Не зажигай свечи

Глава 14

К тому моменту Тина уже точно знала, кто такой Данил. А ещё она помнила его прикосновения, объятия, поцелуи… И всё равно не могла перестать смотреть на него так, будто сердце предало разум ещё на той набережной, а потом и у него в квартире. Страх и притяжение жили в ней одновременно — как два упрямых соседа в одной коммуналке.

Тётушки были в ужасе.

— Прекрати с ним встречаться, — твёрдо говорила Маргарита. — Ты играешь с огнём. Мы рассказали тебе про магию, про мать, про то, как Орден поступает с нами. А ты продолжаешь…

— Я пытаюсь, — тихо отвечала Тина. — Но не получается.

Вера обнимала её и шмыгала носом:

— Родная, он же охотник… Даже если он хороший человек. Охотники могут предать нас. История подтверждала это слишком много раз.

Но Тина упрямо смотрела на телефон и ждала его сообщения. А ещё она злилась на себя, за то, что ждала, что помнила, как он целовал её шею, и за то, что тётки, конечно, были правы. Но чувства открылись — и теперь не желали закрываться. Она не могла просто взять и отпустить.

И в этот напряжённый момент Игорь нанёс свой удар.

…

Тина вышла из «Уютного Дома» позже обычного. Смена тянулась медленно, пледы снова съезжали на одну сторону, а в кармане всё ещё лежал амулет Веры — тёплый, почти живой. На улице уже сгущались сумерки. Фонари «Галереи Комфорта» горели ровно, без всякой магии.

Тина сдала смену и вышла на осенний освежающий воздух. Сначала она увидела Данила. Он стоял у чёрной машины у служебного выезда. Рядом с ним был другой мужчина: высокий, коротко стриженный, с жёстким прищуром и спортивной осанкой. Они спорили о чём-то не громко, но напряжённо. Данил сжимал плотно челюсти, а второй чуть подался вперёд, что-то доказывал, и в его жесте не было ничего случайного.

Тина замедлила шаг. В ту же секунду оба обернулись. Разговор оборвался так резко, будто кто-то выдернул провод. Данил выпрямился. Незнакомец скользнул по ней взглядом — быстрым, цепким, без улыбки. Не как мужчина смотрит на девушку, а словно на задачу, которую нужно решить.

Внутри у Тины сразу похолодело.

— Тина, — сказал Данил чуть хрипло. — Ты рано.

— Я как раз вовремя, — ответила она. — Вы меня ждали?

Незнакомец улыбнулся, но улыбка вышла совсем не тёплая.

— Наоборот. Приятная случайность.

Данил помедлил на мгновение дольше, чем следовало.

— Это Игорь. Коллега.

Слово «коллега» зацепило. Тина протянула руку по привычке. Игорь пожал её коротко, сухо, почти официально. От прикосновения ничего не вспыхнуло — ни видения, ни тепла. Только ощущение чужой собранности — холодной, оценивающей.

Первое впечатление сложилось сразу и неприятно. Он был не похож на Данила. У Данила даже в самые закрытые минуты оставалось что-то живое за глазами. У этого — нет. Взгляд Игоря был чистый, как лезвие: он уже решил, кто перед ним, и теперь только проверял, не ошибся ли. Спортивный вид, слишком внимательные глаза, очень спокойный голос для человека, который секунду назад стоял почти вплотную к Данилу и спорил.

И ещё одно пришло следом, тихое и точное. Он — точно охотник.

Тина убрала руку.

— Коллега по какой работе? — спросила она максимально нейтрально.

Игорь чуть склонил голову, будто вопрос его развлёк.

— По наведению порядка. Данил, наверное, уже говорил.

Данил бросил на него короткий предупреждающий взгляд.

— Игорь.

— Что? — тот поднял брови. — Мы же среди своих. Почти.

Тина почувствовала, как под кожей тонко натянулась магия, будто насторожилась. Амулет в кармане чуть нагрелся, будто тоже узнал чужой фон.

— Рада знакомству, — сказала она. Голос вышел ровнее, чем хотелось.

