасе закрыла глаза. Ей показалось, что сейчас произойдёт конец света. Ничего не произошло. Музыканты продолжили играть. Голос Ираиды донёсся уже из гостиной. Надежда открыла один глаз. Никита держал в объятиях Лику. Она, задрав голову, смотрела ему в глаза.
«Упс, – подумала Надежда Андреевна и попыталась испариться. – Они молчат. Они не говорят. Но она его не оттолкнула. Он повёл её в холл. Она покорно идёт. Чёрт! Как здесь все лишние!»
Надежда Андреевна тенью последовала в холл, ястребом высматривая где Зоя, а где Лена.
«Черт! Мне нужен Вова. Одной мне не справится».
Мужа нигде не было. Мать увидела Диану, и поспешила к ней.
– Диана! – зашептала Надежда Андреевн, – Ты кого на себя возьмёшь? Зою или Лену?
Дочь недоуменно посмотрела на мать.
– Диана! Не тупи! – рассердилась мать.
– Да в чём дело-то?
Надежда Андреевна коротко пояснила:
– Ираида привезла Лику.
Диана присвистнула и закрутила головой. Увидела брата, ведущего за руку Лику.
– Вот чёрт! Хорошо фиксированный больной в анестезии не нуждается! А психи без присмотра – это плохо, – пробормотала она.
– Что?
– Ладно!
– Прохладно! – парировала мать.
– С каждой минутой становится интересней, – восхитилась Диана. – Вот мы попали! А закончить мероприятие никак нельзя?
– Диана! – с укоризной шептала Надежда Андреевна.
– Все больны, а Диана лечи. Выбираю Зою! Она поспокойнее и меньше мечется среди гостей, – прошептала дочь.
– О кей! – сказала Надежда Андреевна и направилась в сторону Лены.
Первый раз Надежда Андреевна не хотела праздновать свой день рождения.
Глава 4. Лика.
– Мы едем на день рождения! – позвонила Ираида, главный редактор.
– К кому? – спросила я. – Зачем? У меня не закончена глава. Нет времени. Вы сами говорили, что поджимают сроки. Вечером у меня мероприятие в библиотеке. Вы же знаете, я люблю людей, но только в малых дозах. А чужих совсем не люблю.
Мне совсем никуда не хотелось ехать. Вот сейчас всё бросить и помчатся опять куда-то с сумасшедшей Ираидой.
– В едрёну вошь твою библиотеку! В абзац сроки! Это ёханый бабай какой-то! Нам, особенно тебе, там синтаксисом по лексике как надо быть! Я давно говорила тебе, чтобы ты уволилась к чёртовой матери из грёбанной библиотеки! – громогласно вешала Ираида.
Я поморщилась, отодвигая трубку от уха. Ираида Михайловна – главный редактор нашего, то есть моего, издательства. Это очень образованная женщина, жемчужина в своей работе. Но выражается в разговорной речи исключительно матюгами. Со всеми. Я присутствовала один раз на совещании издательства. Это что-то! Вот честно, я не поняла ни слова! Я спокойно отношусь к мату, хотя сама не употребляю эти слова. В русском языке достаточно эпитетов, сравнений и обычных слов, чтобы выразить свою мысль. Но Ираида – это чудо! Она классный редактор, умеет найти омонимы, антонимы, подобрать сравнения и рифмы, но в разговорной речи – это дядя Вася с помойки. Иногда мне кажется, что дядя Вася выражается литературнее.
– Великим русским языком можно написать роман. Это делают авторы. А могучим – рассказать его в двух-трёх словах. Это моя работа. Синопсис моим слогом доходит быстрее до издателя, – объясняет своё сквернословие Ираида Михайловна.
Когда мы встретились в первый раз, и я услышала:
– У меня есть замечания…
А потом полился плавно и красочно мат, я ничего не поняла. Дослушала и спросила:
– А что не так?
Ираида икнула, выпила воды и произнесла:
– Ты не поняла?
– Нет, – для убедительности я покачала головой.
– Хоть что-то усекла?
Я покачала головой.
