Прекрасная мечта

Когда она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, Чейз только протянул остывшее тавро Лейну и сказал:

– Ты займешь место Орвила. А поговорим позже.

Рамон уже сидел в седле, как и Джетро. Двое мужчин, настоящих мастеров своего дела, были готовы к отлову телят для клеймения. Чейз ждал, что Рэйчел Олбрайт поймет, что она отвлекает их от работы. Лейн направился к костру, который продолжал тлеть в центре загона.

– Мистер Кэссиди, дело, которое мы должны обговорить, исключительно важное и не терпит отлагательства.

Облегчение, которое испытал Чейз, убедившись, что Лейн невредим, ничуть не умалило его злости. Но он как-то совсем забыл про учительницу. Когда та заговорила, он глянул на нее поверх плеча.

– Мисс Олбрайт, я признателен вам за то, что вы приехали, но это наши с Лейном личные дела, и я не намерен тратить время на обсуждение этой проблемы с вами.

– Но я хотела поговорить о школе.

– Я каждый день отправляю его туда. А теперь нам пора идти работать, мэм. – Он прикоснулся к шляпе кончиками пальцев, надеясь, что она поймет намек и удалится. Потом повернулся и пошел прочь.

– Вы не будете возражать, если я зайду в дом и переговорю с вашей домоправительницей? – крикнула она ему вдогонку.

Чейз вздрогнул. Вполне возможно, что мисс Олбрайт расскажет Эве все о его прошлом. Конечно – представляется такой случай открыто надавить на него. Он сжал руки в кулаки и оглянулся.

– Милости прошу.

– Он больше лает, чем кусает, – произнесла Эва, глядя в толстенную книгу, которую держала в руках. Когда Рэйчел Олбрайт пришла, Эва просматривала различные способы лечения ожогов. Многие рекомендовали пчелиный воск, но в ее распоряжении такового не имелось. Она быстро пробежала глазами остальное, немедленно отбросив совет мазать пораженный участок коровьим навозом.

Наконец она остановилась на присыпке из пшеничной муки. Высыпав две чашки муки в кастрюлю, она решила, что пора попытаться убедить учительницу в том, что Чейз Кэссиди вовсе не такая упрямая толстокожая скотина, какой кажется. Только вот интересно, как можно убедить кого-то другого в том, в чем ты сама не совсем уверена.

– Мисс Олбрайт, я действительно очень хотела бы с вами побеседовать, но сейчас на моем попечении находится пациент, который получил сильные ожоги. Ему нужна помощь. Может, выпьете пока чашечку кофе, а я вернусь, как только со всем управлюсь.

– С большим удовольствием, – ответила Рэйчел. На ее лице было написано облегчение от того, что задача выполнена. Эва взяла муку, два чистых, аккуратно сложенных полотенца и пузырек настойки опия, который она обнаружила в аптечке в кладовой.

Рывком распахнув дверь, Эва сразу же сбавила ход, чтобы не грохнуться, зацепившись за Орвила, который сидел на крыльце, опустив глаза.

– Орвил, ты мне нужен.

Он выглядел таким подавленным, таким одиноким, что ее сердце заныло от жалости к бедняге.

– Мне нужно промыть рану Неда молоком. Я знаю, тут его полно. Принеси немного в пристройку так быстро, как только сможешь.

Она поспешила к пристройке, которая стояла на берегу неглубокого ручья. Пересекая двор, Эва бросила взгляд туда, где Лейн работал в паре с остальными ковбоями. Чейз, сидя верхом, вращал лассо и отлавливал неклейменых телят, чтобы Лейн и Рамон могли поставить тавро. Когда он посмотрел в ее сторону, она улыбнулась. Если он и заметил ее, то виду не подал.

Внутреннее убранство маленькой деревянной пристройки превзошло наихудшие ожидания Эвы. Вдоль стен стояли двухъярусные кровати. В центре комнаты торчал кривобокий стол. С потолка свисала жестяная лампа. Все помещение пропахло табаком и запахом немытых мужских тел и нуждалось в основательной уборке. Эва старалась не отвлекаться на эти неприятные детали и целиком сосредоточила внимание на человеке, корчившемся на нижней койке.

