Зодиариум

Глава 11

ЭЛИКСИЯ

«Правило выживания номер один: никогда не показывай, как глубоко тебя ранили. Раны привлекают акул.»

Аудитория «Хронос» была гробницей из черного карбоната и синего стекла. Холодный свет голограмм над кафедрой отбрасывал мертвенные блики на лица студентов. Я забилась в последний ряд и пыталась раствориться в тени. Комбинезон Овна ощущался чужим саваном — ровно так, как и положено «пустышке», которую Академия ещё не решила, стоит ли изучать или просто утилизировать.

Под тканью между лопаток треснувший зодиак пылал тупым, настойчивым жаром. И каждый шаг Каина по подиуму отдавался в нём болезненной пульсацией — будто он ходил не по полу, а по моему позвоночнику.

Профессор Каин стоял неподвижно, как монумент. Серебристый глаз скользил по рядам, чёрный смотрел в пустоту. В пальцах, как всегда, вертелась монета. Сегодня — всего одна. И от этого было только хуже: будто ему достаточно одного зубца, чтобы вскрыть тебе горло.

— Катастрофа 2070 года, — его металлический голос разрезал воздух. — Не просто падение небесного тела. Это был апокалипсис, перекроивший ДНК человечества. Начало Эры Зодиариев.

Над кафедрой вспыхнула голограмма: гигантский, пылающий шар, рвущийся к Земле. Стандартная картинка из учебников. Красиво. Чисто. Подача для первокурсников. Но мои символы вздрогнули — как животные, учуявшие ложь. В памяти на секунду всплыло настоящее: небо, разорванное огнём, крики, дым… и странная тяга в груди, где позже проступил первый знак. Не «избранность». Скорее — метка.

– Обломок, несущий «зодиакальное вещество» – редкую форму энергии, доселе неизвестную науке, – Каин сделал паузу, словно давая вес этим словам. – Врезался в верхние слои атмосферы, распавшись на фрагменты. Вещество рассеялось, вступило в резонанс с латентным астрологическим кодом в ДНК избранных.

Избранных.

Я чуть не фыркнула. Я видела «избранных» – как Даррен с плазменным копьём готов проткнуть любого, кто окажется слишком близко. Видела, как сильные ломают слабым кости просто потому, что могут. Академия создала касту господ и назвала это «порядком».

– Результат, – продолжил Каин, – Пробуждение Способностей, привязанных к знакам Зодиака. Сила Огня у Овнов. Непробиваемая стойкость Козерогов. Гидрокинез Рыб. – Его голос перечислял дары как товар в прайс-листе. – Мы обрели контроль над стихиями. Стали сильнее. Ближе к звездам.

На экране сменилась картинка: сияющие фигуры зодиариев, укрощающие пламя, возводящие стены из земли, лечащие светом. Утопия. Красивая обложка для кошмара.

Каин задавал вопросы — и ответы выстреливали как по команде.

— Мисс Вердани: первичный эффект?

— Массовое пробуждение способностей…

— Корректно. Мистер Торн: вторичный?

— Тени, сэр… деградация ДНК…

– Упрощенно, но верно, – констатировал Каин. – Вторичный эффект – возникновение паразитических сущностей, Теней, из останков тех, чья ДНК не выдержала контакта с чистым веществом. Хаос, порожденный хаосом. Тлен.

Тлен.

Я наклонилась к Оливеру, сидевшему рядом, и прошептала так тихо, как могла — но, зная Каина, всё равно ощущала, что это крик:

– Слышишь, Олли? «Тлен». Людей, которых их «избранность» разорвала на куски, они называют «тленом». Очень гуманно.

Оливер пихнул меня локтем в бок так сильно, что я едва не выдохнула вслух.

– Эл! – прошипел он, его карие глаза округлились от ужаса. – Заткнись! Тебя же слышит!

