Прекрасная мечта
- -
- 100%
- +
Эва повиновалась. То же самое сделал и Лейн. Выражение его лица ее поразило. В его темных глазах, обычно метавших молнии, теперь не отражалось ровным счетом никаких эмоций. И эта напускная бесчувственность испугала ее больше, чем его угрозы. Теперь перед ней стоял холодный безжалостный убийца.
Она знала, что если бы Чейз сейчас был на месте своего племянника, его глаза были бы такими же холодными и колючими.
Хант подался вперед и отвязал длинную веревку, притороченную к седлу Лейна. Он жестом приказал им войти в дом. Эва пошла впереди. Едва только переступив порог, она начала искать что-нибудь, чем бы можно было запустить в Ханта.
Она остановилась посреди комнаты, как и Лейн, ожидая, когда бандит допустит какую-нибудь оплошность.
– Привяжи его. – Хант швырнул Эве веревку. Она остолбенела.
– Куда?
Он подслеповато заморгал и огляделся по сторонам.
– К ножке кровати.
Лейн уселся на пол и заложил руки за спину. Он молча смотрел Эве прямо в глаза.
Она смотрела на него. Так они безмолвно общались, когда она обматывала веревкой его руки и ножку кровати.
– Затяни покрепче, я собственноручно проверю.
Боясь, как бы не повредить Лейну, она подчинилась и отступила в сторону.
Хант проверил, как завязаны узлы, подтянул их немного и, в конце концов удовлетворенный, направил оружие на нее. Она села на пол возле другой ножки кровати. Но Хант, похоже, не собирался связывать ее.
Эва взглянула на Лейна. Он уставился на стену прямо перед собой, и, казалось, потерял всякий интерес и к Ханту, и к ней.
– И что нам теперь делать? – спросила она.
– Ждать. – Хант выбрал такое место у очага, откуда ему через открытую дверь было бы видно всю долину. – Мы просто будем сидеть тут, смотреть друг на друга и ждать, если вы только не соберетесь меня чем-нибудь развлечь.
Чейз на лошади продирался сквозь стадо ревущего скота, мечущегося из стороны в сторону. Посвистывая, покрикивая и вертя шляпой над головой, он загонял последних животных в широкие ворота в изгороди, которой было обнесено ближайшее к дому пастбище. Не слезая с лошади, он наклонился, закрыл ворота и задвинул деревянную задвижку.
Орвил уже сообщил ему, что Эва уехала.
Чейз оставил Рамона, Неда и Джетро во дворе вместе с Орвилом. Он не мог смотреть им в глаза и пытаться скрыть свою боль. Уже добрых полчаса прошло, а он все стоял за домом, не в состоянии двинуться с места и просто смотрел на отдаленные горные вершины, освещенные солнцем, и на холмы, расстилающиеся внизу.
Он думал о вчерашней грозе, такой бурной, яростной, и невольно сравнивал ее с теми краткими мгновениями, которые он провел с Эвой. Они были вместе всего одну ночь. Ночь, полную страсти и глубокого наслаждения.
И вероломства. У него в душе что-то перевернулось, когда Рамон доложил об отравленном скоте. Этого хватило, чтобы поверить, что Эва с самого начала участвовала в этом заговоре. А зачем еще бы она выманила его с ранчо, вынудила себя искать, а потом позволила ему овладеть ее телом. Она лгала.
Потом, после того, что сообщил ему Маккенна, после его стычки с Куинси Поуэллом, Чейз уже не знал, что о ней думать. Встречалась ли она – без ведома Поуэлла – с братьями Хант когда-нибудь после того, как бросила свою работу в Шайенне? Неужели ей так отчаянно нужны были деньги, что она согласилась помочь им? Может, это был единственный способ расплатиться с Куинси Поуэллом?
Черт, он даже не знает Эву Эберхарт, как же он может гадать, из каких побуждений она действовала?
