- -
- 100%
- +
— Вот это я понимаю проверка! — оценила Надежда Юрьевна. — Учитесь, ребята, у Иры, как проверять надо. Молодец, что исправила эти места. Назовешь мне правило, почему должно быть так?
Ира протараторила теорию, которую вспомнила с урока, но сомневалась, что тут именно так.
— Умничка! Садись, Ира. Отлично! - заключила учитель.
Девушка посмотрела на Льва, который старательно продолжал работу в тетради и вернулась в хорошем настроении на место.
— Спасибо тебе, — девушка сама подошла к парте Луки и Льва на перемене.
— Не за что! Ты сама всё знаешь чудесно без меня!
— Я перепутала там, не связала с правилом... Спасибо, правда! — Ира улыбнулась ему.
— Рад помочь! И прости меня! За всё. Я дебил и придурок. С конца июля. Я не должен был так вести с тобой.
Ира стояла и переваривала слова.
— Я вроде уже и не обижаюсь особо… мне было больно и обидно, да. Ты какой-то другой совсем сегодня. Где твоя серёжка?
— Снял. Больше никаких серёжек не будет. И волосы тоже перекрашу на каникулах. Я завязываю с той компанией.
— Даже так… а ты правда вчера был в полиции?
— Правда. — Лев нахмурился. — А откуда ты знаешь?
— Видела тебя вчера вечером с Еленой Сергеевной. Она сказала тебе что-то вроде «если хочешь, иди переоденься после КПЗ». Ты прям сидел в камере? — удивлялась ещё сильнее Ира.
— Да. — Лев стыдливо кивнул. — Часа два-три сидел. Потом Елена Сергеевна забрала.
— Я поняла… за что тебя забрали?
— Пили на улице, потом от полицейских бежать пытались.
— Мда… но всё хорошо закончилось?
— Ну не знаю, насколько хорошо. На учёт в полиции поставят, с опекой что-то будет и в школе видимо тоже учёт. Но я во всём сам виноват.
— Мне кажется, что Елена Сергеевна не допустит, чтобы тебя поставили всюду на учёт. Она очень хорошо к тебе относится, и в рамках школы точно решит.
— Ну не знаю… но в рамках школы так-то мелочи учёт в сравнении с ментовкой. Но будет мне урок. Ты прости меня, правда, за то, что вёл, как мудак… и вообще. Я не прав.
Лев был очень искренен, но рядом сидели и слышали и Лука, и Ян, и Макс, и новенькие. Ира оглядела их, и хоть парни были для неё друзьями не хотела говорить о том, что у неё внутри при всех.
— Давай о личном поговорим после уроков. У тебя есть допы?
— География на восьмом, ну там на час. А после свободен.
— Хорошо, приходи в библиотеку потом? Я буду делать домашку, поговорим.
— Да, конечно! — обрадовался парень.
Через минуту прозвенел звонок, и началась литература. Настроение Льва взлетело, и от этой легкости захотелось движения, выплеска. Новенькая Женя Чернышова отвечала по роману «Отцы и дети». Её ответ был грамотным, но звучал как цитата из методички. «Позиция кого-то там из учебника», — тут же сформировалась у него внутри едкая фраза. Та самая, которой он бросался весь прошлый месяц. Рука уже потянулась вверх, чтобы щёлкнуть пальцами... И вдруг он услышал эту фразу собственным голосом — высокомерным, надтреснутым, голосом того «старого» Льва. Рука, не долетев до цели, изменила траекторию. Пальцы врезались в волосы, жёстко провели ото лба к макушке и тяжело схватились за край стула.
— Ты что-то хотел сказать, Лев? — отреагировала на телодвижения учитель.
— Нет, Надежда Юрьевна, я случайно. Извините. — Его голос прозвучал глухо, будто из-под земли, и он тут же сглотнул, пытаясь прогнать эту унизительную дрожь.
