Зачет по личному делу

Глава 6

Они вошли в мою квартиру, и мир сжался до размеров моей крошечной прихожей. Воздух, только что наполненный тишиной и запахом утреннего кофе, в одно мгновение стал плотным, почти осязаемым, пропитанным чужим жаром и тестостероном. Трое высоких парней заполнили собой всё пространство. Марк, уверенный и прямой, словно нож, вошёл первым. За ним, чуть расслабленнее, но с хищным блеском в глазах, скользнул Денис. И последним, бесшумным и мрачным, как тень, шагнул Артём. Щелчок замка за его спиной прозвучал не просто как выстрел — как финальный аккорд, отрезавший меня от прежней, скучной и правильной жизни.

Я стояла, вжавшись спиной в холодную стену, чувствуя, как краска заливает щёки. Дома я была в простом, выцветшем хлопковом халате, на мокрые после душа волосы было небрежно накручено махровое полотенце. Никакой брони из тонального крема и туши. Никакой защиты от их взглядов, которые раздевали меня медленно и смачно.

— Привет, — сказал Марк. Его голос, низкий и вибрирующий, коснулся меня где-то внизу живота. В этом коротком слове было столько собственнической нежности и обещания, что у меня подкосились колени.

— Привет, — выдохнула я, и мой голос показался мне жалким писком.

Денис, не спрашивая разрешения, шагнул ко мне вплотную. Его пальцы коснулись полотенца у меня на голове, и он медленно, словно распутывая драгоценный шёлк, снял его. Тяжёлые мокрые пряди рассыпались по плечам, и я поёжилась от контраста прохладного воздуха и жара его тела.

— Красивая, — констатировал он факт, разглядывая моё лицо без грамма косметики. — Даже без всего. Самая красивая.

Я открыла рот, чтобы ответить какой-то глупостью, но Марк не дал мне и шанса. Он просто подхватил меня под ягодицы, рывком приподнимая и прижимая к себе. Я взвизгнула, инстинктивно обхватив ногами его талию, а руками вцепившись в широкие плечи. Полотенце, которое я всё ещё сжимала в пальцах, упало на пол.

— В спальню? — Вопрос прозвучал как утверждение, его губы почти касались моих.

— Да, — выдохнула я ему в рот, чувствуя его улыбку.

Он понёс меня по узкому коридору, и я физически ощущала на своей спине, ягодицах, бёдрах взгляды остальных. Денис шёл следом, его рука легонько касалась моей щиколотки. Артём замыкал шествие, и я слышала его ровное, спокойное дыхание прямо за спиной Марка. Мы были стаей, а я — добычей, которую загнали. Самой счастливой добычей на свете.

Марк опустил меня на кровать. Мою скрипучую старую кровать, которая за эту неделю стала свидетельницей такого разгула страсти, какого не видывала за все предыдущие десять лет брака.

Я лежала, запрокинув голову, и смотрела на них снизу вверх. Трое хищников, нависающих надо мной, заслоняющих собой тусклый утренний свет из окна. Готовых разорвать. Растворить меня в себе.

— Сегодня, — начал Марк. Его пальцы неторопливо играли с пряжкой ремня на джинсах. — Сегодня мы будем учить тебя кое-чему новому.

— Чему? — Мой голос дрожал. От страха? Нет. От предвкушения.

— Доверию, — ответил Денис. Он сел на край кровати, и его ладонь тяжело легла мне на колено, медленно поползла вверх по бедру, раздвигая полы халата. — Полному, абсолютному доверию, Алина. Без права на страх.

Артём молча встал в ногах кровати, глядя на меня сверху вниз. Его взгляд, тяжёлый и тёмный, как омут, обещал нечто первобытное и пугающе-желанное.

— Раздевайся, — приказал Марк. Это не было просьбой. — Медленно. Мы хотим смотреть на тебя. На всю.

Я села, чувствуя, как дрожат пальцы, развязывающие пояс халата. Медленно, как в замедленной съёмке, я стянула хлопок с плеч. Ткань скользнула вниз, открывая сначала ключицы, потом грудь, живот, бёдра. Я осталась совершенно голой, прижимая к себе остатки халата, словно щит. Марк мягко, но настойчиво вытянул ткань из моих ослабевших пальцев и отбросил в сторону. Три пары глаз, горящих ровным, жарким огнём желания, впились в меня.

— Ляг на спину, — скомандовал Марк.