– Пусть слышат, – буркнула я, потирая ушибленный бок, но все же чуть притихла. Не потому, что испугалась. Потому что сегодня у меня были другие цели. – Может, осознает, какую чушь несет про "порядок".

Каин продолжил, словно не заметил их перешептывания, хотя его серебристый зрачок на миг задержался на их ряду.

– Вопрос к аудитории, – его металлический голос прорезал гул. – Какова, по вашему мнению, главная польза Катастрофы 2070 года? Помимо очевидного пробуждения Способностей.

Тишина стала плотной. Студенты переглядывались. Ошибка здесь стоила дороже, чем оценка.

Кто-то робко выдал про «прогресс науки». Каин отрезал: поверхностно. Девушка-Дева осторожно ляпнула про «иерархию и естественный отбор» — и неожиданно получила кивок. Мне стало дурно.

– Прогресс науки, профессор? – робко пропищал студент-Рак с первых рядов. – Изучение вещества...

— Однако неполно, — сказал Каин. И тогда его взгляд — оба глаза — скользнул к колонне.

Туда, где стоял Ксайдер.

Он выпрямился. Золотые глаза — бесстрастные. Голос — ровный, будто он диктует отчёт.

— Катастрофа предоставила человечеству инструмент для выживания в изменившейся реальности, профессор. Сила — ресурс. Порядок и контроль — механизм его распределения и применения против новых угроз. В том числе порождённых самой Катастрофой.

Я стиснула пальцы под столом. Ресурс. Распределение. Как удобно звучит, когда ты стоишь не внизу, а на вершине.

О, браво, наследничек, – ядовито подумала я, сжимая кулаки под столом. "Распределение ресурса". То есть, сидите вы тут, жиреете на своих факультетах, а "пустышки" внизу дохнут как мухи или становятся вот этим? Я мысленно кивнула на Теней. Какой удобный, стерильный мирок у тебя в голове, Ксайдер.

— Точная формулировка, мистер Вейн, — Каин едва заметно удовлетворился. — Катастрофа дала ключ. Но ключ может открыть дверь к спасению… или к гибели. Без контроля…

Его чёрный глаз повернулся прямо на меня.

— …ключ становится орудием разрушения. Самопроизвольного. Неконтролируемого.

Меня чуть не подбросило на стуле. Я ощутила, как ярость вспыхивает выше жара моих символов: ты сейчас про меня, мерзкий ублюдок? Я уже открыла рот, чтобы выплюнуть что-нибудь ядовитое — не ради смелости, ради кислорода, потому что молчать было физически тяжело.

Оливер снова ударил локтем. Жёстко. Точно. Без эмоций.

Сейчас — не время.

Я резко сомкнула челюсти. Воздух вышел через нос со злым шипением. Я опустила взгляд, будто поправляю складку на форме, и беззвучно прошевелила губами: долбоящер.

Каин продолжал — будто не слышал нас, хотя я знала: слышал. Он просто не хотел давать мне повод почувствовать себя заметной. Это было ещё унизительнее.

Каин, казалось, на миг задержал взгляд на том месте, где только что сидела моя непокорная мысль, но ничего не произнес. Он снова повертел монету.

— Не все выдержали контакт с чистым веществом. ДНК некоторых деградировала. Плоть смешалась с энергией, породив Теней. Они — напоминание о цене хаоса.

На голограмме появились бесформенные силуэты с пустыми глазницами. По аудитории прошёл нервный шёпот. Меня передёрнуло: я видела их в симуляции. Чувствовала их голод — не к плоти, к теплу жизни. Они были не «тленом». Они были счетом, который Академия выставляла миру.

— Порядок, — сказал Каин снова, — единственный барьер между нами и этим.

Контроль. Или изъятие.

Слова Директора всплыли ледяным эхом. Я сжала руки под столом так, что ногти впились в ладони.

И именно тогда случилось это.

Не боль — резонанс.

Тянущий, вязкий, чужой.

