Межмировая няня, или Алмазный король и я
- -
- 100%
- +
Я села в машину.
- Куда теперь, мирэль Тонэ?
- Домой, - проронила негромко и поморщилась от головной боли: виски как будто прокалывали иголками.
Кивнув, водитель захлопнул дверцу и устроился за рулем. Машина покатила по мощеной улочке, мимо роскошных особняков, утопавших в зелени фруктовых садов.
Наверное, Селани - очень известная актриса, какая-нибудь там суперприма, раз у нее есть даже личный шофер. Миша мне тоже все пытался такого в кепке и при галстуке навязать, в комплекте с машиной. А я отказывалась, потому что не хотела, чтобы другие няни завидовали. Да и не привыкла чувствовать себя зависимой. От кого бы то ни было. Вот и вчера, посетив дорогой салон и оставив в нем половину зарплаты, решила, что лучше буду ходить домой пешком, чем клянчить деньги у папы или обращаться за помощью к Соколову. Ему только дай повод - снова начнет уговаривать бросить работу. Потому что, как любит повторять, он сам в состоянии меня обеспечить, а я просто бесцельно трачу время.
Но как же я без своих ребят?!
Не сдержавшись, громко шмыгнула носом. Миша, папочка, мамуля, моя малышня... Как вы там без меня будете? И если я здесь, то кто тогда там, в моем теле? Эта сердцеедка? У Селани на лбу написано - хищница и коварная соблазнительница.
У-у-у, мало мне было этой натуральной стер... брюнетки Лили!
Смутно помню, как добралась до чужого дома. Кто открывал входную дверь и кто вел меня по незнакомым хоромам. Когда в поле зрения попала кровать, я рухнула на нее не раздеваясь.
Закрыла глаза и, уже уплывая в сон, молила высшие силы скорее вернуть меня обратно домой.
Селани Тонэ
- Мируар Демаре, мируар Демаре, - звала актриса, силясь разомкнуть отяжелевшие, будто налитые свинцом веки.
Как же так вышло-то? Она и потеряла сознание? Да она никогда не теряет сознание! За исключением тех случаев, когда ей это необходимо.
Селани поморщилась от неприятных ощущений, прошивших все тело, стоило ей пошевелиться. Голова гудела церковным колоколом, не избежавшим участи столкнуться с коррозией. Наверное, при падении сильно ударилась затылком о мраморные полы в холле, а этот глистообразный Жо... Жу... Жульен, в общем, не удосужился вовремя подхватить гостью.
И так всегда: является, когда его не просят, а когда нужен - не дозовешься.
- Мируар Демаре... Вы спасли меня... - томно выдохнула актриса, уверенная, что на помощь ей бросился никто иной как сам Алмазный король. Пусть она и легче перышка, но этому ходячему стручку фасоли, дворецкому то есть, не по силам тягать на руках такие «перышки».
Наверняка именно Фернан ее поднял, и вот она в его кабинете. Пытается вынырнуть из затянувшего все вокруг марева, а бахрома платья тем временем соблазнительно соскальзывает со стройных ножек, приоткрывая ее идеальные колени. О, один вид этих коленей способен свести с ума даже евнуха из гарема! А уж Фернана Демаре евнухом явно не назовешь. Самый завидный вдовец Ньерры (Жизель наверняка уже отдыхает на том свете), конечно, знает толк в женской красоте и уже успел по достоинству оценить ее прелести.
Селани томно застонала, незаметным движением пальцев стараясь подтянуть повыше платье, чтобы и кружево чулок не осталось без внимания. Кажется, у нее ничего не вышло, но девушка не стала зацикливаться на этой мысли. Ей сейчас вообще было сложно на чем-то сфокусироваться. Даже глаза открыть не получалось.
...Говорят, у супругов Демаре последнее время отношения не ладились. Быть может, потому Жизель и сбежала. Или ей помогли «сбежать»... Но уж она-то, Селани, знает, как нужно вести себя с таким мужчиной. Жестким, властным, неукротимым. Такие, как Фернан Демаре, не поддаются дрессировке. Но их можно очаровать, соблазнить и, возможно даже, со временем приручить. Селани надеялась стать неотъемлемой частью его жизни. Сначала просто няней для этой несносной кудрявой мелочи. А после, если повезет, и их мачехой. Не то чтобы мирэль Тонэ прельщала идея в свои неполные двадцать шесть превратиться в наседку... Но упускать возможность украсить безымянный палец обручальным колечком с бриллиантом, размеру и чистоте которого позавидует сама королева Ньерры, она не собиралась. Ради этого потерпит даже близняшек. А там, кто знает, может, получится их кому-нибудь сбагрить...