Короткое «нет» прозвучало громче любой его прошлой колкости. Оно повисло в воздухе хрупким, но прочным мостом между тем, кем он был, и тем, кем отчаянно пытался стать.
Дополнить Женю нашлись другие, и дискуссия всё-таки развернулась. Для новой ученицы было в новинку обсуждать произведения сильно вглубь, она получила четверку от учителя и вернулась на место. Маша, Ира развернули обсуждение, которое подхватили и Лена, и Лука. Лев, наконец, мог не молчать и услышав мнение девочек и друга, которое ему было близко поддержал разговор и привнёс что-то свое. Все пятеро получили по пятёрке, и со звонком весь класс покинул кабинет.
***
Библиотека после уроков была тихим, но людным местом. Ира сидела за одним из дальних столов, уткнувшись в конспекты по биологии, но было видно, что она не сосредоточена. Взгляд её то и дело скользил к входу.
Лев появился в дверях ровно в условленное время. Он казался немного потерянным, неуверенным. Он подошел к её столу и молча опустился на стул напротив. Несколько секунд они просто молчали. Тишину нарушали лишь треск ручек по бумаге и клики компьютерных мышек с соседних столов.
— Спасибо, что предложила поговорить, — наконец тихо сказал Лев, ломая паузу.
— Я понимаю, что тебе это нужно… — так же тихо ответила Ира, откладывая ручку.
Она смотрела на него, и в её серо-голубых глазах не было прежней бури. Была усталость и осторожность.
— Я не знаю, с чего начать, — признался он, глядя на её сложенные на столе ладони. — «Прости» звучит как пустой звук, когда я повторяю его в сотый раз. Но я... я не оправдываюсь. Я вёл как урод. С тобой — больше всех.
— Почему, Лёв? — её голос дрогнул. — Что случилось летом? Мы же... всё было хорошо. А потом ты просто... исчез. Стал грубым, холодным. На уроках ещё потом поправлял меня так, будто я ничего не знаю. Будто я для тебя пустое место.
Он закрыл глаза, собираясь с мыслями. Сказать правду было страшнее, чем стоять перед полицейским или сидеть в КПЗ.
— Мне стало страшно, — выдохнул он. — Моё состояние было нестабильным, я периодами срывался, но пока шёл учебный год я хоть как-то был на плаву. Я не хотел быть слабым в твоих глазах. А летом… мне стало так чертовски страшно, что я могу тебя потерять. Как потерял родителей. И эта мысль съедала меня изнутри. И я... я решил, что лучше оттолкнуть тебя самому. Чтобы не было так больно. Это глупо, я знаю. Это по-детски и подло. И я рад, что ты не поддалась на мои провокации пойти в эту компанию. Я бы себе не простил. То, что ты меня бросила было очень правильно.
Ира слушала, не перебивая. Её лицо было серьезным.
— И эта новая компания? Пьянство в парках? Это что, способ убежать от этого страха?
— Да. — Его ответ был простым и горьким. — Там не надо ни о ком думать. Никого не бояться потерять. Там просто... шум. Который заглушает всё остальное.
— А мы? Лука, Ян, я? Мы что, не могли быть этим «шумом»? Мы же всегда были рядом!
— Со мной рядом быть — это риск. А я не хотел, чтобы вы рисковали. Чтобы ты видела, какой я на самом деле... слабый и психованный. — Он с силой провел рукой по лицу. — Я видел, как Елена Сергеевна справляется. Она такая сильная. А я... я не смог.
— Она не сильная, — вдруг резко возразила Ира. — Она просто научилась с этим жить. И мы, твои друзья, мы ведь не за «силу» тебя ценим. Мы за тебя самого. А ты нас просто... оттолкнул. Без объяснений. Без права на помощь. Причём парней не так сильно.
В её глазах снова блеснули слёзы, но она смахнула их с раздражением.
— Ты знаешь, что было самым обидным? Не твои колкости на уроках. А то, что ты не доверил мне свою боль. Решил, что я не справлюсь с ней. Что я не дотягиваю.
