Вэнда из Чёрных Скал

– Просто… Ты, наверное, проголодалась?

У Трэна с собой была огромная корзина. Он поставил её перед собой, аккуратно достал сложенную скатерть, расстелил и стал выкладывать еду: хлеб, сыр, яйца, а затем – баночки всех цветов радуги. Когда он открыл их, разлился такой пряный, сладкий и аппетитный аромат, что живот Вэнды громко напомнил, как сильно она проголодалась.

Трэн взял хлеб, намазал на него толстый слой чего-то красно-оранжевого и протянул Вэнде. Она подумала, что это что-то сладкое, но, когда поднесла ко рту, поняла, что оно пахнет травами, чем-то кисло-сладким, а когда укусила – чуть не поперхнулась от восторга: хлеб таял во рту, а масса, которая была нанесена на хлеб, обжигала рот, она была и душистой, и острой одновременно.

Вэнда уплетала на полный рот. Трэн очень внимательно за ней наблюдал, её не покидало ощущение, что он знает о ней всё, что его взгляд попадает ей куда-то глубоко в душу и оставляет в ней следы.

Когда она доела, он спросил, улыбаясь задорно и при этом излучая доброту:

– Может, теперь ты скажешь, как тебя зовут?

Вэнда вдруг поняла, что манеры у неё совсем так себе. Она прыснула, ощущая, что счастлива и что совсем не боится этого красивого парня.

– Вэнда. Меня зовут Вэнда.

– Вэнда? Это шутка?

– Почему? Ах да… так звали Богиню Солнца.

– Именно. А у тебя родители с юмором.

– Ну у нас же не родители называют детей.

– А кто?

– Мать ребёнка, когда ему исполняется три дня, идёт в Чёрные Скалы – так называется место, где магия Скал ощущается сильнее всего, – и ночует там. Скалы шепчут, поют матери имя ребёнка. Потому что они обладают великой мощью: издают гул, идущий из-под самой Земли, где магия так сильна, что камень превращается в горячую лаву. Скалы подсказывают, с каким именем ребёнку будет жить легко. Это имя они запоминают, и когда магия просыпается в ребёнке, Скалы зовут своих детей по имени и дают им силу.

– Ты слышишь, как Скалы зовут тебя по имени?

Вэнда не знала, что ответить, поэтому просто вытянулась на солнечной поляне, закрыла глаза, улыбнулась и сказала:

– Это секрет, чужак.

Вэнда опять задремала под солнечными лучами. Ей снилось, что её пронизывают лучи солнца. Под ними она становится вся прозрачная, энергия течёт через всё её тело. Она сфокусировалась на потоке и ощущает, что энергия движется неправильно – где-то есть течь. Вэнда внимательно, миллиметр за миллиметром, ощущает свои руки. Тёплые лучи проходят по ним, расслабляя и делая их тяжёлыми, пальчики уже её не слушаются. Лучи собираются сгустками там, где есть раны, фокусируются на этих местах и затягивают разрывы ткани – аккуратно, будто плетут полотно из разных ниток, очень медленно, стежок за стежком.

– Что ты здесь делаешь?

Резкий, испуганный голос выдернул Вэнду из сна – такого блаженного и исцеляющего.

Вэнда вскочила и оглянулась. Над ней стоял Джэн.

– Ну, что тебе надо? А где…? Я тут была одна?

– А ты с кем-то пришла?

– Нет, – тут Вэнда поняла, что на улице уже стемнело. – Мне надо домой.

Она не хотела признавать, но ей необходима была помощь этого нового друга, но ей так не хотелось просить.

– Давай я провожу тебя домой. А то ты как-то растерянно выглядишь. Я вчера ждал тебя до рассвета, но ты так и не вышла.

– Я легла спать.

Он протянул ей руку – на фоне луны она слегка светилась под определённым углом. Несмотря на его высокий рост, рука была небольшой, с тонкими, красивыми пальцами. Вэнда хмыкнула и самодовольно вскочила на ноги сама. Но тут же пошатнулась – усталость, как ей сначала показалось, вовсе не прошла.

Джэн самодовольно придержал её за талию.

– Ну, если тебе нравится не за руку, а вот так – сразу в объятиях, то я не буду тебе мешать.

Она отпихнула его и посмотрела из-под лба.