Я легла. Руки вдоль тела, ноги сомкнуты. Покорная, открытая, ждущая.

— Раздвинь ноги. Шире. — Голос Дениса был мягче, но приказ есть приказ.

Я раздвинула бёдра, чувствуя, как натягивается кожа, как утренний воздух касается самых сокровенных мест, уже влажных, пульсирующих в томительном ожидании.

— Смотрите, — Марк обвёл рукой моё тело, но смотрел только в мои глаза. — Смотрите, какая она влажная. Как сильно она нас хочет. Это всё для нас. Наша женщина.

Я застонала от его слов. От того, как он назвал меня своей.

Денис шумно сглотнул, подавшись вперёд. — Можно мы уже... Начнём?

— Подожди, — осадил его Марк. — Сначала пусть покажет, как она умеет сама себя удовлетворять.

Я замерла.

— Что?

— Ты слышала. — Он усмехнулся, и эта усмешка резанула по нервам сладкой болью. — Мы хотим посмотреть, как ты ласкаешь себя. Как доводишь себя до оргазма. Покажи нам, Алина. Не стесняйся.

— Я... я не могу, когда вы смотрите, — прошептала я, чувствуя, как горят щёки.

— Можешь, — возразил Денис. Его голос сел от возбуждения. — Мы хотим узнать, что тебе нравится. Как ты кончаешь, когда остаёшься одна. Это же честно. Это и есть доверие. Ты открываешь нам самую сокровенную тайну.

Я колебалась лишь секунду. Но их глаза... Они горели таким искренним, почти детским любопытством, смешанным с животной похотью, что отказать было выше моих сил.

Я медленно, всё ещё чувствуя неловкость, опустила руку вниз. Провела пальцами по гладкой коже живота, по твёрдому холмику лобка, коснулась влажных, набухших половых губ. Вздох сорвался с губ сам собой.

— Медленнее, — попросил Артём, подавая голос впервые за вечер. Его бас прозвучал неожиданно гулко. — Не торопись. Мы хотим насладиться каждым твоим движением.

Я послушалась. Замедлила ритм до тягучего, вязкого. Водила подушечками пальцев по клитору, по нежным складочкам, собирая выступившую влагу, размазывая её, дразня себя до сладкой, томящей боли.

— Введи палец внутрь, — приказал Марк. Его дыхание уже сбилось, кулаки были сжаты.

Я послушно ввела сначала один палец, потом, зажмурившись от нахлынувших ощущений, второй. Мой собственный ритм, моя привычная глубина. Я качнулась бёдрами навстречу своей руке, проваливаясь в знакомый, но от этого не менее острый коктейль ощущений.

— Открой глаза, — потребовал Денис. — Смотри на нас, Алина. Не смей закрываться. Смотри, как мы смотрим на тебя.

Я распахнула глаза. Три пары глаз были прикованы к моей руке, к тому месту, где пальцы исчезали во мне. Три напряжённых члена, отчётливо видневшихся под тканью джинсов. Три сбитых, тяжёлых дыхания. Это зрелище подстегнуло возбуждение сильнее любых прикосновений. Я застонала громче, почти закричала.

— Я... я сейчас... — выдохнула я, чувствуя, как напряжение внизу живота достигает пика.

— Стоп, — резко сказал Марк.

— Что?

— Остановись. — Он шагнул ближе. — Не смей кончать без нас. Ты поняла?

С диким усилием воли, дрожа всем телом, я замерла. Оргазм, уже готовый взорваться, отступил, оставив после себя томительное, пульсирующее, почти невыносимое напряжение.

— Умница, — похвалил Денис, проводя пальцем по моей влажной от пота щеке. — Послушная девочка.

— А теперь, — Марк выпрямился, — мы покажем тебе, что такое настоящее доверие.

Он подошёл к тумбочке и выдвинул ящик. Я лихорадочно вспоминала, что там может быть, но он достал... мой старый, забытый шёлковый шарф.

— Что ты... — начала я, но меня перебили.

— Доверься нам, — почти пропел Денис. — Просто закрой глаза и доверься.

Марк взял мою руку и, глядя мне прямо в глаза, привязал запястье шарфом к старому, кованому изголовью кровати. Не больно, но надёжно. Потом вторую руку. Я оказалась распятой на собственной кровати.

— Нравится? — спросил он, наклоняясь и касаясь губами моего виска.

— Да, — выдохнула я честно, чувствуя, как от беспомощности по телу разливается новый, пьянящий жар.

