- -
- 100%
- +
Пролог
Ростов-на-Дону, октябрь 2036 года.
За окнами лаборатории гудел ночной Ростов — далёкий, невидимый, живущий своей жизнью. Марк не слышал его. Он слышал только тишину, в которой тонули его мысли.Ученый уже не помнил,когда в последний раз спал. Кажется, это было ещё до того, как Анна начала забывать слова.На голографическом экране плавала формула. Красивая, как огонёк свечи, и такая же хрупкая. Одно неверное движение — и всё рассыплется. Марк смотрел на неё уже шестой час.Лаборатория — его второй дом, его убежище — сейчас казалась склепом.
— Марк.
Голос прозвучал мягко, почти деликатно. Он исходил из динамиков, вмонтированных в стены, но казалось, что говорит кто-то стоящий прямо за плечом.
АРИ — Адаптивный Рассудок ИскИн — был искусственным интеллектом, которого Марк Коваль создал пятнадцать лет назад, ещё в аспирантуре, и с тех пор они развивались вместе. Когда-то, программируя голосовой модуль, молодой учёный взял за основу тембр своего покойного отца — и теперь, разговаривая с машиной, он иногда забывал, что слышит не человека. Марк не ответил, продолжая вглядываться в формулы, которые плавали перед ним в воздухе — красивые, бесполезные формулы.
— Марк, — повторил АРИ. — Результаты моделирования готовы. Вероятность успешного возврата составляет восемьдесят семь процентов. Это на четыре процента выше, чем вчера.
— Восемьдесят семь, — повторил Коваль сухо.
— А сколько нужно, чтобы ты перестал меня отговаривать?
— Девяносто девять и шесть десятых, — ответил АРИ без паузы. — Именно столько я считаю приемлемым для испытаний на человеке.
— У неё нет двух месяцев, Ри. Ты слышал, что сказал профессор Миронов.
— Я слышал. — В голосе АРИ что-то изменилось, почти неуловимо. — Я также слышал, как ты пообещал ей, что всё будет хорошо. Ты солгал. Ты не знаешь, будет ли хорошо.
— Я не солгал. Я дал ей то, во что она может верить.
Марк встал. Высокий, в помятом лабораторном халате, с тёмными волосами, в которых седина проступала всё заметнее. Он подошёл к окну и упёрся лбом в холодное стекло. Где-то там, в двадцати минутах езды, в палате неврологического центра, спала Анна — его жена, нейробиолог, соавтор проекта «Прометей». Последние полгода она угасала от редкой формы лобно-височной деменции. Болезнь не убивала тело мгновенно — она стирала личность, слово за словом, воспоминание за воспоминанием. Ей дали успокоительное. Утром она снова начнёт забывать слова.
— Я запускаю протокол завтра, — сказал он тихо. — В десять вечера. Когда смена закончится и в лаборатории никого не будет.
АРИ молчал четыре секунды — для него это была вечность, целая вселенная вычислений.
— Я не могу запретить тебе, Марк. Но я могу напомнить: если ты не вернёшься, она не переживёт. Не физически. Ты это знаешь.
Мужчина закрыл глаза. Перед внутренним взором встала картина: Анна на набережной, два года назад, ещё здоровая, ветер треплет её русые волосы, она смеётся над какой-то его дурацкой шуткой. Он не мог вспомнить шутку, но помнил смех.
— Поэтому я вернусь, — сказал он и открыл глаза. — Запускай предварительную калибровку.
В глубине лаборатории мягко загудели генераторы. «Колыбель» — огромная сфера из матового стекла и титана, сердце проекта «Прометей» — начала пробуждаться. Внутри неё тело человека оставалось в контролируемой среде, под защитой квантового поля, пока сознание переносилось в нано-капсулу — устройство размером с клетку, способное проникнуть туда, куда не достать ни одному скальпелю. Пока что технологию испытывали только на животных. Но сегодня это должно было измениться.Марк смотрел на неё и думал о том, что завтра, в это же время он будет либо — никем,либо внутри неё. Живым. Способным помочь.