Селани снова поморщилась. Только на этот раз не от боли, а от неприятных воспоминаний, незаметно прокравшихся в разум. Последние два месяца она давала частные уроки актерского мастерства Жизель Демаре. Этой холеной стервочке, с которой был знаком Грегуар Фриэль. Тесная дружба с антрепренером Ле Гранда уже не раз выручала мирэль Тонэ. Грегуар подкидывал ей неплохие роли, а следовательно, и на заработок она не жаловалась. Узнав, что эта прожигательница жизни Жизель от нечего делать ищет себе учительницу, Селани убедила антрепренера рекомендовать именно ее.
До того как начала работать на Демаре, она видела Алмазного короля лишь на передовицах журналов и газет, а повстречавшись с Фернаном лицом к лицу, поняла, что сделает все возможное, чтобы познакомиться с ним поближе.
Поначалу Селани готова была довольствоваться даже скромной ролью любовницы. Вот только, несмотря на все ее ухищрения, мируар Демаре не спешил назначать тайные свидания. В дело шло все: откровенные платья, томные взгляды. Соблазнительно закушенные губы и даже мимолетные касания, когда они «случайно» сталкивались в коридорах. Селани видела, как в такие моменты в холодных голубых глазах мужчины вспыхивает темное пламя. Уж она-то знала, на что похожа мужская жажда, с трудом сдерживаемое желание. Но, наверное, наличие жены его отрезвляло.
А раз уж теперь жена пропала...
В своем успехе Селани не сомневалась.
- Мируар Демаре, - повторила девушка и, следуя своему плану, чувственно закусила губу.
И только тут поняла, что голос звучит как-то странно. Не просто хрипло - низко, басовито. И вместо юбки, которую все пыталась незаметно приподнять, оказалось, что все это время тщетно как дура задирала брюки. И голова по-прежнему раскалывается...
С трудом Селани удалось открыть глаза. Открыть и осознать, что она не в доме Демаре. А когда, поднявшись, девушка встретилась взглядом со своим отражением, отпечатавшимся в высоком зеркале, закричала что есть силы:
- А-а-а!!! - Селани продолжила кричать, мечтая, чтобы скорее прекратился этот кошмар. - Этого не может быть! Это не я! Не я-а-а!!!
Актриса впилась взглядом в резкие и почему-то такие знакомые черты мужского лица. Дрожащими руками принялась ощупывать себя, с каждой секундой все глубже погружаясь в пучину отчаянья.
Она - мужчина! Стопроцентный настоящий мужчина!
- Только не это, - глухо простонала девушка. - Только не я...
«Кто же, кто же, кто же ты?!» - запустив руки в короткие жесткие волосы и мечась по комнате, лихорадочно повторяла она.
Где она могла его видеть? Где?!
«Точно! - Селани запнулась. - В доме Демаре!»
Борясь с желанием зажмуриться, приблизилась к зеркалу.
Десмонд Шерро - друг Фернана. Очень близкий друг. И вот теперь она... в нем. А он тогда где?
- Но почему?.. Хмарь изначальная! За что?!
Селани выскочила наружу и, оттолкнув служанку, наверняка примчавшуюся на вопли хозяина, рванула по коридору.
- Нужно все исправить, - твердила она, задыхаясь. - Сейчас я найду себя и тогда...
Как поступит дальше Селани не представляла, но точно знала, что надолго в этом теле она не останется. Вернет свою жизнь обратно!
Глава 2. Ягуар и ББИ
Глава 2
Ягуар и ББИ
Ира Илларионова
Просыпаться не хотелось от слова совсем. Не хотелось возвращаться в реальность, в которой вместо точечных светильников на потолке - вычурная хрустальная люстра, и сам потолок, к слову, весь в лепных загогулинах. Дневной свет приглушают не жалюзи, а тяжелые шторы. И плазму на стене (подарок родителей по случаю начала самостоятельной жизни) заменяют картины.
