Признание в любви спустя полвека. Лирическая повесть из девяти новелл

Так же непритязателен он был в одежде. Весь его гардероб состоял из мануфактуры, которую бабушкины теплые руки превращали в удобную одежду: шаровары, трусы, рубашки, жилетки, даже в украинские косоворотки. На зиму бабушка вязала шерстяные носки и варежки, покупала ему ватное пальто, а в сильные морозы одевала в овчинный тулупчик. Парадная одежда, это – вельветовые куртка с замком молнией и штаны -клеш с резинкой в поясе.

Он никак не соглашался носить одежду после самого старшего брата, которая уже тогда была ему впору, только длинновата, и не требовал покупать новую. Бабушка еще долго обшивала его, как будто между ними был какой-то молчаливый тайный сговор.

Но со временем, он стал проявлять любопытство, когда старших братьев, по утрам, одевали в цивильные одежды и отправляли в садик. Ему было интересно, зачем нужны какие-то штанишки на помочах, чулки на подвязках, всякие, как он называл, «бантики-срантики» на шее, вторая обувь. Но в садик его отправили не сразу. В течение года он был, как-бы, на домашнем карантине, пока не научился сносно говорить по-русски и элементарной культуре поведения, то есть пока в нем не укротили вольный нрав молодого стригунка.

Самые яркие и радостные впечатления того, «досадиковского» времени связаны были с летом 1957 года, когда в Караганде праздновали дни Московского фестиваля молодежи и студентов. Кто был тогда постарше, говорят, что это было время разгара хрущёвской оттепели, сквозящей порывами свободы и открытости, что это было просто небывалым и самым массовым событием для советской молодежи. Именно тогда стали модными кеды, джинсы, рок-н-рол, и появилось новое слово «фарцовщик».

Все это он узнал чуть позже, а тогда он запомнил в деталях, как на нынешней площади Гагарина, на входных ступенях пединститута устанавливали большой помост, вечером включали прожектора и цветные лампочки, гремела музыка, толпы людей веселились и восторженно пели – «Эту песню не задушишь не убьешь!», а «счастливчики» взбирались на открытые кузова грузовиков и могли увидеть все, что происходило на помосте.

И особенно, когда наши доморощенные артисты, пританцовывая, как Радж Капур, в то время самый популярный в Союзе зарубежный актер, пели мелодии из индийского фильма «Бродяга»: «Авара хун!»-«Бродяга я!» и "Ичик-дана, бичик-дана, дана-упардана…" Достался ему и значок фестиваля – ромашка с пятью цветными лепестками, и запомнил он изображения Паломы Пикассо – голубя мира.