– Трудно нам будет, – вздохнула Ираида.
Я расстроилась. Ну как из всего того, что она произнесла, я должна что-то понять?
– Значит так, цветок. Я так говорю. Попробую перевести, – замялась Ираида. – Смысл огонь. Текст – пойдёт. Слог – лёгкий. Заманухи не хватает, интриги, драйва. Так понятно?
– Почти. А где?
Ираида выматерилась, помолчала, вскипятила чайник, налила кофе, придвинула чашку. Мы молча выпили кофе. Заглянул директор, полноватый лысеющий дядька с добродушным лицом, на кончике носа висели очки в роговой оправе.
– Ираида, а что тихо так? Ты не убила автора?
– Автор – цветок нежный. Слов не понимает, – выдохнула Ираида.
Я сжалась. Сейчас выгонят и скажут – ничего в вашей книге нет. Идите отсюда.
– Так объясни! – предложил директор.
– Какого фаллического символа ты хочешь от меня в конце рабочего дня? Отсовокупись! Сам объясни. У меня уже слов нет.
– Слов у тебя всегда много. Не прибедняйся. И не только литературных. Перспектива есть?
– Интеллектуёво.
– Продажи пойдут?
– Скандалоёмко.
– Так поясни.
– Не понимает, – огорчилась Ираида.
Директор протиснулся в дверь, присел на край стола, протёр платочком лысину.
– Я уже все волосы потерял от тебя. Ты мне плешь проела своими матами.
– Ты ж у нас умный, а лысина – это полянка, вытоптанная мыслями.
– Не подлизывайся, – проворчал директор и произнёс голосом, которым говорят с психами: – Ираида говорит, что у вас есть перспективы, но надо добавить интригу, крючок, чтобы цепляло и тянуло читать дальше, – повернулся в сторону Ираиды: – Где крючок, ёпть?
– С третьей главы, мать ети.
Директор повернулся ко мне:
– В третьей главе закрутите потуже интригу, крючочек бросьте, чтоб зацепило.
Я обрадовалась.
– Хорошо. Я попробую.
– Пусть, ядрён батон, стиль свой не меняет, растудысь его в тудысь, – посоветовала Ираида.
– Ничего не меняйте, только интрижку закрутите, – перевёл директор.
Сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать. Я была убита, растоптана и повержена. Как главный редактор может так изъясняться?! Может. Просто. Именно так.
– Рот закройте, простынете, – сказал директор.
Ираида зычно засмеялась. Я сжалась в комок и подняла действительно отвисшую челюсть. В конце концов я научилась переводить Ираиду на литературный язык. Надо сказать, что в публичных выступлениях Ираида Михайловна говорит красивым, правильным литературным русским языком. Она знает ещё три языка, на которых тоже может говорить. Но так как я не знаю ни английского, ни французского, ни испанского, я не могу утверждать, что она на них не материться. Думаю, что и на этих языках Ираида изысканно сквернословит.
Ираида Михайловна стала для меня ангелом-хранителем. Да, такой сквернословящий ангел. Когда твоя жизнь рушится раз за разом, когда не остаётся сил даже дышать, трясутся руки, подгибаются ноги. Когда все мутнеет, становится совсем неважным, когда связи, как ниточки, рвутся, а смысл – вроде бы, найденный – кажется глупой выдумкой, оправданием собственной бесполезности. Именно в такой момент появилась Ираида. Я боялась её до одури. Мне казалось, что она добьёт меня, я погибну под её громким голосом и матом. Моя жизнь была похожа на поезд. В лучшие её моменты я была пассажиром, глядящим в окно. В худшие – лежала на рельсах.
– Как у тебя нет сил идти дальше? Ползи! Но ползи, ядрёна мать, с гордо поднятой головой! – кричала Ираида, она не умеет говорить тихо.
Нет, нет, не буду об этом вспоминать. Я тогда была не в лучшем виде. Я тогда была размазана по асфальту катком. Папа только-только вытащил меня из глубочайшей депрессии. Он говорил:
– Депрессия не признак слабости – это признак того, что ты пыталась быть сильной слишком долго.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.