Может, она не была ни в чем виновата, кроме того, что скрыла свое прошлое? Тогда ее единственный грех заключается в том, что она хотела начать новую жизнь.
Теперь, совершенно запутавшись в своих мыслях, он больше не знал, чему верить. Решив пока разобраться с одной проблемой, он снова вскочил в седло и вернулся к остальным.
После предупреждения Маккенны о том, что Ханты сбежали из тюрьмы, у него не оставалось ни тени сомнения, что они охотятся за ним. И не успокоятся, пока не доведут дело до конца.
Они отъехали уже на несколько миль от ранчо. Рамон и Джетро скакали рядом. Помощник вытер рукавом пот со лба. Джетро, прищурившись, посмотрел на полуденное солнце.
– Что-то начало припекать, – пробурчал он. Ни Чейз, ни Рамон ничего на это не ответили.
– Нам придется большую часть скота перегнать сюда, – объявил Чейз. – Орвила мы поставим сторожить, а потом трое из нас поедут в горы, чтобы собрать оставшихся коров.
Он собирался работать до изнеможения. Это отвлечет его от всяких мыслей. В его дверь постучала беда, и он должен сначала отогнать ее, вместо того чтобы предаваться размышлениям об Эве.
– Слушайте, никто не видел Неда? – Джетро смотрел в сторону ручья. – Он сказал, что ему нужно напоить лошадь и что он скоро присоединится к нам.
– А когда ты в последний раз видел его? – спросил Рамон.
Джетро сдвинул свою шляпу настолько, чтобы можно было запустить под нее руку и почесать в затылке.
– Черт, да я и не помню. – Минут двадцать-тридцать тому назад.
У Чейза внутри все похолодело. Его взгляд облетел долину. Никаких следов пропавшего работника.
– Никому не сметь отделяться, едем искать его, – приказал он.
Джетро смотрел на Чейза. Его густые пшеничные усы дрогнули.
– Ты думаешь, что-то случилось?
– Хотелось бы надеяться, что нет.
– Может, нам стоит перекусить пока и подождать еще несколько минут, – предложил Джетро.
– Не нужно больше ждать, – произнес Рамон.
Чейз знал своего помощника достаточно хорошо, чтобы понять, что означает его зловещий тон. Ухватившись за заднюю луку седла, он обернулся через плечо. У него екнуло сердце, когда он невдалеке заметил беспризорную лошадь Неда, лениво пощипывающую травку и нежившуюся в лучах солнца.
Джетро, изрыгая проклятия, стегнул свою лошадь и погнал ее через долину. Рамон метнул на Чейза угрюмый взгляд, и они оба помчались в том же направлении. Когда они подъехали ближе, Чейз увидел, что лошадь Неда вовсе не была без седока. Тело молодого ковбоя свешивалось с седла с другой стороны.
К тому времени, как они подъехали вплотную, Джетро уже перерезал ремни и уложил Неда на траву. Джетро еще не произнес ни слова, но Чейз уже знал, что Нед мертв. Его шея была неестественно выгнута, так что был виден розовый шрам от ожога.
Джетро стоял и вытирал рукавом слезы, Чейз не чувствовал ничего. На него накатило полное оцепенение. Ему почти приятно было ощущать, как к нему возвращается старая всепоглощающая ненависть, давно погребенная в глубине души. Это лучше, чем боль.
– Но почему? – всхлипывал Джетро. – Он никому не сделал ничего плохого. Мне нельзя было отпускать его одного.
– Muerte que venga que achaqe no tenga[12], – произнес Рамон.
– Это из-за меня, – сказал Чейз. Его голос был начисто лишен каких-либо эмоций. – Он погиб из-за меня. – Он заметил листок бумаги, торчавший из кармана рубашки Неда, и наклонился за ним.
Медленно развернув замызганную записку, он быстро пробежал ее глазами, потом перечитал, как будто от этого смысл написанного мог измениться.