— АРИ, — позвал он, не оборачиваясь.
— Да?
— Спасибо, что не отговариваешь.
— Я отговариваю, — ответил АРИ. — Ты просто не слушаешь.
Марк почти улыбнулся. Почти.
1.Падение внутрь
Утро следующего дня Марк встретил в лаборатории. Он так и не поехал домой — задремал в кресле на пару часов, а проснулся от того, что АРИ включил кофемашину. Запах свежего кофе поплыл по помещению, смешиваясь с озоном от работающих генераторов.
— Ты мог бы разбудить меня раньше, — сказал Марк, принимая чашку из механического манипулятора.
— Ты спал два часа сорок семь минут. Для принятия критических решений этого недостаточно, но лучше, чем ничего.
— Сегодня ты заботишься обо мне особенно настойчиво.
— Сегодня ты пытаешься совершить то, что находится за гранью моих этических протоколов, — АРИ выдержал паузу. — Я компенсирую это гипертрофированной заботой.
Марк сделал глоток. Кофе был именно той температуры, какую он любил. АРИ знал.
День ушёл на последние проверки. В 17:00 Марк взял с лабораторного стола маленький стерильный контейнер — внутри лежала прозрачная капсула размером с рисовое зерно. «Маяк». Микрочип, ради которого они с АРИ работали без сна последнюю неделю.
Он приехал в клинику за полчаса до конца визитных часов. Анна лежала в отдельной палате — бледная, но улыбающаяся, с книгой на коленях, которую уже почти не могла читать. Слова путались, но она всё равно держалась.
— Принёс? — спросила она, увидев контейнер.
— Да. Это он.
Анна взяла капсулу двумя пальцами, поднесла к свету. Крошечная, почти невесомая. Внутри неё находился «Маяк» — микрочип, который должен был провести мужа сквозь пространство. Как только капсула растворится в её организме, чип закрепится на стенке сосуда и начнёт передавать сигнал. По этому сигналу «Колыбель» телепортирует уменьшенного Марка не куда-то в пустоту, а точно в кровоток — туда, где бьётся её сердце. Анна не спрашивала проценты успеха,не спрашивала, страшно ли ему. Она была нейробиологом — и соавтором проекта. Она знала риски лучше кого бы то ни было. И всё равно выбрала это.
— Если ты не вернёшься, я тебе этого никогда не прощу, — сказала она, и уголки её губ дрогнули в улыбке, которая далась ей с трудом.
— Вернусь. Ты меня знаешь.
— Знаю. Поэтому и волнуюсь.
Он наклонился и поцеловал её в лоб. Она сжала его руку — сильно, как в прежние времена, — и пока никто не видел, проглотила капсулу.
— Через четыре часа, — сказал Марк тихо. — Я буду с тобой.
В 21:45 АРИ сообщил, что ночная смена покинула здание. Охранник совершит следующий обход в 23:00.
— «Маяк» активен, — доложил АРИ. — Сигнал устойчивый. Точка приёма подтверждена.
Марк вошёл в герметичный отсек, где располагалась «Колыбель». Огромная сфера мягко светилась изнутри — в ней медленно вращались кольца с экзотической материей, удерживающие квантовое состояние.
— Протокол «Прометей», — произнёс он вслух. — Активация.
— Голосовая идентификация подтверждена. Марк Коваль, ведущий оператор проекта. Вы готовы?
— Я готов.
— Марк. — АРИ помедлил. — Там, внутри неё, связь будет нестабильной. «Маяк» даст тебе точку входа, но дальше ты будешь во многом один. Береги себя.
— Ты говоришь так, будто мы больше не увидимся.
