- -
- 100%
- +
– Падать – нормально, Вайолет, – выдохнул он эти слова куда-то в её макушку, отряхивая от снега. – Это часть процесса. Пока ты падаешь, ты всё ещё пытаешься.
Кайден сделал паузу, давая ей прочувствовать вес этих слов. И в этот миг Вайолет осознала, что он говорит не о катании на коньках. Он говорит о борьбе. О её духе. И его слова прозвучали не как угроза, а как… признание. Как тёмное извращённое ободрение.
Руки Рэйвенхарта по-прежнему сковывали её хрупкие плечи, но теперь поза девушки выражала не страх, а некий вызов. Взгляд Вайолет скользнул по его лицу, задержался на пронзительных серых глазах, похожих на осколки зимнего неба, и на её губах дрогнула едва заметная насмешливая улыбка.
– А ты умеешь делать какие-нибудь трюки? – её голос прозвучал вызывающе и слегка хрипло. – Или ты только на словах мастер?
Вызов повис в морозном воздухе, такой острый и невероятно соблазнительный. Доллс испытывала границы. Но вовсе не своей клетки, а его: умения, терпение, его самого.
Кайден застыл лишь на мгновение, и в его обычно нечитаемых глазах мелькнула искра – вовсе не гнева, а чего-то более дикого, более заинтересованного. Её дерзость была глотком свежего воздуха после удушающей дневной почтительности. Медленно, не разрывая визуальный контакт, он отступил на шаг. Руки покорно опустились по швам.
– Трюки? – он произнёс это слово с пренебрежением, как будто оно было слишком мелким для того, что он собирался ей показать. – Нет. Не трюки.
Кайден отъехал в центр катка, и его поза заметно изменилась. Расслабленность исчезла, сменившись сконцентрированной, взведённой как пружина, силой. Он был похож на хищника, готовящегося к прыжку.
И тогда он поехал.
Это не было просто катанием. Это было воплощением власти. Лёд стал продолжением воли. Кайден набрал скорость несколькими бесшумными толчками, а затем… оттолкнулся. Его тело, собранное и мускулистое, совершило в воздухе стремительный, безупречный оборот – не изящный прыжок фигуриста, а нечто более резкое, более мужское и оттого ещё более впечатляющее.
Вращение было чётким, быстрым, наполненным неукротимой энергией. Он приземлился на одно лезвие, отбросив вторую ногу назад, сохраняя идеальное равновесие без единого лишнего движения. Снежная пыль взметнулась из-под его конька. Он не смотрел на Вайолет, выполняя прыжок. Его взгляд был устремлён вперёд, точно бросая вызов самому льду, ночной тьме, целому миру.
Затем Рэйвенхарт замер прямо перед ней, его грудь слегка вздымалась, а дыхание вырывалось облачком пара в морозную тишь. Его взгляд вновь зацепился за лицо Доллс, демонстрируя тот самый азарт, который она разожгла в нём своими бездумными вопросами.
– Это не трюк, Вайолет, – голос упал в тишину, наполняя пространство вибрацией. – Это демонстрация контроля. Над телом. Над пространством. Над всем, что меня окружает.
Кайден сделал шаг к ней, и теперь его взгляд приковывал к месту вернее, чем любые путы. В этом молчаливом взгляде читалось невысказанное дополнение, будто он нарочито рвался добавить – и над тобой.
Рэйвенхарт не улыбался. Но в уголках его глаз легли лучики – намёк на удовлетворение, на тёмную радость от того, что ему удалось впечатлить, ошеломить, заставить на мгновение забыть про плен и позволить увидеть в нём нечто большее.
И самое ужасное было в том, что у него это получилось.
Вайолет внезапно цокнула языком, с насмешкой закатывая глаза. Она покачала головой, собрала пригоршню снежной пыли у своих ног и, метнув снежок прямо ему в плечо, рассмеялась.
