Черная Роза

Глава

Марина Соседова. Черная Роза

В Санкт-Петербурге из Мойки выловили страшную находку – сумку с отрубленными человеческими конечностями. Чтобы установить личность погибшего и выйти на след убийцы, капитану полиции Григорию Потемкину придется не только пустить в ход свои выдающиеся аналитические способности, но и заглянуть в собственное мрачное прошлое.

***

Моим родным и близким

***

Утро разбудило ее необычайно яркими солнечными лучами, упрямо пробивавшимися через плотно задернутые шторы. Пожалуй, в первый раз за долгое время она проснулась и с радостью увидела, что на небе нет ни облачка. Дожди, зарядившие в городе с самого начала сентября, не прекращались уже несколько недель.

Она не любила дожди. Там, откуда она родом, почти весь год стояла сухая погода. А здесь влажность была настолько сильной, что имела свой особенный солоноватый запах. Он пробирался с улицы в дома, парадные, квартиры, спальни; залезал в кровати, одеяла, подушки; расстилался невидимым покровом на простынях. Даже постоянная стирка белья не помогала – на следующий день эта вездесущая затхлость появлялась снова.

Сегодня ей отвратительно спалось. Да что там говорить, в последние дней десять она вообще с трудом могла сомкнуть глаза. Потому что, когда девушке это все же удавалось, перед ней разворачивалась жуткая картина – она, погруженная по плечи, лежит в ванне, до краев наполненной алой жидкостью, в которой она безошибочно узнавала собственную кровь. И каждый раз она просыпалась разгоряченная невесть откуда взявшейся лихорадкой, липкая от пота, с пульсирующей болью в висках и ломотой во всем теле.

Снотворное тоже не помогало. Девушка все равно вскакивала ночью с постели, задыхаясь от нехватки воздуха. Ей чудилось, что в комнате, кроме нее, есть кто-то еще. Невидимый гость будто стоял рядом с кроватью и молча наблюдал за тем, что она будет делать дальше.

Вселенная явно подавала ей знаки, которые она никак не могла разгадать. В последнее время девушка все сильнее переживала из-за того, что состоит в отношениях с женатым мужчиной. Она понимала, что поступает неправильно, и чувствовала острую необходимость порвать эту порочную связь раз и навсегда.

И вот прошлой ночью, снова страдая от бессонницы, она наконец решилась. Взяла телефон и позвонила ему. Потому что ждать до утра ей казалось невыносимым.

– Зая, прости, что поздно, я не могу уснуть, – взволнованно затараторила она в трубку.

– Я слушаю, – сонно ответил он.

– Тут такое дело… Знаешь, я все думала о нас, о нашем будущем. Я так больше не могу… Это просто нечестно по отношению к твоей семье!

Он молчал.

– Может быть, ты приедешь? Мы поговорим… – Ее голос был полон отчаяния. Она изо всех сил старалась не разрыдаться.

– Мы уже много раз говорили на эту тему, детка. Я не могу бросить жену. Ты обо всем знала с самого начала.

– Пожалуйста, приезжай. Мне без тебя так одиноко!

Она услышала в трубке его вздох, полный разочарования.

– Ты хоть подумала, что будет с моей репутацией, если я расстанусь с супругой, а?! – вдруг заревел он. – Сейчас мой бизнес процветает. Но если правда о нас всплывет…

– Прошу тебя… – почти шепотом сказала девушка.

– Хорошо, – сменил он гнев на милость. – Я через пару дней приеду в Питер по делам… Алло? Ты меня слышишь?..

Слезы душили ее, и она больше не могла разговаривать. Поэтому она просто бросила трубку. Она позвонит ему еще раз, когда окончательно успокоится.

Девушка прошла в ванную, стянула с себя ночную рубашку и отправила ее в корзину для грязного белья. Обнаженная, она стояла перед большим зеркалом, висевшим на стене. Она внимательно осмотрела себя. От недосыпа под ее глазами образовались темные круги. Аппетит почти пропал. Ей показалось, что за последнюю неделю она сбросила несколько килограммов. На ее исхудавших бедрах видны были пожелтевшие синяки – несколько дней назад он сильно отхлестал ее ремнем. Ему не понравилось ее замечание по поводу того, что он приехал к ней на день позже, чем обещал. Девушка надеялась, что совсем скоро эти следы исчезнут, и она сможет сходить в бассейн впервые за долгое время. Хотя он, конечно, не одобрял, чтобы она появлялась на людях в купальнике. Он даже не разрешал ей носить облегающую одежду, не говоря уже о мини-юбках или кофтах с глубоким декольте.

