- -
- 100%
- +
Мысли о Ландерстерге бегут по коже морозом. Похожим на тот, что искрится за окном, оседая разноцветной ледяной пылью в лучах солнца. Я видела его в новостях, видела его в сети, но я не представляю, каким он будет на самом деле. Мне бы хотелось составить реальный образ, так проще готовиться к разговору, но что имеем, то имеем, как говорится.
Разумеется, меня уже ждут.
Секретарь (девушка) встречает меня в приемной и предлагает кофе, второй секретарь (молодой человек) помогает снять пальто. От кофе я отказываюсь, пальто отдаю, но не успеваю даже присесть, как дверь открывается, и из кабинета вылетает женщина. С черными, как угли, волосами, глаза располосованы вертикальным зрачком — иртханесса, из-за ярости голубого огня не видно настоящего цвета. Исходящее от нее пламя обжигает, как зажатая между ладоней ледяная пластина, она окидывает меня яростным взглядом.
— Эта-то что здесь делает? — интересуется она, глядя на меня, как на раздавленного подщельника.
— Ферна Рэгстерн… — стремительно бледнеет секретарь.
— Претендентка? — насмешливо выплевывает она, окидывая меня взглядом от кончиков туфель до волос. — Торн же не любит блондинок.
Исходящее от нее презрение впитывается в поры, как ядовитый туман, иначе чем объяснить то, что я делаю дальше? Вытаскиваю заколку, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, снимаю пиджак и сую в руки совершенно ошалевшему секретарю.
— У вас устаревшие сведения, — сообщаю не менее ошалевшей от такого поворота девице, а потом шагаю за дверь.
Вообще-то эффектно врываться не входило в мои планы, но я никому и никогда не позволю так на себя смотреть.
— Добрый день, ферн Ландерстерг, — озвучиваю свое появление.
Он поднимает голову, и я чувствую, как под его взглядом в меня врывается пламя. Холодом, тысячей игл, всей своей мощью, ударяющее с такой силой, что я осыпаюсь ледяной крошкой, чтобы срастись ледяной статуей и очнуться от резкого:
— Не помню, чтобы я разрешал вам входить.
Не случись этой фразы, наверное, мой запал остался бы где-то за дверями, в приемной, но она случилась и сказана была ровно с той интонацией, которую ферн Главный Дракон Ферверна решил в нее вложить. То есть примерно так же он мог бы обратиться к своему секретарю, которая не вовремя принесла ему кофе. Хотя подозреваю, что со своими подчиненными он гораздо более вежлив.
— Вы не разрешали, — ответила я и приблизилась к столу: длинному, металлический отблеск которого не согревало даже солнце. — Я сама вошла. Сейчас ровно одиннадцать, поэтому если не возражаете, давайте начнем собеседование. У меня куча дел после общения с вами.
Не дожидаясь приглашения, я отодвинула соседний стул и устроилась на нем, закинув ногу на ногу. Край платья чуть приподнялся, но о том, что это произошло, я поняла только по глазам дракона, которые… нет, они не округлились. Из ярко-синих они стали почти черными, как ночное небо. Я тут же одернула подол, прикрывая узорный краешек чулок, и вернула вторую ногу на пол.
— Лаура Хэдфенгер, я полагаю? — справившись с эффектом первого знакомства, произнес дракон.
От него веяло ледяным пламенем, настолько сильным, что у меня волоски на коже приподнялись, и я пожалела, что оставила пиджак в приемной. Так и замерзнуть недолго к драконьей бабушке.
— Правильно, — созналась я, понимая, что перегибать рядом с ним не следует.
Одно дело не пройти собеседование, совсем другое — вылететь за дверь с репутацией безголовой идиотки, второе мне совершенно точно не нужно.
— И вы полагаете, Лаура, что можете врываться в мой кабинет и творить, что вам вздумается?
— Я что-то сотворила? — спросила я.
Мне это стоило немалых усилий, потому что ледяные искры в его глазах обжигали, как морозный воздух. Под этим взглядом перехватывало дыхание, а стул начинал превращаться в ледяной трон. Чувство было такое, что я вот-вот с него соскользну и окажусь у его ног. Не самое лучшее, надо сказать, ощущение — когда на тебя смотрят сверху вниз.