– Нед?

Он открыл глаза при звуке ее голоса. Он лежал на боку, скрючившись, зажав руки между колен. Он выгибался туда-сюда, пытаясь хоть немного заглушить терзавшую его боль. Она опустилась на колени и дотронулась до плеча.

– Нед, у меня есть кое-что, что тебе поможет. Она вытащила из-под него шерстяное одеяло и набросила ему на плечи. Потом потрогала его лоб. Он был холодный и влажный на ощупь. Вошел Орвил с ведерком свежего молока.

– Вот, я принес, мисс Эва. – Он поставил ведро рядом с ней. Эва сложила одно из полотенец и окунула его в молоко, а потом приложила влажный компресс к ране Неда. Он закрыл глаза.

– Легче?

– Да, мэм. – Его голос сорвался.

Она ему не поверила; но начала осторожно промывать молоком обожженные места – лоб, щеку, ухо. Все это время Орвил топтался у нее за спиной.

– Мне очень жаль, Нед, – прошептал Орвил.

– Я знаю, Орвил, – успокоил его раненый. – Это была просто случайность. – Когда Нед говорил, у него стучали зубы. Эва услышала, как сзади вздрогнул Орвил. Она обернулась и увидела Чейза, наблюдавшего за происходящим.

– Помощь нужна? Она улыбнулась.

– Мы прекрасно справляемся. Сейчас я закончу промывать рану, а потом присыплю ее мукой.

– А вы точно знаете, что это поможет? Продолжая натянуто улыбаться, она отвернулась от Неда и процедила сквозь зубы:

– А вы можете предложить что-то лучшее? Он пожал плечами.

– Вот и ладно. А теперь я посыплю все мукой. Это подсушит кожу там, где она лопнула, и все заживет быстрее. Получится что-то вроде пластыря – чтобы воздух не попадал.

– Мне уже гораздо лучше, – попытался убедить их обоих Нед, а Эва снова прижала к его щеке смоченную молоком тряпицу.

Чейз подошел ближе.

– Настойку опия вы нашли?

Она кивнула. Какое-то время все молчали. Наконец подал голос Чейз.

– Эта учительница сильно вам досаждала? Она покачала головой.

– Нет, конечно, нет. Когда я управлюсь тут с Недом, мы вместе выпьем кофе.

Не дождавшись ответа, Эва оглянулась и обнаружила, что Чейз смотрит на нее. Похоже, у него что-то вертелось на языке, но он не решался произнести это вслух.

– А что? – Стоя на коленях у койки и прижимая компресс ко лбу Неда, Эва не отрывала глаз от Чейза.

– Ничего. Желаю хорошо провести время.

Ее удивило его странное поведение, но особо размышлять над этим было некогда – Нед ждал.

Эва сидела за столом и чистила картошку к обеду с таким видом, как будто для нее было привычным делом вот так сидеть и вести светские беседы со школьными учительницами. Рэйчел Олбрайт выглядела опрятной и собранной даже после своей скачки из города. А вот про себя Эва могла наверняка сказать, даже не глядя в зеркало, что ее волосы в полном беспорядке. По меньшей мере две непослушных пряди свисали на глаза. Она пыталась выглядеть невозмутимой, такой, какой, по ее мнению, должна была выглядеть достойная леди, пусть даже и швыряющая в ведро картофельные очистки.

– Мне не хочется показаться невежливой, мисс Олбрайт, но днем мужчин надо будет накормить. Надеюсь, вы не возражаете, если я буду работать, пока мы беседуем?

Рэйчел улыбнулась.

– Знаю, что иногда бываю надоедливой, – но мне нужно с кем-то обсудить проблемы Лейна.

– Ас мистером Кэссиди вы уже говорили на эту тему?