– Но мои трюки куда эффектнее! Уж лучше, чем у какого-то сосунка, – прошептала она, насмехаясь не над ним, а над его мастерством. И, отряхнув руки, собралась умчать прочь.
Услышав её слова, Кайден мгновенно оказался рядом. Он не поволок её к ближайшему сугробу – швырнул. Не с жестокостью, а с той небрежной, демонстративной силой, что ясно давала понять: я могу сделать с тобой всё что угодно.
Вайолет весело завизжала, когда спина ударилась о мягкую горку рыхлого снега. Рэйвенхарт оказался над ней ещё до того, как снежная пыль успела улечься на землю. Его колени прижали тело девчонки к земле, заточив в клетке из плоти и одних мышц.
– Повторишь? – его голос звучал низко и ровно, но в нём дрожала струна такого напряжённого ожидания, что воздух вокруг, казалось, начал звинеть.
Вайолет уловила в его глазах не просто гнев. Она увидела настоящий восторг. И это придало ей дикой, почти безрассудной смелости. Улыбка расплылась по лицу. Широкая, дерзкая, полная гордости. Её глаза, сияющие вызовом и внезапным освобождением, встретились с его серым взглядом.
– Кайден Рэйвенхарт, – начала она, растягивая слова, наслаждаясь каждой секундой. – Маленький сосунок, который больше похож на волчонка, чем на плохого мальчика.
Она произнесла это. Чётко. Громко. Прямо в лицо.
Слово «волчонок» повисло между ними, наполненное напряжением и разоблачающей истиной. Оно не было оскорблением. Оно было… определением. Оно срывало с него маску всемогущего злодея, обнажая нечто более молодое, более дикое, более одинокое.
Кайден замер. Его ледяной гнев будто треснул, открыв на мгновение чистое, неприкрытое изумление. Никто. Никогда. Никто не осмеливался говорить с ним так. Видеть в нём это. И вместо ярости на его лице появилось нечто иное. Тёмное, почти одержимое любопытство. Он не сдвинулся с места. Он наклонился ближе, так близко, что его губы почти касались её ушной раковины, а шёпот стал похож на скрежет льда.
– Волчонок… – повторил он, и в его голосе прозвучала странная, опасная нежность. – А волчата, дорогая моя, кусаются.
Кайден начал подниматься, его теневая улыбка уже таяла, уступая место привычной маске контроля. Но Вайолет не позволила ему отстраниться. Её рука стремительно взметнулась и впилась в мокрый от снега рукав его куртки, удерживая с силой, которой он от неё, вероятно, не ожидал. Рэйвенхарт замер, взгляд сузился, возвращаясь к ней вновь.
Она прошептала. Её голос был тихим, как шелест ветра в еловых ветвях, но каждое слово достигало цели с меткостью выстрела.
– Кусаются? – её губы изогнулись в дерзкой улыбке, а глаза, широко раскрытые от адреналина, впились прямо в его бездонные озёра, отказываясь моргать. – И больно ли?
Воздух вырвался из его лёгких едва слышным шипением. Всё его тело напряглось, как у пантеры, готовой к прыжку. В глазах бушевала буря: ярость, недоверие и то самое голодное любопытство, что она в нём раз за разом пробуждала.
Он не ответил. Вместо этого окончательно накрыл её тело собой. Но на этот раз это был не бросок. Это было медленное, неумолимое движение. Кайден снова оказался над Вайолет, пригвоздив к снегу, только теперь его рука поднялась и вцепилась в её волосы у затылка, не причиняя боли, но лишая возможности отвести взгляд.
– До слёз, – его голос прозвучал хрипло, обдувая её пухлые губы. – До того, как ты начнёшь умолять меня прекратить. И до того, как станешь умолять о продолжении, – он говорил не об укусе. Он говорил о чём-то бесконечно интимном и даже опасном.