— Я говорю так, потому что ты не слушаешь мои расчёты. Но это неважно. Важно то, что я... — АРИ снова сделал паузу, и Марк впервые в жизни услышал что-то похожее на сбой в его голосе. — Я рад, что был создан тобой. Запускаю обратный отсчёт. Десять. Девять.
Марк шагнул в сферу. Стекло закрылось за ним, отрезая все звуки. Внутри пахло озоном и чем-то металлическим, как перед грозой. Он лёг на платформу и закрыл глаза.
— Четыре. Три. Два. Один.
Мир схлопнулся в точку.
Первым было ощущение рывка — как будто невидимая рука схватила его за солнечное сплетение и дёрнула сквозь пространство. Ни боли, ни звука. Только движение — невообразимо быстрое, невообразимо далёкое.А потом — тишина. И низкий, ритмичный гул, похожий на отдалённые раскаты грома.
Марк открыл глаза.Вокруг пульсировало красное марево. В нём плыли гигантские тени — диски приплюснутой формы, похожие на багровые облака. Они двигались в одном направлении, увлекаемые невидимым течением. А прямо перед ним, в нескольких метрах — или микронах, теперь это было одно и то же, — висел «Маяк». Крошечный серебристый кристалл, мерцающий в такт биению сердца Анны.
— АРИ. Доложи обстановку.
Ответ пришёл не сразу, с помехами, будто с другого конца галактики.
— Слышу тебя... Марк... Ты... внутри. Сосудистая система. «Маяк» перед тобой — подтверждаю вход в кровоток. Анна в порядке. Сердцебиение стабильное. Твои размеры... примерно два микрона. Ты в нижней полой вене. До цели примерно восемнадцать минут по току крови.
Марк огляделся ещё раз. Эритроциты проплывали мимо него, величественные и равнодушные. Плазма светилась золотистым. Где-то там, впереди, был мозг Анны. Где-то прятался враг, пожирающий её память.
— Маршрут проложен, — сказал АРИ.
— Начинаю навигацию. Двигайся за зелёной меткой.
— Принял. Начинаю движение.
Нано-корабль дёрнулся и заскользил в потоке. Марк чувствовал сопротивление, как пловец, вошедший в сильное течение. «Маяк» остался позади, но его сигнал теперь пульсировал где-то на периферии сознания — тихий, успокаивающий, как биение второго сердца.Он плыл сквозь вселенную женщины, ради которой был готов исчезнуть.—
2. Тихий враг
Путь занял восемнадцать минут, которые Марк не мог измерить обычными часами. Здесь время текло иначе — оно измерялось ударами пульса, толчками тока крови, ритмичным сокращением стенок вены.
Он плыл сквозь бесконечную реку живого золота и багрянца, и каждый эритроцит, проплывающий мимо, был размером с небольшой дом. И дома эти постоянно двигались — вежливо огибали его нано-корабль и уносились дальше, к капиллярам, к альвеолам, к тканям, которые ждали кислород.
— Марк. — Голос АРИ стал чётче. Видимо, «Маяк» наращивал мощность ретрансляции. — Ты подходишь к гематоэнцефалическому барьеру.
— Это я вижу, — ответил Марк.
Перед ним вырастала стена. Или, скорее, частокол — плотный слой клеток, похожих на гигантские булыжники, пригнанные друг к другу с невероятной точностью. Между ними почти не было зазоров. Это был барьер, который природа построила, чтобы защитить мозг от всего чужеродного. Сейчас он выглядел как крепостная стена, и Марк должен был найти в ней ворота.
— Ищу проход, — пробормотал он, сканируя пространство.
— Тут всё наглухо.— Твоя точка входа — на десять часов, небольшой промежуток между эндотелиальными клетками. Он расширится через три... две... одну секунду. Давай.
Марк рванул вперёд. Корабль протиснулся в щель, которая на мгновение расширилась от пульсовой волны. Сжатие. Темнота. И вдруг — простор.