Он прокатился от знаков на спине к груди, словно кто-то протянул внутри меня тонкую проволоку и резко дёрнул. Треснувший круг между лопаток вспыхнул сильнее, и одновременно — на другой стороне аудитории — Ксайдер резко выпрямился. Его рука непроизвольно сжалась в кулак. Над его головой на миг проступила и тут же погасла рваная голограмма Скорпиона — короткий всплеск, как судорога.

Его золотые глаза расширились. В них мелькнуло что-то первобытное — не ласка и не интерес. Боль? Злость? Голод? Я не успела понять.

Рядом с ним переминался Коралл Хамфри, Стрелец — вечная жвачка, проколотая бровь, ухмылка человека, которому всегда скучно. Он перестал жевать. Его взгляд стал острым и оценивающим: с Ксайдера — на меня.

Что это было?

Он чувствует… меня?

Наши взгляды встретились. В воздухе между нами дрожало, как перед грозой. Меня накрыло паникой — не истерикой, а телесным страхом: будто я стою на краю обрыва и кто-то сзади уже положил руку на спину.

– Тени питаются страхом и жизненной силой зодиариев, – сказал Каин, его серебристый глаз задержался на Эликсии на долю секунды дольше, чем нужно. – Они – вечное напоминание о цене хаоса.

"Мы не хотели, чтобы ты проснулась так рано..." Обрывки непонятных мыслей, словно эхо из прошлого, мелькнули и растворились. Что это было? Я не знала. Знание билось где-то за плотной стеной, как мотылек о стекло.

– Порядок, – Каин снова произнес это слово, и его черный глаз словно на миг уперся прямо в Эликсию, – это единственный барьер между нами и тем самым тленом. Хаос должен быть изолирован. Уничтожен.

Эликсия невольно съежилась под этим взглядом, но мысль пронеслась дерзко:

Проецируете, профессор?

Каин продолжал вещать о «слепой ярости стихий», о «благородной миссии Академии по укрощению силы». Я видела лишь ложь. Видела людей в черных комбинезонах (еще без знаков Академии, но уже с тем же холодным взглядом), вывозящих из кратера обломки. Будущих «хранителей порядка». Основателей культа.

Каин оборвал лекцию так резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Его платиновый глаз на миг сфокусировался не на нас — на точке между нами.

— Контроль, — произнёс он ледяным тоном, обращаясь ко всем, но глядя прямо на меня, — не привилегия. Это необходимость. Во имя выживания. Во имя порядка. Первый урок истории окончен.

Студенты зашевелились, заговорили, потянулись к выходам. Я встала, игнорируя дрожь в коленях. Мне нужно было выбраться отсюда. Быстро. Пока мой организм не решил повторить «сбой» прямо в аудитории.

— Ну надо же… — протянул знакомый голос, лениво растягивая слова. В шумном коридоре они прозвучали неожиданно громко, и несколько человек сразу обернулись. — Смотрите, кто у нас сегодня решил не сдохнуть.

Я даже не удивилась.

Даррен стоял, облокотившись на колонну, словно специально ждал моего появления. Бионический фиксатор всё ещё удерживал его челюсть, тонкие серебристые пластины поблёскивали под белым светом ламп, а встроенный синтезатор делал голос чуть хриплым и неприятным. За его спиной привычно маячили двое приятелей, переглядываясь с одинаковыми ухмылками, будто заранее знали сценарий этого разговора.

Он медленно оттолкнулся от стены и пошёл навстречу, не сводя с меня взгляда.

— Честно говоря, я уже почти поверил, что симулятор наконец избавил Академию от одной бесполезной проблемы. Даже немного расстроился, когда увидел тебя живой.

Я остановилась. Посмотрела на него. Потом на бандаж. Снова на него.

— Не переживай, — спокойно сказала я, чуть склонив голову. — Я испытала похожее разочарование, когда увидела, что тебе всё-таки смогли собрать челюсть обратно.

По толпе прокатились тихие смешки.

Даррен услышал их сразу.

Улыбка на его лице стала жёстче.