– Обещаешь? – выдохнула Вайолет, и в этом шёпоте зазвучал такой вызов, что у него, наверное, возникло желание задушить. Или зацеловать до потери пульса. На лице Кайдена промелькнула гримаса не то изумления, не то восхищения. Он разжал пальцы, отстранился и бесстрастно поднялся.
– Обещаю, – ответ прозвучал как приговор, как клятва. – Рано или поздно, Вайолет. И ты сама этого захочешь.
ВЕЖЛИВОСТЬ
Поздний ужин.
В столовой царила гнетущая тишина, которую нарушал приглушённый звон серебра и шелест рабочего платья Пратт. Экономка с каменным лицом расставляла последние блюда, пока воздух затягивался тяжёлым одеялом, точно перед грозой.
Во главе стола, уткнувшись в отчёт, восседал Кайден. Он делал вид, что поглощён чтением, словно до этого не произошло ничего значимого. Но выдать его могла идеальная, почти неестественная неподвижность – каждый мускул его тела был напряжён до предела.
Вайолет возникла в пространстве бесшумно. На ней было элегантное бордовое платье, которое он для неё заранее подготовил. Не говоря ни слова, девушка заняла своё новое место и принялась смотреть на него.
Вайолет не отрывала своего взгляда. Её синие бездонные глаза были прикованы к лицу Кайдена с такой гипнотической интенсивностью, что тот физически ощущал их тяжесть, даже не поднимая глаз от бумаг. Это был не взгляд ненависти или страха. Это был взгляд пристального изучения. Она разглядывала его, точно уникальный экспонат под стеклом витрины.
Миссис Пратт, задыхаясь в этой двусмысленной тишине, засуетилась, стараясь разрядить атмосферу своими скромными предложениями.
– Мисс Вайолет, не желаете ли соуса? Мистер Рэйвенхарт, может, вина?
Слова экономки повисли в воздухе, разбиваясь о каменную стену молчания. Вайолет не удостоила её ответом. Она даже не взглянула в сторону женщины. Исключительно на него.
Кайден перелистнул страницу. Слишком резко. Пальцы сжали бумагу, оставляя на ней заломы. Он сделал глоток воды, кадык резко дёрнулся в горле. Рэйвенхарт пытался сохранить маску тотального контроля, однако взгляд рыжей кошки находил малейшие трещины в этом фасаде. Доллс видела, как напряглась его челюсть, как сузились зрачки, когда он украдкой бросил на неё испепеляющий взгляд. Но Вайолет не отводила глаза. Она продолжала смотреть. Стойко и непрерывно.
В её взгляде не было ужаса перед чудовищем или ненависти к своему похитителю. Теперь она видела перед собой просто мужчину, которого ей удалось вывести из равновесия. Мужчину, растерянного перед этой тихой, женственной пыткой.
Миссис Пратт, окончательно сраженная атмосферой, бесшумно испарилась, оставив их наедине в зловещей тишине.
Он не выдержал первым.
– У тебя ко мне вопрос? – слова выходили сдавленно, будто каждое приходилось проталкивать сквозь стиснутое горло.
Кайден всё ещё не поднимал глаз от бумаг. Вайолет же с мягкостью отложила вилку. Тихий звон серебра прозвучал оглушительно громко.
– Нет, – её ответ стал прозрачным и ровным. – Ни единого.
И продолжила смотреть.
Доллс говорила нарочито громко, звонко и отчетливо, следя, чтобы каждый звук долетел до приоткрытой двери в кухню, где, как она знала, затаились уши всего поместья.
– Хотя, один вопрос всё же есть. Где я буду сегодня спать? – её голос зазвенел в тишине. – Снова с тобой?
Слово «снова» повисло в воздухе, сочное, ядовитое, насквозь пропитанное намёками на несуществующую, но такую пикантную для слуг близость. Из-за двери донёсся приглушённый, мгновенно оборванный вздох – кто-то не смог сдержать удивления. Миссис Пратт, ставившая на поднос пустую супницу, так резко отшатнулась, что серебряная крышка с громким лязгом ударилась о металл.