Селани явно увлекалась авангардизмом.
А вон там ажурная ширма с перекинутым через нее пеньюаром и одиноко свисающим чулком в сетку. А вот здесь...
Перевела осоловелый взгляд влево и едва не закричала, увидев рослую девицу, сидевшую в кресле.
- Мирэль Тонэ, как самочувствие? - участливо поинтересовалась девушка.
Должно быть, служанка, раз на ней строгое черное платье с белым фартуком и рукавами-фонариками.
- Вроде бы лучше.
Хотя нет, вру. Хуже. От того, что проснулась все там же, то есть неизвестно где.
- Мигрень больше не мучает?
- Мигрень не мучает.
А вот осознание, что застряла в чужом теле, еще как мучает. Прямо-таки истязает. Никаких плетей не надо.
- Это все из-за браслета, - обрадовалась моему ответу девушка.
Проследив за ее взглядом, я заметила на запястье Селани (временно моем запястье) украшение с прозрачным камнем. Его сердцевина, как перстень Демаре, излучала подозрительное мерцание.
Тварь изначальная! Магическая цацка!
Меня подбросило на кровати, как подаваемый ракеткой воланчик.
Или что он там говорил, тварь-хмарь? И почему я вспоминаю слова этого мерзавца? О нем вспоминаю... Вот гадство.
Браслет украсил собой тумбочку, а я перестала украшать собой кровать. Подскочила на ноги, решив, что хватит лежать. Пора отсюда выбираться.
- Ну что же вы? - заволновалась безымянная. - Зачем же сняли? Сами ведь говорили, что аурин помогает, когда голова раскалывается. Я его на вас и надела. Вы вернулись совсем болезная.
- Мне уже легче, обойдусь и без браслета.
Я продолжала озираться, не зная, с чего начинать освободительную кампанию самой себя из чужого тела и из чужого мира. Для начала, наверное, лучше переодеться во что-то более простое. Повседневное. Без выреза, из которого пышная грудь актрисы так и норовила вывалиться; и без висюлек, практически заменявших Селани юбку.
А еще надо будет подкрепиться. Об этом настойчиво напоминал урчащий желудок.
- Я бы хотела перекусить.
Девушка округлила глаза:
- Но вы же после трех никогда не едите!
- Это все из-за головной боли, - не растерялась я. - Она вытянула из меня все соки. Пожалуйста, принеси чего-нибудь. И побольше.
Есть и правда хотелось неимоверно. Должно быть, всему виной стрессы.
Служанка продолжала удивленно на меня пялиться, и я поняла: нужно вести себя осторожней. В идеале - разузнать о привычках актрисы и, пока вынуждена быть ею, постараться привить их себе. Только невредные, конечно. Потому что поститься изо дня в день после трех - это насилие над телом.
Мне снова вспомнился разговор конкурсанток в доме местного Аль Капоне. Не хочу быть ни без вести пропавшей, ни трудиться во благо Ньерры на шахтах. Вообще не хочу иметь ничего общего с этим миром.
После ухода служанки я приступила к знакомству с апартаментами мирэль Тонэ. Одна из светлых дверей вела в не менее светлую ванную. Другая уводила в гардеробную, едва ли уступавшую размерами спальне.
Сколько же тут было тряпок! Десятки, если не сотни платьев, плиссированных юбок и воздушных блуз. Уже не говорю про обувь и аксессуары. Одна стена была сплошь завешана шарфиками! Меховыми, перьевыми, из пайеток и шелка. Бесчисленные коробки со шляпками и футляры с перчатками громоздились на тянущихся к лепным сводам полках. Все вызывающе-яркое, кричащее. С трудом удалось отыскать простое темно-зеленое платье, а к нему сумочку из, подозреваю, змеиной кожи.
Переодевшись, я не без опаски приблизилась к туалетному столику и, плюхнувшись в кресло, взглянула на свое отражение. Поежилась. Потом, вздохнув обреченно, пригладила растрепавшиеся после сна волосы. Чтобы слиться с образом, заглянула в первую попавшуюся шкатулку и повесила на шею жемчужные бусы. Надавив на помпу, пшикнула на себя парфюмом. Это была одна из многочисленных бутылочек, красовавшихся на трехъярусной стеклянной горке, словно пирожные макарон в витрине маленькой французской кондитерской.
