- -
- 100%
- +
– Вот и я не знаю, – вздохнул мальчонка. – Ну то есть знаю, но совсем немножко. Папа с меня честное конунговское слово взял, что я в тот лес не войду и к Тихому Омуту не стану приближаться. Говорят, там Хозяин живёт. И каждого, кто его воды коснётся, с собой утаскивает.
– Кто же в здравом уме в омут сунется? – не на шутку удивился Инхвар-псарь.
– Папа говорит, что Омут похож на обычное озеро. Запросто подойти, попить… портки постирать… Так и пропадают люди. А папа туда ездил Хозяина умасливать. Тот – ни в какую. Поэтому папа и запретил всем к Омуту приближаться. И ты не ходи! – озабоченно проговорил пацанёнок и вдруг просиял: – Да ты и так не пойдёшь! Ты же воды боишься!
– Я боюсь? – ненатурально хихикнул Инхвар-псарь.
– Боишься! – безапелляционно заявил Эрик. – Ты раз в месяц даже не пьёшь. А уж к колодцу подойти…
– Гейс у меня такой, – вымученно улыбнулся Инхвар-псарь. – В полнолуние воды не касаться. Я потому к твоему папе и пошёл служить, что он в море не выходит.
Эрик понимающе закивал. Гейс – это такая штука, что нарушать его нельзя! Иначе умрёшь.
А Эрик не хотел, чтобы его лучший друг умер.
Глава 4, в которой Инхвар-конунг знакомится с Инхваром-псарём
Однажды о странной дружбе молодого принца донесли конунгу.
Тот, как всякий уважающий себя правитель, на слуг никогда внимания не обращал, а тем более не якшался. И то, что его сын проводит много время с каким-то оборванцем, удивило и заинтересовало правителя. Он приказал привести к себе дворцового псаря.
Инхвар-псарь, услышав это, отчего-то страшно побледнел.
– Ты почему испугался, Волчик? – не на шутку удивился Эрик. – Папа у меня хороший. Добрый…
– Ну да, конечно, очень добрый, – пробормотал Инхвар-псарь.
О вящей доброте конунга могли поведать с десяток голов, весело скалящихся на прибывающих гостей с крепостной стены.
А маленький ярл всё дергал Инхвара-псаря за руку:
– Ну, пойдём! Пойдём же!
– Сейчас пойдём, – обречённо согласился Инхвар-псарь.
По дороге, незаметно для Эрика, он наклонился, зачерпнул горсть земли и щедро мазанул себя по лицу.
***
В ожидании странного слуги Инхвар-конунг занимался самым конунгоподобающим делом – метанием топора. Причём в притолоку над входом – для придания острых ощущений дорогим гостям.
Частые ходоки к Сухопутной Крысе находились в курсе его забав, и поэтому громогласно предупреждали о своём появлении шагов за пятьдесят. Инхвар-псарь шёл на приём в первый раз.
Правда, Эрик, которого по какой-то срочной и, безусловно, вкусной надобности позвали на кухню, предупредил друга: «Ты там будешь подходить – крикни». Но мысли Инхвара-псаря витали далеко; он только рассеянно кивнул: «Да-да», – и тут же забыл о странном предупреждении.
К чести Инхвара-псаря он и бровью не повёл, когда увидел летящий в его сторону боевой топор. Оружие привычно вонзилось в притолоку. Конунг уважительно хмыкнул.
– Ты дурак или храбрец? – спросил он с интересом.
– Ни то, ни другое, – пожал плечами Инхвар-псарь. – Я просто рассчитал траекторию полёта топора. И кроме того… Я точно знаю, когда умру. Сегодня не мой день.
– Дурак, – подытожил конунг. – Предсказания – штука ненадёжная, их и так можно повернуть, и этак. Но дурак учёный. Давай, расскажи, откуда у простого псаря такие познания, – и добавил брезгливо: – Ты хотя бы морду вымыл перед визитом к государю, псарь учёный!