Она не раз спрашивала себя, почему столько лет терпит его выходки. Ответ лежал на поверхности. Во-первых, девушка испытывала к нему искренние глубокие чувства несмотря на то, что он применял к ней насилие. «Бьет – значит любит, – думала девушка. – Не зря же так говорят». Во-вторых, у нее попросту не было других источников дохода, кроме тех денег, которые он давал ей на жизнь. Но сегодня она чувствовала, что просто устала. Устала мириться с обманом и вечными побоями. Надо порвать эту порочную связь. А уж какой-никакой способ заработка она придумает.

Она залезла в ванну и включила душ. Вода успокаивала, и она поймала себя на мысли, что больше не боится встречи с ним. Она наконец скажет ему, что им пора расстаться.

Девушка обтерлась полотенцем, вышла из ванной, достала из шкафа нижнее белье, футболку и домашний костюм. Сегодня она не хотела надевать ради него сексуальный пеньюар. Им предстоит серьезный разговор.

Она нашла в шифоньере небольшую спортивную сумку. Затем сняла с вешалки несколько его рубашек и брюк, вынула из ящиков носки и трусы-боксеры. Сумка была не очень вместительная, но в нее вошла почти вся его одежда. Остальные вещи она может отдать ему потом.

После сборов девушка отправилась на кухню, где заставила себя съесть небольшой бутерброд с сыром и выпить чашечку кофе. Закончив завтракать, она потянулась за телефоном. В списке контактов быстро нашла нужный номер и набрала его.

Точка невозврата пройдена. Теперь все будет иначе. Совсем скоро начнется новая глава ее жизни, в которой она наконец обретет долгожданную свободу.

***

В этом году осень застала его врасплох. Может быть, он оказался слишком занят, чтобы заметить ее приход, а может быть, она наступила чуть раньше обычного. Не было бабьего лета, просто необычайно жаркий август сменился прохладным сентябрем, а тот – еще более мерзлым октябрем. Ветер хрипло выл за окном, как простуженный пес, сорвавшиеся с ветвей листья кружились в ритуальном танце, со зловещим шорохом опускаясь на голую, бесплодную землю, насквозь промокшую от бесконечных яростных ливней.

Сейчас курить тянуло чаще, чем обычно. Потому что иначе просто не хотелось жить – пасмурное небо придавливало душу своей тяжестью, словно бетонная плита, и сразу становилось сложно дышать. А так хотя бы на несколько минут можно было забыться, вдыхая тягучий дым, который своим едким ароматом перебивал промозглый смрад вечно слякотных улиц, скрыться от подслеповатого взгляда запотевших от влажности окон, беззастенчиво следящих за тобой и как будто безмолвно осуждающих каждый твой шаг.

Он чиркнул зажигалкой, и в предрассветной тьме замелькал знакомый огонек. Кроме него и тусклого мерцания уличных фонарей вокруг не было ни одного источника света. Как и ни одной живой души – город еще не проснулся. Одна-две проезжающие мимо машины изредка подмигивали фарами. Пару раз мимо него по тротуару, громко сигналя, пронеслись курьеры на мопедах.

Он шел знакомым до боли маршрутом, за много лет изучив его настолько, что мог бы пройти этот путь, не сбившись с него, даже если бы дорога не была освещена вовсе. В то время как многие добирались до работы на автомобиле, он предпочитал ходить пешком. Не из-за пользы для здоровья и не ради экономии, а просто потому, что прогулка даже по такому депрессивному месту, как Питер, успокаивала мысли и сразу настраивала на рабочий лад. Жаль, конечно, что он совсем не мог найти свободного времени, чтобы побродить по улице в свое удовольствие, не говоря уже о том, чтобы пойти отдохнуть в парк. Он работал почти без выходных, но его это вполне устраивало. Другие его коллеги вечером спешили домой, к семье, а те, кто не был обременен брачными узами, – в бар или ночной клуб. Единственное же развлечение, которое он мог себе позволить, – дважды в неделю сходить в тренажерный зал, и то такая возможность выпадала не всегда. Ну и еще очень редко, почти никогда, его напарнику удавалось вытащить его в пивную на кружку пенного лагера, что для него, интроверта, было пределом социального взаимодействия.