– Да, но сейчас он очень расстроен, к тому же и занят. Тут везде люди, коровы, и столько шума. – Она оглянулась на дверь и присела на краешек стула. – Я могу быть с вами откровенной?

Рэйчел ждала ответа. Эва подняла на нее глаза и увидела, что та внимательно изучает ее.

– Конечно. Я слушаю.

– Что вы знаете о Кэссиди, мисс Эдуарде?

– Пожалуйста, зовите меня Эва, хорошо? – Когда Рэйчел кивнула в знак согласия, Эва продолжила: – По правде говоря, я почти ничего о них не знаю. Когда я откликнулась на объявление «Требуется экономка», я вообще понятия не имела, чего мне ждать. Но мне так нужна была работа, что я упросила мистера Кэссиди взять меня к себе. Всю прошлую неделю он был в отлучке, поэтому мы общались всего лишь в течение последних нескольких дней. Но с той самой минуты, как я приехала сюда, я поняла – тут что-то нечисто.

Рэйчел Олбрайт откинулась на спинку стула и вздохнула.

– Все обстоит гораздо хуже, чем могло показаться на первый взгляд.

– Неужели? Рэйчел кивнула.

– Лейн на прошлой неделе ездил со всеми остальными на пастбища?

Рука Эвы с ножом замерла над картофелиной.

– Нет. Чейз настоял, чтобы он ходил в школу. Улыбка Рэйчел погасла.

– Именно этого я и боялась. В школе он всю неделю не показывался.

Отложив в сторону скользкую картофелину, Эва изумленно тряхнула головой.

– Где же он пропадал? Я отправляла его каждый день и даже готовила бутерброды на обед.

– Боюсь, что он, скорее всего, удирал куда-нибудь, чтобы попрактиковаться в стрельбе. Один из учеников признался мне, что Лейн приносил револьвер в школу на позапрошлой неделе. Вроде бы он хвастался им перед кем-то из старших учеников.

– Чейз разозлится, когда узнает.

– Не сомневаюсь. Вот уж не думала, что когда-нибудь скажу это об ученике, но в случае с Лейном я считаю, что ему лучше учиться индивидуально, вне школы. – Рэйчел сложила руки на коленях, даже не притронувшись к своему кофе. Брови над сияющими голубыми глазами были насуплены.

Эва видела, что той неловко за свое предложение.

– А почему вы так считаете? Рэйчел подняла глаза.

– Потому что он старше остальных учеников, по меньшей мере, на три года. А поскольку до прошлого года в школу он не ходил, то так отстал, что любой шестилетка читает лучше.

– Лейн не посещал школу до пятнадцати лет? Рэйчел неуверенно смотрела на нее.

– Нет.

– Но почему? Совершенно очевидно, что Чейз считает это очень важным. Я слышала в тот день, когда приехала, как они с Лейном пререкались по этому поводу.

– Чейз Кэссиди сам вернулся всего год назад.

– Вернулся?

– Из тюрьмы.

Эва метнула взгляд на дверь, потом перевела глаза обратно на Рэйчел.

– Из тюрьмы?

– Он получил восемь лет по обвинению в серии ограблений банков в трех штатах.

Эва затрясла головой.

– Не могу в это поверить, – прошептала она. Рэйчел продолжила. Она говорила торопливо, понизив голос.

– Он был членом одной банды. Потом, отбыв свой срок, вернулся сюда и попытался наверстать упущенное за эти годы.

Пытаясь осмыслить услышанное, Эва, наконец, поняла, почему Чейз всегда такой немногословный и отчужденный.

Чувствуя настоятельную потребность чем-то себя занять, она собрала картошку и вывалила ее в таз поверх очисток. Вытащив литой железный котел, она спросила:

– А где жил Лейн, пока Чейз был в тюрьме? И что случилось с его матерью?

Рэйчел вздохнула и нервно затеребила свою цветастую юбку.