— Хорошо. Потому что это только начало.

Он достал из ящика второй шарф. И третий. Денис взял мою левую ногу и, нежно погладив щиколотку, привязал её к ножке кровати. Артём проделал то же самое с правой ногой. Я была полностью обездвижена, растянута, раскрыта перед ними, как цветок.

Лёгкий холодок страха пробежал по позвоночнику, но тут же утонул в обжигающей волне возбуждения. Я была в их полной, абсолютной власти.

— Видишь? — Марк провёл пальцем по моему влажному лону, и я дёрнулась в путах. — Ты полностью наша. Теперь мы будем делать с тобой всё, что захотим. И ты ничего не сможешь с этим поделать. Только принимать. Только чувствовать.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

— Что «пожалуйста»?

— Трахайте меня. Ну пожалуйста, Марк. Я не могу больше ждать.

— Обязательно, — его улыбка была хищной и обещающей. — Но не сразу.

Он отошёл и начал медленно, с мучительной неспешностью раздеваться. Денис и Артём последовали его примеру. Я смотрела, как падает на пол их одежда, открывая идеальные, молодые, сильные тела. Широкие плечи, твёрдые кубики пресса, сильные бёдра. Их члены, освободившись от ткани, встали туго, напряжённо, с влажными головками, готовые к атаке.

Три обнажённых бога надо мной.

— Кто первый? — хрипло спросил Денис, сжимая себя в кулак.

— Я, — ответил Марк, вставая на колени между моих раздвинутых ног. — Но сначала она должна быть готова по-настоящему.

Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего лона. Я чувствовала его горячее, прерывистое дыхание на самой чувствительной коже.

— Ты так вкусно пахнешь, — прошептал он, и его голос вибрировал у меня внутри. — Так сладко и остро. Я готов умереть здесь, между твоих ног.

И он начал. Его язык ворвался в меня одним жадным, глубоким движением. Он не пробовал, он пил, он поглощал меня с какой-то первобытной, ненасытной страстью. Он лизал меня, как дикий зверь, вбирал в себя мои соки, посасывал клитор, входил языком глубоко внутрь, имитируя движения члена.

Я закричала. Рванулась в путах, но шёлк только больнее впился в кожу. Я была пленницей его языка, его рта, его абсолютной ненасытности.

— Марк! — застонала я, выгибаясь ему навстречу. — Марк, пожалуйста, я сейчас, я уже...

— Не смей, — услышала я сквозь пелену голос Дениса. — Ещё рано, Алина.

Марк, будто подчиняясь чужой команде, тут же оторвался от меня. Я зарыдала от бессильной злости и желания — почти у самой цели, и снова отброшена назад, в пучину голода.

— Теперь я, — сказал Денис, становясь на место Марка.

Он действовал иначе. Нежнее, но от этого не менее изощрённо. Он целовал мои внутренние стороны бёдер, едва касаясь губами, покусывал нежную кожу в самых чувствительных местах, медленно поднимаясь всё выше, дразня, мучая с улыбкой.

— Какая ты мягкая, — шептал он, проводя щекой по моему лобку. — Какая сладкая. Я хочу тебя всю. Каждую клеточку.

Он наконец коснулся языком клитора. Легко, как крыло бабочки, едва ощутимо. Я выгнулась дугой, насколько позволяли путы.

— Ещё, Денис... — умоляла я. — Пожалуйста, ещё. Сильнее.

Он слушался. Усиливал давление, ускорял ритм, доводя меня до исступления. Я уже почти летела в пропасть, когда он, повинуясь невербальному сигналу Марка, замер.

— Нет! — закричала я, забившись в истерике. — Не смейте останавливаться! Пожалуйста!

— Смеем, — услышала я спокойный, как лед, голос Артёма. — Теперь моя очередь.

Он опустился между моих ног, но не стал сразу прикасаться. Он просто смотрел. Долго, не мигая, изучающе. Я извивалась под этим немигающим взглядом, чувствуя себя абсолютно, тотально обнажённой — не только телом, но и самой душой.

— Красивая, — вынес он вердикт. — Очень красивая. Я хочу запомнить тебя такой навсегда. Распятой и жаждущей.

И только потом он наклонился. Его язык был жестче, требовательнее, чем у остальных. Он не дразнил, он брал то, что принадлежало ему по праву сильного. Глубоко, сильно, в одном пульсирующем, ритмичном темпе. Я чувствовала, как напряжение снова растёт, как приближается неминуемая, девятым валом, волна.