Большинство заведений на Вознесенском проспекте еще не открыли свои двери для посетителей. Залы кафе и ресторанов стыдливо скрывались за закрытыми жалюзи. Светились лишь входные группы гостиниц и окошки круглосуточных аптек. Мягкое мерцание исходило из витрин бутиков, и в них манекены, развернутые лицами в сторону улицы, казались почти живыми. Иногда он приглядывался к ним, будто пытаясь убедиться, что это всего лишь бездушные куклы, в глубинах своего подсознания опасаясь, что вот-вот одна из них возьмет да и выпрыгнет из своего заточения прямо на него.

Он прошел всю улицу от начала до конца, пока не добрался до Синего моста. Николай Первый, оседлавший вставшего на дыбы жеребца, властно глядел вдаль. Величественный Исаакий, словно небесный замок из аниме, выплывал из тумана каменным исполином. Значит, он уже близко.

Вот и полицейский участок. Он последний раз затянулся и выкинул хабарик в урну. Набрал код на замке – раздался зуммер, и дверь открылась.

– Капитан Потемкин, здравствуйте! Мы вас ждали! – официально поприветствовала его сидевшая на посту девушка. Она была совсем молоденькая, и ей как нельзя лучше подходило определение «серая мышка». То ли барышня вовсе не интересовалась косметикой, то ли пользовалась ею по минимуму. Лицо ее никак не выделялось, а темно-синяя форма делала юную сотрудницу еще более непримечательной. Хотя мужчине обычно импонировали дамы с хотя бы немного заметным макияжем, эта коллега нравилась ему просто как человек. Она всегда держалась со всеми подчеркнуто вежливо и никогда не позволяла себе подтрунивать над его именем и фамилией.

– Людмила, доброе утро! Однако, судя по вашему звонку, не такое уж и доброе, – констатировал он. – Слушаю вас.

– Здравствуйте, Григорий Алексеевич! – быстро заговорила девушка. – Докладываю. В четыре тридцать утра в дежурную часть поступил вызов. Звонил мужчина. Он рыбачил на Мойке и случайно зацепил удочкой спортивную сумку. Говорит, с трудом вытащил, она была тяжелее, чем его обычный улов. Когда он на берегу расстегнул молнию, то обнаружил внутри две отделенные от туловища человеческие конечности… – Людмила остановилась и тяжело вздохнула. Руки ее подрагивали. Она только-только окончила вуз, и такие события, по всей видимости, трогали ее до глубины души.

Григорий терпеливо ждал, пока барышня снова заговорит. Прошло секунд десять, не больше, после чего Людмила продолжила чуть более твердым голосом:

– Больше в сумке ничего не было. Свидетель допрошен и отпущен под подписку о невыезде. В протоколе показания зафиксированы. Доклад окончен.

Григорий наморщил лоб:

– Рыбалка в три часа ночи? Что-то подозрительно. Как насчет алиби?

– Весь вчерашний день мужчина, который нашел сумку, провел на даче, это могут подтвердить его родственники. А рыбачит он в ночное время, потому что страдает бессонницей.

– Протокол напечатали?

– Да, конечно. Он у вас на столе, можете ознакомиться.

– Спасибо, Людмила.

Потемкин вышел из дежурки и направился по длинному коридору в свой кабинет. Повернул ключ в замке два раза и дернул дверь за ручку. Она послушно открылась. В полумраке комнаты с трудом можно было различить очертания предметов. Он нащупал на стене выключатель и нажал сразу на обе клавиши. Помещение мгновенно озарилось ярким светом, и все снова стало выглядеть привычным.

Следователь бросил пальто на стоявший у входной двери стул и подошел к письменному столу. Около компьютера он заметил картонную зеленую папку, внутри которой лежали аккуратно сложенные листы. Он обязательно прочтет все, что там написано, но сначала ему просто необходимо выпить кофе.

Потемкин подошел к кофемашине, включил ее и с удовольствием услышал знакомое жужжание. Выбрав режим очистки, он дождался, пока мутная вода стечет из носика в сливную емкость, затем разместил на подставке чистую чашку. В меню выбрал капучино и нажал «старт». На дисплее появилось изображение пустого сосуда, которое по мере приготовления напитка постепенно заполнялось пикселями. Выплюнув темную жижу, машинка остановилась, затем из другой трубки заструилось вспененное молоко. Когда посуда заполнилась, прибор перестал жужжать, и дисплей погас.