— Взаимно, Найденова, — ответил Игорь и произнёс её фамилию так, словно она давно стояла у него в файле.

И тут он улыбнулся слишком широко.

—Кстати, раз уж встретились,— громко сказал он, глядя на неё, но явно адресуя слова и Данилу. — У нас через три дня ежегодный банкет в нашей организации. Можно со второй половинкой. Данил очень хотел тебя позвать, но, как всегда, стесняется. Правда, друг?

— Игорь… — резко обернулся Данил.

— Так что я приглашаю за него. Приходи. Будет торжественно. Шампанское, речи — всё как полагается. Данил тебя привезёт.

У Тины внутри всё оборвалось. Отказаться было нельзя — слишком подозрительно. Согласиться — почти самоубийство.

…

Вечером на кухне тёток царила тишина.

— Она должна пойти, — наконец сказала Маргарита. — Если откажется, Игорь только утвердится в подозрениях. А так… у нас есть шанс.

Они достали старые амулеты. Маленькие, почти невидимые. Один — на подавление всплесков. Второй — на «туман в головах» окружающих. Третий — экстренный, его дала в последний момент Вера, сказав только, что он пару раз выручал ее в юности. Тина спрятала их в складках тёмно-синего платья.

Данил приехал на чёрной машине. Выглядел напряжённым, но когда она села рядом, всё равно коротко сжал её пальцы.

— Если будет неприятно — скажи. Уедем.

Она кивнула, хотя горло сжалось.

…

Банкет проходил в старом особняке на окраине. Хрусталь, тёмное дерево, мужчины в строгих костюмах. Женщин было мало — только жёны и партнёрши. Все охотники были мужчинами. Это бросалось в глаза сразу.

Тина шла рядом с Данилом и чувствовала себя так, будто вошла в клетку со львами, у которых хорошие манеры. Каждый взгляд казался изучающим. Амулеты тихо грелись о кожу.

Игорь не спускал с неё глаз.

Главный охотник — Лев Николаевич, высокий, седеющий, в идеально сидящем тёмном костюме — поднялся на небольшую сцену. Ничего нарочито злого: ровная осанка, спокойное лицо, даже почти отеческая полуулыбка, когда он кивнул залу. Жена стояла чуть позади — элегантная, привычная к этому свету. Со стороны это мог быть успешный чиновник, директор фонда, человек, которого приглашают открывать выставки.

И именно поэтому Тине стало страшно. Лев Николаевич не торопился. Каждый жест был выверен: как он поправил манжету, как обвёл зал взглядом, как положил ладонь на край кафедры без суеты, без лишних эмоций. Человек, который давно перестал сомневаться, имеет ли право решать за других. В этом спокойствии была какая-то музейная чистота — красивая и мёртвая. Когда он улыбнулся, у Тины вдоль позвоночника пробежал холод.

— Братья, — начал он. — Сегодня мы снова подтверждаем наш обет. Город должен быть чист. Мы — последний рубеж между порядком и хаосом. Милосердие к тем, кто несёт в себе порчу, — это предательство всех обычных людей…

Тина чувствовала, как кровь отливает от лица. Каждое слово било прямо в грудь. Она стояла среди тех, кто охотился на таких, как она, и улыбалась так, будто ей просто немного душно.

Данил наклонился к её уху:

— Ты бледная. Всё нормально?

— Да. Просто… слишком торжественно.

Он мягко взял её за руку, не понимая настоящей причины дрожи. А Лев Николаевич тем временем продолжал. Он обвёл зал взглядом и заговорил — спокойно, но так, что слышно было в каждом углу.

— Сегодня мы принимаем в наши ряды тех, кто сдал первый экзамен и доказал свою верность. Кто готов стоять между людьми и теми, кто несёт угрозу. Орден не просит лёгких клятв. Он просит помнить: пока мы здесь — город спокоен.

Несколько человек вышли вперёд. Среди них были двое, которые Тине показались совсем мальчишками — один ещё с мягкими чертами лица, второй слишком худой и нескладный. Они стояли гордо, спины ровные, глаза счастливые, словно попали в сказку.