— Вы вошли в мой кабинет без приглашения.
— Как я уже сказала, на часах ровно одиннадцать, а после встречи с вами у меня назначены другие, — заметила я, хотя после встречи с ним у меня была назначена встреча с подушкой и успокоительным. — Нарушать договоренности я не имею привычки, и вы, как никто другой, должны это понимать.
Ландерстерг откинулся на спинку кресла. Даже сейчас, расслабленный, он выглядел как дракон, который в каждую минуту может дыхнуть огнем и превратить меня в ледяной столбик. Последнего очень не хотелось бы, учитывая, что у меня впереди кастинг и вообще вся жизнь.
— Что ж, Лаура Хэдфенгер. Почему вы хотите стать первой ферной Ферверна?
— Я не хочу.
Кажется, мне удалось его пронять. То есть когда я шла сюда, у меня в голове крутился совсем другой сценарий, но с момента появления темноволосой драконицы, возомнившей, что может смотреть на меня как на третьесортный вонючий сыр, все пошло немного не так.
Хотя немного — это еще слабо сказано.
— Это не ваше резюме? — уточнил Ландерстерг, развернув ко мне ноутбук.
Поклясться могу, он его только что открыл! Вот только что, в перерывах между тем, когда глазел на мои чулки и между тем, когда интересовался, как я посмела войти в его кабинет без стука. А меня, между прочим, уже начинало потряхивать. Рядом с иртханами всегда так, особенно рядом с теми, которые позволяют пламени вырваться на свободу. Меня, судя по тому, что глаза Ландерстерга были вполне себе человеческими, зацепило остаточным — то есть тем самым, которое он активно распылял рядом с вылетевшей из его кабинета иртханессой.
— Мое.
— В таком случае?
— Резюме отправил мой отец.
Ландерстерг приподнял брови. Они у него были чуть темнее волос, а волосы — темный пепел и серебро, чуть короче, чем сейчас модно. Наверное, после него станет модно стричься именно так, но...
Вот тут я потеряла мысль, потому что дракон неожиданно поднялся. Я видела его в сети, и знала, что рост у него под два метра, и что целоваться с ним (случись несчастье действительно обзавестись статусом его невесты) мне придется, подставляя табуреточку или надевая пятнадцатисантиметровые шпильки. Увы, сеть не передавала и сотой доли той силы, которая сквозила в каждом его движении, она сглаживала даже резкость крыльев носа и жесткость губ.
Фильтры. Определенно, во всем виноваты фильтры.
— Пойдемте, Лаура, — он протянул мне руку.
— Куда? — уточнила я.
— Продолжим собеседование в другом месте.
Я хотела сказать, что меня вполне устраивает собеседование в этом уютном кабинете, но вовремя поняла, что не стоит. Поэтому поднялась и последовала за ним в сторону стеллажей с дипломами, наградами, благодарностями и прочими составляющими декораций правительственного кабинета. Голографическая карта Ферверна, к слову, раскинувшаяся во всю стену, была интерактивной.
— Так я сразу увижу любой возможный очаг налета, — пояснил он, когда мы шли мимо.
Теперь я, кажется, поняла, почему у нас в стране никогда не бывает налетов.
При нашем появлении секретари синхронно вскинули головы.
— У вас есть накидка? — поинтересовался Ландерстерг.
— Есть. Пиджак.
Не дожидаясь, пока подойдет секретарь, он коснулся панели встроенного шкафа, и зеркальная дверь отъехала в сторону.
— Так лучше, — сообщил дракон совершенно очешуевшей мне, накинув пиджак мне на плечи.
Парад очешуения продолжался, потому что секретари провожали нас взглядами. И не только секретари, нас провожали взглядами все, кто попадался нам на пути: такими, когда стараешься сделать вид, что не смотришь, но все равно смотришь, потому что не смотреть не можешь.
Капсула лифта поглотила нас и стремительно вознесла под самый купол Айрлэнгер Харддарк. Это я поняла, когда шагнула в просторный, залитый солнечным светом зал, откуда весь Хайрмарг открывался как на ладони. Точнее, в самом центре ладони на высоте, на которой даже драконам становится дурно, стояли мы, а вокруг раскинулся город. Загораживал обзор только комплекс Грайрэнд Рхай, иззубренными стрелами вонзающийся в небо.