Лев поднял на неё взгляд, и в его глазах читалось настоящее потрясение. Он ждал чего угодно — гнева, упрёков, но не этого.
— Я... я не думал об этом. Я думал только о себе. Я эгоист.
— Да, — согласилась она. — На время ты им стал.
Он молча кивнул, принимая этот приговор.
— Я не прошу прощения сразу. И не жду, что всё станет как раньше за один день. Я просто хочу, точнее прошу... возможности. Доказать, что тот Лёва, с которым ты... — он запнулся, — с которым ты дружила, он никуда не делся. Он сильно ошибся и готов исправиться.
Ира долго смотрела на него, изучая его лицо, ища в его глазах фальшь. Но видела только усталую, горькую искренность.
— Ладно, — наконец тихо сказала она. Но... — она нахмурилась предупреждая, — никаких больше поблажек. Один косяк — один намёк на тот ужасный месяц — и всё. Я не буду терпеть это снова. Договорились?
На лице Льва расцвела слабая, но самая настоящая улыбка. Первая за долгие недели.
— Договорились. Спасибо. Огромное тебе спасибо.
— Не благодари пока, — она снова взяла в руки ручку и потянулась к конспекту. — Ты можешь помочь мне с биологией? У меня уже мозг кипит.
— Конечно!
Лев пересел на соседний стул, и следующие полчаса они провели, склонившись над тетрадью.
— Спасибо за помощь! — Ира наклонилась и крепко обняла одноклассника.
Внутри у Льва всё заискрилось, но он даже боялся о чём -то мечтать. Этот разговор и начало прощения Иры был для него огромным шансом, который теперь парень постарается не упустить. Любой ценой.
Глава 2. Компас совести
Закончив с уроками, Лев решил сходить в зал. Он торопился в комнату переодеться, но столкнулся по пути с директором.
— О, Лёва. Еще раз здравствуй!
— Здравствуйте, Елена Сергеевна! Я помню, что обещал зайти после ужина. Или что-то случилось?
— В целом нет, но если ты освободился, пойдем поговорим сейчас? Мне есть, что тебе рассказать и есть, что обсудить.
Парень кивнул. Они вместе дошли до кабинета директора.
— Садись, — женщина указала на кресло, на котором только вчера Лев признавался в своих страхах и тревогах.
— Спасибо, — парень был немного напряжённым.
— Как твои дела? Поговорил с дядей или тётей?
— Да, звонили… дядя Вова ругался, конечно, сказал, что я подставил их с тем, что теперь надо будет с опекой помучаться, доказывать им, что всё хорошо. И переживает, что проблемы будут другие. Ну и что своим учётом в ментовке лишил себя возможности работы в любых гос.органах. Я, конечно, не собирался, но… юрфак теперь точно не вариант.
— Лёв, - голос Елены был по-матерински теплым. — Не будет учёта, и с опекой всё в порядке.
— Серьезно? Но как?...- он заикался и не верил своим ушам.
— Вот так, да, серьезно. Закрыли твой вопрос. Но ты должен мне пообещать, что никогда, слышишь… никогда больше такого не повторится. Иначе, я перестану навсегда тебе верить и помогать не буду.
— Я обещаю! Клянусь, Елена Сергеевна! Больше никогда!- голос его срывался. Это была одновременная радость, облегчение и невероятный при этом стыд. - Спасибо Вам огромное! - он подлетел с места, чтобы обнять её.
— Ты очень хороший человек! И каждый, может, ошибиться… я очень надеюсь, что эта ситуация станет для тебя уроком. Я очень рада видеть тебя сегодня без серёжки и по форме. Надеюсь, что это начало изменений?
— Конечно! С компанией той — всё. Больше никаких серёжек, алкоголя, я буду исправляться. Со всеми и во всём.