– Они держат Лейна в заброшенной хижине. Никто не спросил, как Ханты обнаружили Лейна. Глядя на останки Неда, они просто поверили.
– И что ты собираешься предпринять? – Рамон встал справа от него.
Чейз посмотрел на своего помощника, своего друга. Как бы он хотел дать ему другой ответ, а не тот, который у него был.
– Я должен покончить с этим раз и навсегда. И на этот раз я не сделаю ошибки.
Они перекинули Неда через седло. Джетро повел его лошадь позади своей собственной. Рамон молчал, весь обратившись в зрение и слух.
Чейз ничего не чувствовал. Он не мог позволить эмоциям завладеть им.
Они приблизились к заднему крыльцу, и Орвил показался в дверях. Он увидел тело молодого ковбоя, перекинутое через седло, покачал головой и двинулся им навстречу.
– Я отнесу его в пристройку и устрою, как подобает. Если кто-нибудь проголодался, я подогрел для вас немного рагу, – предложил он.
Чейз посмотрел на Рамона, потом на Джетро.
– Меня не волнует, как вы сейчас себя чувствуете, и я настаиваю, чтобы вы поели. Мы вернемся обратно, когда все будет улажено. Он перекинул поводья через коновязь, а потом обратился к Орвилу. – Позаботься о Неде, а потом скачи в город и разыщи владельца похоронного бюро и шерифа. Скажи Маккенне, что Ханты объявились. И что они захватили Лейна и держат его в старой хижине. И привези сюда патруль.
– Кто захватил Лейна?
– Люди, которые убили его мать. Я упрятал их за решетку несколько лет тому назад, но им там, похоже, пришлось не по вкусу. – Он полез в задний карман брюк и вынул оттуда записку, которую нашел у Неда. – И это тоже передай Маккенне. Возьми моего гнедого. Он уже к этому времени набрался сил.
Орвил кивнул, не решаясь заговорить.
– Кэссиди?
На полпути к двери Чейз остановился. И нетерпеливо бросил:
– Ну, чего тебе?
– Твоей лошади здесь нет. Ее взяла мисс Эва. Кулак Чейза впечатался в дверь. Вот теперь он снова решил взять в руки оружие. Теперь он хотел почувствовать тяжесть кобуры на своем бедре.
В два прыжка Чейз подскочил к Орвилу, схватил его за шею и приблизил к себе его лицо.
– Что ты сказал, старик? Когда ты сообщил мне, что она уехала раньше, я подумал, что ты имеешь в виду совсем другое.
– Она просила меня оседлать для нее лошадь сегодня утром, сказала, что поедет искать Лейна, потому что всем остальным на него наплевать. Я ей отказал, а потом обнаружил, что твоя лошадь исчезла и мисс Эва тоже, но она не взяла с собой своих вещей. Голову на отсечение даю, что она отправилась на поиски Лейна. Я сказал ей, что видел, как он скакал в сторону холмов, туда, где стоит заброшенная хибара…
Чейз уже не слушал. Орвил еще продолжал что-то говорить, а Чейз уже мчался в дом. Дверь с треском захлопнулась за ним.
Если Эва отправилась за Лейном и если она нашла его, значит, Ханты держат в заложниках и ее.
ГЛАВА 18
Байрон Хант смотрел на Эву с отвращением.
– Ну и балаболка же ты.
Эва пропустила его замечание мимо ушей и продолжала разглагольствовать. На нервной почве ее понесло, и она просто не могла остановиться.
– Потом, однажды, в Канзас-Сити, мой папочка решил, что если мы добавим в программу нашего шоу несколько фокусов, это принесет нам кучу денег. Мне тогда было тринадцать лет, и я решила, что это просто здорово, и упросила взять и меня тоже. Вместо того…
– Неужели тебя совсем не волнует, что с тобой будет? – Байрон подошел к двери, заглянул за угол хижины и потом вернулся обратно.
