Прикосновение горца

Он пожал худыми плечами.

– Так устроен этот мир. В четырнадцатом веке дети недолго остаются детьми. Нам приходится видеть слишком многое.

Лизе тут же захотелось закрыть этому мальчишке глаза, чтобы он не видел сейчас то, что ему видеть вообще не положено. Особенно когда она заметила, как он поглядывает на корыто.

– Не смей на меня глазеть! – воскликнула она и брызнула на него водой.

Эйррин рассмеялся и вытер лицо.

– Но это же естественно. Я ведь мужчина. Впрочем, я могу смотреть в окно, если тебе так спокойнее.

Лиза не удержалась от улыбки, увидев, как демонстративно он отвернулся.

– Ты выходишь замуж за лорда? – неожиданно спросил Эйррин.

Лиза замерла. По ее спине пробежал холодок. Вернуться домой она не могла. Что посоветовала бы ей мама? Лиза знала ответ на этот вопрос. Кэтрин сама одела бы ее в свадебный наряд, а затем отвела в спальню к великолепному лорду Броуди, да еще посидела бы под дверью, чтобы убедиться, что ее дочь получает удовольствие во время первой брачной ночи.

– Думаю, что да, – помолчав, ответила Лиза, привыкая к этой мысли.

Эйррин захлопал в ладоши и просиял.

– Ты не пожалеешь!

Лиза с подозрением взглянула на него.

– А почему тебя это так волнует?

– Просто я хочу видеть тебя счастливой.

– Возможно, но ты чего-то недоговариваешь. А ну, признавайся! Тебе нравится лорд, и поэтому ты хочешь, чтобы он женился?

Эйррин кивнул.

– Вроде того.

Это, наверное, из-за того, что у Эйррина нет отца, подумала Лиза, а Цирцен именно тот человек, которым он может восхищаться.

– Дай мне полотенце, – приказала Лиза. Она заставит этого несносного сорванца вымыться, даже если ей придется предстать перед ним голой. Кто-то же должен заботиться о нем!

Мальчишка лукаво взглянул на нее и, сняв с крюка полотенце, демонстративно бросил его на кровать.

– Возьми сама.

Лиза исподлобья взглянула на него, словно говоря: «Смотри, доиграешься!» и Эйррин ответил ей насмешливо-вызывающим взглядом.

В наступившей тишине они пристально смотрели друг на друга, пока, наконец, Эйррин не фыркнул и, скользнув по комнате, не исчез у Лизы за спиной. Она даже не слышала, как открылась дверь.

Лиза вздохнула и положила голову на край корыта. Все равно ей не хотелось вылезать из теплой воды.

– Ну, держись, Эйррин! – громко произнесла она. – Я вымою тебя еще до конца этой недели.

Лизе показалось, что она услышала за дверью смешок.

Распахнув окно, Лиза с удовольствием зажмурилась от яркого солнца. Пока служанки выносили воду, она переоделась и, выглянув в окно, обнаружила, что в то время как она горевала, наступила весна.

Лизе неудержимо захотелось туда, на волю, подальше от этой комнаты, где она провела столько тяжелых часов.

Она сбежала вниз, выскочила во двор и босиком прошлась вдоль стены по зеленой молодой траве. Часовые на высоких башнях то и дело украдкой бросали на Лизу любопытные взгляды. Наверное, Цирцен приказал им не спускать с нее глаз. К ее удивлению, она не почувствовала дискомфорта, наоборот, ей стало спокойнее.

Во время купания Лиза вдруг поняла, как ей повезло. Все могло быть куда хуже, если бы она попала в лапы к настоящему средневековому варвару, который, вволю поиздевавшись над нею, просто убил бы ее.

Она прошла мимо крохотной рощицы и вышла к небольшому тихому пруду, застывшему среди окружавших его гладких белых камней. Там же лежали четыре массивных гладких валуна с надписями на языке пиктов. Лиза заметила изящную каменную скамейку и рядом с ней странного вида курган, заросший густой, изумрудного цвета травой, жесткой и необычной на вид. Лизу заинтересовало это место. Курган был метров шесть в длину и метра три шириной. Могила?