Лев Николаевич подошёл к каждому. На грудь им крепили небольшие тёмные значки. Он коротко пожимал руку. Говорил что-то тихое, только им.

Зал слегка зааплодировал. Тина смотрела на этих двоих и думала, что они ещё даже не понимают, во что именно их принимают. А может, понимают. И всё равно стоят здесь.

Данил рядом с ней не хлопал. Просто смотрел. И его пальцы на её талии чуть сжались. И именно в этот момент внутри что-то потянуло.

В зале внезапно погасли все свечи, которые стояли на столах, создавая уютную атмосферу вечера. Игорь уже сделал шаг вперёд. Но амулет «на туман» сработал мгновенно. Люди моргнули, пожали плечами. Кто-то засмеялся: «Наверное, сквозняк…». Тина обернулась. Игорь замер. Он видел. Точно видел.

Данил обеспокоенно посмотрел на неё:

— Всё в порядке? Ты вся дрожишь.

Она утвердительно кивнула и выдавила:

— Да, всё нормально.

Свечи тут же сами зажглись обратно ровным пламенем. Но Тина напряглась. Она была уверена, что кроме Игоря ещё кто-то точно заметил. Но вокруг уже все обсуждали «сквозняк» и солнечную активность. Никто больше ничего подозрительного не отмечал.

Данил настороженно наклонился к девушке:

— Точно всё в порядке?

Она снова кивнула, глядя прямо перед собой. Внутри колотилось сердце, амулеты постепенно остывали, а Игорь сверлил её взглядом через весь зал — уже не торжествующим, а злым и неудовлетворённым.

Именно тогда он решил надавить сильнее. Музыка сменилась. Заиграло что-то медленное, почти официальное. Игорь поставил бокал и направился прямо к ним. Улыбка у него была широкая, но глаза оставались холодными.

— Найдёнова, — громко сказал он, останавливаясь перед Тиной. — Потанцуешь со мной?

Он протянул руку. Тина почувствовала, как внутри всё сжалось. Отказаться при всех было нельзя. Согласиться — ещё хуже. Она уже открыла рот, когда Данил сделал полшага вперёд и перехватил инициативу.

— В другой раз, Игорь, — ровно сказал он. — Сегодня она танцует со мной.

И, не дожидаясь ответа, мягко взял Тину за руку и повёл на середину зала. Игорь остался стоять с протянутой рукой и очень недовольным лицом.

На танцполе Данил развернул её к себе. Одна рука легла ей на талию, другая осторожно сжала пальцы. Они начали двигаться медленно. Почти официально. Но слишком близко.

Тина чувствовала тепло его ладони сквозь ткань платья, запах его парфюма и едва уловимый запах кожи. Каждое движение напоминало о его поцелуях и их близости. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось — он тоже должен это слышать. А в животе вдруг запорхали бабочки.

— Ты снова бледная,— тихо сказал Данил ей на ухо.

— Я просто волнуюсь. — прошептала она.

Он чуть сильнее сжал её руку.

— Если тебе нехорошо, то мы можем уйти.

Тина подняла глаза. В его взгляде не было холодной настороженности охотника. Было что-то другое — тревожное, тёплое и очень опасное для них обоих. Ох, как ей на самом деле хотелось уйти оттуда! Но ещё рано, слишком рано, Игорь итак что-то заподозрил, она чувствовала это и ощущала его плотный взгляд на себе.

И Тина позволила себе раствориться в Даниле, в его объятиях и даже слегка успокоилась сначала. Пока снова не вспомнила тот день в его квартире…

Магия под кожей отозвалась на эту близость тихой, предательской вибрацией. Амулеты снова слегка нагрелись. Тина стиснула зубы и заставила себя думать только о счёте шагов. Раз. Два. Три.

Она почти справлялась.

Когда музыка закончилась, Данил не сразу отпустил её. Ещё секунду они стояли слишком близко, пока вокруг начинали хлопать и возвращаться к столам.

— Спасибо, — тихо сказала Тина.