– Когда в школе появился Лейн, я попросила своего отца рассказать мне все, что он помнил о Кэссиди. Это не очень приятная история, скажу я вам. Мать Лейна была сестрой Чейза. Ее убили, когда мальчику исполнилось года четыре, кажется. Чейз помчался в погоню за убийцами, оставив малыша на попечение женщины, живущей на соседнем ранчо, в нескольких милях отсюда. Она даже не подумала отдать Лейна в школу. Более того, Лейна никто в городе и не видел до тех пор, пока Чейз не вернулся из тюрьмы и не привез его на свое ранчо. Когда в сентябре школа открылась, он потратил много сил, чтобы устроить туда Лейна.

Эва залила картошку водой, взяла за ручку котел и поставила его на плиту. В задумчивости она размышляла вслух.

– Если мать Лейна была сестрой Чейза, почему он носит фамилию Кэссиди?

Девушка вспыхнула.

– Мать Лейна не была замужем. Его отец – пришлый ковбой, который бросил Салли беременной. По крайней мере, так говорили в городе.

Эва мысленно вернулась в тот день, когда она приехала в Последний Шанс. Тогда у нее не было времени поговорить с Милли Карберри о Кэссиди. Когда она упомянула о том, что должна ехать в «Конец пути», женщина очень странно поглядела на нее. Эва подумала тогда, что миссис Карберри видит ее насквозь, а, может быть, кое-что знает о ее прошлом. Какая горькая ирония, она надеялась начать здесь новую жизнь и приобрести хорошую репутацию, работая на уважаемого ранчера, а в действительности ее нанял бывший преступник, в одиночку воспитывающий незаконнорожденного племянника.

И тут Рэйчел добавила:

– Мистер Кэссиди также известен, как очень опытный стрелок.

Эва вытаращила глаза.

– У вас в запасе есть еще сюрпризы для меня?

Рэйчел встала и пересекла комнату. Она откинула со лба длинную прядь волос, выбившуюся из толстой косы, и остановилась рядом с Эвой.

– Я вовсе не хотела обидеть вас или напугать понапрасну, но вы производите впечатление хорошего человека, к тому же так заботитесь о Лейне, что я подумала…

Убрав с глаз волосы, Эва подумала о том, что все, собственно, осталось по-прежнему, только поменялись роли, которые каждый играл в этой жизни.

– Наверное, сейчас весь город судачит обо мне.

– Скорее, все вам сочувствуют. Милли Карберри всем уши прожужжала в тот день, когда вы приехали в город. По-моему, ее сын объяснил ей, что у вас было только объявление, следовательно, вы не могли знать, как обстоят дела. Никто не мог придумать, что делать, рассказать ли вам о Чейзе Кэссиди и о том, как Лейн обходился с другими экономками, или оставить вас в покое.

– Лейн, конечно, сорвиголова, но не такой уж плохой, уверяю вас. Он изо всех сил старается мирно сосуществовать со мной и сдерживать свой крутой нрав.

Рэйчел кивнула в знак согласия.

– Если не учитывать то обстоятельство, что Лейн в этом году пропустил больше уроков, чем посетил, и забыть про инцидент с оружием, я не могу сказать, что он доставлял мне много хлопот. Но люди обожают сплетни. Они видят соринку в чужом глазу и подозрительно относятся и к Лейну, и к его дяде. Я только подумала, что такая леди, как вы, заслуживаете того, чтобы знать правду о том, куда вы попали. Если вам, Эва, когда-нибудь понадобится поддержка, обращайтесь ко мне. Я немного более свободомыслящая женщина, чем окружающие, – добавила она. Ее темные волосы переливались в лучах солнечного света, проникавшего в кухню через окно над ее головой.

Такая леди, как вы. Эва непроизвольно улыбнулась и взяла Рэйчел за руку.

– Спасибо, Рэйчел. Я запомню это. Но пока я действительно не вижу повода для беспокойства. Как я уже говорила, мне все кажется поправимым. – (Была ли она так уверена в этом?)