– Я пошутил. Мне тебя и обнимать-то не особо хочется – костлявая ты.

– От тебя много и не требуется. Просто проводи меня домой и, если можно, постарайся сделать это молча… А люди Луны умеют летать? – выпалила Вэнда. Этот вопрос терзал её с самого утра.

– Почему спросила?

– Просто… вы же должны тянуться к Луне, как мы – к камню.

– Я просто не знаю, можно ли рассказывать такую информацию.

– А почему нет?

– Понимаешь, всё как-то сложно. Наши народы не в ссоре, но мы не общаемся. И у нас не принято о вас говорить. Я не понимаю – нарушаю я что-то или нет…

Вэнде было всё равно – она испытывала те же сомнения, но ей необходимо было получить ответ. Поэтому она бестактно прервала Джэна:

– Либо ты мне всё рассказываешь, либо мы больше не будем видеться. Зачем тогда вообще все эти разговоры?

– Летать могут только очень… ну, прям очень сильные. Нет, не так – могущественные маги Луны.

– Сколько их у вас?

Джэн замялся, сразу как-то сник и стал выглядеть жалко.

– На самом деле, толком никто. Раньше было несколько таких, но я их уже не застал. Такая магия приходит со временем… А у нас в деревне есть один человек, который может немного приподниматься.

– Что это значит?

– Он может слегка зависнуть в воздухе над землёй, – сказал Джэн.

Джэн стал грустным; на щеках проявилась какая-то синева, а чёрные глаза стали аж мутными от какой-то эмоции.

– Джэн, что случилось?

– Ничего.

– Ты можешь рассказать мне.

– Я не хочу вызывать у тебя чувство жалости или рассказывать свои грустные истории.

– Но мне интересно их послушать.

– У нас в деревне есть несколько очень сильных магов. Один из них – мой отец, он глава деревни. С рождения я тоже был сильным магом. Но есть ещё один – Трэн. Он с детства обладал мощной силой, и, между нами, всегда было соперничество. Я был уверен, что со временем стану сильнее его: много тренировался, учился… но он научился зависать, а я – никак. Возможно, у меня никогда не проявится такая сила.

– Летать – это просто чудесно!

Джэн посмотрел на Вэнду тяжёлым взглядом, будто сотни скал обрушились на неё со всех сторон одновременно.

– Да, летать чудесно. Тем более, что главой становится самый сильный маг.

– У нас в деревне самый сильный маг – моя бабушка, но она не глава.

Джэн рассмеялся. Его глаза снова стали яркими угольками, а щёки покрылись лёгким румянцем.

– Если ты в неё, то неудивительно!

Теперь пришла очередь Вэнды расстраиваться: бабушка – самый сильный маг, отец по силе не уступал бабушке, мама тоже… что тогда с ней не так?

– Я сегодня познакомилась с Трэном.

– Что-о-о?! – Джэн явно разозлился. Он отпустил руку Вэнды и стал идти быстрее, будто забыл, что провожает её, будто хотел просто уйти.

– Да что случилось?

– Он спрашивал про тебя? Кто ты? Просил показать магию?

– Немного… а что?

– Ладно, Вэнда, я скажу, что! – Джэн резко остановился и посмотрел ей прямо в глаза – упрямо, однозначно, будто давно хотел это сказать, но боялся обидеть, а теперь больше не боялся.

– Ты явно не маг Земли. Скал – называй как хочешь, но ты не маг вашей стихии.

Вэнда потеряла дар речи, она не знала, как себя повести, её бросило в жар, как будто был раскрыт её самый страшный секрет. Она перебирала в мозгу, когда именно она ошиблась, когда Джэн узнал – всё их общение пролетало у неё перед глазами, было множество моментов, но почему он тогда промолчал, а сейчас говорит? Голос срывался, получился каким-то хриплым и слегка визжащим:

– С чего ты взял?

– Я не прав? Покажи силу вашего рода, подними песчинку.

– Мне надо домой.

Они уже дошли до края. Вэнда не разбирала дороги, стала соскальзывать вниз, цепляясь руками за холодные булыжники. Ей было так стыдно, что уши будто заложило.