Кайден медленно, с почти зловещей неторопливостью, поднял на Вайолет взгляд. Но в его глазах не читалось ни ярости, ни потрясения. В них бушевал холодный, безжалостный адреналин охотника, осознавшего, что его добыча не просто опасна, но ещё и умна. Она атаковала не тело, а нечто куда более уязвимое – его репутацию, его авторитет в глазах домочадцев. Он сделал последний глоток, поставил стакан с тихим, но отчётливым стуком и сложил руки перед собой, будто готовясь не к ссоре, а к стратегическим переговорам.
– Ты будешь спать там, где я прикажу, – в его интонации вибрировал холод, напоминая собой бомбу замедленного действия. – Со мной. В библиотеке. На полу. На улице.
После каждой фразы он выдерживал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро.
– Ты будешь спать там, где мне заблагорассудится положить тебя в ту или иную ночь. И если тебе так не терпится обсудить это с прислугой, – он чуть наклонился вперёд, оперевшись на руки. – Я могу озвучить правила прямо сейчас.
Кайден откинулся на спинку стула, и его улыбка стала таким же холодным и отточенным оружием, как её собственная.
– Но если так невмоготу спать одной, мисс Доллс, ты всегда можешь попросить, – его голос прозвучал почти нежно, если бы не сталь, скрытая в его глубине. – Вежливо.
Рэйвенхарт взялся за вилку, демонстративно возвращаясь к ужину, завершив монолог. Он не позволил ей унизить его. Вместо этого он поднял ставки, мастерски превратив публичный вызов в куда более опасную игру. Вайолет осознала своё поражение. Однако улыбка не покинула её губ, она лишь преобразилась, став сладкой, ядовито-сахарной, до тошноты притворной.
– О, простите, мистер Рэйвенхарт, – голосок Вайолет истончился, превратившись в писклявую карикатуру на покорность. – Я была неправа, – она выдержала паузу, позволяя яду напитаться силой. – Мне встать на колени перед Вами?
Она произнесла это так громко и отчётливо, что со стороны кухни донёсся звук упавшего металлического предмета. Вайолет не обратила внимания. Её взгляд был прикован только к нему.
– Мистер Рэйвенхарт, позвольте я лягу с Вами в постель? – выдохнула она и тут же стала собой, когда глаза сверкнули ледяным торжеством. – Так лучше? Так правильно?
Доллс уже не просто испытывала терпение. Она выставляла на посмешище саму идею его власти, его «правил», демонстрируя, что любая покорность с её стороны будет язвительной пародией, игрой, в которой ему уготована роль дурака.
Кайден замер. Он отложил столовый прибор. Медленно. С почти театральной размеренностью. Его взгляд был прикован к ней, и по его лицу скользнула тень чего-то, чего она прежде в нём не видела. Не гнева и не раздражения. А изумления, смешанного с почтительным ужасом. Перед ним была не жертва. Он видел равную. Существо столь же хищной и изощрённой природы, как он сам, лишь выбравшее иную стратегию битвы.
Рэйвенхарт поднялся. Не резко, а с той же смертельной грацией, что и на льду. Медленно, неспешно он обошёл стол, каждый его шаг оглушительно громко отдавался в звенящей тишине зала. Наконец он замер позади её стула. Вайолет не обернулась. Она сидела с гордо поднятой головой, чувствуя, как бешеный стук её сердца неумолимо отсчитывает секунды. Мужчина склонился. Его губы оказались в сантиметре от её уха, а ладони легли по бокам, вновь заключая в незримую, но ощутимую клетку.
– Нет, – прошептал Рэйвенхарт, и его голос обрёл бархатную глубину, скрывающую стальную сущность. – Это не правильно. И если ты когда-нибудь встанешь передо мной на колени… это будет не для того, чтобы просить.
