Враг за туманом

ПРОЛОГ

Беда пришла давно. Но я не поняла этого сразу, впрочем, как и многие граждане королевства. Жизнь играла яркими красками, и казалось, что нас проблемы не коснутся, что мы слишком далеко от всех бед и катастроф, что Союз Королевств обязательно что-нибудь придумает, чтобы всех защитить. Я верила, что все слухи преувеличены… и что кто-то просто хочет нажиться на страхах людей — так уже бывало в истории, и не раз.

Какое-то время все следили за новостями и приводили друг другу аргументы, почему не нужно бояться. Мы убеждали себя, что это лишь временные трудности, которые скоро пройдут. Но потом пропала связь. Совсем. Мы чувствовали присутствие эфира вокруг, но сигналы сквозь него не проходили. Это было так, словно весь мир внезапно замолчал, оставив нас в полной изоляции, отрезанными от всего, что было с нами ранее.

А следом пришёл туман.

Он пришёл не как погода. Он пришёл как зверь. Густой, вязкий, живой — он не просто стелился над водой, он дышал. Медленно, тяжело, словно лёгкие мира сжимались и разжимались в такт чему-то древнему и злому. Он плыл не клочьями, а цельным, монолитным существом, которое знало, что мы здесь, и охотилось. Он пожирал звуки: сначала дальний крик чаек, потом плеск волн, потом даже собственное дыхание стало казаться чужим, инородным. Свет — серый, больной, предсмертный — пробивался сквозь его толщу, но не согревал, а давил, как крышка гроба. Он не касался берега. Нет, он стоял на почтительном расстоянии, словно зверь, который не торопится убивать, потому что ему нравится смотреть, как ты боишься. И я смотрела на него, стоя на скале, и чувствовала, как он смотрит в ответ. Сквозь меня. В мою душу. В ту часть меня, которая всё ещё верила, что мы спасёмся.

Король, мой отец, отправлял корабли, чтобы найти путь к землям союзников, но каждый раз они возвращались ни с чем или не возвращались вовсе. Мы посылали голубей с вестями, но и птицы не могли пробиться сквозь густую завесу.

Учёные королевства искали способы развеять туман. Они проводили эксперименты, изучали древние тексты, искали ответы у звёзд, ворожили, но всё было тщетно. Туман не поддавался ни магии, ни науке. Он просто висел на горизонте, насмехаясь над нашими попытками.

Люди стали жить в ожидании, в страхе перед неизвестным. Кто-то начал жаловаться, что хуже чувствует свой Зов. Это было настолько ужасно, что вслух об этом старались не говорить. Кто-то пытался заниматься обычными делами, делая вид, что ничего не происходит, но всё было напрасно. Туман проникал в мысли, заставлял сомневаться и бояться.

В моём сердце появился страх. Легенды стали оживать, а значит, враг вернулся.

ГЛАВА 1

Я стояла и смотрела на туман у горизонта. Он пока не приближался, но это было лишь вопросом времени. Там, за этой серой стеной, они проиграли. Все, кто остался за туманом, кто не успел или не захотел уйти, — их больше нет. А мы не удержим. Я знала это так же ясно, как знала, что солнце взойдёт завтра.

Корабли с беженцами перестали приходить уже месяц назад. Руханы, наши верные птицы, сразу отказались лететь в сторону тумана — проклятые трусливые создания. Они чувствовали опасность раньше нас, и это было хуже всего. Если даже руханы боятся, значит, там действительно что-то страшное.

Мы так мало знали о том, что нас ждёт. От беженцев не было толку — они почти ничего не могли рассказать. До нас добрались лишь те, кто успел убежать до появления тумана. Они рассказывали истории, которые невозможно было проверить. Говорили, что с неба спустились Боги, чтобы наказать нас за забытые алтари и утерянную веру. Что они уничтожают всех разумных, напуская ядовитый туман. Другие шептали о магах, которые вернулись из небытия и теперь собирают дань с живых. Третьи просто молчали, глядя перед собой пустыми глазами.

Я, Аквиния, принцесса Лельского острова, понимала, что мне с этим туманом жить всю жизнь, причём короче, чем планировалось, или не жить. А жить хотелось, причём долго и счастливо. Эх, как раньше было весело и радостно летать на рухах к дяде в Визганзию. Как шалили мы там с моими двоюродными братцами. Мы устраивали гонки на рухах, соревнуясь, кто быстрее облетит Одинокую Гору. А школьные экскурсии — это просто праздник шалости и детства. Ох, лучше и не вспоминать, чтоб не расплакаться.