Она вспоминала лицо Джэна – и стыд становился таким сильным, что приходилось зажмуриваться. Волна подступала к горлу, и она вся сжималась. Ей было неудобно, тело напряглось – мышцы, как натянутые струны, аж звенели и готовы были вот-вот лопнуть. Вэнда была сгустком напряжения – как человек, который сжимает кулак так сильно, что костяшки белеют, рука начинает болеть, а от перенапряжения пульсирует в висках. Тело Вэнды было одним сплошным кулаком. Вдруг оно, словно футбольный мяч, слегка оттолкнулось от скалы, к которой она прижималась. Ноги ступали у самой кромки – но под ними уже не было ничего твёрдого. Тело само собой развернулось боком к скале, и она стала двигаться рядом с ней, близко-близко, почти касаясь локтем, но прикосновений уже не ощущала.

Она увлеклась тем, что видела. Теперь её больше не интересовало ничего вокруг, кроме того, что с каждым шагом, прежде чем поставить ногу, она видела кружочек мерцающего серебряного цвета – почти прозрачный, как тонкое плоское облачко.

Вэнда не боялась. Она была погружена в процесс создания этих облачков под своими ногами, будто художник, рисующий картину мазок за мазком, – и этот процесс полностью поглощает тебя.

Вэнда дошла до земли и только тогда расслабила мышцы – тело охватила усталость.

Она побрела домой: ноги были ватными, голова пустой. Ей не хотелось ни о чём думать, она хотела в свою мягкую постель, под уютное одеяло.

Когда вошла в калитку, попробовала поднять ногу и сосредоточиться, чтобы создать ещё один кружочек, но поняла, что сегодня уже ничего не получится. Она боялась прогнать это чувство – когда ты просто хочешь спать, тебя ничего не волнует, и ты хочешь только одного – спать.

***

Вэнда проснулась от того, что под окном напевала мама – так жизнерадостно и весело, что захотелось выйти и посмотреть, что там делается.

Она выбежала в пижаме на крыльцо.

– Привет, ребёнок. Я тебе кабачковых оладий напекла и сметанки принесла, – мама обернулась, и весёлая улыбка тут же сошла с её лица. Оно вытянулось и как-то поникло.

– Что с тобой случилось? – мама бросилась обнимать и щупать своё дитя.

– Вэнда, ты болеешь? Что болит?

– Мама, у меня ничего не болит. С чего ты взяла?

– Тебе пижама большая, будто вообще не твоя. Щёки ввалились, ты вся побитая! – в голосе звучала не просто тревога – мама начинала паниковать.

– Мама, всё хорошо.

– Так, садись, ешь и рассказывай, чем ты тут занимаешься. Впервые вижу твой огород в таком запустении – всё заросло. Не знаю, кто тебе тут силу вливает, но этот кто-то точно не различает грядки от сорняков.

Вэнда решила сбегать к зеркалу – посмотреть, что так встревожило маму.

– Минутку, я только волосы завяжу и приду, – сказала она, убегая.

Как только она глянула на себя в зеркало, то сразу поняла, что именно так испугало маму. У неё были огромные синяки под глазами, похудела она действительно очень сильно – щёки впали, и она больше не была красивой, цветущей девушкой, а походила на нечто из страшных снов. Она похлопала себя по щекам, пытаясь вернуть им хоть немного румянца, но тут обратила внимание на пальцы рук: костяшки были обтянуты кожей и имели желтовато-папирусный оттенок, будто кожа состарилась на несколько десятков лет.

– Что это со мной происходит? Ведь вчера всё было нормально, – подумала Вэнда. – Ладно, пойду поем, может, станет лучше.

Оладьи были чудесными – ещё горячими. Чай мама заварила с травами, как всегда, и добавила ложечку мёда.

– Вэнда, тебе надо показаться знахарке или хотя бы бабушке. Давай я тебя провожу, сходим вместе, поболтаем.

– Нет, мама, спасибо, правда, всё хорошо. Я просто последние дни пыталась пробудить силу – ведь мне через месяц двадцать пять будет – и, видимо, перестаралась: ничего не ела и сидела в темноте, – соврала Вэнда. Но иначе она бы не смогла объяснить такое ужасное состояние.

– Если не получается – не надо, не пробуй больше. Нам с отцом главное, чтобы ты была здорова и счастлива.

Мама побыла недолго, всё время уговаривала сходить к знахарке и, уходя, сказала, что придёт вечером и принесёт ужин.

Но Вэнда отказалась, сказала, что обещала Анастосу сходить с ним на костёр.