– Ни чуточки, – соврала Эва, стараясь казаться веселой и жизнерадостной, хотя, конечно, ничего подобного в этот момент не испытывала. Она притворялась, стараясь усыпить бдительность бандюги. – А ты о чем волнуешься?
– Не могу понять, что задержало Перси.
Перси, как она уже поняла, был братом Байрона. Мамаша Хант наверняка прочила своим сыновьям гораздо более славное будущее, чем то, к которому они пришли.
– Вероятно, Чейз уже прикончил его. – Это была первая фраза, которую обронил Лейн за последний час.
Байрон подскочил к угрюмому парнишке, привязанному к кровати. Он прижал дуло револьвера ко лбу Лейна и взвел курок.
– А ну-ка, повтори, что ты сказал?
Пока Лейн вконец не разозлил его, Эва отвлекла внимание Байрона, попытавшись встать.
– Ой, мои ноги, это кошмар какой-то, совершенно затекли. Ты не будешь возражать, если я…
– Буду. Сядь немедленно, – рявкнул Байрон. Эва смотрела на этого престарелого бандита и думала о том, как права старая поговорка: «По обложке книгу не узнаешь». Двенадцать лет тому назад Байрон Хант, должно быть, выглядел немного более внушительно, но без оружия в руках он вообще на первый взгляд казался совершенно безобидным. Его усы были тронуты сединой, так же как и несколько жалких волосиков, выглядывавших из-под котелка. Подбородок начал заплывать жирком. Морщинистая кожа висела складками. Ей трудно было представить его напавшим на Салли Кэссиди, или на кого бы то ни было.
Она испустила тяжкий вздох и поморщилась, как будто ноги у нее и вправду ужасно болели. По правде говоря, лодыжка еще побаливала, но хромать Эва уже перестала.
– А я говорила тебе, что я танцовщица?
– Ты мне за последний час уже много чего наговорила. – Хант опустил предохранитель револьвера, но держал его наготове. Он снова подошел к двери.
– Но это просто удивительно, что ты обо мне ничего не слышал, – заявила Эва, пытаясь изобразить обиду.
Байрон метнул на нее раздраженный взгляд.
– А если я скажу, что слышал о тебе, ты заткнешься?
– Ты даже не понимаешь, как много потерял. Слушай, – она окинула взглядом помещение, как если бы ей в голову только что пришла удачная мысль. – Тут полно места. Я бы могла исполнить парочку номеров, если ты захочешь. Так и время быстрее пролетит…
И тут их внимание привлек цокот лошадиных копыт. У Эвы перехватило дыхание. Она готова была рискнуть жизнью и закричать, не сомневаясь в том, что это Чейз скачет прямо в расставленные Байроном сети. Но Байрон Хант времени даром не терял. Он подскочил к ней, схватил ее и зажал рот рукой. Она чувствовала, в каком он находится напряжении, держа оружие наготове, пока не раздался оклик его брата.
– Это я, Байрон. Не стреляй.
Успокоившись, Байрон отшвырнул Эву в сторону и выскочил за дверь. Едва только злодей скрылся из виду, Эва бросила на Лейна взгляд и зашептала:
– Не заводи его, Лейн. А не то он выйдет из себя и…
– Пристрелит меня? – Лейн выглядел так, как будто ему на все было совершенно наплевать. – Этим он окажет мне большую услугу.
– Не смей так говорить. Вот увидишь, мы отсюда выберемся…
Эва прикусила язык, потому что Байрон вернулся в сопровождении своего брата Перси Ханта. Перси был моложе, выше ростом и выглядел более внушительно, чем Байрон. Его волосы только слегка серебрились на висках, и фигура не расплылась. У него были пронзительные глаза и ястребиный нос. Он смерил ее таким взглядом, что у нее мурашки по коже пробежали.