Григорий взял чашку и поставил ее на расположенный около монитора костер в виде большого черного пузатого кота. Удобно разместившись в высоком кожаном кресле, он открыл папку и, время от времени отпивая кофе, начал читать.

К своему разочарованию, следователь не узнал из протокола ничего принципиально нового по сравнению с тем, что рассказала Людмила. Все сводилось к тому, что некий И. И. Заболотный ночью выловил из реки не леща, не уклейку и даже не плотвичку, а спортивную сумку с весьма необычным содержимым. Мог ли сам Заболотный расправиться с умершим, а затем, притворившись, что случайно обнаружил находку, позвонить в полицию? Такая версия, конечно, существовала, но Григорий относился к ней скептически. Вряд ли рыбак стал бы так подставляться. Но кто бы тогда это мог быть?

Деталей катастрофически не хватало.

Чтение захватило его целиком, и он едва заметил, как за окном забрезжил рассвет. Глубокая синева неба постепенно посветлела, уступив место нежным розово-лиловым тонам. Утреннее солнце, самоотверженно сражающееся с плотной пеленой облаков, было обречено на сокрушительное поражение.

Раздался легкий стук в дверь. Одну из ее створок следователь всегда оставлял частично приоткрытой, и ему порой казалось странным, что гости таким образом просили разрешения войти. Это явно был не его начальник. Людмила тоже не могла оставить свой пост, чтобы зайти к Потемкину. Галина, соседка по кабинету, обычно приходила с небольшим опозданием, да и она стучать бы не стала. А кто еще любил наведаться в участок с утра пораньше? Оставался лишь один вариант.

– Заходи, Пашка! – крикнул Григорий.

В дверном проеме появился высокий кудрявый парень лет двадцати с небольшим. По веселому взгляду его круглых серо-голубых глаз можно было сказать, что он еще не успел разочароваться в людях в целом и в своих коллегах в частности. Поэтому Потемкин ему немного завидовал белой завистью. Хотя, если подумать, он вряд ли бы променял свой накопившийся за несколько лет работы в полиции опыт на юношескую безрассудность, которая порой была присуща молодым сотрудникам.

Павел бодрым шагом проследовал к столу Григория, тот поднялся со своего места, и мужчины пожали друг другу руки.

– Привет! – весело поздоровался Пашка. – Что читаешь?

– Протокол об одном происшествии. Хочешь ознакомиться?

– Давай.

– Можешь пока посидеть на моем месте, а я схожу к Людмиле.

– Лады.

Григорий поднялся, оставив недопитым остывший кофе, и вернулся в дежурку. Девушка, как всегда, сидела на своем месте, уткнувшись в телефон и просматривая свежие новости.

– Людмила, спасибо вам за то, что подготовили документы. Можно вас еще немного помучить? – с улыбкой спросил он.

– Всенепременно, – отозвалась молодая сотрудница.

– Я вот еще что хотел спросить. Заявлений от родственников о пропаже нет? По базе данных что-нибудь бьется?

– Нет, ничего нет. Я проверила дважды.

– Понял вас. Держите руку на пульсе и сообщите, если что-то появится.

– Принято.

– Конечно, без установления личности работать мне будет сложно, – вздохнул следователь. – Думаю, стоит начать с этого.

– Мне кажется, Игорь Витальевич уже должен быть на месте, – сказала Людмила. – Вам стоит к нему заехать.

– Пожалуй, так и сделаю!

Когда Григорий вернулся в кабинет, Пашка уже дочитывал протокол.

– Ну что скажешь? – спросил Потемкин.

– Понятно, что ничего не понятно. Думаешь, это мог быть рыбак?

– Вряд ли. Ты, если хочешь, побудь тут. Ключ в двери оставь. Я заеду к Беляеву, а потом сюда вернусь.

– Понял.

– Поделишься со мной потом своими мыслями?

– Да без проблем! Счастливо!

– Пока!

Григорий схватил пальто, коротко подмигнул Пашке и выбежал из кабинета.

***

Мужчина с раздражением отшвырнул телефон, который с глухим стуком приземлился на прикроватную тумбу. Три часа ночи! Где она нашла наглость звонить ему в три часа ночи? Еще снова оседлала своего любимого конька, что хочет разорвать отношения и все такое! Да что она о себе возомнила?