Когда мама ушла, Вэнда принялась за прополку своего огородика. Всё действительно сильно заросло и выглядело неухоженным.

Сидя под палящим солнцем, она стала дремать – тело расслабилось. Вэнда сидела на корточках между грядками, прикрыв глаза. Колени затекли, но ей так не хотелось терять это приятное ощущение – лёгкое покачивание, будто от едва ощутимого ветерка. Высокая травинка щекотала щёку, тёплое солнце ласково светило на лицо, и было полное чувство покоя и блаженства.

Глава 10. Вопрос, который меняет всё

– Вэнда, что ты делаешь? Ты же можешь умереть! – Она резко открыла глаза. Напротив неё сидел Джэн.

– Что ты тут делаешь? Как ты сюда попал? – девушка резко обернулась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Но в тот же миг в глазах потемнело, а голову словно сжало тисками – она едва смогла открыть глаза.

– Объясни, что происходит? Зачем ты истощаешь себя? – голос Джэна дрожал. – Это я в этом виноват? Я тебя чем-то обидел?

– С чего ты взял?

– С тех пор, как мы познакомились, ты теряешь энергию. Я это вижу: внутренних запасов почти не осталось. Ты хочешь умереть?

Вэнда не знала, что ответить. Она пожала плечами – и в этот момент увидела свои руки. Утром они уже выглядели как пергамент, но теперь приобрели землянистый оттенок.

– Что с моими руками?

– Ты иссушила их!

– Что это значит?

– Ты что, не умеешь контролировать внутренний баланс?

Вэнда поднялась на ноги и впервые испытала не просто страх – а ощущение, что уже ничего нельзя вернуть. Её охватил ужас. Она смотрела на свои ноги и не могла поверить глазам: они были чёрные. Это были не её ноги – от них осталась сплошная кость, обтянутая кожей чёрно-земляного цвета.

– Что со мной происходит? – слёзы катились по её лицу. Она ощущала себя дряхлой старухой: было тяжело двигаться и даже дышать.

– У тебя есть мёд?

– Да.

Джэн подхватил её на руки и понёс в дом.

– Тебе сейчас нельзя находиться на солнце.

Он посадил её на кровать, побежал на кухню, принёс банку с мёдом и ложку. Зачерпнул полную ложку и почти насильно сунул её Вэнде в рот.

– Ешь, и побыстрее, тебе надо минимум съесть полбанки. А потом поговорим.

Вэнда даже не пыталась сопротивляться – просто ела. Сначала жадно, словно утоляя не голод, а жажду. Это было странное чувство – будто нужно непременно съесть что-то кислое, хотя желудок пуст, а холод пронизывает всё нутро. Когда Вэнда съела половину банки, вкус стал казаться ей приторным. Она перестала глотать, лишь медленно рассасывала мёд, ощущая лёгкое жжение в горле – тёплое, успокаивающее, будто оно притупляло ледяной ураган, бушевавший внутри. И вдруг Вэнда поняла: этот холод живёт в ней уже давно, просто в последние дни он стал особенно ледяным. Постепенно тепло, поднявшееся от горла, разлилось по всему телу. Ноги начали оживать, цвет кожи понемногу возвращался к нормальному, а кожа на руках разглаживалась. Хотя оттенок конечностей ещё оставался непривычным, он больше не вызывал тревоги.

Пока Вэнда ела, Джэн стоял у окна – серьёзный, с задумчивым видом. Он был статен; чёрные глаза поблёскивали, губы были плотно сжаты, а щёки пылали. По лицу было видно: он переживал.

– Кто тебя обучал магии?

Вэнда так устала. Зачем он задаёт этот вопрос? Ночью же всё выяснилось – он знает, что в ней нет магии.

– Что ты хочешь услышать?

– Правду.

– Во мне нет магии, – комок подступил к горлу. Она больше не хотела его видеть. Всё это ей так надоело. Вэнда отставила банку – мучительно хотелось пить.

– В тебе нет магии Земли?

– Да. Во мне нет магии Земли.

– Но в тебе есть магия Луны?! Вот я и спрашиваю – кто тебя ей научил?