Здесь было прохладнее, поэтому я поняла, почему меня попросили надеть пиджак. Впрочем, прохлада не шла ни в какое сравнение с той красотой, которая открывалась снаружи и над нами. Создавалось такое чувство, что мы парим в небе, потому что стеклянный купол над головой вспарывал облака.
— Можете продолжать. — Ландерстерг кивнул, устраиваясь у панорамного окна и устремляя взгляд вниз, словно его действительно интересовали ниточки аэромагистралей, извивающихся под порывами ледяного ветра.
— Мой отец считает, что вы идеальный муж.
— А вы нет?
— Нет. Я не хочу замуж.
— Вы всегда говорите правду, Лаура? — Ландерстерг указал взглядом на диванчик напротив него.
— Если меня о ней спрашивают.
— Ценное качество. В таком случае скажите, что вы думаете о времени моего правления?
Я приподняла брови.
— Я не одобряю вашей политики по поводу драконов.
— Тоже считаете, что стоит отключить щиты?
Странно, но здесь, на этой высоте я почему-то чувствовала себя совершенно иначе. Как будто небо стирало любые различия в социальных статусах.
— Я считаю, что они имеют право передвигаться по пустошам без опасения наткнуться на болезненную границу щита.
Холодный взгляд вонзился в меня, но уже совершенно иначе.
— Сейчас драконы живут гораздо дальше, чем еще несколько лет назад, это правда. — Ландерстерг смотрел на меня, как будто вел переговоры с кем-то из Совета правления. — Зато мы блокируем любые попытки браконьеров и фанатиков из «Истоков» до них добраться. Когда щиты будут отключены, сделать это будет гораздо сложнее.
Да, браконьеры — действительно бич современности. Из крови драконов делают рэгст, наркотическое средство, стоимость которого на черном рынке позволяет производителям безбедно существовать и активно развивать свой бизнес. Что касается движения «К истокам времен», те, кто в нем состоит, считают, что иртханы незаслуженно стоят у власти. Их выходки не ограничиваются безобразными вбросами в сети и разбрасыванием листовок, на их совести несколько серьезных покушений. Удавшихся. И десятки тех, что не удались.
— Поэтому я пока не готов ответить на твой вопрос, Лаура.
Видимо, высота действовала не только на меня: мы как-то незаметно перешли на ты.
— И да, я тебя услышал.
Взгляд у него был холодным, как сталь в ледяной воде, зато я теперь поняла, почему выбрали его. Поняла, почему он продержался на своем посту пять лет, и почему за него голосовали снова. Я, кстати, не голосовала.
Потянулась к журнальному столику, а точнее, к графину, чтобы налить себе воды.
— Ты голосовала за меня?
Я чуть не поперхнулась первым же глотком.
— Фы не имеете права об этом спрашивать, — сказала я, представляя себе, как на глазах первого дракона Ферверна изображала оживший фонтанчик.
— Ты совершенно права, — неожиданно серьезно отозвался он. Потом поднялся и протянул мне руку: — Пойдем.
В эту минуту я точно думала чем угодно, только не головой, потому что одно прикосновение обожгло мои пальцы, как если бы я коснулась вековой льдины. Этот удар от подушечек прокатился сквозь ладонь до самого предплечья. Я не дернулась исключительно потому, что это выглядело бы крайне странно, но потребность собрать пальцы в кулак никуда не делась. Он всего лишь касался моей руки, а я чувствовала себя обнаженной.
А когда в лифте эту цепь разомкнуло, ощутила непонятный, пугающий холод.
— Удачи на встречах, Лаура Хэдфенгер, — произнес Ландерстерг, и мне на миг, на какой-то очень короткий миг показалось, что его голос звучал самую малость иначе, чем когда он обратился к секретарю. — Одер, зайдите ко мне.
Он скрылся за дверями раньше, чем мне успели подать пальто. Одер тенью метнулась за ним, я же направилась к лифтам и вышла на улицу. Только глотнув морозного воздуха — всей грудью, смогла избавиться от наваждения, вызванного одним коротким прикосновением. Оглядевшись, надела очки и вскинула руку, бросаясь к замершему у рукава заказанному заранее флайсу (по правилам безопасности парковки Айрлэнгер Харддарк были предназначены только для флайсов сотрудников, поэтому пришлось бежать метров сто).