— Смотри-ка… Заговорила. А я думал, после кабинета Директора ты будешь ходить тихая, как мышь.

— Хотелось бы тебя порадовать.

Я пожала плечами.

— Но, к сожалению, не получилось.

Он остановился почти вплотную.

— Ты вообще понимаешь, где находишься?

— В коридоре.

— Не умничай.

— Тогда формулируй вопросы точнее.

Даррен коротко усмехнулся, но в глазах уже не было веселья.

— Думаешь, один удачный день что-то изменил? Ты всё та же пустышка. Без своего дружка-Козерога ты бы ещё на первой минуте сдохла. Он за тобой таскается, как нянька. Скорпионша тоже, смотрю, решила подобрать бездомного котёнка.

Я несколько секунд молча смотрела на него.

Так долго, что ему самому стало неуютно.

— Даррен…

Я улыбнулась. Очень ровно.

— А тебе не надоело всё время бегать за Ксайдером?

Он нахмурился.

— Что ты сказала?

— Ну правда. Куда ни посмотришь — ты всегда где-то рядом. За спиной. В двух шагах. Такое чувство, что если он случайно свернёт не в тот коридор, ты тоже побежишь следом.

Кто-то тихо фыркнул.

Я продолжила, уже не отводя взгляда.

— Слушай… у тебя вообще своя жизнь есть? Или всё расписание строится вокруг того, где сегодня находится Ксайдер?

Даррен резко шагнул ко мне.

— Закрой рот.

— Почему? Неприятно слышать правду?

— Ты сейчас доиграешься.

— Да?

Я окинула его взглядом сверху вниз.

— Пока что доигрался только ты. Причём собственной челюстью.

В этот раз засмеялись уже громче. Даже кто-то из старшекурсников не смог сдержаться. Даррен резко развернулся к толпе.

— Какого хрена вы ржёте?!

Смех почти сразу стих. Он снова посмотрел на меня.

— Очень смешно?

— Немного.

— Ты, блядь, слишком смелая стала.

— Нет.

Я покачала головой.

— Просто перестала бояться человека, который только языком и машет.

Он шумно втянул воздух. Я видела, как под кожей на скулах заходили мышцы.

— Думаешь, тебе теперь всё можно?

— Нет.

Я сделала ещё полшага вперёд. Теперь нас разделяли считанные сантиметры.

— Но знаешь, что действительно смешно?

Он молчал.

— Ты каждый раз пытаешься выглядеть страшным.

Я посмотрела прямо ему в глаза.

— А выглядишь просто очень громким.

В этот момент за моей спиной послышались тяжёлые шаги. Оливер. Он не вмешивался. Пока. Просто остановился рядом. Этого оказалось достаточно.

Даррен перевёл взгляд на него и криво усмехнулся.

— Ну конечно. Телохранитель уже здесь.

— Не телохранитель, — спокойно ответил Оливер, засунув руки в карманы. — Просто не хочу, чтобы хирургам снова пришлось собирать тебя по частям. Им и так вчера работы хватило.

Даррен хотел ответить.

Но именно в этот момент по коридору прошли Ксайдер и Коралл. Ксайдер даже не посмотрел на меня. Он лишь мельком скользнул взглядом по Даррену.

— Хватит.

Одно слово. Негромкое. Даррен мгновенно сделал шаг назад. Я тихо усмехнулась.

— Вот это уже интересно.

Он зло посмотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

Я пожала плечами.

— Просто заметила, что меня ты слушаешь хуже, чем его.

Коралл тихо прыснул.

— Даррен, по-моему, это был контрольный.

Я прошла мимо, высоко подняв голову. Когда я поравнялась с Ксайдером, он наконец поднял глаза. Всего на секунду.

Его золотые радужки задержались на моём лице чуть дольше, чем следовало.

Ксайдер не улыбнулся. Но когда я прошла мимо, высоко подняв голову, его золотой взгляд скользнул по мне быстро, оценивающе — и там мелькнула искра чего-то опасного. Не жалость. Не нежность. Узнавание.