— Всегда, — ответил он.

Игорь наблюдал за ними с другого конца зала и медленно крутил в пальцах пустой бокал. А внутри у Тины всё ещё дрожало — и от страха, и от того, как правильно лежала на её талии рука человека, который по уставу должен был её уничтожить.

Вечер продолжался. Зал жил своей жизнью. Где-то смеялись — коротко, мужским смехом, без женского эха. У барной стойки двое охотников в тёмных костюмах разговаривали, склонив головы, и один из них время от времени поглядывал в сторону танцующих. Чуть дальше, у окна, молодой охотник вёл свою спутницу — блондинку в длинном платье. Они двигались аккуратно, почти официально, и она счастливо улыбалась. Лев Николаевич стоял у дальнего стола. Не танцевал. Держал бокал и слушал кого-то, вероятно, из важных. Иногда его взгляд скользил по залу — спокойно, оценивающе. Когда он останавливался на Тине и Даниле, то задерживался лишь на секунду. Потом отводил глаза и продолжал разговор.

Тина быстро отвела взгляд, точно он мог сразу понять, кто она такая. Напряжение сдавило виски. Данил мягко положил ладонь ей на поясницу — и нервы всё-таки сдали. Магия рванула наружу. Сначала разом погасли все лампочки на люстрах. Потом у Льва Николаевича из нагрудного кармана торжественно вылетел белоснежный платок, сделал в воздухе элегантный круг и аккуратно накрыл ему голову. Несколько бокалов с шампанским слегка приподнялись, вежливо чокнулись в воздухе и опустились обратно.

А одна массивная серебряная вилка медленно подлетела к Игорю и легонько, но ощутимо ткнула его в бок.

Игорь уже открыл рот, но амулет Тины сработал идеально.

И зал взорвался самыми абсурдными объяснениями:

— Это электромагнитная буря! Я ещё утром читал про пик солнечной активности!

— Вентиляция! В этом особняке система XIX века, вот она и решила проветрить платок начальника.

— Бокалы просто почувствовали торжественность момента и решили чокнуться сами. Бывает с хорошим шампанским.

— А вилка… наверное, статическое электричество. Или новый способ привлечь внимание официанта. Оригинально, кстати.

Лев Николаевич медленно снял платок с головы с видом человека, который именно так и планировал закончить речь. Его жена громким шёпотом сказала соседке:

— Муж специально тренировал этот трюк. Для драматизма.

Кто-то с другого конца зала радостно добавил:

— А свечи погасли, потому что у нас коллективный момент тишины! Очень символично!

— Точно! — подхватили несколько голосов. — Надо каждый год так делать!

Даже те, кто стоял совсем близко, вдруг начинали кивать и соглашаться. Один молодой охотник достал блокнот и записал: «Идея: использовать летающие бокалы для повышения корпоративного духа».

Игорь стоял посреди этого дружного хора абсурда с лицом человека, которому только что показали чистейшую магию, а потом убедительно объяснили, что это был перформанс, солнечная вспышка и новая традиция Ордена одновременно. Он смотрел на Тину, потом на вилку, на людей, которые уже обсуждали, не стоит ли заказать «магические» бокалы специально. И понимал, что проиграл даже не ей — а коллективному желанию объяснить любое чудо чем угодно, только не правдой.

Лампочки сами зажглись. Платок аккуратно вернулся в карман. Вилка легла на стол так невинно, будто никогда не летала. А амулеты охотников «молчали», лишь слегка дрогнув.

Данил только крепче прижал Тину к себе и прошептал:

— Ты хорошо танцуешь.

Она выдавила улыбку. Внутри колотилось сердце, её амулеты остывали, а Игорь сверлил её взглядом через весь зал — уже не торжествующим, а глубоко оскорблённым.

И Тина поняла две вещи. Первая — её амулет сдерживания плохо работает рядом с Данилом. А вторая — в конце сработал третий амулет тётушки Веры и спас ей жизнь.

Вечер продолжался. Речи произносились. Шампанское лилось. А где-то под складками платья маленькие старые амулеты тихо делали свою работу, не давая одной ведьме сгореть среди охотников.