– Это шиан, эльфийский курган, – объяснил Цирцен, неслышно появившийся у нее за спиной. Он обнял ее за талию и вдохнул запах ее волос.

Лиза слегка откинула голову назад и улыбнулась.

– Говорят, что если семь раз обойти вокруг кургана и брызнуть на него несколько капель своей крови, то появится королева эльфов и выполнит любое желание. Сколько парней и девушек искололи здесь свои пальцы, и не сосчитать. Легенды, предания – эта земля полна ими. А скорее всего, в этом месте когда-то выливали ночные горшки, поэтому трава здесь такая густая.

Цирцен прижался к Лизе сзади и поцеловал ее в макушку.

– Я увидел, что ты гуляешь, и решил перекинуться с тобой парой слов. Как ты, девочка? – ласково спросил он.

– Уже лучше, – спокойно ответила Лиза. – Извини, я не собиралась оставаться в комнате так долго. После того как ты принес флягу, мне нужно было время, чтобы смириться с тем, что я останусь здесь навсегда.

– Тебе не нужно извиняться. – Он осторожно повернул ее к себе. – Это я виноват в том, что тебя коснулось заклятие. Я хотел сказать, что сожалею, что так вышло, но, честно говоря....

Лиза подняла на него взгляд.

– Честно говоря, я благодарю небо за то, что ты здесь, потому что я хочу жить для того, чтобы сделать тебя счастливой. Хочу жениться на тебе и всю свою жизнь заботиться о тебе.

Лиза опустила глаза, чтобы не показывать выступившие на глазах слезы. Цирцен отступил на шаг, словно почувствовав ее состояние.

– Вот и все, что я хотел сказать. Теперь я оставлю тебя. Можешь продолжать прогулку. Просто я хотел, чтобы ты знала, что я чувствую и думаю.

– Спасибо, – прошептала Лиза.

Она смотрела, как он уходит, и ей хотелось окликнуть его, пойти вместе с ним, поболтать о всякой всячине, но слезы помешали ей сделать это.

Когда Цирцен ушел, Лиза продолжила исследовать территорию, иногда останавливаясь и нежась под теплыми лучами солнца, рассматривая набухшие почки и необычную листву. Ей вдруг пришло в голову, что если уж ей суждено остаться здесь, то она сможет завести себе щенка, о котором она всегда мечтала. Лиза давно хотела купить собаку, но их квартира была слишком мала. Когда она вернется в замок, обязательно спросит Цирцена, можно ли взять щенка в деревне.

Подходя к сараю, Лиза уже знала, что сможет жить дальше. К ией вернулись чувства – любопытство, желание узнавать что-нибудь новое и участвовать в происходящих событиях. Интересно, что это за строение? Склад? Мастерская? Она толкнула дверь и тихо вошла.

Спиной к ней, абсолютно голый, стоял Дункан Дуглас. Ничего себе, подумала Лиза. Не Цирцен, конечно, но тоже впечатляет. Между Дунканом и стенкой была зажата служанка, тоже голая, и Дункан, обнимая ее сзади, увлеченно двигался, не замечая ничего вокруг.

Лиза знала, что надо тихо уйти, но стояла словно зачарованная, глядя на них. Вот также в ее фантазиях Цирцен двигался внутри нее. Она, не удержавшись, громко вздохнула. Они обернулись. Служанка сдавленно вскрикнула, а этот несносный циник Дункан только ухмыльнулся и сказал: «Упс!»

С пылающими щеками Лиза выскочила из сарая. Но теперь она, по крайней мере, знала, для чего предназначена эта дворовая постройка.

Для уединения.