— Оглхэрд, Четвертая линия, девять, — назвала адрес и откинулась на сиденье.
Все, я домой.
И спать!
Потому что именно благодаря этому собеседованию я провела одну из самых долгих бессонных ночей в моей жизни.
Глава 3
— Лали! Ну Лали! Хватит дрыхнуть уже! Я жду не дождусь, когда ты мне все расскажешь! — Голос сестры выдернул меня из сна, как пробку из бутылки.
Я нехотя разлепила веки: состояние у меня было примерно такое, как бывает после подготовки к страшному экзамену, когда всю ночь сидишь над лекциями, утром на адреналине сдаешь, а потом возвращаешься домой и падаешь с ног.
— Имей совесть, Сильви, — сказала я, морщась от света — сестра ткнула в панель, и светильники вспыхнули все разом. Чтобы не стукнуть Сильви подушкой, натянула подушку на голову.
— Это ты имей совесть! — донеслось глухое сверху, и подушку стащили. — Приехала от Ландерстерга и завалилась спать! Мне же интересно, как все прошло!
То, что спать мне дальше не дадут, я поняла, когда подушка улетела в кресло, а сестра вскочила.
— Слушай, ну и морозильник тут у тебя! — Она подскочила к окну и запечатала створки, после чего вернулась и уселась рядом со мной на кровать. — Все. Я готова. Рассказывай!
— Рассказывать — что? — Я повернулась на спину и посмотрела на эту террористку очень выразительно.
— Все! Какой он? — Сильви подогнула под себя ногу. — Ну то есть, не такой, как по визору, а вообще?
— Большой, — брякнула первое, что пришло мне в голову.
— Большой?
— Ага.
— То есть высокий? Это я и так знаю. Он еще и качается наверняка, ты его плечи видела?
«Видела», — хотела сказать я, но не стала.
Просто потому что после общения с Ландерстергом мне почему-то расхотелось его обсуждать. С экзаменом я сравнила не просто так, я действительно полночи провела без сна, по крупицам собирая информацию изо всех архивов и свежих новостей, любую, которой только можно воспользоваться, чтобы не стать Лаурой Ландерстерг, но все оказалось проще, чем я думала. Дракон оказался нормальным. То есть настолько нормальным, насколько вообще может быть дракон. Не считая первой фразочки, общался он со мной на равных, а потом вообще сказал, что меня услышал. Мне даже не потребовалось пускать в ход все свои наработки на тему недовольства его политической линией.
А от его прикосновения… я сглотнула и сжала ладонь, потому что клеймо его пальцев до сих пор горело на коже. Нет, все-таки к лучшему, что я сразу сказала ему правду. Играть с Ландерстергом — себе дороже.
— Эй! — Сильви ткнула меня в плечо. — Не спать!
— Я не сплю, — я села и откинула волосы назад.
Сейчас вся эта выходка с эффектным появлением и скинутым на глазах иртханессы пиджаком казалась мне сном. Так же, как и подол платья, из-под которого явно был виден краешек чулок, и потемневший драконий взгляд.
— Не спит она! Так как вы поговорили? Что думаешь? Есть вероятность, что он выберет тебя? — глаза Сильви сверкнули.
«Вы всегда говорите правду, Лаура?»
— Я бы сказала, все прошло хорошо.
— Хорошо? То есть да? — сестра вцепилась мне в руку.
— Я не могу решать за него.
— Не может она! — фыркнула Сильви. — Сама-то как думаешь?
— Я думаю, что не хочу об этом думать! — огрызнулась.
— Ну и пожалуйста, — надулась сестра.
Она спрыгнула с кровати и направилась к двери, я подскочила и бросилась за ней.
— Сильви! Силь! Ну не обижайся, — схватила ее за плечи и развернула лицом к себе. — Я просто не особо хочу об этом говорить.
— Почему?!
— Потому что мне странно думать, что меня будут выбирать из кучи других девиц.
— Не из кучи, а из десяти, — хмыкнула сестра.
Я вздохнула.
— Слушай, давай просто замнем, а?