Где они теперь? Мои друзья, мои братья и сёстры? Многие ушли сражаться, когда туман только начал наступать. Они отправились защищать границы и пропали. Связь оборвалась, и никто не знает, живы ли они. Остались только Виктория и Дель, мама и папа, и Влави — моя вечно недовольная старшая сестра. Не всё ещё потеряно, есть рядом те, на кого можно опереться, кому можно довериться. Но внутри, глубоко в груди, поселился холодный комок страха. Я ненавидела этот страх. Я пыталась его прогнать, но он возвращался снова и снова, каждый раз, когда я смотрела на туман.

— Что, опять впала в кому? — раздался за спиной голос Влави, звонкий и резкий, как всегда. Моя старшая сестра вышла из-за скалы, и её тон не предвещал ничего хорошего. — Тебя тянет сюда как магнитом, Акви. Это опасно, я расскажу маме, раз ты сама не понимаешь.

Я медленно обернулась, стараясь, чтобы лицо не выдало раздражения. Влави стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с тем же выражением, с которым смотрела всегда: смесь высокомерия и беспокойства, которое она тщательно прятала.

— Отстань, Влави, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сама-то зачем пришла сюда? У меня, как и у тебя, есть кулон наследницы, и я имею право здесь находиться. Луна — это моя ночная спутница, как и звёзды, между прочим. Так что не учи меня, где мне стоять.

Влави фыркнула, но не ушла. Она подошла ближе и встала рядом, тоже глядя на туман. Мы молчали. Ветер трепал наши волосы, и я чувствовала, как он приносит с собой запах влаги и соли — запах моря, которое стало нашим тюремщиком.

— Ты не понимаешь, — наконец сказала Влави, и в её голосе не было привычной резкости. — Ты вообще ничего не понимаешь, Акви. Этот туман не просто стена. Он живой.

Я повернулась к ней, удивлённая её тоном. Влави никогда не говорила так — тихо, почти испуганно.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

Она покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Страх.

— Я чувствую его. Звёзды показывают мне его — он дышит. Он движется не по воле ветра, а по чьей-то воле. Кто-то управляет им. И этот кто-то не человек.

Она замолчала и резко развернулась, словно испугалась, что сказала слишком много.

— Иди в замок, — бросила она через плечо. — Скоро совет. Отец будет говорить о запасах и обороне. И тебе, как дочери правителя, не пристало стоять тут и пялиться в пустоту, демонстрируя бездействие.

Она замолчала, и я услышала, как ветер завывает в скалах — тоскливо, как дикий зверь, оставшийся без стаи. Влави резко развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. Я хотела окликнуть её, но не нашла слов.

После того как пропала связь с другими землями, да и вообще вся связь, жить стало гораздо скучнее. Эфир перестал показывать и рассказывать. Все наши чатики, блогеры, эфирные тусовки, всё, что было сердцу мило, всё пропало. Сначала я просто зеленела от скуки и приходила смотреть на туман каждый день. Потом мне разрешили встречи с Викторией и Дель, и жизнь стала налаживаться.

Вик из знатной семьи, она очень умная, раньше мы только в эфире пересекались. В реале мне разрешали видеться только с родственниками и педагогами. А мы с ней не были родней. Виктория была для меня кумиром. Она очень стильно одевалась и была напичкана знаниями. Она могла часами по эфиру рассказывать о древних книгах и легендах, которые читала, а я с удовольствием слушала её, забывая о своих страхах.

А Дель — вообще огонь — она из простой семьи, которая много сделала во благо королевства. За это им даровали земли и титул. Говорят, что её отец плавал в туман и смог вернуться (по слухам). В общем, Дель — это копилка историй, шуток и даже иногда милых пошлостей.

Когда пропал Эфир и я начала сходить с ума от скуки, родители позволили мне выбрать из преданных короне родов девушек моего возраста для общения. Так мы и познакомились в реальной жизни.

Мы часто собирались втроём и устраивали пикники в королевском саду. Дель рассказывала о своих приключениях в городе. Она всегда умела поднять настроение своими шутками и рассказами. Дель могла из ничего сделать настоящий спектакль, и мы смеялись до слёз. Вик же приносила с собой книги, и мы читали вслух, обсуждая каждый сюжет и представляя себя героями этих историй.