Глава 11. Правда

– Во мне нет магии Луны… – Вэнда смотрела на него огромными глазами; зрачки расширились, она не моргала и не могла отвести взгляд. Две большие слёзы выкатились из её глаз и медленно потекли по щеке. Она ощущала себя словно в трансе. Сидя, облокотившись на кровать, она крепко упиралась в кулаки; лопатки были сгорблены, тело выглядело страшно худым, волосы растрёпаны, под глазами синяки – и она больше походила на умалишённую.

– Вэнда, в тебе есть магия Луны. Правда, она какая-то странная и не такая, как у меня или у моих соплеменников, но она есть. Ты не знала?

– Нет… – она ответила только губами, звук не получился.

Джэн тоже перешёл на шёпот.

– Но ты не умеешь ей пользоваться. Ты убиваешь себя – и очень быстро, – говорил он медленно, почти шёпотом.

– И что мне делать? – так же тихо спросила Вэнда.

– Тебе нужно научиться ей пользоваться.

– Ты мне поможешь?

Он подошёл к ней близко, посмотрел в глаза и сел рядом на кровать.

– В этом есть проблема.

– Какая?

– Обычно ребёнка обучает очень близкий родственник – мама или папа.

– Почему?

– Во время обучения происходит обмен энергией. Она содержит мысли и эмоции. С возрастом маги Луны учатся контролировать или шифровать это. Но на первых занятиях маг этого сделать не может.

Я смогу узнать о тебе очень многое, и ты не сможешь это контролировать. Даже твои воспоминания могут попасть в сгусток.

– Ты не хочешь меня учить?

– Хочу, – он сидел так близко, что его плечо слегка касалось её плеча.

– Если я не научусь… что со мной будет?

– Я впервые вижу, чтобы маг с такой силой перекачивал энергию. Скорее всего, ты разрушишь себя изнутри.

– Я умру?

– Если не научишься всё делать правильно, то, скорее всего, да.

– У меня, получается, нет выбора.

– Ты можешь найти себе другого учителя.

– Кого?

– Не знаю. Ты знакома с Трэном.

– Хорошо, я попрошу его.

– Но ты же его совсем не знаешь.

– Но ты же отказываешься.

– Я не отказываюсь! – сжав зубы, прошептал Джэн.

– Тогда и учи! – зло прошипела Вэнда. Она встала и пошла ставить чайник. – Как ты сюда пришёл? Ведь Луны нет.

– Луна есть всегда. Днём её просто не видно, и поток слабее. Ещё меня волнует один момент… я не знаю, чем именно, но твоя энергия отличается от моей и от остальных магов Луны.

– Это как?

– Я не знаю… просто вижу поток. Он другой. И он очень мощный, даже днём.

Вэнда налила чай, принесла оладушки – ещё с завтрака остались – и мед. Правда, меда ей больше не хотелось. Она посмотрела на свои руки: они стали почти обычного цвета и вида.

– Почему ты мне дал мед?

– Понимаешь, пчёлы по своей сути обладают магией Солнца.

– Они… могут сохранять её в меде?

– Да, немного. В детстве, когда нас обучают магии и мы истощаемся, нам дают мед.

– Хотя Солнце и другая стихия, чем Луна…

– Верно, но всё же мед помогает частично восстановить энергию. А тебе он помог очень быстро. Я такой результат вижу впервые.

– Если вы пользуетесь и получаете энергию, когда луна на небе, то почему меня увёл с улицы? Может, мне нужно быть там, чтобы восстановиться?

– В этом и суть: ты не задерживаешь в себе энергию, ты просто прогоняешь её через себя огромным потоком, который разрушает тебя. Чтобы остановить поток, я увёл тебя из-под воздействия. Так поглощать энергию, да ещё днём… Да я вообще такого раньше не встречал! – У Джэна сверкали глаза; было видно, что он восхищён способностями Вэнды.

В дверь раздался стук. Это было так неожиданно, что и Вэнда, и Джэн замерли на месте. Вэнда тихо встала и на цыпочках пошла к двери.

– Кто это? – Джэн произнёс лишь губами, не издавая ни звука.

Вэнда пожала плечами и продолжала красться к двери.

– Вэнда, ты дома? – это был Анастос.

Вэнда выдохнула:

– Чего тебе надо?

– Ты как всегда любезна! – улыбнулся Анастос. – Я зашёл, чтобы напомнить: сегодня мы идём на костёр. Вчера тебя не было дома, я заходил, так что за тобой должок. Я зайду через два часа. Можешь ничего не брать – я сам всё возьму.