Больше Тина не стала испытывать судьбу. Она тихо попросила Данила отвезти её домой. Они вышли в разгар веселья — музыка ещё играла, никто не окликнул и не заметил, или сделал вид.

Дома её ждали. Маргарита стояла у окна и жгла тонкую свечу удачи — огонёк дрожал, воск уже стекал на блюдце. Алина сидела на диване и шептала что-то, перебирая пальцами, будто молилась святым, которых знала и которых не знала. Вера вязала. Спицы двигались быстро, слишком быстро для спокойной работы. Когда дверь открылась, все трое одновременно выдохнули.

— Солнышко, — сказала Вера и отложила вязание.

Тина только кивнула. Устала, но цела.

Позже, уже перед сном, она протянула Вере третий амулет.

— Тётя Вера… это что за амулет «абсурда»? Он спас мне жизнь сегодня.

Вера взяла его, повертела в пальцах. Улыбнулась — тепло, без удивления.

— Он и меня раньше выручал.

Тина посмотрела на неё внимательнее.

— Ты им часто пользуешься? Судя по тому, как ты реагируешь на всё…

Вера только улыбнулась шире.

— Это особенности характера, солнышко. А этим амулетом часто не воспользуешься.

Она повернула камень к свету. Он был тёмным, почти чёрным, без привычного блеска.

— Надо ждать, пока восстановится.

— Жаль, — сказала Тина. — Я бы его каждый день использовала.

Вера тихо рассмеялась, и Тина тоже, а потом они тепло обнялись. Амулет остался лежать на столе между ними, тёмный и молчаливый.

Глава 15

После банкета Игорь стал почти невыносим. Он больше не скрывал подозрений. Следил открыто и появлялся в магазине слишком часто. Оставлял амулеты в самых неожиданных местах.

Данил чувствовал, как петля вокруг Тины затягивается с каждым днём, и сам уже не знал, с какой стороны он находится — со стороны охотника или со стороны человека, который давно проиграл.

А потом настал момент, когда он больше не смог врать себе. Он стоял ночью около своей машины, смотрел на городские огни, курил вторую сигарету подряд (хотя бросил два года назад) и наконец произнёс вслух то, что уже давно сидело внутри:

— Она ведьма. Настоящая. И я это знал. Почти с самого начала.

После этих слов стало легче и одновременно страшнее. Потому что вслед за признанием пришло другое, ещё более тяжёлое: она мне дорога. Уже не объект. Не задание.

В голове стучали два голоса. Один — холодный, уставный: «Ты охотник. Ты давал обет. Сдай её сейчас. Пока не поздно».

Второй — хриплый, живой, отцовский: «Если сделаешь это, потом уже никогда не сможешь смотреть в зеркало».

Он так и не успел до конца выбрать. Потому что Игорь выбрал быстрее.

…

Поздним вечером Тина сидела на подоконнике в квартире тётушек, когда Алина молча присела рядом и протянула ей чашку с чаем.

— Пей. А то совсем серая стала.

Тина взяла чай, но пить не стала.

— Я боюсь, — тихо сказала она. — И Ордена боюсь до мурашек. И того, что когда-нибудь не сдержусь. И кто-то пострадает.

Алина долго смотрела на неё.

— Ты помнишь, как в колледже мне не давались те формулы? А ты две недели сидела со мной по вечерам и объясняла, хотя сама терпеть не могла математику.

— При чём тут это?

— При том, что ты всегда лезешь помогать, даже когда тебе самой плохо. Это не недостаток. Это ты. И если Орден считает, что такие, как ты — угроза, то пусть сначала научатся отличать угрозу от человека.

Тина горько усмехнулась.

— Врядли они считают также, как ты.

— Тогда мы тебя защитим, — спокойно сказала Алина. — Я не ведьма. У меня нет силы. Но я могу сидеть рядом, когда тебе страшно. И могу ударить Игоря сумкой, если он ещё раз появится в магазине. Это тоже кое-что.

Тина наконец взглянула на подругу. В горле внезапно встал комок.