Дни пролетали незаметно. Днем Дункан водил Лизу по всему замку, рассказывая его историю и охотно отвечая на все вопросы, а вечером ее ждал изысканный ужин наедине с Цирценом.

Он исчезал куда-то на целый день, появляясь только к ужину, и за десертом Лиза спросила его об этом.

– Пойдем. – Он поднялся и кивнул, приглашая ее следовать за ним. – У меня есть для тебя сюрприз, Лиза. Надеюсь, тебе понравится.

Она взяла его под руку, и он повел ее по коридору в восточное крыло замка, где она еще не была. Они долго шли через арки, лестницы и переходы, пока не остановились у дверей одной из башенок. Цирцен достал из споррапа ключ.

– Надеюсь, ты не подумаешь... – Он нерешительно замолчал. – Черт, когда я это делал, мне казалось, что это отличная идея, а сейчас я даже не знаю...

– Что такое? – удивилась Лиза его смущению.

– Тебе никогда не приходилось делать что-то, чтобы доставить человеку радость, а когда наступал момент вручать подарок, вдруг засомневаться в том, что он придется по вкусу?

– Ты что-то сделал для меня? – спросила Лиза, припомнив, как Цирцен пару дней назад отряхивал тартан от опилок.

– Ага, – пробормотал Цирцен. – Но вот теперь думаю, что, может, я недостаточно тебя знаю, и это расстроит тебя.

– Но для этого мне надо увидеть то, что ты сделал. – Лиза взяла ключ из его руки.

Что бы он ни сделал, ей было приятно, что он думал о ней и хотел обрадовать ее. За всю свою жизнь Лиза получала мало подарков, разве что от родителей и Руби, но никто еще не делал для нее подарки собственными руками.

Лиза вошла в небольшую комнату с высокими потолками и деревянными арками, освещенную десятками свечей. У четырех окон, украшенных витражами, стоял алтарь, и Лиза поняла, что Цирцен привел ее в святая святых замка.

– Посмотри вниз, – тихо сказал он.

Она опустила взгляд на пол, и у нее перехватило дыхание.

– Силы небесные! Это сделал ты? – Лиза с изумлением посмотрела на Цирцена.

– У меня было немного свободного времени последние несколько лет, – ответил он.

«Тридцать лет», – хотел добавить Цирцен, но промолчал. Он не сказал и о том, как сходил с ума от одиночества и находил забвение в творчестве.

Это была потрясающая деревянная мозаика, звездой расходящаяся от центра комнаты. Светлая сосна, темный каштан. Некоторые фрагменты были не больше дюйма. Сколько же лет потребовалось Цирцену, чтобы создать это чудо, с изумлением подумала Лиза.

– Подойди ближе к алтарю, я изменил там рисунок. Мозаика перед алтарем была разделена на две части.

С одной стороны мозаикой из черного дерева была выложена надпись «Морганна, любимая мать Цирцена», а на другой – «Кэтрин, любимая мать Лизы». Лиза опустилась на колени и прикоснулась к мозаике. Цирцен поместил имена их матерей рядом, давая тем самым понять, что Лизе принадлежит половина его сердца. Теперь она могла приходить сюда, когда загрустит о матери, и побыть рядом с ней. Сделав такую надпись, Цирцен дал Лизе возможность ощутить, что ее мать не исчезла в глубине грядущих веков, а осталась здесь, рядом.

Лиза почувствовала комок в горле и подняла взгляд на Цирцена. Он смотрел на нее так, словно она была для него самым драгоценным сокровищем в мире.

– Я глупец, да?

– Нет, Цирцен, и ты никогда не будешь глупцом, – тихо сказала она. – Спасибо тебе. В моем веке тоже так делают. И я буду приходить сюда часто... потому... потому что... – Она умолкла, не в силах продолжать.

– Иди ко мне, – позвал он, и на этот раз Лиза с благодарностью приникла к его груди.