— Не понимаю я тебя, Лали! Ты хоть представляешь, что значит статус невесты Ландерстерга?
То, что я выбрана в качестве политической марионетки?
Этого я вслух не сказала.
— Расскажи лучше, как дела в университете?
— А, что там может быть. Тоска, — Сильви вздохнула. — Учеба, учеба, учеба… зачеты. У тебя когда следующий, кстати?
— Послезавтра. Завтра еду на консультацию.
— А у меня через два дня. Политология. Ненавижу ее! Буэ! — сестра скривилась и сделала вид, что ее тошнит. — Еще этот мерзкий Гундар, все время нудит: если вы не посещали все мои лекции, сдать вам будет сложнее. Посмотрю я, какая у него будет физиономия, когда отец займет пост, а Ландерстерг сделает тебе предложение!
Я чуть не поперхнулась воздухом.
— То, что он сделает, даже не сомневаюсь. Ты всегда умела произвести впечатление.
Да, Сильви, как и отца, ждет большое разочарование. Я только надеюсь, что мы с ним из-за этого не поссоримся, потому что временами отец перегибает, но он все-таки мой отец, и я очень его люблю. И он меня тоже.
— Слушай! Ты давно заходила в соцсеть? На меня пять тысяч подписались, когда про отца объявили.
Я закатила глаза.
— Лали! Представляешь, что будет, когда…
— Силь!
Повторно надуться сестра не успела, нас снова прервала Ингрид. То, что она не в духе, было понятно по едва уловимо сведенным бровям (сильнее они у нее не сходились, потому что мачеха регулярно делала инъекции молодости).
— Девочки, — сказала она. — Я же просила не опаздывать к ужину.
— А мы и не опаздываем, — тут же нашлась Сильви. — Просто Лали долго спала…
Спасибо, сестра.
— Но я ее разбудила, и мы уже идем.
— Чудесно, — произнесла Ингрид ровно тем самым тоном, которым могла бы сказать «Отвратительно». — В таком случае приводите себя в порядок и спускайтесь.
— Уфф, — выдохнула Сильви, когда за ней закрылась дверь. — Достала со своими ужинами! Что не так, если я поем отдельно чуть раньше или чуть позже?
Вопрос был риторический. Ингрид нигде не работала и проводила дни в салонах красоты, после чего возвращалась домой и высматривала новомодные тенденции во всех сферах, до которых могла дотянуться. Недавно она где-то вычитала, что для сплочения семьи необходимо хотя бы ужин (а в идеале завтрак, обед и ужин) посвящать совместному времяпровождению. В итоге мы, находясь в «переходном периоде на совместное трехразовое питание» собирались за ужином (особенно по этому поводу психовал отец), а если не собирались, потому что у него была важная встреча, психовать начинала Ингрид. Учитывая, что когда психовала Ингрид, после начинали психовать все (ее психоз, видимо, передавался воздушно-капельным), проще было действительно поужинать вместе.
Поэтому Сильви убежала переодеваться: девушка должна выглядеть элегантно даже у себя дома за ужином (с) Ингрид, а я уставилась в зеркало. Слегка растрепанные, но все еще льющиеся по плечам крупными волнами волосы расчесала, надела платье, в котором можно разогнуться, а не сидеть, как будто ты проглотила палку.
— Все будет хорошо, — пообещала себе.
Папа поймет.
Нет, правда, поймет. Тем более что с образом Ландерстерга как-то не вязался разговор в стиле: «Ваша дочь сказала, что вы насильно решили выдать ее замуж», а просто отказ… ну, к отказу надо быть готовым. Если честно, я испытывала облегчение по поводу того, что все так быстро закончилось. Облегчение, никак не связанное с тем, что внутри что-то тоненько цапнуло при мысли о том, что мы больше не встретимся.
И с тем, что ладонь снова опалило пламенным льдом.
К счастью, эта страница моей жизни навсегда останется в прошлом, и завтра я снова стану просто студенткой, у которой на носу зачеты и защита. И кастинг в «Эрвилль де Олис»!