Я чувствовала жар медальона под формой — он реагировал на близость сильных, как будто был живым. Чувствовала, как мои собственные знаки медленно утихают. И чувствовала его взгляд мне в спину: Ксайдера. Жгучий. Неотступный.

Этот урок лжи и контроля только укрепил мою мысль: правду отсюда не дадут. Её придётся вырвать. Из Запретных Архивов.

И как только мы с Оливером вышли в коридор, я уже знала: сегодняшняя ночь не будет про сон.

Она будет про взлом.

Глава 12

ЭЛИКСИЯ

«Здесь доверие — роскошь. А предательство — смена времени года.»

Столовая гудела, как гигантский механический улей. Вопреки формальным факультетским зонам, которые соблюдали только на показательных мероприятиях, студенты сбивались в кланы. Чёрный зал с высокими потолками, подсвеченный синими полосами и голограммами меню, был набит шумом голосов, звоном посуды и запахом синтетического белка, металлических специй и чего-то жареного, что должно было имитировать «дом».

Я увидела его сразу — потому что таких невозможно не видеть.

Ксайдер Вейн, безупречный и холодный, как всегда, занимал центральный стол в престижной зоне. Рядом с ним, развалившись на стуле и явно развлекавшийся, сидел Коралл Хамфри – его проколотая бровь дергалась в такт какому-то рассказу, который он сопровождал яркими жестами, рисуя в воздухе плазменные траектории. И, как тень, чуть поодаль, но явно в орбите Ксайдера, маячил Даррен. Его лицо все еще скрывал бионический бандаж, фиксирующий челюсть, но это не мешало ему кивать на каждое слово Ксайдера с собачьей преданностью и бросать злобные взгляды по залу. Особенно — в мою сторону.

Ну да. Конечно.

Пусть пускает пену. Мои клыки острее.

Я сидела одна за маленьким столиком у самой дальней стены столовой, почти под массивным вентиляционным коробом, который непрерывно гудел где-то над головой, заглушая часть окружающего шума. Это место я выбрала специально. Отсюда было видно почти весь зал, но на меня обращали внимание только тогда, когда сами этого хотели. Именно этого мне сейчас и не хотелось — ни чужих взглядов, ни очередных насмешек, ни вопросов, ни золотых глаз Ксайдера. Комбинезон Овна вдруг стал ощущаться не формой Академии, а клеймом, которое невозможно снять. Под повязкой между лопаток символы лениво шевелились, проверяя границы собственной клетки, а голод уже давно скручивал желудок в болезненный узел. Я смотрела в гладкую чёрную поверхность стола и пыталась убедить себя, что мне всё равно. Не получилось.

Столовая жила своей обычной жизнью. За длинными рядами столов кто-то смеялся, кто-то спорил из-за результатов симуляции, кто-то уже строил ставки на следующее испытание. Над центральной частью зала возвышалась круглая площадка, которую официально никто не называл особенной, но каждый прекрасно понимал её значение. Там сидели сильнейшие старшекурсники. Там сидел Ксайдер. Я специально не поднимала головы, но всё равно чувствовала его присутствие почти физически, будто в центре помещения находился источник притяжения, заставляющий всё пространство вращаться вокруг себя.

Тяжёлые шаги я узнала раньше, чем увидела их обладателя. Оливер уверенно пробирался между столами, удерживая в руках две металлические миски и кружки с кофе. По дороге кто-то окликнул его, какой-то Козерог хлопнул по плечу, но он только махнул рукой и продолжил идти ко мне. Через несколько секунд он уже опустил поднос на стол с таким видом, будто принёс величайшее сокровище.

— Лови, — сказал он с привычной ухмылкой, пододвигая ко мне миску. — Сегодня кухня решила не устраивать массовое убийство. Это, конечно, ещё не ресторан, но хотя бы выглядит съедобно.