Цирцен Броуди стоял перед зеркалом и внимательно рассматривал свое отражение. Он задумчиво потер небритую челюсть. У Лизы нежная кожа, поэтому ему надо бы бриться почаще. Но это не самое главное. Проблема в том, что, хотя Лиза последнее время благосклонно принимала знаки его внимания, она все равно держала его на расстоянии. Цирцен понимал, что нужно время, чтобы Лиза свыклась с мыслью о том, что она – его будущая жена, и он должен помочь ей в этом...

Ради Дагды, кого он пытается обмануть? Себя? Он просто хотел ее до умопомрачения. Сцена из будущего, которую видел Цирцен, не давала ему покоя. Он страстно желал, чтобы это предсказание сбылось как можно скорее. Но, тем не менее, Цирцен вел себя с Лизой очень осторожно и предупредительно, давая ей время прийти в себя. И она, похоже, постепенно привыкала к новой обстановке.

Впрочем, не только она. Еще недавно лорд Броуди был суровым воином с кодексом строгих правил, а теперь он стал просто влюбленным мужчиной, обуреваемым одним желанием – быть рядом с Лизой. Еще несколько месяцев назад он отвергал физическую близость, находя для этого десятки причин. А теперь он находил десятки причин в пользу этой самой близости и страстно желал ее.

И он чувствовал, что Лиза тоже хотела этого, но что-то сдерживало ее. Ожидание становилось просто невыносимым. Он должен соблазнить ее для ее же пользы, чтобы Лиза, наконец, раскрылась, вдохнула полной грудью и перестала винить себя в грехах, которых не совершала.

Цирцен завязал волосы в «конский» хвост и задумался о том, стоит ли ему побриться, но нетерпение взяло верх. Прошло более получаса после ужина, и Лиза, наверное, уже в постели.

Он присоединится к ней. Сегодня будет их ночь.

Лиза сидела у себя в комнате у камина и, потягивая сидр, тоже размышляла о том, почему, собственно, она сдерживает себя. После того как она вышла, наконец, из своих покоев и с каждым днем все больше ощущала вкус к жизни, лорд не раз давал ей понять, что хочет физической близости с ней. И каждый раз она почему-то его останавливала. Почему? Она ведь сама хотела этого, но что-то мешало ей отдаться во власть своих чувств. Лиза не знала, что именно, но не могла же она спросить об этом у Цирцена.

Еле слышный стук в дверь прервал ее мысли.

– Войдите. – Она искренне надеялась, что это не Гиллендрия с очередными платьями и украшениями.

– Лиза, это я, – услышала она голос Цирцена. Он вошел в комнату и тихо закрыл за собой дверь.

Лиза поставила вино на стол и выпрямилась в кресле. «Только ничего не говори, – мысленно взмолилась она, – просто поцелуй меня и не давай мне времени опомниться».

– Я хотел обсудить с тобой кое-что. – Цирцен подошел к ней и, взяв за руку, заставил подняться с кресла.

– И что же?

Он посмотрел ей в глаза.

– Я всю жизнь был воином и не умею складно говорить, – с этими словами Цирцен зарылся лицом в ее волосы, а затем приник губами к ее губам.

Это был самый страстный и романтический поцелуй, на который он был способен, и Лиза бессильно прижалась к нему. Цирцен застонал и сжал ее в объятиях, с мучительным нетерпением ожидая, когда она ответит на его порыв. Но ответа не последовало.

Он вздохнул и немного отстранился.

– Ну, в чем дело, девочка? Что не так? Лучше уж сопротивляйся, как в тот вечер, когда Брюс обручил нас. Думаешь, я не помню?

Лиза опустила взгляд.

«Нужно быть решительнее, – подбодрил себя Цирцен, – иначе она опять ускользнет, а я не должен оставлять ее одну наедине с ее горем».

Лиза отошла от него и села на кровать. Это было хорошим знаком – значит, она не боялась будущего поля боя.