– Я хотела бы задать один вопрос, прежде чем уйти, – сказала Рэйчел.

– Пожалуйста. – Эва решила, что хуже уже не будет, даже если Рэйчел спросит, не танцевала ли она в Шайенне, во «Дворце Венеры». Но Эва знала, что с таким же успехом Рэйчел может спросить, умеет ли она летать.

– Я случайно заметила орган в гостиной, – сказала Рэйчел, внезапно сменив тему. – Вы играете?

Эва кивнула.

– Играю, когда никого поблизости нет. Но он расстроен.

Рэйчел улыбнулась.

– Я пойму, если вы откажетесь, но я готовлю небольшую концертную программу по случаю окончания учебного года. Я надеюсь, что все примут участие в подготовке к празднованию успехов их детей. Но очень трудно одновременно руководить хором, играть на пианино и следить за порядком, поэтому я и ищу кого-нибудь, кто подменил бы меня на несколько уроков в неделю. – Она смотрела на Эву, ожидая ответа.

«Ну вот, – подумала Эва. – На расстоянии многих миль от ближайшего театра меня приглашают принять участие в любительской программе. В школе, как-никак».

– Но у меня много работы, – колебалась она, думая о том, что ей и так не удается выкроить время для стирки и глажки. – Тут столько дел по хозяйству, что и не сосчитать.

– Ну, если вы против… – На лице Рэйчел было написано такое разочарование, что Эва тут же передумала.

– Мне придется спросить разрешения, но я думаю, что мистер Кэссиди выделит мне несколько свободных часов в неделю. Этого достаточно? – Эва поймала себя на мысли, что идея о регулярных прогулках в город ей по душе. Может быть, так ей удастся избавиться от чар Чейза Кэссиди. И вообще, нужно время, чтобы как-то обдумать все, что она сегодня узнала.

– Более чем достаточно! – Рэйчел захлопала в ладоши. В какой-то момент Эве показалось, что молоденькая учительница сейчас бросится ей на шею, но неожиданно в дверях появился Чейз, и обе женщины немедленно повернулись к нему.

– Чейз…

Множество чувств отразилось на его лице, самым явственным из которых было подозрение. Он кивнул им обеим, но не проронил ни звука.

– Мне пора идти, – заторопилась Рэйчел и сделала шаг по направлению к двери.

Неожиданно, поравнявшись с Чейзом, Рэйчел остановилась и с грозным видом выдала тираду:

– Я подробно обрисовала мисс Эве, как обстоят у Лейна дела в школе. Думаю, она с удовольствием перескажет вам нашу беседу. Но боюсь, что отняла у нее много времени. – А потом, обращаясь к Эве, добавила: – Увидимся во вторник, если вас устроит?

– Я приеду, – заверила Эва, чувствуя себя неловко в присутствии Чейза. Когда он был рядом, все остальные будто съеживались до размеров карлика.

Когда дверь за Рэйчел закрылась, Эва повернулась к плите и подняла крышку котла, в котором варилась картошка. Вода только-только начала закипать, поэтому у нее еще было время набрать солонины из бочонка.

– Может, стоит купить нескольких цыплят? – спросила она Чейза. – Я думаю, вас уже воротит от говядины, которую вы едите изо дня в день.

– Это не ферма, а скотоводческое ранчо. – Он привалился боком к столу и скрестил руки на груди, сосредоточенно наблюдая, как она снует взад-вперед по кухне. – И чем плоха говядина?

– На завтрак, на обед и на ужин? Он все еще хмурился.

– А куда это вы собрались во вторник?

– Рэйчел нужен кто-то, кто играл бы на фортепиано для школьного концерта. Я вызвалась помочь, если, конечно, вы не против отпускать меня два раза в неделю в город и привозить обратно. – Эва была так обрадована предстоящими прогулками, что ее не пугала даже перспектива в случае необходимости прокатиться верхом на лошади.

Он так надолго замолчал, что она уже готовилась услышать отказ. Наконец, как бы подтверждая, что молчание – знак согласия, он переменил тему.