С этой мыслью я выпорхнула из комнаты, чтобы услышать внизу голоса. Отца, Ингрид и… брата?! Даргел исключался из «общего» ужина по той причине, что уже давно жил отдельно, но сегодня, видимо, решил заглянуть в гости. Себя я поймала сначала на лестнице, а потом — уже с визгом — в его объятиях. Под неодобрительным взглядом Ингрид обхватила его руками и заглянула в глаза, снизу вверх.
— Лали, — мягко произнес брат, целуя меня в макушку.
Имя «Лали», кстати, придумал он. Точнее, он говорил, что я так себя называла, когда училась разговаривать, и с тех пор оно ко мне прилипло.
— У-у-у, какой ты стал большой, — насмешливо произнесла я.
В ответ брат легонько щелкнул меня по носу.
— Чем обязаны?
— У нас сегодня большой день, — за него ответил отец, и я вопросительно посмотрела на него. Кажется, папа на меня совершенно точно не злился.
— Большой день? — Сильви присоединилась к нам.
— Да, — в голосе отца звучала гордость. — Сегодня Лаура стала невестой. Дочка, ты молодец. Поздравляю!
Все, что сегодня произошло, кажется мне бредом. Или сном. Поэтому я упускаю момент, когда можно было спросить: «Что?!» — выпучив глаза на манер придушенной рыбки, и все по очереди бросаются меня поздравлять. Сначала — Сильви, которая виснет на нас с Даргелом, как елочное украшение и кричит мне в ухо: «Я знала, что моя сестра самая лучшая!»
Потом Ингрид, которая говорит в своей манере (очень сдержанно):
— Поздравляю, Лаура.
И даже брат, который всегда знал меня как облупленную, произносит это драконово:
— Поздравляю.
А я понимаю, что мне нечем дышать. Настолько нечем, что я выворачиваюсь из рук и со словами:
— Сейчас вернусь, — бросаюсь в сторону гостиной.
Там есть балкон: огромный, с панорамными окнами, и вид с него на заснеженный город просто потрясающий… был бы, если бы перед нашим домом не вырастала еще одна высотка. Тем не менее я стою, вцепившись в поручни и пытаюсь осознать случившееся. А случилось именно то, что один дракон меня просто-напросто нагрел!
«Я вас услышал»! — говорили они. Они — в смысле Его Иртханейшейство, Торнгер Ландерстерг Первый, Единственный и Неповторимый.
И ведь как говорил, ископаемое! Так, что я повелась и поверила. Ни на секунду не усомнилась в том, что для меня все закончилось благополучно.
Морозный воздух впивается мне в кожу, остужая желание прямо сейчас набрать номер Ландерстерга (еще бы он у меня был) и поинтересоваться, с какой радости меня осчастливили величайшей честью. Я уже почти готова это сделать, когда на балкон выходит Даргел.
— Лали? — Он набрасывает мне на плечи пиджак, на мгновение возвращая в приемную Его Иртахнейшейства, и у меня перед глазами мелькает лицо Ландерстерга. Резкая линия бровей, прямой взгляд в упор, холодный и жесткий. — Все в порядке?
Я поворачиваюсь к брату. Даргел у нас в семье единственный темноволосый, он пошел в маму. Из-за этого, когда мы появляемся где-то вместе (там, где нас не знают) отовсюду доносится: «Красивая пара». Мы с ним тихо хихикаем, но сейчас мне не до смеха. Я смотрю в его фиолетовые глаза и думаю о том, что могу вот прямо сейчас все ему рассказать. Сказать, что я не собираюсь замуж за Ландерстерга, что все это — грандиозная ошибка, потому что одного высокопоставленного дракона перемкнуло, но у брата своя практика. У него только-только начинается карьера, и я знаю, что он однозначно примет мою сторону. А это значит — ссора с отцом, испорченный вечер и полная задница, выражаясь словами Рин. Рин, в отличие от меня, не стесняется в выражениях, и сейчас мне тоже не хочется стесняться. Все, что мне хочется — это поговорить с Ландерстергом и сказать, что я о нем думаю.
О нем и о его: «Я вас услышал»!
— Да. Просто это было несколько неожиданно, — приподнимаюсь на носочки и целую брата в щеку. По его глазам вижу, что он не готов закончить этот разговор, поэтому закрываю его сама. — Пойдем? А то у Ингрид случится дергоглазие, если мы опоздаем на ужин.