– Чего ты ждешь? – Он присел рядом и был благодарен ей за то, что она не отодвинулась. Они просто сидели рядом, касаясь друг друга плечами. – Помнишь, что ты сказала мне, когда попала сюда и боялась, что я убью тебя? Ты сказала: «Я ведь еще почти не жила». И эти слова многое рассказали мне о тебе. В них было и горе, и отчаяние, и желание жить и дышать полной грудью. Так в чем же дело? Живи так, как ты всегда хотела.

Цирцен был прав, тысячу раз прав, Лизе именно этого и хотелось, но то, что он так хорошо понимал ее и разговаривал с ней как ее личный психолог, разозлило ее.

Цирцен с понимающей улыбкой посмотрел на нее.

– Давай, злись на меня, кричи. Дай выход тому, о чем ты никогда не говорила вслух. Ты ведь считаешь, что обязана страдать, потому что твоя мама умирает, а я хочу, чтобы ты жила полнокровной жизнью здесь, сейчас, со мной.

Ее руки нервно комкали одеяло. Он прав. Лиза считала, что обязана страдать, поскольку умирает ее мать, и каждая улыбка или приятное событие – это предательство по отношению к ней. Да, Лиза иногда улыбалась и даже смеялась, но потом она ненавидела себя за это. Как смеет она улыбаться, когда дни ее мамы сочтены? Цирцен подсказал ей причину, по которой она не могла ответить на его чувства.

– До каких пор ты будешь казнить себя за грехи, которых не совершала? Сколько тебе нужно еще страдать, чтобы почувствовать, что ты настрадалась достаточно? Жизни хватит?

– Иди к черту... – прошептала она.

– За то, что читаю твои мысли? Девочка, поверь, мне ты можешь рассказать все что угодно, и я пойму тебя. Ты не виновата в катастрофе и болезни своей матери, но ты почему-то наказываешь себя, отказывая себе в праве быть счастливой. Ты же такая юная, и в твоих чувствах и желаниях нет ничего постыдного. Возьми меня. Сейчас. И живи. Сейчас.

– Иди к черту... – еще тише повторила Лиза. Так долго сдерживаемые чувства к Цирцену, казалось, стали еще сильнее.

Слова Цирцена все еще звучали у нее в ушах, но вдруг их перебил другой голос, так похожий на голос мамы, что Лиза вздрогнула:

«Хватит казнить себя. Он прав, и ты это знаешь. Думаешь, я не вижу, что ты делаешь с собой? Живи и будь счастлива, Лиза».

У нее задрожали руки. Живи? А она умеет? Знает как? Сможет ли она после стольких лет отчаяния стать счастливой?

Лиза взглянула на Цирцена. Великолепный горец, полудикарь, но гораздо более благородный, чем большинство мужчин из двадцать первого века. Нежный, любящий, понимающий. Лучшего мужа ей не найти.

Что ж, решила она, я должна жить дальше.

Лиза из двадцать первого века внезапно исчезла, а с кровати поднялась новая Лиза. И эта новая Лиза стояла перед лордом Броуди, словно ожидая его приказаний.

– Сними платье, – попросил он.

У нее перехватило дыхание.

– А ты?

– Мы говорим о тебе. Сними платье, и я буду любить тебя. Ты не пожалеешь...

Платье упало на пол, а ее руки, обнявшие его тело, сначала такие напряженные, постепенно расслабились, и ее пальцы теперь нежно касались его. Так нежно, что он едва сдерживал стон.

– Подожди!

Цирцен смотрел на Лизу таким же взглядом, какой она видела в своих мечтах. С его губ слетел тихий стон, которого она никогда не слышала раньше, и Лиза поняла, что всегда хотела услышать его.

– Звини, девочка. – Акцент Цирцена снова стал заметней, как всегда, когда он волновался. – Продолжай, даже если я умру от удовольствия.

Лиза была поражена. Она никогда не думала, что способна обладать такой властью над мужчиной. Цирцен был словно в лихорадке – его глаза горели от желания, грудь вздымалась, а плед впереди приподнялся.