Из его уст вырвалось короткое ругательство. Хорошо, что супруга спала в другой комнате, иначе бы она пробудилась от шума.

А вот он в ту ночь так и не смог сомкнуть глаз.

Утром, когда бизнесмен сидел в офисе в своем кабинете, просматривая квартальные отчеты компании, она опять позвонила. Сказала, что скучает и очень хочет увидеться. Он терпеливо объяснил ей, что они скоро встретятся.

Из-за нервотрепки, которую она ему устроила, его лицо покрылось испариной. Он достал из кармана носовой платок и отер себе лоб. Отношения, которые, казалось, не должны были никого обременять, потому что любовники проживали в разных городах, в последнее время начали тяготить его. С каждым годом девушка становилась все более капризной, требовала от него дорогих подарков, постоянно названивала, как только он возвращался в Москву, отвлекая его от важных дел в офисе.

И вместе с тем он не чувствовал в себе сил расстаться с возлюбленной. Все-таки их связывало пять лет непрерывных отношений. Да и в постели она делала то, чего предыдущие его пассии не могли и не умели. Как он мог бросить такую женщину?

Конечно, любовница манипулировала им, хотя он и не хотел это признавать. Он мог сломя голову бежать к ней из столицы, взяв билет на ближайший «Сапсан» или самолет до Питера просто потому, что она попросила его приехать.

Как же он был зол на нее! Как же он хотел ее увидеть!

Мужчина собирался впопыхах, напрочь забыв о том, что на деловую встречу нужно взять важные документы. И уже когда вызвал такси в аэропорт, спохватился, сгреб со стола необходимые бумаги и по пути к машине засунул их на скорую руку в боковое отделение сумки.

На переговорах с партнерами из Северной столицы мысли бизнесмена были заняты совсем не тем, чем нужно. Пока контрагенты излагали свою позицию, противоречивые чувства раздирали его душу, в глубину которой закралось подозрение, что его предадут. Предадут вот так запросто, невзирая на многолетние, пусть не всегда гладкие, но все же почти идеальные отношения с женщиной его мечты. Эти ощущения вызвали в нем сначала обиду и горечь, а потом уже раздражение и гнев. Он и сам не заметил, как схватил со стола карандаш и переломил его пополам. Присутствующие с удивлением посмотрели на своего собеседника, но он не счел необходимым объясняться перед ними.

Как только совещание закончилось, мужчина взял портфель и, коротко попрощавшись с коллегами, покинул зал заседаний. На улице вызвал такси и поехал к ней домой.

Хозяйка встретила его, держа в руках небольшую спортивную сумку.

– Привет! Я много думала… – начала любовница, едва он оказался в прихожей.

Мужчина полез к ней целоваться, но она увернулась.

– Нам придется расстаться, – продолжила девушка дрожащим от волнения голосом. – Я тут собрала кое-какие твои вещи…

Барышня попыталась передать ему баул, но мужчина тут же выбил сумку у нее из рук. Он изо всех сил толкнул ногой входную дверь, и она с грохотом захлопнулась за ним.

Его глаза загорелись такой неукротимой яростью, что девушка невольно сделала шаг назад.

– Что ты сказала? – Голос его был зловеще-тихим. Он всегда начинал говорить еле слышно перед тем, как поднять на нее руку.

– Я так больше не могу, я тебе уже сто раз повторяла, – всхлипнула любовница.

Сжавшись под его буравящим взглядом, она невольно попятилась назад. Но ужас, читавшийся на ее лице, не остановил его. Скорее, наоборот, он еще больше раззадорился.

Он крепко сжал ее за предплечья, словно хотел пронзить их своими мощными пальцами, и резко швырнул вбок. Девушка ударилась головой о стену, ее ногти вцепились в обои, оставляя на них глубокие царапины. В мгновение ока он повернул ее лицом к себе, и его огромная рука сомкнулась на ее бледной хрупкой шее.

– Ты не можешь меня бросить! – заорал он. – Я вытащил тебя из грязи, я дал тебе билет в нормальную жизнь! Ты мне вечно будешь должна! Слышишь?! Вечно!!!

Мужчина так сильно сдавил ей горло, что она не могла проронить ни слова. Из уст его любовницы вырвался нечленораздельный хрип. Ее беспомощность перед лицом заведомо более сильного партнера возбуждала его как ничто другое.