— Сейчас? — спросил он, на секунду отрываясь. — Кончишь сейчас для нас, Алина?

— Да-а-а! — закричала я, не в силах больше терпеть. — Да, пожалуйста, да!

— Кончай, — разрешил он, и это слово прозвучало как снятие с креста.

Я кончила. Волна накрыла с головой, размывая границы реальности, вымывая все мысли, все чувства, всё, кроме чистого, животного, ослепительного экстаза. Я кричала, билась в путах, выгибалась, а Артём не останавливался. Он продолжал лизать меня, всасывать в себя, продлевая оргазм, вытягивая из меня последние соки, заставляя конвульсии следовать одна за другой.

Когда я пришла в себя, тяжело дыша, вся мокрая от пота и его слюны, Марк наклонился ко мне.

— Это был только первый, — прошептал он, вытирая пот с моего лба. — Сегодня будет много. Очень много.

— Развяжите меня, — попросила я, облизывая пересохшие губы. — Пожалуйста. Я хочу касаться вас. Чувствовать вас.

— Нет, — ответил Денис, проведя рукой по своей напряжённой плоти. — Сегодня ты только принимаешь. Сегодня мы делаем с тобой всё, что хотим. Помнишь? Это наш урок.

Артём поднялся и, обойдя кровать, встал у моего изголовья. Его член оказался прямо перед моим лицом. Твёрдый, большой, с блестящей от смазки головкой.

— Открой рот, — приказал он. И я открыла...

Стажёры. Двойная нагрузка

Аля Миронова

https://litnet.com/shrt/COFO

Глава 7

Неделя пролетела как один долгий, тягучий, сладкий и изнурительный сон. Каждую ночь они приезжали. Каждую ночь я открывала дверь, и реальность растворялась, уступая место им. Я впускала их в свою жизнь, в своё тело, в свою душу, с каждым разом теряя способность различать, где заканчивается игра и начинается что-то настоящее.

Мы занимались любовью везде, где заставала нас волна желания — на холодном кафеле кухни, в тесной ванной, на полу в коридоре, на подоконнике (хорошо, что первый этаж и во дворе ни души). Я перестала считать оргазмы. Я перестала считать руки, губы, глаза, которые смотрели на меня с такой жадностью, будто я была единственным источником жизни. Я просто плыла по течению, отдавая себя этому безумному, всепоглощающему водовороту. Это было упоительно и страшно. Страшно оттого, как сильно я начала ждать этих ночей. Как сильно я начала ждать их.

К утру понедельника я, разбитая и счастливая, еле доползала до университета. Синяки под глазами приходилось маскировать толстым слоем тонального крема, а следы их губ и зубов на шее — прятать под высокими водолазками, даже когда на улице стояла жара. И каждый день, переступая порог аудитории, я встречала их взгляды. Три пары глаз, которые видели меня насквозь. Которые знали, как меняются мои зрачки в момент наивысшего наслаждения, как я выгибаю спину, как хрипло стону и как молю о пощаде, когда они заходят слишком далеко. Это знание, висящее в воздухе невидимой нитью, было невыносимо и безумно возбуждающе. Это был наш тайный мир посреди серых лекций.

Но сегодня что-то пошло не так.

Я зашла в аудиторию за пять минут до звонка, чувствуя привычную ломоту в теле после бурной ночи. Студенты уже собрались, воздух гудел от голосов и смеха. Я машинально скользнула взглядом по рядам, выискивая знакомые лица.

Нашла. И сердце словно пронзили ледяной иглой.

Они сидели на своих местах — Марк, Денис, Артём. Но рядом с Марком, вплотную к нему, прижималась блондинка. Одна из сокурсниц. Длинные, идеальные ноги, вызывающе короткая юбка, пышная грудь, которую едва прикрывал дешёвый кружевной топ. Она что-то страстно шептала Марку на ухо, положив руку ему на плечо, запрокидывая голову в наигранном смехе. Каждое её движение кричало о собственничестве.

А он улыбался в ответ. Спокойно, расслабленно.

У меня внутри что-то оборвалось. Резко, до физической боли в груди, неожиданно. Мир сузился до этой картинки, выжженной на сетчатке. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Я резко отвернулась и начала судорожно раскладывать конспекты на столе, надеясь, что никто не заметит моего состояния. Руки предательски дрожали, мелкая дрожь пробегала по позвоночнику. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая голоса. В ушах стоял оглушительный звон.