Кайден выпрямился, но его пальцы на мгновение коснулись обнажённого плеча девушки. Прикосновение было стремительным, будто удар тока, и таким обжигающим.
– А теперь закончи ужин, – произнёс он уже привычным тоном, возвращаясь на своё место. – Спектакль окончен. На сегодня.
НАПОМИНАНИЕ
Пар от горячей воды клубился в воздухе, смывая с кожи остатки адреналина и призрачное ощущение победы. Вайолет стояла, оперевшись ладонями о прохладную плитку, и позволяла воде струиться вниз вдоль затылка. Его слова всё ещё жгли изнутри, смешиваясь со стыдом и неожиданным запретным возбуждением. Доллс вышла из душа и, наскоро вытершись, набросила на себя большое банное полотенце.
В этот же миг дверь в ванную комнату бесшумно открылась.
В облаке пара возникла фигура Пратт. Её лицо напоминало высеченную из гранита маску. В руках она держала новую, аккуратно сложенную одежду: изысканный шёлковый пеньюар цвета шампанского и комплект дорогого нижнего белья – тончайшие кружевные трусики и лиф, больше напоминающий паутину, чем нормальную одежду для женщин. Тёмно-бордовые нитки. Цвет спелой вишни и выдержанного вина. Цвет страсти и безраздельной власти.
– От него, – коротко бросила женщина, водружая вещи на стул. – В следующий раз не советую с ним так разговаривать.
– А что мне оставалось делать? – мгновенный ответ девушки прозвучал с неким вызовом. – Улыбаться и благодарить?
– Молчать! – резко выдохнула экономка, и в её тоне впервые дрогнули нотки неподдельного напряжения. – Сидеть смирно и ждать. Ждать, пока он сам не решит, что с Вами делать. Каждая Ваша шутка – это гвоздь в крышку собственного гроба! Теперь он заинтересовался. А его интерес – это самая прочная цепь, какую только можно надеть на шею женщины.
Она сделала шаг вперёд, взгляд стал невыносимо тяжёлым.
– Вы спрашивали, где Вам спать. Так вот. Мистер Рэйвенхарт распорядился разместить Вас в библиотеке, – она сделала паузу, позволяя словам просочиться в сознание холодным речным потоком. – Камин. Диван. Его книги.
Миссис Пратт повернулась к умывальнику, собирая использованные ватные диски. Её движения вновь обрели размеренность и бесстрастность.
– Он сделал это намеренно, чтобы Вы сами вернулись в его покои.
Дверь за ней бесшумно закрылась, оставляя Вайолет наедине с гнетущей нарастающей тишиной. Дрожь, вызванная смесью ярости и унижения, пробежала по всему телу. Её взгляд упал на изящные клочки кружева, лежащие рядом. Они виделись ей не подарком, а тщательно подобранной униформой для очередной куклы в коллекции.
Он решил одеть её, как уличную девку, и выставить в библиотеку? Жар хлынул к лицу, окрашивая щёки в багровые пятна. Неужели он всерьёз полагал, что сможет купить её этими побрякушками? Что она смиренно натянет на себя этот жалкий прикид и приползёт в его спальню, будто приглашённая на ночь блядь?
Ярость, пылавшая в жилах, придала ей решимости. Выбора не оставалось, кроме как надеть то, что он ей так благосклонно приподнёс.
Вайолет надела почти прозрачные трусики, ощущая, как тонкий ажур впивается в нежную кожу бёдер, а ткань оставляет почти всю задницу обнажённой. Упругая грудь едва прикрывалась бра, сквозь которое откровенно проступали очертания твёрдых сосков. Сжав зубы, Доллс накинула пеньюар и туго затянула пояс на талии. Резко распахнув дверь, она направилась в библиотеку, высоко задрав подбородок.
Он полагал, что она не послушается?