***
В зале, кроме конунга, находились двое слуг и счастливые жених с невестой. Никому из них не были дела до псаря: один слуга пытался выдернуть засевший в притолоке топор (силищей конунга Отец не обидел); второй накрывал на стол: после занятий спортом дюже на еду тянет.
Что до Фолькера с Хельгой, то сладкая парочка примостилась у окна, пожирая взглядом шахматную доску. И их происходящее вокруг не занимало. Только Фолькер скользнул равнодушным взглядом по чумазому лицу и вновь обратился к партии. Хельга была не только красива, но и чрезвычайно умна, а потому король атьдватийского принца находился в смертельной опасности.
Сам Инхвар-псарь украдкой рассматривал Фолькера. Впервые в жизни аринелец видел принца без доспехов. Как же не воспользоваться такой оказией?
Это был молодой светловолосый мужчина лет тридцати12, довольно привлекательный на вид и вполне соответствующий западноатьдватийским стандартам. По сравнению с могучим конунгом он казался худым, как щепка; впрочем, рядом с Сухопутной Крысой прославленные кулачные бойцы выглядели бы жалкими хлюпиками.
По слухам, нрава молодой принц был незлобивого, отличался скромностью и вежливостью. Дам всегда вперёд пропускал и ручку целовал, старикам почёт и уважение оказывал. Кое-кто из мужиков обвинял Фолькера в излишней мягкости: «Тёлок! Настоящий тёлок!» – и зловеще предрекал: такой всю жизнь под каблуком ходить станет. Бабы возражали, что сие качество есть базис семейной жизни, и мечтательно вздыхали, стоило Фолькеру показаться в пределах их видимости.
Однако ж все (ладно, почти все!) повторяли слово в слово мнение говорливого возницы: идеальный супруг Хельге достался!
Только Старый Ульф не разделял всеобщего восторга. Он всё ворчал:
– Гнилой человек он, ваш принц. Как есть гнилой. Попомните мои слова!
Впрочем, псарь не переваривал каждого, кто не любил собак. А принц Фолькер собак не любил.
Он их боялся.
Но даже Старый Ульф вынуждено признавал: принц был умён. Чрезвычайно. Этим обстоятельством и пользовался беззастенчиво Сухопутная Крыса, сваливая на будущего зятя ряд хозяйственных вопросов. Фолькер не перечил («Я же говорю – тёлок!») и безропотно разрешал все валящиеся на него проблемы. Дошло до того, что люди теперь шли не к конунгу, а напрямую к Фолькеру.
Этот факт должен был бы насторожить Сухопутную Крысу, но на людях Инхвар только отмахивался:
– Пусть поучится управлению мальчик. Не хочу Хельгу за тунеядца и пустобрёха отдавать.
На самом же деле конунг внимательно следил за тихоней и даже приказал ярлу Орму Одинсону докладывать ему, как только дорогой почти-зятёк перегнёт палку. Поводов, впрочем, не находилось. Фолькер вёл себя вежливо и обходительно, обо всех делах подробно докладывал конунгу, в нужных случаях почтительно спрашивал совета. Мечтательно улыбался Хельге, часто играл с Эриком. Словом, вёл себя, как образцовый зять.
***
Присесть Инхвару-псарю Инхвар-конунг не предложил. Вот ещё, велика честь: слугам рассиживаться! Только махнул жареной куриной ножкой, вцепился в неё волчьими зубами и прочавкал:
– Рашшскаживай, пшарь ушёный, откуда вжалша такой!
И Инхвар-псарь принялся говорить, умело мешая правду с вымыслом. Посреди рассказа в зал забрёл Эрик, забрался отцу на колени и слушал, разинув любопытный ротик.