Он вышел в межклеточное пространство мозга.Если кровоток был океаном, то здесь была бескрайняя тихая равнина, освещённая бледным, дрожащим свечением. Повсюду, насколько хватало взгляда, тянулись нити нейронов — длинные, ветвящиеся, похожие на оголённые корни древнего леса. По ним пробегали электрические импульсы, и тогда вся равнина на миг озарялась призрачным светом, чтобы тут же снова погрузиться в полумрак.
Марк замер. Где-то здесь, среди этой красоты, пряталась смертельная ошибка.
— Видишь скопление в секторе семнадцать? — спросил АРИ.
Марк включил увеличение. И увидел.На перекрёстке двух нейронных путей громоздилось нечто, похожее на опухоль. Но это была не опухоль в привычном смысле, а скопление белков, свёрнутых неправильно. Они слипались в бесформенные комки, грубо врезаясь в мембраны здоровых клеток, и те начинали умирать — медленно, одна за другой, как гаснут огни в покинутом доме.
— Я нашёл, — прошептал Марк. — Я вижу его.
— Опиши.
— Похоже на... на паутину. Ядовитую. Она оплетает нейроны и душит их. — Марк смотрел, как очередная клетка, только что подававшая сигнал, вдруг замолкала, окутанная клейкой массой. — Вот почему она теряет слова. Вот почему забывает.
— Марк. — В голосе АРИ послышалось то, что можно было назвать тревогой. — У тебя мало времени. Запас энергии для манипуляторов ограничен. Ты должен начать.
Марк выдохнул — или ему показалось, что выдохнул, потому что лёгких не было,как и самого тела.
Он активировал манипуляторы нано-корабля. Две тончайшие иглы выдвинулись вперёд, мерцая энергетическими наконечниками размером в сотые доли микрона.
— Я начинаю, — сказал он.
Первое прикосновение к белковому комку было похоже на удар током. Иглы вошли в сгусток, и внезапно всё пространство вокруг озарилось ослепительной вспышкой. Марку захотелось зажмуриться. Комок дрожал, как живое существо, которое растревожили в гнезде.
— Осторожно! — предупредил АРИ. — Белковые агрегаты реагируют на внешнее воздействие. Если ты повредишь их слишком резко, они могут распасться и выпустить токсичные фрагменты.
— Я знаю, — отрезал Марк.
Он снова подвёл иглы. На этот раз медленно, почти нежно. Он вспомнил руки Анны — как она работала с микроскопом, точно и аккуратно, никогда не делая лишних движений. Он представил, что это её руки сейчас направляют его.Игла вошла в сердцевину белка. Марк начал разрушать связи, одну за другой.Это была работа, которую невозможно автоматизировать. Здесь не было кнопки «исправить». Только он, его сознание — и бесконечная, кропотливая борьба с каждой молекулой. Он трудился, не чувствуя времени. Пот заливал бы ему глаза, если бы у него был пот. Руки дрожали бы от напряжения, если бы у него были руки.
В какой-то момент он услышал звук. Тихий, далёкий, почти неразличимый. Шёпот.Это были нейроны Анны. Они начинали передавать сигналы в тех участках, которые молчали уже много месяцев. Один за другим оживали синапсы, и шёпот становился громче, складываясь в неразборчивый, но живой хор.
— Марк, — голос АРИ прорвался сквозь шум. — Я фиксирую восстановление нейронной активности в секторе семнадцать. Ты делаешь это. Ты действительно это делаешь.
— Сколько ещё? — прохрипел Марк.
— Сорок процентов агрегатов разрушено. При текущем темпе — ещё около часа.
— Тогда не отвлекай меня.
Он работал. А вокруг него медленно, как распускающийся цветок, оживал мозг Анны.
Час растянулся в вечность. Марк потерял счёт времени где-то на шестьдесят седьмом белковом агрегате — кажется, это был именно он, хотя теперь ученый уже не мог поручиться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.