– А что еще она говорила?

Эва не могла поручиться, что услышала хоть нотку беспокойства в его тоне. Если таковая и была, то настолько слабая, что промелькнула незамеченной. Она решила не откровенничать.

– Ну, мы беседовали в основном о Лейне…

– И что же?

– Она считает, что Лейну лучше уйти из школы.

Он моментально выпрямился. Эва, выходившая в этот момент из кладовой с двумя луковицами в руках, едва не врезалась в него.

– Почему? Почему она так считает?

– Потому что для него это унизительно. Несмотря на то, что он самый старший из учеников, он еще и самый отстающий, даже по сравнению с малышами. Она считает, что ему лучше учиться на дому.

Он погрузился в напряженное размышление так надолго, что она начала уже про себя просить его, чтобы он побыстрее переварил ее сообщение. Наконец, когда он все-таки заговорил, его голос звучал так тихо, что она едва могла его расслышать.

– А она объяснила, почему он отстал?

Эва знала, что если признается, что Рэйчел ей все рассказала про то, почему Лейн так поздно пошел в школу, то он сразу догадается, что и про его тюремное заключение она тоже знает. До тех пор, пока он сам не поведает ей о своем прошлом, она будет уважать его право на молчание. Эва решила, что если бы она не ввела его в заблуждение относительно собственной персоны, то воспринимала бы все это по-другому. А раз у нее самой рыльце в пушку, она не вправе обвинять его в чем-то.

И вместо того чтобы чистосердечно признаться, Эва только сообщила:

– Она сказала, что Лейн пропустил много занятий, потому что ему было трудно адаптироваться. – Потом, быстро сменив тему, спросила: – А насчет оружия вы что решили?

Он так долго изучающе смотрел на нее, как будто прикидывал, какова доля правды в ее словах, если таковая вообще имеется. Как она ни старалась, ей было трудно поверить в то, что Чейз был грабителем и отсидел за решеткой за свои преступления.

– Пока ничего. Лейн сейчас вкалывает вместо Орвила.

Понял ли он, что Лейн только пытался защитить свое достоинство? Вне всякого сомнения, Чейз лучше нее знал, почему Лейн все это сделал. Пока она не отважится признаться, что ей все известно о Кэссиди и о его темном прошлом, она будет нема, как рыба.

– Подумайте о словах мисс Олбрайт. – Эва сняла с луковиц шелуху и отложила ее в сторону. – Я не прочь продолжить занятия с Лейном. – Впервые она чувствовала себя так, как будто действительно обдумала свои слова и взвесила все «за» и «против». Он подошел к двери, оперся одной рукой о притолоку и смотрел на своих людей, работающих в загоне.

– Мне нужны рабочие руки, пока Нед болен, – признался он, – а Орвил для работы чересчур стар. Если бы я позаботился об этом раньше, Нед не получил бы сегодня утром увечье. Как вы думаете, сколько времени пройдет, прежде чем он поправится?

– Не знаю, я не доктор.

– Полагаю, что нет.

Когда она начала резать лук, у нее в глазах ужасно защипало. Тыльной стороной ладони она утерла слезы, струившиеся по щекам, и захлюпала носом.

– Извините.

– Что с вами?

Она повернулась, чуть не уткнувшись лицом в его грудь.

– Лук. – Она опять засопела.

Он провел пальцем по линии ее подбородка и приподнял ее голову – лицом к себе. Свободной рукой отер слезы с ее глаз.

– Леди не пристало плакать, Эва.

– А я уверена, что даже леди иногда плачут, – мягко возразила она.

– А вы уверены, что эта классная дама вас ничем не обидела?

Она молча кивнула, опасаясь, что голос может выдать ее.

Он убрал руки и сунул их в карманы. Ни слова не говоря, открыл дверь и вышел.

Эва смотрела ему вслед, недоумевая, как же ей так быстро удается попадать из одного затруднительного положения в другое.