— Я видела, что ты говорил с ребятами…
— Да, я попросил у них прощения. И у Иры тоже… мы поговорили после уроков. Она сказала, что даст мне шанс.
— Т.е. вы снова встречаетесь?
— Пока нет… не знаю. Я не давил на неё и это, тем более, только её решение. Я уже очень рад тому, что она меня простила!
— Всё будет, Лёв, хорошо!
— Спасибо Вам огромное! За то, что замяли с полицией, что терпите мои выходки, всегда готовы выслушать и помогаете! Елена Сергеевна… Вы вообще меня никак не накажете за это всё?— в его голосе не было страха наказания, но был стыд за то, что сделано.
— Нет. Твое главное наказание — совесть. Ты загнал себя в рамки тем, что готов разорвать с компанией, тем, что пообещал всем. И должен эти слова сдержать. Для тебя будет непросто каждый день работать над собой, меняться.
— Но я буду очень стараться! Я больше не хочу Вас подставлять, подводить и никогда больше не буду обижать! Но вызывать-то дядю и тетю Вы будете? Они меня спрашивали сегодня…
— Я очень на это, Лёв, надеюсь! Да, поговорить было в планах с ними на этой неделе. Закончим с тобой — позвоню Владимиру Михайловичу.
Лев понимающе кивнул и вздохнул.
— О нашем разговоре вчерашнем я ничего не скажу. - Елена ответила на его немой вопрос и подошла к нему, положив руку на плечо. — Мы друзья, ты забыл?
— Не забыл.
Елена Сергеевна смотрела на него с большой теплотой, но в её глазах была и твёрдость.
— Тогда запомни ещё кое-что. Я не просто твой друг. Я — твой директор и взрослый, который за тебя в ответе. И если я увижу, что ты снова начинаешь скатываться в ту пропасть, я буду жёсткой. Я буду требовать, настаивать и не давать тебе замыкаться. Потому что позволить тебе сломаться — значит предать тебя по-настоящему. Ты это понимаешь?
Лев слушал, затаив дыхание. Эти слова были не угрозой, а обещанием. Обещанием, что его не бросят, даже если он сам захочет сдаться.
— Да, — выдохнул он. — Я понимаю.
— Хорошо. — Она отошла к столу и взяла блокнот. — А теперь к практическим вопросам. Я договорилась с Вероникой Юрьевной. Первая встреча — послезавтра, после уроков. Это не наказание, Лёва. Это инструмент. Я подумала, что тебе нужна не только моя помощь и друзей, но и специалиста. Ты им воспользуешься?
Мысль о психологе всё ещё заставляла его внутренне съёживаться. Это казалось признанием собственной ущербности. Но он посмотрел на Елену Сергеевну и увидел в её взгляде непоколебимую веру в него. Он понимал, что при постановке на учёт всё равно бы пришлось ходить без всяких вопросов.
— Да, — снова кивнул он, на этот раз с большей уверенностью. — Воспользуюсь.
— Отлично. — Она сделала пометку. — И последнее. Твоя учёба. Ты постараешься с физикой? Математикой? Не ради отчётности и баллов. Ради себя. Чтобы ты помнил, кто ты и на что способен. Договорились?
— Договорились, — Лев встал, чувствуя, как на его плечи ложится не груз наказания, а груз ответственности. Приятной и пугающей одновременно. — Я... я пойду, пожалуй. В зал.
— Иди. — Она улыбнулась и крепко обняла его. — И, Лёва...
Он обернулся на пороге.
— Я горжусь тобой. За сегодняшний день. Искренне.
Лев вышел, и дверь за ним тихо закрылась. Елена Сергеевна подошла к окну. Через несколько минут женщина увидела, как он пересёк школьный двор, направляясь к спортивной площадке. Его походка была не прежней — не тяжелой, не сломленной, а просто... уверенной. Твёрдой.
Она вздохнула и потянулась к телефону. Предстоял трудный разговор с опекунами.
***
— Владимир Михайлович, добрый вечер! Не отвлекаю Вас? - начала диалог директор.