— Спасибо, что ты всегда рядом. И не испугалась моего дара.

Алина фыркнула.

— Я с тобой уже давно делю одну квартиру и видела, как у тебя иногда сами собой открывались окна. Думаешь, меня сейчас чем-то удивишь?

Она подвинулась ближе и положила голову Тине на плечо.

— Просто не исчезай, ладно? А то мне придётся одной смотреть сериалы и сохнуть по Серкану Болату.

Тина тихо хмыкнула и впервые за несколько дней позволила себе расслабить плечи.

…

Лев Николаевич стоял у окна кабинета и смотрел на городские огни. За спиной Игорь докладывал о росте активности по объекту Найдёнова.

— Нестабильность увеличивается, — говорил Игорь. — Амулеты фиксируют всё более чистые всплески. Контактёр теряет дистанцию.

Лев Николаевич не сразу ответил. Потом произнёс спокойно, почти задумчиво:

— Знаешь, Игорь, я всю жизнь мечтал о простой вещи. Чтобы однажды утром проснуться в городе, где больше нет ни одной ведьмы. Ни одного «одарённого». Никаких вспышек, никаких «несчастных случаев», никаких детей, которые просыпаются и понимают, что могут двигать стены.

Он повернулся.

— Люди заслужили жить без страха. А страх всегда появляется там, где есть сила, которую невозможно полностью контролировать. Мы слишком долго были санитарами. Пора становиться хирургами.

Игорь чуть напрягся.

— Полное уничтожение линий — это уже другой уровень протокола.

— Протоколы пишут люди, — тихо сказал Лев Николаевич. — И люди могут их переписать. Я хочу город, в котором слово «ведьма» останется только в сказках. И я готов сделать для этого больше, чем просто наблюдать и «стабилизировать».

Он снова посмотрел на огни.

— Начни готовить материалы по Найдёновой. Если она действительно остаток той самой родословной… возможно, именно с неё стоит начать.

Глава 16

Это случилось в самый обычный субботний полдень. В «Уютном Доме» было как никогда много посетителей. Тина как раз поправляла пледы на верхней полке, когда неожиданно в зал ввалился мужчина средних лет с серым лицом и синеющими губами. Он схватился за сердце и начал оседать прямо между стеллажами. Кто-то закричал. Кто-то достал телефон.

Тина оказалась ближе всех. Она не сомневалась ни секунды. Поняла, что обычная помощь может не успеть. И в это же мгновенье страх перед Орденом оказался слабее, чем чужая жизнь на полу.

Она опустилась на колени, положила ладони ему на грудь и тихо, почти незаметно отдала кусочек силы. Сердце у него словно сбивалось. Она чувствовала это ладонью — рваный, слабый удар, будто кто-то внутри пытается завести мотор на холодную. Она закрыла глаза и влила магию сильнее. Не аккуратно, как учила Вера. Всё, что было. Сначала тепло пошло по рукам. Потом — слишком много. Магия лилась через край, не слушаясь. Она пыталась удержать поток, но он уже вырвался наружу тонкой, горячей волной. Где-то над головой щёлкнуло. Потом ещё раз. Длинные лампы на потолке начали лопаться одна за другой. Стекло сыпалось мелким дождём, искры вспыхивали и гасли. Кто-то вскрикнул. Женщина у соседнего стеллажа прижала к себе ребёнка и попятилась. Мужчина в куртке выронил железную корзину, и содержимое покатилось по полу.

— Что происходит?! — крикнул кто-то сзади.

Тина не ответила. Она держала ладони на груди мужчины и чувствовала, как его сердце наконец ловит ритм. Один удар, второй уже ровнее. Но магия всё ещё шла, и остановить её сразу не получалось.

Сверху, с полки над проходом, сорвалась тяжёлая коробка. Она полетела вниз — прямо на женщину, которая стояла, задрав голову к потолку. Тина вскинула руку, не открывая глаз. Коробка дёрнулась в воздухе и ударилась о стеллаж вместо человека. Грохнуло. Посыпались банки.