Лучше провести ночь в библиотеке, чем снова лечь с ним в постель.
НЕЗНАКОМЕЦ
Затяжная ночь наконец отступила перед робкими лучами рассвета, позволив величественному особняку пробудиться.
Вайолет сидела в библиотеке, кутаясь в плед, но холодок продолжал пробегать по хрупким плечам. Камин толком не грел, а тонкое одеяло больше походило на газетный лист, чем на защиту от стужи.
Внезапно из коридора донёсся незнакомый голос – бархатный, уверенный, с лёгкой ноткой насмешки. Так в этом доме не говорил ни один человек. Чистое любопытство заставило Вайолет двинуться с места. Она выскользнула из комнаты и замерла у дверей, застигнутая врасплох открывшейся перед ней картиной.
В коридоре рядом с Кайденом стоял незнакомец. Его прямая спина и безупречный синий пиджак безмолвно напоминали об уровне дохода и безукоризненном происхождении. А затем мужчина вдруг обернулся. Незнакомец оказался гипнотически красив, но был наделён не той резкой красотой, которой обладал Рэйвенхарт, а классической, почти сладостной. Идеально очерченные скулы, светлые волосы, отведённые изящной волной с высокого лба, и глаза… ледяные, бездонно-голубые глаза, которые мгновенно нашли её в коридоре. В них вспыхнуло секундное оценивающее восхищение.
И тут взгляд Вайолет скользнул к Кайдену, застывшему поодаль.
Он стоял позади незнакомца, и Вайолет впервые лицезрела его таким – не холодным и собранным, а напряжённым до дрожи. Плечи были отведены назад, кулаки сжаты в бессильной ярости.
На нём был чёрный кашемировый свитер, но сейчас он выглядел не элегантно, а… по-звериному угрожающе. Его обычно нечитаемые серые глаза пылали чистым, не скрываемым бешенством. И направлены они были не на гостя, а на неё.
Только тогда Вайолет осознала, в каком виде предстала перед двумя мужчинами: тонкий шёлковый пеньюар, обнаживший плечико и край кружевной чашечки лифа, душистые локоны, что теперь вольно переплелись между собой, босые ступни. Она выглядела невинно и развратно одновременно, словно чистейшее создание, случайно залетевшее в мир мужской власти и денег, витавший между Рэйвенхартом и незнакомцем.
Воздух наполнился новыми ароматами: морозная свежесть леденцов, утончённый бергамот и нежный сандал. А затем последовал уже знакомый ей шлейф: сочный инжир, терпкий кедр и что-то дикое, как дым после выстрела.
– Не ожидал твоего визита, Сноуфолл, – голос Кайдена прозвучал тихо, будто каждое слово давалось ему с видимым усилием.
Незнакомец улыбнулся, и его взгляд скользнул по фигуре Вайолет, задерживаясь на каждой отдельной детали.
– Я всегда рад навестить тебя, Рэйвенхарт. Особенно, когда в твоём доме появляются такие… восхитительные сокровища.
Кайден шагнул вперёд, намеренно заслоняя девушку своей широкой спиной, разорвав визуальную связь между ними.
– Это не сокровище. Это моя проблема, – бросил он через плечо, и эти слова прозвучали как уничижительное и ядовитое клеймо.
Однако в его позе, в том, как он стоял между ней и другим мужчиной, читалось дикое, первобытное напоминание о принадлежности.
Гость мягко и цинично рассмеялся.
– Проблемы, которые выглядят так, Кайден, я бы счёл благословением.
И тут взгляды мужчин соприкоснулись. Лёд против огня. Медовый инжир против хрустящей мятной карамели. Глубокий чёрный против язвительно-белого.
Смущение от собственного вида сменилось холодной отточенной решимостью. Вайолет видела ярость в глазах Кайдена и восхищение во взгляде господина Сноуфолла. И вдруг нечто давно подавленное и униженное в ней выпрямилось во весь рост. Вместо того, чтобы отступить в тень, она с подчёркнутым соблазном поправила соскользнувшую ткань.