— Здравствуйте, Елена Сергеевна! Нет. Я ждал так-то Вашего звонка. Что там Лев? Какие грозят ему последствия за учёт в полиции? Школьный учёт? Лишение гранта?
— Учёта не будет, ни школьного, ни в полиции. Вопрос закрыт. Для Льва я попросила у нашего психолога несколько встреч, мне кажется, что ему это нужно.
— Не будет учета? - переспросил мужчина, не понимая ситуации. - Но… Лев сказал, что сам слышал… да и был протокол и т.д.
— Был. Но Лёве ничего уже не грозит. С опекой тоже всё должно быть хорошо. — голос Елены был твёрдым и уверенным.
— Спасибо Вам огромное, Елена Сергеевна! Вы… делали в том году и делаете для него очень много. Вопреки всему. На нашей последней встрече Вы сказали мне, что верите в него… что он одумается. А вчера… Лев так накосячил и я думал, что это для него конец. А Вы наоборот закрыли его вопрос так быстро. Я не уверен, что он не сорвётся вновь… после лета обещал, что в школе будет всё также, а компания — на выходных, но… - опекун нервничал, и мысли путались.
— Владимир Михайлович, всё хорошо. Я уверена, что Лёва справится, встречи с психологом помогут ему проговорить что-то, что он не может сказать кому-то другому, а в остальном… с ним рядом друзья. Они им очень дорожат и не дадут ему сдаться. Я хотела спросить, возможно, Вам тоже нужна встреча с нашим психологом? Обсудить какие-то моменты, как общаться, как вести с его агрессией и т.д. И я бы хотела поговорить с Вами и Вашей женой лично. Вы сможете подъехать на этой неделе?
— Да, смогу, в целом даже сегодня сможем, но около восьми… если это удобно, то мы приедем.
— Удобно. Тогда продолжим разговор вечером!
Евгения и Владимир появились на территории школы в 19:50. Припарковав машину, они молча шли в школу ощущая тяжесть предстоящего разговора. Их встретила в холле сама Елена Сергеевна. Её лицо было спокойным, но серьёзным.
— Проходите, пожалуйста, в мой кабинет.
Они устроились на диване, в то время как директор заняла кресло напротив. В воздухе висело напряжённое ожидание.
— Елена Сергеевна, мы понимаем, что Лев совсем не тот, который был последние два месяца. Что нарушает правила, учится хуже, обманывает где-то Вас и учителей. Мы стараемся, — Владимир Михайлович сглотнул. — И вчерашнее... это уже слишком. Мы не справляемся.
— Я не буду скрывать, ситуация была максимально сложной, — директор сложила руки на столе. — Распитие в общественном месте, попытка скрыться от полиции... Это прямой путь к постановке на учёт со всеми вытекающими. Но.
Она сделала паузу, давая им вникнуть.
— Я вижу в Лёве не просто провинившегося подростка. Я вижу человека с огромной болью, который отчаянно пытается эту боль заглушить. По началу он доверял, делился, тем, что чувствует, а летом — каникулы, все разъехались, ему не хватало поддержки внутри школы, и он нашёл её извне. Наш с вами долг — не наказывать его за это, а помочь найти способ вновь справляться.
— Но как? — в голосе Евгении прозвучало отчаяние. — Мы говорили с ним не раз, он вроде бы всё понимает, а потом снова...про учёбу вообще говорит «отстаньте», что с ним сравниться в школе может только Ваша дочь. Корона у него велика…
— Поэтому я и попросила вас приехать. Наказание сейчас не сработает. Оно лишь заглушит его ещё глубже. Ему нужна система поддержки. И она уже выстраивается. — Елена Сергеевна обвела их твёрдым взглядом. — По поводу учёбы. Лев правда очень сильный ученик, и даже его проблемы с физикой и математикой сейчас — это мелочи. Главное, вернуть ему ментальное спокойствие и веру в то, что его принимают. Любым. Школа берёт на себя организационную часть: психолог, контроль успеваемости, круг общения. А Вас я прошу обеспечить ему дома... не контроль, а тыл. Место, где его будут не осуждать, а понимать. Где он сможет быть слабым, не боясь услышать упрёки.