По словам Инхвара-псаря, ещё с детства его манили рассказы о дальних странах. Любознательностью он выделялся из среды малообразованных братьев, ею же и привлёк старого боевого мага Ярицлейфа, проживающего неподалёку. Ярицлейф, которому стукнуло то ли четыреста, то ли пятьсот лет, за свою долгую жизнь успел побывать в самых отдалённых уголках Перепутья. И вот у камелька, с усмешкой глядя в горящие жаждой познания глаза мальчишки, щедро делился с ним своим опытом и информацией. Обучал истории, географии и травоведению. Раскрывал секреты общения с животными. Давал основы владения оружием. Только с магией не сложилось: не тянул Инхвар, слабенький у него дар оказался.
– Он же тебе и судьбу напророчил? – понимающе спросил конунг.
– Он, – согласился Инхвар-псарь. Ярослав (или Ярицлейв, как переиначивали аринельское имя всеостровцы) погиб, и ложь воспитанника опровергнуть не мог бы при всём желании… Да и зачем? Какая разница, кто судьбу поломал? Сделанного всё равно не воротишь.
– И когда, говоришь, ты умрёшь? – уточнил Сухопутная Крыса с усмешкой.
– В первый день лета, – ответил Инхвар-псарь и отвёл глаза.
– Ну не хочешь – не говори, – милостиво разрешил конунг. – Иди уже… псарь учёный.
Инхвар-псарь и сам не понимал, как ему повезло: конунг находился в благодушном настроении. А попади правителю вожжа под хвост – мог бы приказать башку чересчур ретивому псарю срубить, чтобы проверить: ну и как оно, действует предсказание?
***
Инхвар-псарь уже стоял на пороге, как его окликнули.
– Слышь… как там тебя… псарь, – конунг наморщил лоб, силясь что-то вспомнить. – А я нигде не мог тебя видеть?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Титул правителя Всеостровии.
2
Локинсоны, Одинсоны – старинные магические роды Всеостровии. Колдовать, конечно, умели, но предпочитали решать проблемы своими силами. Тот же Инхвар считал, что добрый удар секирой куда эффективнее, чем заклинание умиротворения.
3
На Всеостровии – запрет совершать какие-либо действия. Каждый знатный ребёнок наделялся при рождении гейсом. Более умные простолюдины предпочитали не рисковать.
4
Тип корабля, широко распространённый на Всеостровии. Если верить народным приметам – встреча в море с драккаром сулила огромные финансовые потери. Особенно – для торгового корабля.
5
А чтобы разобраться в хитросплетении родственных связей – загляни в конец книги. Тем есть генеалогическое древо.
6
Например, не всходить, а вползать на палубу корабля. Правда, ползущий на карачках конунг – то ещё зрелище!
7
На Всеостровии – народное собрание, на котором решались разные вопросы. Заканчивалось, как правило, дружеским мордобоем и совместным распитием эля в знак всеобщего примирения.
8
На Всеостровии – местная знать. Титул ярла носил также старший сын конунга – до тех пор, пока папа не умирал или предусмотрительно не передавал кровиночке престол.
9
А поближе с миром Приграничья-у-Тварей ты можешь познакомиться в книге Э. Марголис «Добро пожаловать в Приграничье!»
10
Ещё один известный магический род. Даже познатнее и подревнее Локинсонов.
11
Только на Всеостровии и Аринелле оборотней признавали равноправными членами общества и даже гордились, если в деревне проживал свой человеко-волк: дикие звери обходили такие деревни стороной. Самым известным оборотнем Всеостровии слыл Старый Вулфонсон, который находился в неплохих отношениях и с Гудмунтом, и с его сыном. Поговаривают, что когда Инхвар-конунг был совсем маленьким, Олаф Вулфонсон в обличии волка катал его по окрестным лесам. Но сам Старый Вулфонсон это отрицал: оборотни не любят признаваться в симпатии к кому-либо, кроме своей семьи.
12
Потомки магических родов жили гораздо дольше, чем обычные люди. Впрочем, до восемнадцати лет они росли, как все. Потом взросление замедлялось, и счет шёл как десять магических лет за человеческий год. Принцу Фолькеру на момент описываемых событий стукнуло сто пятьдесят. Конунгу перевалило за триста.