– О такой удаче я и не мечтал, – пробурчал он, насупившись, от чего стал очень похож на своего братца. – Получается, что у нас теперь есть даже более аппетитная приманка для Кэссиди. – Он подошел ближе, присел на корточки перед Эвой и большим и указательным пальцами приподнял ее подбородок. – У тебя какие-то шашни с Чейзом Кэссиди?
Она замотала головой, успешно освободившись от его пальцев.
– Нет, по правде говоря, в последний раз, когда мы виделись, он выражал надежду, что наши дорожки больше никогда не пересекутся. И если вы намерены использовать меня, как приманку, то…
– Врет она все, – вмешался Байрон. – Я слышал, как она говорила с мальчишкой, когда я их тут застукал. Она пыталась убедить его вернуться обратно домой. Как-то она с ними связана. Ты передал записку?
– А как же. Причем способ, каким я это сделал, не оставит Кэссиди равнодушным.
Байрон рассмеялся. На мгновение об Эве все позабыли. Она бросила взгляд на Лейна. Их глаза встретились. Эва знала, что, несмотря на свою показную вялость и апатичность, он попытается бежать, едва только представится возможность.
Когда Ханты заняли наблюдательные посты у двери, Эва начала присматриваться к ним. Каким-то образом они освободились из тюрьмы и раздобыли приличную одежду и лошадей. Одетые в твид и шерстяное сукно, крахмальные воротнички и котелки, они легко могли затеряться среди добропорядочных работящих горожан. И выдавали их только оружие да подозрительный блеск в глазах.
Эва знала, что Чейз обязательно примет их вызов, особенно когда узнает, что они держат в заложниках Лейна. Она должна что-то придумать, чтобы отвлечь их внимание настолько, чтобы дать Лейну возможность бежать.
– А я как раз говорила Байрону, что была бы просто счастлива исполнить один из танцевальных номеров, на которые я большая мастерица, – заявила она, решив заняться обольщением новоприбывшего Перси.
Он обернулся через плечо, глядя на нее так, как будто она совсем свихнулась. Эва решила, что будет трещать, как сорока, пока на нее не наставят дуло револьвера.
– Ну, что скажешь, Перси?
– Леди, о чем вы?
– О танцах.
Байрон попытался прояснить ситуацию.
– Она танцовщица. Как она утверждает, очень известная. Она об этом тараторит уже битый час.
Интерес Перси к ее персоне моментально возрос. Он оставил свой пост у двери и сосредоточил внимание на Эве. Что самое поразительное, его тяжелый взгляд неожиданно помягчел.
– Да что ты говоришь? А я знавал одну танцовщицу из Чихуахуа. И я поклялся, что когда-нибудь вернусь в Мехико, чтобы повидаться с ней. А ты знаешь мексиканские танцы?
– Перси… – в голосе Байрона звучало предупреждение. В это самое мгновение Эва вскочила на ноги. – Мексиканские танцы – это мой конек. – Она бессовестно врала, но была уверена в том, что сможет вспомнить достаточно па, чтобы одурачить Перси.
Байрон попытался образумить брата.
– Перси, сейчас не время…
Младший брат не стал церемониться с Байроном.
– Заткнись. У нас полно времени. Кэссиди не предпримет решительных действий, пока все хорошенько не обдумает.
– Как раз, поэтому нам и нужно быть начеку, – возразил Байрон. – А что если он надумает…
Не дав Байрону закончить, Эва издала долгий воинственный клич. Она начала кружиться по тесной маленькой комнатке, подпрыгивать и отбивать каблуками дробь, стараясь, однако, не слишком утруждать свою поврежденную ногу. Она подняла руки над головой и защелкала пальцами, имитируя кастаньеты. Она сдернула ленту с головы и начала крутить своими пышными кудрями в разные стороны.