Раньше они уже практиковали асфиксию в своих эротических играх, но здесь был совсем другой случай. Ему нравилось, когда женщина оказывалась перед ним совершенно беззащитной. Он попытался сорвать с нее одежду, и она, воспользовавшись секундным замешательством, изловчилась и заехала ему ногой в пах. Девушка кинулась к входной двери, но он быстро оправился от удара и крепко ухватил ее за талию. Используя борцовский прием, он свалил любовницу на пол. Теперь мужчина уже не стал совершать прежней ошибки. Он уселся сверху, прижав ее таз бедрами с обеих сторон и изо всех сил сжал шею пальцами так, что они плотным кольцом опоясали ее дыхательные пути. Она трепетала под его прессом, как пойманная в сеть охотника добыча, но вырваться уже не могла.

Через несколько минут все было кончено.

Он смотрел на нее как на застывшую восковую фигуру, а не на человека, еще недавно живого, дышащего, смеющегося… Карие глаза девушки, отороченные бледно-русыми ресницами, оставались широко распахнутыми. Они глядели испуганно и даже немного удивленно. Словно она не верила, что такое вообще могло произойти. Что мужчина, клявшийся ей в вечной любви, просто взял и хладнокровно задушил ее.

Некоторое время он неподвижно стоял рядом, пытаясь осознать, что только что произошло. Паники он не ощущал, сожаления тоже. Черт возьми, да он вообще ничего не чувствовал!

Внезапно мужчина понял, что надо делать. Он видел такое в кино. Или читал в книгах, не важно. Он взял ее за щиколотки и поволок в санузел. Несмотря на то что девушка весила не больше пятидесяти килограммов, убийца с трудом поднял ее, словно после смерти она стала в два раза тяжелее. Наконец ему удалось затащить ее тело в ванну.

Мужчина медленно раздел девушку, как делал уже сотни раз, только сейчас она не шевелилась. Это было несложно – ее тело пока не успело окоченеть, оно даже еще хранило приятное человеческое тепло. Он постепенно освободил ее от толстовки, брюк, футболки, лифчика и трусиков и кинул их в корзину для грязного белья.

Немного переведя дух, убийца пошел в кладовку за инструментами. Когда-то он оставлял у нее целый ящик, полный отверток, ключей, стамесок и других приспособлений для ремонта.

Аккуратно вынув из кейса все содержимое, мужчина наконец добрался до ножовки, которая лежала на самом дне. «Пожалуй, это подойдет», – подумал он и принялся за работу.

Сперва убийца отпилил голову, потом перешел к рукам и ногам. Тошнота подступала к горлу, но он не поддался ей. Процесс расчленения напомнил ему, как в подростковом возрасте отец брал его в деревню и там они забивали бычка.

Однажды летом, когда ему исполнилось пятнадцать лет, папа решил, что сын уже достаточно возмужал для того, чтобы взять его на скотобойню.

При рождении теленку дали имя Боян, мальчик же ласково называл его Бояша. И вот Бояша внимательно смотрел на него своими круглыми черными глазами, а он схватил бычка за рога, зная, что больше никогда не встретится с ним взглядом.

– Крепче, крепче держи! – крикнул папа. – Вырвется же!

Сквозь пелену слез юноша смотрел, как отец и их сосед дядя Леша глушили бедное животное. Отец перерезал парнокопытному шейную артерию и выпустил кровь, а потом взрослые позвали парня посмотреть, как разделывают тушу.

Мальчик глядел на это, крепко стиснув зубы, чтобы окончательно не разрыдаться. Отец бы ему этого не простил. Он бы взял ремень и отхлестал сына так, что ему потом стало бы больно сидеть.

После того случая он еще долго не мог есть мясо. Ему до сих пор было жалко бычка. А вот к задушенной им девушке жалости мужчина совсем не испытывал. Однако он жутко суетился, намереваясь поскорее покончить со своим неприятным занятием, отчего его бросало то в жар, то в холод.

Грудь убийцы сдавили невидимые тиски, пот катился ему в глаза, мешая четко видеть. Мужчина провел ладонью по лбу. Он скинул пиджак, но забыл снять рубашку. Прикоснувшись к одежде, он разглядел на пальцах красное пятно. Он посмотрел в зеркало – на воротнике и груди сорочка пропиталась кровью. «Надо избавиться от рубашки, – пришло ему в голову. – Только она должна находиться отдельно от частей тела». Мужчина быстро переоделся, убрал костюм в портплед, а рубашку положил в полиэтиленовый пакет.