Иногда мы устраивали ночные прогулки по участку пляжа, огороженному каменной стеной от остального города. Мы любили смотреть, как Луна освещает море своим мягким светом, рисуя причудливые отражения. Мы сидели на песке и фантазировали про то, как однажды туман расступится, разрешая нам пройти по лунной дорожке, прямо до Визганзии или ещё в какую-нибудь дивную страну, полную чудес.

Мама и папа старались поддерживать своих детей, несмотря на все трудности. Они устраивали семейные ужины, где мы делились новостями и планами на будущее. Мама готовила наши любимые блюда, и запах свежеприготовленной еды наполнял дом теплом и уютом.

Я постояла ещё немного, глядя на туман, затем развернулась и пошла к замку. Сегодня у отца будет совет, и мне нужно было узнать, что он скажет. Мои подруги — Виктория и Дель — ждали новостей, а я хотела дать им что-то, кроме своих догадок. Все ближайшие мероприятия и события мы уже сто раз обсудили, а свежие вести из зала совета о наступивших тёмных временах были именно тем, что мы бы с радостью тайно обсудили.

Как подслушать то, что происходит в зале, я придумала ещё ночью. В этот раз я решила действовать наверняка: прийти туда задолго до начала, спрятаться среди цветущих дуарий. Их цветы такие огромные и синие, что я, в моём синем платье, вполне могла остаться незамеченной. Даже если меня заметят, папа не станет сильно ругать любимую дочь. По крайней мере, так я себя убеждала, пока кралась по длинным коридорам.

Я пробралась в зал совета за полчаса до начала встречи. Всё продумала до мелочей: одела синее платье, сказала няне, что устала и хочу поспать, затем заперла дверь своей комнаты изнутри и вылезла через окно на балкон золотой гостиной, а оттуда уже дальше. В зале я спряталась в бутоне самой большой дуарии, достала книгу и стала ждать.

Минут через десять слуги начали подготовку к Большому Совету: зажгли свечи, расставили кубки, принесли карты. Потом начали приходить советники — они переговаривались тихо, почти шёпотом, и невозможно было разобрать ни слова. Я злилась на себя и на проклятые дуарии, которые, видимо, обладали звукоизоляционными свойствами. Пришлось лечь на пол и высунуть ухо из бутона, чтобы хоть что-то услышать. Не то чтобы у меня большие уши, но протиснуть их сквозь плотные и волосистые лепестки было весьма затруднительно. Лицу было щекотно, и очень хотелось чихнуть.

И тут я услышала голос отца.

— Вернувшиеся из тумана сообщают о мощных укреплениях, которые враги возводят там. Также есть информация, что чужаки внешне подобны нам, а то, что мы видели раньше, — это всего лишь иллюзии. Это значит, что они не чудовища. Они такие же, как мы. И, возможно, это делает их слабее или… опаснее, — сказал он, выдержав задумчивую паузу.

Зал затих. Я тоже замерла, боясь дышать.

— Мы должны готовиться к осаде, — продолжал король. — Запасов провизии хватит на год, если ввести строгую экономию. Оружия — на три месяца активных боёв. Нам нужно больше времени, больше людей, больше информации. Но пока туман не отступит, мы как в клетке.

— Ваше величество, — раздался голос одного из советников, — а что, если это не просто война? Что, если это месть? Легенды гласят, что маги древности были изгнаны именно с Лельского острова. Может, они вернулись?

— Хватит сказок, — резко оборвал его отец. — Магов не существует. Мы имеем дело с врагом, который хочет захватить наши земли. Это всё.

Я хотела услышать ещё, но в этот момент случайно раздвинула лепестки дуарии слишком сильно, и цветок со стоном качнулся, привлекая внимание членов совета. В зале раздалась звенящая тишина. Все повернулись в мою сторону, и я поняла — меня заметили.

— Аквилина, дочь, покинь зал советов! — голос отца прогремел, и я поняла, что он в бешенстве. — Здесь тебе не место!

Я вскочила, чувствуя, как пылают щёки, и, бормоча что-то о том, что случайно уснула, пулей вылетела из зала. Но новости я уже услышала. Самые важные новости.