Взяв самую высокую ноту, она во всю мощь легких начала выводить мелодию, используя те немногие испанские слова, которые знала. «Aye, aye, no si, no no, no gracias, no mucho». Продолжая крутиться вокруг своей оси, она начала делать движения, как будто вертит несуществующей юбкой, и бросать на Перси игривые взгляды. Он смотрел на нее, открыв рот, пока Байрон продолжал курить, прислонившись спиной к дверному косяку.
Лейн взирал на нее в немом изумлении, которое граничило с недоверием. Когда Эва начала петь и выплясывать по всей хижине, у него мороз пополз по коже. Внешний вид Хантов ни на мгновение не сбил его с толку. Несмотря на их наряды, они были преступниками до мозга костей, причем беглыми преступниками. Непредсказуемые, как гремучие змеи, они могли ужалить в любой момент.
Он смекнул, что Эва пытается отвлечь их внимание, чтобы дать ему возможность освободиться, но он не мог ослабить веревки, стягивающие его запястья. Он смотрел, как она закинула голову, что-то распевая во все горло. Он был поражен почти так же, как тогда, когда она призналась, что на самом деле – танцовщица. А если он был так изумлен, когда узнал правду, то что же о Чейзе говорить? Если его дядюшка продолжает считать, что она заодно с братьями Хант, то он в любую минуту может вломиться сюда, чтобы воздать Эве по заслугам.
Лейн подергал веревку, обвивавшую ее запястья, и попытался кончиками пальцев дотянуться до узла. Эва продолжала крутиться и вертеться, то и дело, поглядывая на него, как будто ожидая, что он в любую секунду может вскочить на ноги. Он отвел глаза, боясь, что ее бешеный танец сейчас вызовет у него приступ истерического хохота. Будто бы между прочим он бросил взгляд на тлеющие угольки в очаге. Если бы он мог подсказать ей разбросать угли по комнате, чтобы дымовая завеса дала им хоть какую-то возможность бежать.
Встретившись с ней глазами, Лейн перевел взгляд на огонь и пристально посмотрел на угли. Было очень мало надежды на то, что она поймет его. Но это лучше, чем ничего.
Закинув голову, Эва провальсировала к противоположному углу комнаты, а потом, чтобы отвлечь внимание Хаитов, снова вернулась назад. Она продолжала распевать во все горло, балансируя на неповрежденной ноге, а другой описывая в воздухе круги. На худой конец, она отвлечет хоть одного из братьев Хант от наблюдения, и в то же время ее вопли должны предупредить Чейза об опасности.
Она, наконец, остановилась, едва переводя дыхание, и согнулась пополам, притворяясь гораздо более уставшей, чем она себя на самом деле чувствовала. Из этого положения она могла видеть Лейна, взгляд которого перепрыгивал с нее на очаг.
– А ты знаешь еще какие-нибудь песни? – Перси горел от нетерпения.
– Знаю ли я еще песни? О, мистер Хант, – простонала она, стараясь привести в порядок дыхание. Она расстегнула две пуговки на блузке и начала обмахиваться ее отворотами. Глаза Перси Ханта тут же устремились на ложбинку, которую она приоткрыла. – Перед вами женщина, чей талант безграничен. Я знаю больше песен, чем звезд на небе.
– Мне мексиканские больше всего нравятся.
– Обещаю вам, что я повторю этот маленький номер снова. А пока, как насчет вальса?
Она начала мурлыкать «Летучую трапецию» и вальсировать по комнате, как будто бы с воображаемым партнером. Поморщившись, с каким-то скучающим видом, Лейн вытянул ноги к очагу, как будто они начали затекать. Не сбившись с ритма, Эва перескочила через него и закружилась в направлении дальней стены, а потом вернулась обратно.
Продолжая стоять возле входной двери, Байрон пробормотал:
– Мне кажется, я вижу какое-то движение вдалеке…
Будто и, не слыша его вовсе, Эва запела чуть-чуть громче. С вычурным поклоном она остановилась перед Перси.