Служанка все не появлялась, и я продолжила рыться в вещах актрисы. Повыдвигала ящики секретера в поисках чего-то, что помогло бы ближе с ней познакомиться. Но вместо Селани неожиданно для самой себя лучше узнала Фернана Демаре. Владельца всемирно известного ювелирного Дома и самого большого алмазного карьера во всей Эоне. В общем, местного Креза.
Со страницы газеты на меня хмуро, тяжело, как несколько часов назад в кабинете, взирал Алмазный король. По крайней мере, так его называл неизвестный журналист.
«Загадочное исчезновение Жизель Демаре», - гласил заголовок на первой полосе.
Схватив газету, я заскользила по строчкам взглядом. Статью проглотила, можно сказать, не жуя, и чуть ею не подавилась.
Вот значит как! У Демаре таинственным образом пропала жена. Подозреваемых нет, но газетчик как бы между прочим отмечал, что в последнее время отношения у супругов были так себе. Напряженные. Если не сказать взрывоопасные. «Они часто скандалили, в том числе на людях», - заявлял автор статьи.
Дочитать я не успела, потому что в комнату снова вплыла служанка.
- Мирэль Тонэ, вас к телефону. Грегуар Фриэль, - заговорщицки понизив голос, произнесла она, потом приподняла брови и добавила: - Кажется, сердится.
Грегуар. Фриэль.
Кажется, сердится.
Кажется, мне нужна записная книжка, потому что у меня скоро голова треснет ото всех этих мируаров, ягуаров и жужженов. Интересно, у Селани есть записная книжка? И почему на нее все сердятся, хотелось бы знать.
- Сейчас подойду. - Я отложила газету и поднялась. Чуть не навернулась со шпилек и увидела, как у служанки округлились глаза. - Не выспалась, - пояснила, оглядывая себя в зеркале.
Не объяснять же ей, что вся моя обувь - это балетки, туфли-лодочки с детским каблуком или сабо на невысокой платформе. А зимой и подавно, ходить по нашим улицам в сапогах на каблуке может только профессиональная каскадерша или модель, оттоптавшая с десяток подиумов. Снег у нас убирают по большим праздникам, а лед скалывают еще реже.
Стоило вспомнить про снег и лед, как память услужливо нарисовала родной район, дома-девятиэтажки и громыхающие по проспекту трамваи. Наверное, специально для того, чтобы мне захотелось домой еще больше. Обнять Мишку, рассказать ему эту сумасшедшую историю и вместе над ней посмеяться.
Так, все.
Сейчас не время бередить себе душу. Сначала поговорю с Грегуаром, потом подумаю о том, как отсюда выбираться. Пока меня не отловили и не отправили в каменоломни. Ну или еще куда-нибудь.
Только тут я поняла, что понятия не имею, где в этом доме телефон. Явившись с собеседования, я в трансе прошла вслед за кем-то (подозреваю, что как раз за служанкой) до спальни, поэтому даже приблизительно не представляю, куда мне сворачивать. А сворачивать было куда! Высунув нос из спальни, я обнаружила по меньшей мере три пути: направо, налево и прямо, совсем как в сказке.
Искренне надеюсь, что сказка не будет страшной.
Учитывая, что направо и налево расходился коридор, решила пойти прямо и не прогадала: прямо вывело меня к лестнице. Последняя туго накрученным локоном уходила вниз, а внизу, в холле, стоял пресловутый... телефонный аппарат. Иначе этот бронзовый антиквариат с массивной трубкой и диском-кругляшом назвать было нельзя. Телефон обнаружился на столике, рядом с которым расположился небольшой полосатый диванчик, на него я и приземлилась.
Во-первых, стоять на таких шпильках долго я не могла, а во-вторых, лучше сразу сесть, потому что мало ли что услышу. Подхватила трубку и чуть не выронила снова: с непривычки выдающийся рожок впечатался в подбородок:
- М-м-м... да?
- Селани! - рявкнула трубка мужским голосом. Высоковатым на мой вкус, но весьма грозным. - Ты почему не на репетиции?
Репетиция?!
- Я...
- Я-а-а-а! - передразнила трубка. - Немедленно в Ле Гранд! Ко мне в кабинет!