Пальцы двинулись вдоль шёлка и собственной кожи с таким чувственным намёком, будто она ласкала себя на глазах у обоих. Она знала – они наблюдают за каждым движением. И знала, что от этой немой сцены Кайден медленно сходит с ума.
Затем взгляд Доллс, синий и внезапно наполненный уверенностью, встретился с ледяными глазами блондина. На её губах расцвела дерзкая, но осознанно-приглашающая улыбка.
– Простите за мой внешний вид, – её слова полились тише и мягче обычного, точно бархат, скользящий по лезвию. – Я не знала, что у Кайдена… гость.
Она намеренно использовала только имя.
Не «мистер Рэйвенхарт», а просто «Кайден». Словно между ними существовала близость. Словно у них были общие секреты, недоступные посторонним.
Незнакомец оценивающе улыбнулся, уловив эту скрытую страсть. Мягко проведя языком по губам, он сделал один шаг навстречу.
– Ни малейшей необходимости извиняться, мисс…?
– Вайолет, – внезапно поправила она, не отводя от него взгляд и начисто игнорируя Кайдена, застывшего в немой ярости. – Просто Вайолет.
Имя прозвучало как вызов. И незнакомец с одобрением склонил голову.
– Очаровательно, – его шёпот был полон обещаний, а во взгляде вспыхнул азарт охотника. – Люциан Сноуфолл. Надеюсь, моё внезапное появление не слишком потревожило Ваш покой.
– Наоборот, – легко парировала Вайолет, позволив взгляду скользнуть по безупречному костюму и идеальным светлым волосам господина.
Он был похож на пасхального зайчика, что пропах белоснежной глазурью. Яркий, красивый, пустой. Совершенная противоположность тёмному, неидеальному, живому волчонку, чьё молчаливое присутствие жгло её спину.
– В этом доме так редко бывает… что-то новое, – добавила она.
И Кайден больше не сдерживался. Он не кричал, не вышвыривал Сноуфолла. Он мгновенно шагнул вперёд, и его длинные пальцы сомкнулись на локте девушки стальным обручем.
– Вайолет, – имя просочилось сквозь зубы, балансируя на лезвии ножа. – Знакомство окончено.
Но Доллс, опьянённая внезапно открывшейся властью, уже бросила Люциану через плечо притворно-сожалеющий взгляд.
– Было приятно познакомиться, мистер Сноуфолл. Жаль, что не удалось узнать друг друга поближе, – улыбнулась она, чувствуя, как Кайден безжалостным движением отрывает её ступни от пола.
Рэйвенхарт потащил её по длинному коридору, не позволив замедлить шаг.
ШОУ
Дверь первой же комнаты с оглушительным грохотом захлопнулась, едва не сорвавшись с петель. Прежде чем Вайолет успела издать какой-либо звук, Кайден буквально втолкнул её внутрь, отчего спиной она с силой ударилась о мраморную столешницу. Острая боль пронзила всё тело, но на губах расплылась ещё более дерзкая, вызывающая улыбка. Вайолет запрокинула голову, смотря на него снизу вверх, в то время как шёлковый пеньюар окончательно съехал с плеча, обнажив кружевное бельё.
Доллс выглядела развратно, победоносно и совершенно бесстыдно.
– «Нравится шоу?», – выдохнула она, и голос дрогнул от вибрирующего адреналина.
Рэйвенхарт не ответил. Его лицо было искажено молчаливой яростью. Он шагнул вплотную, его руки не ласкали, а рвали. Вцепившись в бретельки пеньюара, он с силой дёрнул его на себя. Треск рвущегося шёлка оглушительно громко прозвучал в тесном пространстве. Одежда сползла на пол бесформенной шёлковой лужей, оставив Вайолет почти обнажённой.