– Вы позволите пригласить вас на танец, мистер Хант?
Этот громила вдруг покраснел, нахмурился, а потом промямлил:
– Я не думаю… я никогда раньше…
– Ну, это же очень просто. А я ведь профессионалка. Что же я за танцовщица буду, если не обучу тебя? – Эва, переборов страх, протянула ему руку, снова бросив взгляд на Лейна, а Перси тем временем сунул револьвер в кобуру и шагнул вперед. Она слегка наклонила голову на бок и одарила Перси Ханта самой чарующей улыбкой. – Ты сказал, что тебе больше всего нравятся мексиканские танцы, вот с них и начнем.
Байрон отвлекся от созерцания окрестностей, его лоб прорезала глубокая морщина.
– Перси, будь я на твоем месте… Перси повернулся к брату и рявкнул:
– Но ты не на моем месте. – Он повернулся обратно к Эве. Она сделала вид, что не заметила проявления звериной стороны его натуры, которая вдруг показалась и так же быстро исчезла. – Что мне надо делать? – поинтересовался он.
– Подними руки вверх, держи их примерно на уровне ушей, и хлопай в ладоши, вот так. – Она изобразила нечто вроде импровизированного фламенко. – И в то же время ты должен выбивать дробь каблуками.
– Я чувствую себя полным идиотом, – пробормотал он, послушно хлопая и подпрыгивая.
– А ты и есть идиот, – огрызнулся Байрон. Лейн демонстративно игнорировал их.
– Ты все делаешь правильно, – приободрила Перси Эва. – Не обращай на него внимания, Перси, милый.
Она сделала глубокий вдох, снова заголосила что-то на скверном испанском, и начала выделывать свои собственные па. Она изгибалась, крутилась волчком, притопывала и щелкала пальцами. Закинув голову назад, она могла видеть Лейна. Он ничего не делал, только пристально смотрел на едва тлеющий огонь в очаге, выложенном из камней.
Очаг. Огонь. Единственное оружие, которое имеется в ее распоряжении.
– Si, si, no gracias fandango, – надрывалась Эва, – aye no, si gracias mucho. Muchas gracias, Лейн. – Тут ее внезапно осенило. Она схватила дырявое одеяло с кровати и набросила его на плечи, наподобие шали. Она вертела им во все стороны. Кусок рваной шерстяной ткани так и порхал вокруг нее. Она бросила взгляд на Лейна. Тот едва уловимо кивнул в сторону очага.
Несмотря на то, что уже почти охрипла, Эва запела даже еще громче. Она продолжала призывно улыбаться и трясти головой, притопывать и прихлопывать, одновременно тесня Перси Ханта ближе к огню.
Чейз и Рамон спешились и начали подбираться все ближе и ближе к бревенчатой хижине, спрятавшейся в зарослях ольхи. Даже на расстоянии ста ярдов они слышали, как Эва поет и смеется. Теплый ветер далеко разносил ее голос. Рука Чейза крепко стиснула рукоятку револьвера.
– Ты слышишь это, Рамон? Нед погиб, Лейн в плену, а у нее хватает наглости петь.
Рамон, нахмурившись, смотрел в сторону хижины.
– Она поет по-испански.
– Я слышу.
– Но она сказала мне, что не знает испанского. Чейз разозлился еще больше.
– Это не единственная ее ложь.
– Вероятно. Но то, что она поет – совершенная бессмыслица.
Чейз покачал головой, когда ему на память пришла его расправа с Куинси Поуэллом.
– Все, что связано с ней, не имеет никакого смысла. – Он прислушался. – Может, она пытается таким образом нас предупредить?
Рамон пожал плечами.
– Ты все еще продолжаешь надеяться, что она ни в чем не виновата? – А потом добавил. – Может, так оно и есть. Если этот мошенник сказал правду, она действительно не имеет ничего общего с братьями Хант. Если так, значит, я обвинял ее напрасно.