Спустя пару часов мне сообщили, что я наказана: ближайшие пять дней я не могу покидать пределы комнаты. Справедливость восторжествовала. Не могу сказать, что это сильно меня взволновало. Встречу с девочками я перенесла в свою комнату, вместо беседки в саду. В этом даже есть свои плюсы. Мой занудный и вездесущий, слишком умный младший брат не сможет подслушивать. А меня распирало от тайны, которую я узнала. Боги, Боги зелёные… оказывается, в туман можно заплыть и вернуться. И, о Боги, Боги зелёные, чужеземцы похожи на нас… Это просто бомба, а не новость… Дель будет шипеть, а Вик вздыхать. Уничтожать врага, который из плоти и крови, проще, чем магических созданий. У меня в сердце появилась надежда, а в голове зрел план. Всю ночь я вертелась в кровати и не поспала толком. Даже посмотрела в окно — не полнолуние ли внеплановое случилось. Эти две новости взбудоражили меня сильнее, чем должны были. Мне надо это срочно с кем-нибудь обсудить, или я взорвусь. Поскорее бы завтра.

ГЛАВА 2

Весь следующий день я ходила кругами по комнате, периодически заглядывая на балкон. После ужина я вернулась в свою комнату, и первое, что сделала, — сбросила туфли. Ноги гудели от долгого хождения по комнате, и я с наслаждением пошевелила пальцами, чувствуя, как холодный каменный пол возвращает меня к реальности. Я села на кровать, привалилась спиной к мягким подушкам и позволила себе улыбнуться.

Комната была моей крепостью: здесь всё оставалось таким, как в детстве. Я отказывалась от любого ремонта, даже когда мама предлагала просто обновить рисунок на стенах. Эти выцветшие цветы и сказочные звери на стенах, нарисованные когда-то старым королевским художником, были моими первыми друзьями. Сколько ночей я провела, глядя на них и придумывая истории, в которых мы вместе отправлялись в путешествия, чтобы спасти мир! Желудок приятно урчал от ужина — сегодня повар наконец-то божественно приготовил ризотто, и я съела две тарелки.

Обычно я слежу за фигурой, но последние месяцы еда стала единственным утешением. Когда тревога съедает все краски мира, остаётся хотя бы наслаждение от вкуса. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, вспоминая, как Дель в прошлый раз ругала меня за лишний кусок пирога. Дель… Она придёт с минуты на минуту, и Вик тоже. Я взглянула на часы — стрелки показывали половину восьмого. Они не опаздывали, но я всё равно нервно теребила край покрывала. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг их не пустят? Стража в последнее время стала строже, и даже мне, принцессе, приходилось объяснять им каждое своё перемещение по коридорам.

За окном сгущалась темнота, и в комнате зажглись магические светильники — мягкий золотистый свет залил стены, делая их ещё уютнее. Я потянулась, разминая плечи, и услышала в коридоре топот. Только Дель умела бегать так, будто за ней гнались все демоны тумана. Дверь распахнулась без стука, и она влетела внутрь, как ураган, — волосы разметались по плечам, щёки раскраснелись, а глаза горели тем самым азартом, который я знала с детства. От неё пахло свежим ветром и корицей — она, видимо, забегала на кухню за булочками.

— Ты не поверишь! — выпалила она, даже не поздоровавшись.

Я подняла руку, останавливая её:

— Сядь и дай мне сказать первой. Моя новость важнее.

Дель замерла на полпути к кровати, упёрла руки в бока и театрально зашипела — высунула кончик языка и издала тот самый звук, который напоминал рассерженную змею. Её милое лицо в этот момент становилось ещё более забавным, и я не удержалась от улыбки.

— Ты всегда так делаешь, — сказала я.

— А ты всегда перебиваешь, — парировала она, но всё же плюхнулась на кровать, и пружины жалобно скрипнули. Она тут же стянула у меня одну подушку, прижала к груди и уставилась на меня с вызовом.

В дверь постучали — спокойно, ровно, два раза. Это была Вик. Она вошла бесшумно, как тень, и даже не скрипнула дверью. От неё пахло пылью старых книг и воском — она, верно, опять просидела в библиотеке до последнего. Вик всегда была воплощением порядка: юбка без единой складки, волосы уложены в строгую причёску, взгляд холодноватый, но я знала, что за этим фасадом скрывается самая верная душа, какую только можно встретить.

— Что за шум? — спросила она, присаживаясь в кресло у окна. — Я слышала ваши голоса ещё в коридоре.

