Измена. Я любила за двоих

Анна отложила бумаги и задумалась. Павел Громов. Она видела его несколько раз на корпоративных мероприятиях — высокий, уверенный мужчина с цепким взглядом, который всегда держался чуть в стороне, словно наблюдая за всем со стороны. Максим говорил, что они вместе начинали, что Павел — надёжный партнёр и хороший друг. Неужели он тоже часть этой схемы?

Она уже собиралась убрать документы обратно в папку, когда её взгляд упал на страницу, которую она до этого пропустила. Это была копия какого-то соглашения, датированная прошлым годом. Анна пробежала глазами по тексту, и её сердце пропустило удар. Речь шла о передаче доли в компании — её доли, той самой, которая осталась от наследства. Внизу стояла подпись, и, хотя копия была нечёткой, Анна узнала её. Это была её собственная подпись. Или что-то очень на неё похожее.

Она никогда не подписывала этот документ. Никогда его не видела. Но подпись была её. И дата стояла та самая, когда она, по всем своим воспоминаниям, находилась в другом городе — навещала мать, которая тогда ещё была жива.

Анна отложила бумагу и посмотрела на свои руки. Они дрожали. В голове билась одна мысль: если это правда, если кто-то действительно подделал её подпись, то она не просто обманутая жена. Она — невольная участница чего-то такого, что может иметь очень серьёзные последствия. И теперь ей нужно было понять, кто именно стоит за этим и что ей делать дальше.

Она собрала документы, спрятала папку в шкаф, за стопку старых свитеров, которые давно не носила, и вернулась в гостиную. В окно она увидела, как к дому подъезжает машина Максима. Он вернулся раньше обычного. Анна глубоко вдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце, и надела на лицо привычное выражение спокойствия. Она ещё не готова была к открытому противостоянию. Но она уже знала: это только вопрос времени.

Глава 7. Последнее доказательство

Анна ждала возвращения Максима с той особой собранностью, которая появляется у человека, готового к бою, но ещё не знающего, с какой стороны последует удар. Она сидела в гостиной с книгой в руках, хотя не прочитала ни строчки, и когда в прихожей щёлкнул замок, заставила себя не вздрогнуть, не поднять глаз, не выдать того напряжения, которое сковывало каждую её мышцу. Максим прошёл мимо, бросил на неё быстрый взгляд и, не сказав ни слова, направился в кабинет. Дверь за ним закрылась, и Анна наконец позволила себе выдохнуть.

Она дала ему полчаса. Потом поднялась, прошла по коридору и остановилась у двери кабинета, прислушиваясь. Внутри было тихо, только изредка поскрипывало кресло, да позвякивала ложечка о чашку — он пил свой вечерний чай, как обычно, словно ничего не произошло, словно мир не рушился у них под ногами. Анна постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Максим сидел за столом, разложив перед собой бумаги, и при её появлении поднял голову с выражением лёгкого раздражения, которое тут же сменилось привычной маской доброжелательности. Он откинулся в кресле и жестом пригласил её сесть, но Анна осталась стоять.

— Максим, — начала она, и голос её звучал ровно, почти холодно, — я хочу вернуться к нашему утреннему разговору. Ты обещал показать мне документы по наследству.

Он вздохнул, и в этом вздохе было столько показной усталости, что Анна едва сдержалась, чтобы не поморщиться.

— Анна, я же сказал, что подготовлю всё. Дай мне немного времени. Сейчас у меня действительно сложный период, и я не могу разбрасываться...

— Я не прошу тебя разбрасываться, — перебила она, и сама удивилась тому, как твёрдо прозвучали её слова. — Я прошу показать мне документы, которые касаются моих денег. Моей доли. Того, что оставила мне мать. Это не должно занимать много времени.

Максим помолчал, и Анна увидела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на просчёт. Он оценивал ситуацию, взвешивал варианты, искал наиболее выгодный для себя выход — она почти физически ощущала, как работает его мысль, как он подбирает слова, которые должны были её успокоить.

— Хорошо, — сказал он наконец и поднялся из-за стола. — Хорошо. Если ты так хочешь, я покажу тебе документы. Но не сегодня. Завтра. Я принесу всё из офиса, и мы вместе посмотрим. Договорились?

Анна кивнула. Она понимала, что он тянет время, что за эту ночь он успеет подготовиться, отобрать только те бумаги, которые покажут его в выгодном свете, убрать всё, что может вызвать вопросы. Но у неё не было выбора. Если она начнёт настаивать сейчас, он может заподозрить, что она знает больше, чем показывает, и тогда её преимущество — если оно вообще у неё было — исчезнет.

— Договорились, — сказала она и вышла из кабинета, чувствуя на себе его взгляд, острый и настороженный.

Ночью она почти не спала. Лежала рядом с Максимом, слушала его ровное дыхание и думала о том, что завтра ей предстоит сделать то, чего она никогда не делала раньше, — перейти от пассивного наблюдения к активным действиям. Она не знала, что именно найдут её пальцы в этих документах, но понимала одно: она должна быть готова к любому исходу.

Утром Максим уехал раньше обычного, пообещав вернуться с документами к обеду. Анна дождалась, пока его машина скроется за поворотом, и прошла в кабинет. Она знала, что не должна этого делать. Знала, что это вторжение в его личное пространство, что это нечестно, что так поступают только в плохих фильмах. Но она также знала, что честность давно перестала быть валютой в их отношениях, и если она хочет узнать правду, ей придётся действовать теми же методами, что и он.

На столе царил привычный беспорядок: бумаги, папки, какие-то счёта, ручки. Анна начала с ящиков. В верхнем, где обычно лежали канцелярские принадлежности, ничего интересного не было. Во втором, запертом на маленький ключ, который Максим, видимо, считал надёжным, она обнаружила несколько папок с документами. Первая была посвящена текущим проектам компании — ничего, что касалось бы её напрямую. Вторая содержала копии договоров с партнёрами, и Анна, пробежав их глазами, не нашла ничего подозрительного. Но третья, самая тонкая, заставила её замереть.

Внутри лежали документы, связанные с её наследством. Анна узнала некоторые из них — те самые, что показывала ей Виктория. Но здесь были и другие. Один из них особенно привлёк её внимание: соглашение о переводе средств с её личного счёта на счёт компании, оформленное от её имени. Анна вгляделась в подпись. Она была почти идеальной копией её собственной — та же манера выводить первую букву, тот же наклон, тот же росчерк в конце. Но это была не её рука. Она никогда не подписывала этот документ.