Лиза так и представляла себе близость с мужчиной, которого она полюбит раз и навсегда. Настолько, что сможет даже немного подразнить его.

Она медленно, подражая стриптизершам, сняла с себя лифчик и бросила Цирцену на грудь. У лорда Броуди при этом едва не отвалилась челюсть. Потом Лиза также медленно сняла трусики и теперь стояла перед ним совершенно обнаженная. Лорд Броуди был близок к обмороку. Такого шоу он явно никогда не видел. Лиза заметила свое отражение в зеркале и осталась довольна тем, что увидела.

– Повернись, – попросил он.

– Что? – растерялась Лиза.

Цирцен тихо и счастливо засмеялся.

– Ты просто чудо, и я хочу видеть тебя всю, я ведь столько мечтал об этом.

Лиза немного смутилась. А вдруг ему не понравится ее зад, и он решит, что попка у нее толстая? Но она тут же вспомнила, как Руби говорила ей, что мужики так счастливы, когда видят голую женскую попку, что никогда не думают, толстая она или нет.

Лиза медленно повернулась, а когда снова посмотрела на Цирцена, он, продолжая пожирать ее глазами, поднялся и медленно начал раздеваться, устроив ей такое шоу, перед которым блекли все стриптизеры ее времени.

Потом он привлек ее к себе и положил на кровать.

– Я буду любить тебя так, что ты не сможешь встать с постели, – прошептал он и, едва касаясь ее губами, стал покрывать ее лицо короткими, нежными поцелуями.

Лиза чуть не задохнулась от нахлынувшего счастья, и, так же как в тот день, когда прикоснулась к фляге, она полетела вниз...

В бездну...

В бесконечность...

А потом она лежала в объятиях Цирцена, прильнув щекой к его груди, и благодарила Бога, который отнял у нее так много, но в то же время подарил такого изумительного мужчину. Теперь ее чувства словно вырвались на свободу, и Лиза каким-то чудесным образом знала, что думает и чувствует Цирцен. У нее еще ни с кем не было такой эмоциональной связи, даже с мамой.

Все ее существо требовало продолжения. Лиза хотела наслаждаться каждой секундой неожиданного счастья. Ведь с Цирценом могло произойти все что угодно! Она с ужасом вспомнила, что уже июнь и битва при Баннокберне состоится всего через несколько недель. А вдруг его убьют в бою и она останется одна-одинешенька в четырнадцатом веке? Нет, она не пустит его на войну!

Лиза бессознательно сжала его руку.

– Не бойся, девочка, – прошептал Цирцен в ее волосы. – Я не умру.

– Ты еще и мысли умеешь читать, вдобавок к тому, что знаешь заклинания? – удивленно спросила она.

– Не-е. Просто твоя душа для меня как открытая книга. Ты боишься остаться одна, поэтому крепко держишь меня за руку. Из этого легко догадаться, о чем ты думаешь. Что я умру молодым, как твой отец, да?

Лиза не ответила.

– Ш-ш-ш. – Он нежно повернул ее к себе, и теперь они лежали лицом друг к другу. – Я обещаю тебе, что не умру. Ты мне веришь?

– Верю, но не понимаю, как ты можешь быть в этом уверен. Даже тебе не под силу это предугадать.

– Просто поверь мне и не бойся за меня. Я знаю, когда умру, и это произойдет еще очень-очень нескоро.

Лиза снова промолчала, но Цирцен почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь. Он догадался, что она уловила больше, чем он хотел сказать. Теперь они могли общаться без слов, чувствуя, о чем думает каждый из них. И поэтому Лиза была убеждена, что он говорит правду, хотя и не понимала, как он может это знать.

Цирцен сразу уловил момент, когда она успокоилась и расслабилась, по тому, как Лиза облизнула губы и вызывающе взглянула на него.

А что он почувствовал потом, невозможно описать словами.