Прежде чем я успела вставить хоть слово, мне в ухо что-то щелкнуло, но вопреки привычным коротким гудкам воцарилась тишина.
- Эй? - на всякий случай позвала я.
Поскольку мне не ответили, вернула трубку на рычаг. Только сейчас заметила, что в самой сердцевине диска мигает камушек. Сияющий такой.
В общем, все понятно. Магтелефон.
Еще понятно, что начальство во всех мирах одинаково. Непонятно только, что мне делать с репетицией, потому что актриса из меня как из слона балерина. И то, мне кажется, из слона балерину сделать гораздо проще. Тот случай с новогодним утренником был не единственным, в школе меня попытались включить в спектакль, на роль служанки для мачехи Золушки. Я вышла на сцену, увидела полный зал учителей, родителей и школьников, и залипла. К счастью, не растерялась одноклассница, которая играла мачеху, она пинками выпроводила меня за кулисы за нерасторопность и спасла спектакль.
В общем, в том, что касается актерского мастерства, Ира Илларионова - полный профан. И ведь умею общаться с людьми, с детьми так вообще чувствую себя замечательно, но когда вижу толпу, в которую надо говорить - меня как будто вырубает. Я либо начинаю нести полную чушь, либо молчу и глазами хлопаю. Подозреваю, что это из-за той выволочки, которую мне дядя Игорь после елки устроил, но справиться с детской травмой пока не могу.
Еще подозреваю, что вряд ли такое оправдание устроит звонившего, но надо что-то решать. Пока я не знаю, как вернуться в свой мир, игнорировать этот по меньшей мере глупо. Но даже если бы мне это удалось, я сейчас не в своем теле и настоящая Селани не заслуживает проблем, в которые я вляпаюсь, пока она... гм, отсутствует. По идее, если я вернусь в свой мир, она вернется сюда...
Ой.
При мысли об этом я окончательно уверилась в том, что нужно ехать.
Хотя бы потому, что мне не хотелось бы вернуться домой и обнаружить, что меня уволили и что заведующая при виде меня крутит у виска пальцем.
Решено!
Сейчас поеду в театр, поговорю с начальством Селани и попытаюсь объяснить, что я не здорова. Не знаю, устрицами там, отравилась. Или чем у них тут травятся... Это позволит выиграть время, пару дней, например, а потом я (надеюсь) найду способ вернуться домой.
- Накрыли обед, мирэль Тонэ. - Служанка возникла рядом со мной. - Все, как вы любите: на крыше, с видом на площадь.
Все как я люблю!
- Я передумала, - сказала, прикидывая, как бы узнать ее имя. - Еду в театр. Предупреди водителя, пожалуйста.
Девушка кивнула:
- Хорошо, сейчас скажу Луарду.
Судя по тому, что она ничуть не удивилась, «передумала» для Селани было обычным делом, а я в очередной раз вспомнила о записной книжке.
Луард, водитель, водитель, Луард. Это я повторяла, пока поднималась наверх.
Сборы много времени не заняли, на туалетном столике Селани Тонэ обнаружилось все необходимое. Пудра сделала лицо бледнее, губы я красить не стала, еще и слегка растушевала под глазами темные тени, из-за чего стала похожа на жертву маньяка или панду в стиле ретро. Ну ладно, до панды я по окружным габаритам не дотягивала, а вот до жертвы маньяка - вполне, особенно если с воплями носиться по дому.
На выходе меня встречал Луард, который слегка округлил глаза. Тактично кашлянул, но все-таки распахнул передо мной дверцу:
- Мирэль Тонэ.
Я опустилась на мягкое кожаное сиденье, отметив навесную крышу, сверкающий ослепительной белизной лак и хром на ручках. Не представляю, как они здесь называются.
Водитель повторно округлил глаза, но снова ничего не сказал. Обежал машину, я же старалась не пялиться на старинный торчащий из пола рычаг и руль в кожаной одежке. А вот ключей здесь вообще не было, но в следующую минуту я уже поняла, как она заводится. Едва опустившись на сиденье, Луард достал из кармана камень и вставил его в небольшое углубление на панели, рядом с рулем. Ромбовидный камушек вспыхнул, рассыпая сияние, и автомобиль ожил.