Ты дура, Алина, — зазвучал в голове холодный, насмешливый голос. — Что ты о себе возомнила? Им по двадцать, тебе уже тридцать. Они просто трахают тебя. Ты для них — игрушка, развлечение, опытная женщина для грязных экспериментов, о которых они будут вспоминать на старости лет. А у них своя жизнь, свои девушки, свои ровесницы с упругой грудью и без комплексов.

Я сжала указку так, что побелели костяшки пальцев. На глаза наворачивались слёзы обиды и злости на саму себя.

— Алина Валерьевна, можно вопрос?

Я вздрогнула и подняла глаза. Денис стоял у моего стола, и его обычно веселые глаза были обеспокоены. Он вглядывался в моё лицо с такой тревогой, от которой защипало в носу ещё сильнее.

— Да, Денис, — ответила я, поражаясь тому, как ровно звучит мой голос, хотя внутри всё полыхало. Я старалась не смотреть в сторону Марка и этой куклы.

— Вы в порядке? — спросил он тихо, игнорируя любые формальности. — Вы бледная какая-то.

— В полном, — отрезала я жёстче, чем следовало. — Садитесь, Денис. Мы начинаем лекцию.

Он задержался на долю секунды, будто хотел что-то добавить, может, даже коснуться моей руки, но потом кивнул и медленно вернулся на место.

Всю лекцию я существовала в каком-то раздвоенном состоянии. Тело автоматически водило указкой по схеме, слова лились ровным потоком, а мысли метались в агонии. Краем глаза я постоянно, как завороженная, следила за ними. За тем, как эта Катя снова и снова поворачивается к Марку, кокетливо касается его руки, заглядывает в глаза, кусая губы. Я видела, как Денис хмурится, поглядывая то на меня, то на неё. Как Артём сидит с непроницаемым лицом, но его челюсть напряжена.

А Марк позволял. Он сидел, полуобернувшись к ней, и позволял. Это было пыткой. Каждый её смех отдавался у меня в висках пульсирующей болью. Я чувствовала себя выставленной напоказ, униженной, растоптанной. И самое ужасное — я не имела на это никакого права.

К концу пары я была сама не своя. Руки тряслись так, что я боялась, что студенты заметят. В глазах щипало от слёз, которые я сдерживала ценой невероятных усилий. Я ненавидела себя за эту слабость. За эту липкую, удушливую ревность. За то, что мне оказалось далеко не всё равно.

— Лекция окончена, — объявила я, едва прозвенел звонок, молясь, чтобы голос не дрогнул. — Все свободны.

Студенты с шумом и гамом потянулись к выходу. Я лихорадочно сгребла бумаги в папку, мечтая только об одном — сбежать, спрятаться в преподавательской, забиться в угол и тихо сойти с ума. Я почти вылетела из-за кафедры, но не успела сделать и трёх шагов.

— Алина Валерьевна.

Голос Марка раздался прямо над ухом. Я вздрогнула, словно от удара током, пальцы разжались, и папка с грохотом рухнула на пол, рассыпая листы конспектов веером.

— Чёрт, — выдохнула я и, не глядя на него, наклонилась собирать.

Марк наклонился следом. Наши головы почти соприкоснулись, я чувствовала его запах, такой родной, от которого внутри всё переворачивалось. Он поднял несколько листов и протянул мне. Я взяла их, старательно избегая касаться его пальцев.

— Что случилось? — спросил он тихо, но в этом тихом голосе слышалась сталь. — Ты сама не своя. Что с тобой?

— Ничего, — ответила я, выпрямляясь и глядя куда-то в сторону. — Я сказала, всё в порядке.

— Не ври мне, — его голос стал жёстче, он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. — Я вижу. Всё вижу. Говори.

Я подняла на него глаза. В его взгляде было беспокойство. Настоящее, живое, глубокое беспокойство. И это добило меня окончательно.

— Кто эта девушка? — вырвалось у меня помимо воли. Голос прозвучал глухо и обречённо. — Та, блондинка, что сидела с вами?

Марк удивлённо вскинул бровь. В его глазах мелькнуло понимание, и оно испугало меня ещё больше.

— Катя? Сокурсница моя. А что?

— Вы так мило общались, — я пыталась вложить в голос всю возможную иронию и равнодушие, но вышло жалко, по-детски обиженно. — Я подумала, может... может, она твоя девушка.

Он усмехнулся. Наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха, обжигая дыханием.