— Акви говорит, что её новость важнее моей, — фыркнула Дель.

Вик перевела взгляд на меня, и я поняла, что она уже всё оценила. Она была старше нас обеих на пару лет и всегда играла роль третейского судьи.

— Тогда давайте решим честно, — сказала она. — Тянем жребий.

Дель закатила глаза, но согласилась. Я вытащила из шкафа шкатулку с разноцветными камнями. Открыла её и вытащила маленький камешек — белый. Значит, я первая. За окном из-за туч выглянул маленький бледный кусочек Луны. Но он тут ни при чём, мне просто повезло. Дель обречённо вздохнула.

— Итак, — я сделала паузу, наслаждаясь моментом, — вы не поверите. Оказывается, из тумана можно вернуться. И ещё — чужеземцы похожи на нас. Это сказал сам король на совете.

Я прошептала это так тихо, что Дель пришлось податься вперёд, чтобы расслышать. Вик застыла с идеально прямой спиной, и я видела, как её пальцы впились в подлокотник кресла.

— Не может быть, — выдохнула Дель. Её глаза округлились, и она даже перестала шипеть. — Ты уверена?

— Я слышала собственными ушами, — ответила я и коротко пересказала всё, что запомнила из зала совета. Как вернувшиеся корабли привозят обрывки сведений, как чужаки оказались не магическими чудовищами, а существами, похожими на нас. Как отец сказал: «Это делает их либо слабее, либо опаснее».

Вик молчала, но я видела, как в её голове шестерёнки закрутились быстрее. Она всегда просчитывала на несколько шагов вперёд.

— Если они похожи на нас, — наконец произнесла она, — значит, их можно понять. И убить. Как обычных людей.

Дель вздрогнула. Вик была права.

Какое-то время мы сидели молча. Тишину нарушали только часы на камине и моё дыхание. Я смотрела в окно, где над горизонтом набухал туман, и думала о том, что мы все — как этот туман. Такие же серые, неопределённые, застывшие между жизнью и смертью.

— Ладно, — тихо сказала Вик, — теперь твоя очередь, Дель.

Дель встрепенулась, и её глаза снова загорелись ярче. Она отбросила подушку, пододвинулась ближе к нам и понизила голос до заговорщического шёпота:

— Я вчера встречалась со Змеем. И с его другом.

Вик подняла бровь, а я фыркнула, пытаясь сдержать смех. Дель покраснела, но продолжала:

— Мне пришлось отвернуться и сделать вид, что я рассматриваю пятнышко на воротнике прадеда на портрете на стене. А Вик притворилась, что видит что-то важное за окном. Первой не выдержала я и расхохоталась так громко, что воздух заколыхался вокруг, как будто эфир решил что-то снова нам сообщить. Через мгновение ко мне присоединилась Вик, но смеялась она деликатно, уткнувшись лицом в ладони.

— Да, ты так случайно встретилась, что потом губы раствором четошника смазывала! — Я не могла не съязвить по поводу этой встречи.

— Да случайно мы встретились! — вспыхнула Дель.

— А запах четошника? Зачем ты им мазалась?

— Ладно, всё… утомили. Да, мы договорились заранее о встрече на дальнем мысе. Но я хотела вам рассказать не об этом. Змей пришёл не один. Он был с другом — Дарном. Они были взволнованы и мокрые. Оказалось, что они были за туманом. Точнее в тумане.

Я перестала дышать. Вик тоже застыла.

— Это невозможно, — выдохнула она. — Никто не возвращается из тумана.

— Это раньше мы считали, что никто не возвращается из тумана, но теперь-то всё изменилось.

Мы втроём молча переглянулись.

— А они вернулись, — упрямо сказала Дель. — И вот что они рассказали. Тот старик, который сидел на площади, сумасшедший, помните…? Который потом исчез, — он снова появился. Но теперь он стал ещё безумнее. Он говорит, что туман крадёт Зов. У всех крадёт, кто в него заходит.

Я почувствовала, как холод пробирает меня до костей. Зов — это не просто дар. Это то, что делает нас нами. Без него мы становимся пустыми оболочками, как те беженцы, которые приходили с пустыми глазами.

— Бред, — прошептала я, но голос дрогнул. — Мы рождаемся с Зовом и умираем с ним. Это не может исчезнуть.