Мы прокатились по подъездной дорожке до распахнутых ворот и выехали на улицу.
Сейчас, когда моя голова больше не напоминала чугунный колокол, я прилипла взглядом к стеклу. Сначала замелькали ухоженные домики, все как на подбор трехэтажные, явно соревнующиеся друг с другом по вычурности отделки и красоте завитушек на тяжелых воротах. Я даже вывела формулу: чем больше завитков и крендибоблей на решетке, тем больше позолоты на фасаде, а еще лепнины и прочей отягчающей архитектурный ансамбль красоты.
Из обители злата и сияния мы выехали на улочку, ведущую вниз, и я сразу забыла обо всем на свете. Дорога шла под гору, а внизу открывался такой вид, что перехватывало дыхание. Безбрежное море переливалось всеми оттенками синего и бирюзы. Смягченная слепящим солнцем, которое еще не собиралось садиться, но уже всерьез об этом подумывало, вода напоминала растянутое на ткацком станке полотно, по которому изредка проходила легка рябь волн. Я настолько засмотрелась на эту красоту (в отличие от позолоты и лепнины совершенно естественную), на подступающую к кромке воды нитку берега, на которую были нанизаны бусины вилл, на белые пятнышки яхт, на возвышающиеся над ними горы, что чуть не пропустила явление Ле Гранд.
Огромные буквы были отлично видны даже с большого расстояния.
Театр расположился на набережной, на огромной уходящей в воду площадке, и напоминал... гм, алмаз. В том, что здесь все помешаны на драгоценных камнях с магической составляющей, я уже убедилась, но понятия не имела, что настолько. Алмаз, то есть театр, стоял на острие, из-за чего создавалось ощущение, что он парит над окружавшей его площадью. Сама площадь представляла собой круг, к которому с воды протянулись ниточки причалов, а с суши - подъездные дорожки. К одной из таких мы и спускались, петляя по извивающемуся змеей склону дороги, и чем ниже мы опускались, тем больше алмаз вырастал над нами.
А он точно не грохнется?
Я поняла, что спросила это вслух, когда водитель в очередной раз на меня вылупился.
- Я что-то не то сказала?
- Вы сегодня немного странная, мирэль Тонэ.
- Это почему же? - решила сразу уточнить, что делаю не так.
- Во-первых, вы никогда не садитесь на переднее сиденье.
- А во-вторых?
- А во-вторых, с чего бы ему падать? - Луард покосился на меня. - Его держит магия кольца из девяти ардунийских камней.
Ну кто бы сомневался.
- Я пошутила. По-шу-тила, Луард! Представляете, что будет, если он грохнется?
Водитель покосился на меня.
- Погибнет много людей.
Да, с чувством юмора у Луарда туго.
- Еще вы никогда не называли меня Луардом и не выходили из дома если... - мужчина замялся, - неважно себя чувствуете.
А у меня туго с конспирацией. Ладно хоть грим под панду удался. То есть под неважно чувствующую себя девицу.
Приободрившись этой мыслью, решила по возможности меньше говорить и больше слушать. Машина вкатилась на подъездную дорожку и остановилась у самого острия. Отсюда, конечно, это было никакое не острие, а вполне себе квадратная низушка, то есть вход. Огромные стеклянные двери приглашали в холл со всех четырех сторон, и, если сооружение такое шикарное снаружи, я даже не представляю, какое оно должно быть внутри.
Кстати, о внутри.
- Проводите меня к мируару Фриэлю? - слабым голосом попросила я и для достоверности потерла виски. - Я действительно не очень хорошо себя чувствую и буду очень вам признательна.
- Разумеется, мирэль Тонэ.
Вот и чудесно.
- Только сначала мне нужно будет отогнать автомобиль. Здесь запрещено парковаться.
Кивнула, и, стоило водителю подать мне руку, задрала голову. Снаружи «алмаз» был непрозрачным, а вот внутри... Внутри все выглядело роскошно. Огромный холл переливался проникающим сквозь грани солнечным светом, из-за чего узоры на мраморе казались золотыми. Колонны, щедро увитые лепниной, хрустальные люстры, лестница и лифты, а еще балконы, перила которых представляли собой сделанные из золота завитки. Не успела я как следует проникнуться помпезностью Ле Гранда, как ко мне подлетел Луард: