Агата. Архитектор реальности. Книга 17. Избушка на краю себя

– Агата, – сказал вдруг кот совсем другим тоном – без обычной ленивой насмешки.

– М?

– Ты боишься?

Она задумалась.

– Не знаю, – ответила она честно. – Я, кажется, разучилась бояться. Когда смотришь на всё это тысячи лет, страх притупляется. Остаётся только… ответственность.

– А зря. Страх – полезная штука. Он помогает не делать глупостей.

– Каких, например?

– Например, не брать на себя слишком много. Не думать, что ты одна можешь всё починить. Не забывать, что у тебя есть мы.

Агата посмотрела на кота.

Он лежал с закрытыми глазами, но в его голосе было столько тепла, что у неё вдруг защипало в носу.

– Ты прав, – сказала она. – У меня есть вы.

– Вот именно. И Архитектор этот… – Котофей повёл ухом в сторону сидящей фигуры. – Тоже теперь с нами. Надолго ли?

– Навсегда, наверное.

– Навсегда не бывает. Даже у котов навсегда не бывает, а мы, между прочим, мастера по части вечности. Но пока он здесь – уже хорошо.

А потом стена засветилась.

Не все сферы сразу. Сначала – одна. Потом другая. Потом десяток. Потом сотня.

Они пульсировали в такт мурлыканью Котофея – и Агата вдруг поняла, что кот не просто греет. Он настраивает. Каждой реальности – свою частоту. Чтобы они не мешали друг другу, но слышали. Чтобы они не сливались, но знали о существовании соседа.

Синий свет из кристалла Архитектора потянулся к стене тонкими нитями, вплетаясь в это свечение, дополняя его, структурируя.

– Готова? – голос Архитектора был тихим, но отчётливым.

– Да.

– Тогда смотри.

Стена ожила.

Из каждой сферы потянулись нити – не синие, не золотые, а всех цветов сразу. Тончайшие, почти невидимые, они сплетались в воздухе, образуя сложнейшую паутину, карту, которой не мог бы нарисовать ни один маг, ни один художник, ни один безумец. Потому что эта карта была живой. Она дышала. Она пульсировала. Она думала.

– Это Лабиринт, – сказал Архитектор, не открывая глаз. – Все ветки. Все Агаты. Все связи.

– Здесь есть те, кто потерялся?

– Есть. Но не здесь. Теряются не на карте. Теряются в головах.

Агата смотрела на это сплетение нитей и вдруг увидела то, чего не замечала раньше.

В центре карты, там, где сходились тысячи нитей, была пустота.

Не чёрная, не страшная – просто пустота. Как будто все дороги вели куда-то, но в самом центре никого не было.

– Что это? – спросила она.

Архитектор открыл глаза.

Посмотрел туда, куда она указывала.

И надолго замолчал.

– Это ты, – сказал он наконец. – Или не ты. Или место, где должна быть ты. Я не понимаю.

– Как это – не понимаешь? Ты же Архитектор. Ты видишь код всего.

– Я вижу код всего, кроме одного. – Он поднялся, стряхивая кота, который недовольно мявкнул, но с коленей не слез – просто повис на нём, как меховая нашлёпка. – Кроме тебя, Центральная. Ты – единственная, кто не вписывается в эту карту. Потому что ты – не ветка. Ты – центр. А центр нельзя нарисовать. Центр можно только чувствовать.

– И что это значит?

– Это значит, что ты не просто смотришь на Лабиринт. Ты – его часть, но часть особенная. Ты – та, кто держит нити. Без тебя они рассыплются.

Агата смотрела на пустоту в центре карты и чувствовала, как внутри поднимается что-то древнее – не страх, не надежда, а просто принятие того, что пути назад нет.

– Что нам делать? – спросила она.

– Для начала – понять, кто есть кто. У каждой Агаты – свой код. Своя песня. Своя боль. Своя сила. Мы не можем лечить их всех. Но мы можем дать им карту. Чтобы они сами нашли дорогу домой.

– Домой – это к себе?

– Да. К себе настоящей. К той, что скрыта под слоями долженствований, страхов, обид и надежд.

Котофей, наконец, соизволил слезть с колен Архитектора и теперь сидел на полу, задрав голову к стене.

– Красиво, – сказал он. – Я, конечно, и раньше знал, что вы все – одна, но чтобы так… Это ж надо. Тысячи жизней, и все – ты. Агата. Одна на всех. Как такое возможно?

– А ты как думаешь? – спросил Архитектор.

– Я думаю, что это выше моей кошачьей компетенции. Я в таких вопросах только мурлыкать могу. И сметану есть. А разбираться – это к вам, людям.

– Ты не просто кот, Котофей. Ты – частота.

– Частота, которая хочет есть. – Кот демонстративно направился к своей миске. – Там опять пусто, кстати.

– Сейчас не до сметаны, – сказала Агата.

– Для кота всегда до сметаны. Но ладно, так уж и быть, потерплю. Ради спасения мультивселенной.

Архитектор подошёл к стене вплотную.

– С чего начнём? – спросила Агата.

– С фундамента, – ответил он. – С тех, кто держит. Гвидон, Фил, Зоя, Лёва. Пока мы не поймём, как работает их любовь, мы не сможем укрепить ни одну ветку.

– А потом?

– А потом – Агаты. Те, кто готов. Те, кто не боится смотреть в себя.