— Но как не упрекать, когда он сам косячит? — чуть с вызовом спросила Евгения.
— Не упрекать — не значит потакать, — парировала Елена. — Значит — говорить о последствиях, но делать это с позиции «мы с этим справимся», а не «я же тебе говорила.»
Владимир Михайлович тяжело вздохнул и провел влажной рукой по лбу.
— Вы знаете, мы его очень любим. Но с ним совсем непросто. — голос дрогнул, выдавая всё отчаяние. — Вы говорили про возможность встречи с психологом. Наверное, это нужно.
— Я устрою, хотите позвоню Веронике Юрьевне прямо сейчас? — речь Елены Сергеевны стал твёрже.
Опекуны кивнули. Директор набрала номер и поблагодарила в конце: «Большое спасибо, Вероника Юрьевна, тогда минут через 7-10, они подойдут к Вам в кабинет.»
— Мы все теперь — одна команда. - заключила директор. - Мы должны помочь Лёве справиться. Он чудесный парень.
Супруги покинули вскоре директорскую и поспешили к психологу. За окном давно было очень темно, когда они наконец вышли из кабинета. На душе у них было и тяжело, и светло одновременно. Они везли домой не приговор, а чёткий план и уверенность, что они не одни в этой борьбе за будущее парня.
В это время Лев шёл с прогулки, на которую выбрался с Лукой и Яном после спортзала. Парни торопились, чтобы успеть ко времени отбоя. С дядей и тётей он не пересёкся, зато по пути в комнату их встретила директор.
— Добрый вечер, Елена Сергеевна! - протянули они хором.
— Добрый вечер, ребята! 10 минут до отбоя… - глянула на часы женщина.
— Да-да, мы в курсе! Бежим уже! Загулялись немного! Простите!- ответил за всех Лука.
— Всё у вас хорошо?
— Да! - дружно ответили Лука и Ян.
— Лёв, а у тебя?
— И у меня… — голос его не был уверенным.
— Пойдем в кабинет! Поговорим! — заключила твёрдо директор. — А вам, мальчишки, спокойной ночи! И поспешите! А то Анастасия Романовна потеряет вас!
— Спокойной ночи, Елена Сергеевна! — протараторили десятиклассники и поспешили на нужный этаж.
Лев же войдя в кабинет директора плюхнулся на стул и ожидал, что скажет Елена.
— Ты какой-то потерянный… — обратила она внимание. — Качалка не переключила?
— Да переключила. Вроде. И погуляли хорошо… я просто это… - парень мялся. - Вы говорили с дядей и тётей?
— Да, они уехали минут десять назад. Я думала, ты их видел на улице.
— Нет, не видел. Что они сказали?
— Ничего особенного, поговорили, обсудили ситуацию. Всё, Лёв, будет хорошо! Ты должен не забывать, что школа твой второй дом. И здесь тебя любят, поддерживают и ты очень нужен.
— Спасибо, Елена Сергеевна! Это важные для меня слова. С ребятами вроде получше прям, поговорили сейчас о жизни и вообще.
— Вот. Видишь! Это же замечательно!
— Да, хотел у Вас спросить… можно после уроков завтра буквально на час уехать? Я клянусь, что никаких приключений.
Елена нахмурилась, помня, что поездка к дедушке начиналась примерно также.
— Можно, но… ровно час. Если через час тебя не будет, то… разговор будет другим.
— Я всё понял! Огромное Вам спасибо! — Лев улыбнулся. — За всё спасибо!
— Всё, Лёв , в твоих руках! Иди, отдыхай, доброй ночи!
— Я знаю. Спокойной ночи, Елена Сергеевна!
Лев засыпал с мыслями, которые, наконец, не жгли изнутри, а тихо укладывались в голове, как книги на полку. Они были тяжелыми, но в их весе была какая-то надежда. Парень вспомнил, как Елена Сергеевна сказала: «Твое главное наказание — совесть». И он понял, что это не кара, а компас. Больше всего на свете сейчас хотелось завтра оправдать её гордость. Не из страха, а из благодарности. Из желания стать тем, кем она в него верит. Последним, что Лев почувствовал перед сном, был непривычный покой, похожий на тишину после долгой бури.
А Елена Сергеевна, стоя в комнате у своего окна, смотрела на тусклый свет фонарей на территории школы, освещавших тропинки территории и думала о том, что самое трудное только начинается. Но впервые за долгое время она была почти уверена: этот парень не сломается. И эта вера была абсолютной.
Глава 3. Первый свет
После уроков Лев забежал к директору и получив письменное разрешение уйти поспешил к блоку охраны. Выйдя с заветным листочком, за территорию он знал: у него есть ровно 60 минут. Иначе, вера в него будет разрушена вновь и это будет не склеить.
Лев почти бежал по улице, сжимая в кармане пропуск. Шестьдесят минут. Один час, чтобы доказать, что он не обманул доверие. Чтобы доказать самому себе, что он способен на большее, чем саморазрушение.
Парень прыгнул в такси и доехал до парка, где договорился о встрече. Там, на скамейке, его уже ждал один из тех парней — Сергей, самый старший из компании. Увидев Льва, он усмехнулся.
— Ну что, школяр, вырвался? — он протянул ему банку с пивом. — На, с дороги пропустим.
Лев посмотрел на банку, потом на Сергея. Его горло пересохло. Старый рефлекс, желание заглушить внутренний гул, заставить всё замолчать, был так силён. Он на секунду замер.
— Я не за этим, — наконец выдавил он, отодвигая банку. — Я пришёл сказать, что больше не приду. Вообще.
Сергей фыркнул.
— Вона как. Взяли, значит, на испуг. Менты напугали?
— Нет. — Лев выпрямился, глядя ему прямо в глаза. В голосе прозвучала незнакомая ему самому твёрдость. — Мне это больше не интересно. И вам советую завязать.
Он развернулся и пошёл прочь. Сергей что-то крикнул ему вслед, обидное, презрительное. Но Лев уже не слышал. Он шёл, и каждый шаг отдавался в нём эхом маленькой, но важной победы. Парень сказал «нет». Впервые за долгое время он сделал осознанный выбор, а не пошёл на поводу у боли и старых привычек.
Он не побежал обратно. Лев шёл быстро, но ровно, сверяясь с часами. У него ещё было время. По пути десятиклассник зашёл в цветочный киоск и, немного поразмышляв, купил яркий и необычный осенний букет — подсолнухи с веточками пшеницы.
Когда ломоносовец пересек территорию школы и протянул охраннику пропуск, на больших часах в холле как раз сменилась цифра. Прошло 57 минут.
Он не пошёл в комнату. С букетом в руке Лев торопился на четвертый этаж и постучал в знакомую дверь.
Елена Сергеевна открыла. Её взгляд скользнул по его лицу, по букету, и в её глазах что-то дрогнуло.
— Я вернулся, — тихо сказал Лев, протягивая цветы. — И я… я сделал то, что хотел.
Она взяла букет, и ломоносовец увидел, как на её глаза навернулись слезы. Но на этот раз — совсем другие.
— Спасибо, Лёва, — её голос дрогнул. — Они прекрасны. Проходи!
Лев зашел и присел в кресло, в котором часто в прошлом году пил чай в комнате Елены.
— Это Вам спасибо! За то, что могу быть слабым, неправильным, грустным. Можно чай? Я ещё принес Ваш любимый зефир. — Лев выудил из рюкзака коробочку с воздушным лакомством.