— Подожди, — Вик положила руку мне на плечо, и я почувствовала тепло её пальцев. — Человека можно лишить зрения, и он перестанет видеть. Почему нельзя лишить Зова?

Эти слова ударили меня, как пощёчина. Мы замолчали, и в тишине я слышала только завывание ветра за окном. Если туман крадёт Зов, то мы все рискуем стать никем.

— Говори дальше, — сказала Вик, и её голос был спокоен, но я знала, что она тоже взволнована.

Дель продолжила:

— Старик рассказал Змею, что раньше он сам чувствовал Зов. Сильный, как у всех. Но после того как он зашёл в туман, тот стал слабеть. С каждым днём всё слабее. И теперь он почти ничего не чувствует. Он сказал, что туман не убивает — он забирает часть нас.

Я судорожно сглотнула. Мне вдруг захотелось чаю, чтобы согреть ладони, и я потянулась к чайнику на столике. Керамический бок был приятно тёплым, и я налила себе кипятку в чашку. Дель и Вик тоже взяли по чашке с чаем, и запах мяты поплыл по комнате, создавая спокойствие, которое так не вязалось с тем, что мы обсуждали.

— Но есть и хорошая новость, — сказала Дель, отпивая глоток. — Если пробыть в тумане недолго, ущерб будет незначительным.

— Как он смог вернуться? — спросила я.

— Течение, — ответила Дель. — От Дальнего мыса течение идёт вдоль острова, огибая его по большому радиусу. Если знать, как поймать его, можно войти в туман и выйти обратно. Главное не терять течение.

Я поставила чашку на блюдце и уставилась на неё. Внутри меня закипало что-то новое — не страх, не тоска, а тревожное волнение. Если есть способ проникнуть в туман и вернуться, значит, можно узнать правду о том, что там происходит. Можно найти тех, кто там, за стеной. Можно попытаться найти ответы.

Вик молчала, но я видела, как она перебирает в уме варианты. Её глаза блестели в свете светильников, и я знала, что она уже строит планы. Дель тоже была серьёзна, в её позе чувствовалось напряжение.

— Мы должны попробовать, — сказала я наконец. — Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока туман сожрёт всех нас. Надо узнать, что там. И если есть шанс — мы его используем.

Подруги переглянулись, и я увидела в их глазах и решимость, и сомнение одновременно.

Я подошла к окну. В сердце разрасталась тревога за то, что предстояло сделать.

ГЛАВА 3

Мы как-то сразу все поняли, что будем делать. Были вопросы по техническим аспектам, но не более того. Нам нужно, очень нужно было понять: что такое туман, что за ним, какой он на ощупь, забирает ли он зов, почему с его появлением исчезла связь с эфиром и, самое главное, где все те, кто оказался в зоне тумана.

Вик нервно ходила по комнате туда-сюда от одной стены до другой. Поворот она делала на одной ноге, как будто служила в королевском полку. Раньше я бы посмеялась над ней. Но сейчас было не смешно. Вик разрабатывала план. Мы с Дель молча смотрели на неё и ждали. Спустя минут пятнадцать Вик остановилась и отрицательно закачала головой. Всё было плохо. План не рождался.

— Другого пути нет. Мы сами не справимся. Это очевидно. Надо брать Змея и его друга. — Дель обвела нас взглядом.

— Плывём, — эхом отозвалась Вик, как будто соглашаясь с кем-то в своём мысленном диалоге. Её голос дрогнул, и я заметила, как она сжала пальцы в кулак, пытаясь унять дрожь.

— Плывём, — обречённо кивнула я.

Мы замолчали. В этой тишине слышно было только, как за окном свистит ветер, да где-то в коридоре скрипнула половица под ногой ночного стража. Я снова взглянула на туман — он висел там же, где и час назад, но теперь мне казалось, что он усмехается. Ну и пусть. Мы не собирались отступать.

— Надо всё продумать, — сказала Вик, и её голос стал строгим, как у командира перед битвой. Она села прямее, взяла мою подушку и положила её на колени, превратив в импровизированный стол. — Сначала план. Что мы знаем?

Я откинулась на спинку кровати, чувствуя, как пружины мягко продавливаются под моим весом. В комнате пахло мятой и воском — няня зажгла свечи перед своим уходом, и их свет мерцал на стенах, оживляя нарисованных сказочных зверей. Они смотрели на меня с детских рисунков, будто подбадривая.