Я невольно усмехнулась и подняла на него взгляд.

— Не верю. Покажи сертификат качества.

— Сертификат? — фыркнул он, устраиваясь напротив и вытягивая длинные ноги под столом. — Эл, ты сейчас в Академии. Здесь максимум могут выдать свидетельство о том, что ты сдохнешь не от еды, а после неё.

— Какая забота о студентах.

— А то. Нас берегут.

Он пожал плечами с такой серьёзностью, что я всё-таки тихо рассмеялась. Всего на секунду. Всего одним коротким выдохом. Но даже этого хватило, чтобы напряжение внутри немного ослабло. Я взяла ложку, осторожно размешала густое коричневое рагу, из которого ещё поднимался пар, и уже собиралась отправить первую ложку в рот, когда под кожей на запястье змея неожиданно дёрнулась так резко, что пальцы сами собой дрогнули.

Я застыла.

Сначала показалось, будто это просто игра света. Потом поверхность рагу пошла мелкой рябью. Через секунду жидкость начала пузыриться. Медленно. Почти лениво. Коричневый соус стремительно темнел, становясь густым и вязким, куски мяса расползались прямо на глазах, казалось пролежали на солнце несколько недель, а синтетический картофель превращался в серую кашу. Из миски повалил тонкий фиолетовый дым, который быстро стал плотнее. Запах ударил мгновенно — сладковатый, химический, тошнотворный, похожий одновременно на гниль, озон и нестабильное зодиакальное вещество. Такой запах невозможно было перепутать.

Яд Скорпиона.

По ближайшим столам прокатилась волна тихих смешков. Кто-то перестал есть. Кто-то локтем толкнул соседа. Разговоры вокруг не стихли сразу — они затихали постепенно, пока почти вся столовая не начала смотреть только на один столик. На мой.

— Ну надо же… — протянул знакомый механический голос. Даррен даже не пытался говорить тише. Наоборот, специально повысил тон, чтобы услышали как можно больше людей. Бионический фиксатор на его челюсти тихо жужжал при каждом слове. — Смотрите-ка, пустышке даже жратва отказывает. Академия заботится о качестве питания. Ядовитое — к ядовитым.

Его прихвостни громко заржали.

— Может, оно просто решило само умереть раньше, чем его съест такая безнадёга? — продолжил Даррен, облокачиваясь на стол и глядя прямо на меня. — Или Скорпионы решили сделать тебе подарок? Всё-таки травиться по собственной воле — дело неблагодарное.

Я подняла голову. Сердце билось спокойно. Именно это спокойствие всегда было самым опасным.

Мой взгляд скользнул наверх, к центральной площадке. Ксайдер. Он сидел на своём месте так, словно ничего не произошло. В одной руке лениво вращал высокий прозрачный бокал с тёмной жидкостью, другой легко постукивал по подлокотнику кресла. Даже не посмотрел в мою сторону. Только в тот самый момент, когда я перевела на него взгляд, его длинные пальцы едва заметно разжались, а над краем бокала растворилась последняя тонкая фиолетовая нить энергии.

Не скрываясь. Не оправдываясь. Будто хотел, чтобы именно я это увидела. Будто специально показывал:

«Да. Это сделал я. И ты ничего мне не сделаешь.»

Что-то внутри меня оборвалось.

Стул с оглушительным грохотом отлетел назад.

— Ты… — собственный голос показался чужим. Низким. Хриплым. — Ах ты сукин сын…

Я уже шагнула вперёд, чувствуя, как под повязками символы вспыхивают горячей волной, как в висках начинает шуметь кровь, а мир вокруг становится слишком ярким. Хотелось только одного — добраться до него. Стереть это ледяное выражение с его лица. Заставить хоть раз перестать смотреть на всех так, будто вокруг него ходят не люди, а бесполезные статисты.

Но сильная ладонь сомкнулась на моём предплечье раньше, чем я успела сделать второй шаг.