– Хм… Вэнда совсем забыла, что наобещала. – Может, я не хочу.

– Я, может, тоже, но иду же.

– Как это «не хочешь»? Ты же сам меня позвал! – Вэнду задела фраза Анастоса, да ещё при Джэне, и она решила показать: это её Анастос сам позвал.

– Ну, у меня же есть сердце. Я понимаю, что ты сидишь здесь одна, пока твои сородичи развлекаются.

– Ты там высказался? Ну и иди, нечего под моей дверью стоять. Никуда я не пойду – у меня дел много.

– Вэнда, я пошутил. И вообще, открой мне дверь! С каких пор ты своё злое личико не показываешь? Может, уже в змеюку там превращаешься? – Джэн прыснул, еле удерживая рот, чтобы не рассмеяться во весь голос.

Вэнда запустила в него кухонным полотенцем.

Анастос дернул ручку, но дверь была заперта. Вэнда не помнила, когда она её закрывала, но этому моменту обрадовалась. Она понимала: Анастос так просто не уйдёт, его нужно как-то выпроводить.

– Хорошо, заходи через два часа. – Вэнда не придумала ничего лучше, кроме как согласиться на костёр.

Как только Анастос ушёл, Джэн стал смеяться – да ещё так нагло.

– Это твой единственный друг? Смотрю, в деревне тебя тут почитают, за хорошего и доброго человека считают.

– Знаешь, тебе пора домой. – Вэнда подошла к двери, приоткрыла её, убедилась, что никого нет, и кивком головы показала Джэну, что ему пора уходить.

Джэн очень аккуратно встал, сложил полотенце в идеальный квадрат, ещё раз нежно провёл по нему руками, разглаживая на столе. Пристально посмотрев на Вэнду, он подошёл к ней впритык, аккуратно закрыл дверь и, почти стоя, лёг на неё.

Вэнда потеряла дар речи. Кровь ударила в голову, лицо порозовело, дыхание участилось. Она понимала, что должна оттолкнуть Джэна – но не хотела этого делать.

И тут в районе живота стало теплеть – как мед растекался по горлу, так что-то приятное растекалось и внизу живота. Она замерла, погружённая в ощущение удовольствия. Джэн отстранился и, наклоняясь к уху, прошептал:

– Я дал тебе часть своей энергии, вместе с эмоциями, которыми захотел. Ты должна будешь этому научиться. Завтра вечером приходи к Черной Скале – я помогу тебе подняться наверх, будем заниматься у дуба. – Он вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Вэнда всё так же осталась стоять у косяка, понимая, что не хочет отпускать это чувство, которое всё ещё пульсировало внизу живота. Она жаждала всё больше и больше этого ощущения. Что это? Какую эмоцию он мне передал? Не важно, что это, но я хочу ещё.

Она медленно сползла по стенке, присела на коврик и задремала.

Глава 12. Костёр

Вэнда проснулась от стука в дверь.

– Вэнда, ты дома? – это был Анастос.

Она проспала два часа, всё тело затекло от сидения на полу. Еле выпрямив ноги, она почувствовала колики, а голова была тяжёлой.

Что за привычку я взяла – сидеть на полу у двери и ещё спать здесь? – Вэнда повернулась к окну и увидела луну. Она притягивала, успокаивала: точно, только в этой точке дома видна луна, может, поэтому меня так тянет сюда.

В дверь настойчиво постучали.

– Да, дома я. – Она встала и открыла дверь.

– Ты что, спишь? Не хочешь переодеться или… хм, ладно, пошли на костёр.

Вэнда поняла, что выглядит не очень.

– Подожди, дай мне пять минут. Что-то я задремала и не заметила, как пролетело время.

Она подошла к зеркалу. Да, вид у неё был бледный, но по сравнению с утром дела обстояли уже неплохо: румянец проявился, и Вэнда поняла, что энергия, которую ей дал Джэн, никуда не исчезла. Она ощутила её и внутренне осознала: Джэн дал ей энергию, чтобы привести тело в порядок.

Вэнда быстро приняла душ. Заглянув в шкаф, она поняла, что пора сделать стирку – из-за последних событий вся одежда была уже ношеной. На вешалке висело новое платье, недавно подаренное мамой, нежно-голубого цвета с чёрными звёздами.