Заклятые супруги. Книга 3. Темный рассвет

2

2

- Почему твой брат хочет, чтобы ты уехала?

Я засмотрелась в окно, поэтому вопрос застал меня врасплох. Перевела взгляд на Софи: она сидела на стуле и болтала ногами. Недавно Мэри уложила ей волосы и аккуратно перевязала бантами, которые почему-то снова съехали. Не представляю, как она это делает.

- Подслушивала?

Я попыталась возмутиться, но получилось плохо: весь запал ушел в ссору с Винсентом. Сейчас я напоминала ароматический мешочек с травами, который неожиданно развязался. Вроде и можно смести засушенные цветочки веником и запихнуть обратно, но толку от этого ноль.

- Вот еще! Вы так кричали, что на другом конце Лавуа было слышно.

Да. Про полог безмолвия никто из нас в тот момент не вспомнил.

- На самом деле я не слушала, - поспешила заверить девочка. - Просто у меня теперь есть это!

Софи открыла ящик туалетного столика и выудила на свет видавшие виды гадальные карты. Я могла бы предположить, что она нашла их в антикварном магазинчике в Ларне или в какой-нибудь лавке мистика, но выглядели они так, словно ими пользовались постоянно. И почему-то я сомневалась, что эти мохры с выцветшими картинками принял бы в коллекцию даже самый упертый в своей страсти антиквар.

- Откуда они у тебя?

- Пока вас не было, мы с Мэри и Жеромом ездили в Ларне. А рядом с городом, за лесом, как раз остановился мой народ... Мы немного посидели у костра, потанцевали... - Софи бросила карты на столик, отчего они раскрылись корявым веером, и закружилась по комнате, вскидывая руки и прихлопывая в такт слышимой только ей одной музыке. - Мэри так смешно прыгала.... И Лайза подарила мне карты, сказала, что они меня выбрали. А еще, что они заговоренные и всегда расскажут только правду. Ну, или промолчат.

Она танцевала так, словно всю жизнь этим занималась - природная грация, необузданные обнаженные чувства. Так только дети умеют, без опаски ошибиться или сделать неправильный шаг, не думая о том, как выглядят со стороны. А выглядела она маленькой дикаркой: раскрасневшаяся, волны волос вспарывают воздух и платье кружится вместе с ней. Отчетливо представилось, как взлетает в такт свободной песне нонаэрянская расписная юбка. Какой Софи станет, когда вырастет? Захочет ли жить в нашем мире, или вернется в свой?

Девочка поймала мой взгляд и замерла.

- Что? - спросила немного смущенно. - Я снова веду себя не как положено мадемуазель?

Марисса, которая не теряла надежды в самом ближайшем будущем найти Софи гувернантку, взяла на себя обязанности воспитательницы. Получалось у нее через раз, но что-то все-таки получалось. Например, «положено мадемуазель». Мне вдруг стало смешно.

- Нет, - сказала я. - Просто ты очень красиво танцуешь.

- Правда?

Глаза Софи засияли, она подскочила и порывисто меня обняла.

- Спасибо, Тереза!

Наверное, это и есть ответ на мой вопрос. Несмотря ни на что, она продолжала называть нас «Тереза» и «Анри». Впрочем, наверное, так будет правильно - ведь Анри все равно не сможет передать ей свой титул. А если попытается перевести опекунство в отцовство, это вызовет очередной скандал. Одним больше, одним меньше... Вот только для меня она стала дочерью в тот самый миг, когда я ее увидела. И вряд ли это что-то изменит.

- А мы все вместе будем ужинать? - Софи задрала голову, заглядывая мне в глаза.

Хороший вопрос. Но своевременный: за окнами уже стемнело, скоро должны накрывать на стол. Обед я просила принести в спальню. Сама мысль о том, что нужно выйти из комнаты и снова встретиться с братом казалась мне дикой. Анри говорил, что я пожалею, но я не жалела. По крайней мере о том, что все высказала. В конце концов, я ни в чем не виновата. Это он явился к нам в дом и потребовал моего отъезда. А заодно, чтобы я развелась! С тем же успехом мог попросить, чтобы я харрим станцевала на площади Витэйра. В том, что Винсент настроен серьезно, сомнений нет - даже после истории с письмом Луизы он не говорил, что откажется от меня. Представить свою жизнь без брата я не могла, равно как и дальше делать вид, что ничего не случилось.

- Я хочу с ним познакомиться! - заявил этот неугомонный ребенок, и я кивнула ей на стул.

- Уверена? - принялась заплетать косу, стягивая тяжелые темные пряди достаточно свободно, чтобы не заболела голова.

- Конечно! - Софи подхватила карты и принялась их перебирать, быстро-быстро. Только у меня одной ощущение, что они от такого обращения рассыплются трухой? - Хочешь, сделаем расклад на будущее?

Не уверена, что хочу знать о будущем. По крайней мере, сейчас.

- Не сегодня, Софи... - осеклась, когда увидела карту.

«Любовники».

Выгоревшие на солнце потрескавшиеся краски все равно не могли скрыть затертого изображения: двое обвивали друг друга, как виноградная лоза дерево. Девушка была темноволосой, в пестром платье, стекающим с плеч, а мужчина полуобнажен. Странная карта... Но ничем не напоминает второе послание Эрика в Лигенбурге. Столь же яркое, сколь и мрачное: цепи, подземелье и тени-кровоподтеки на бледной коже женщины. И пальцы мужчины, впивающиеся в ее шею. На миг я даже почувствовала вонь портового района - запах рыбы, смешанный с сыростью гниющих досок, услышала крики чаек и скрип раскачивающихся основ заброшенных доков.

- Карты всегда одинаковы? Я хочу сказать... Изображения на них ведь могут отличаться, верно?

Софи с любопытством взглянула на меня в отражении. Темные глаза сверкнули.

- Конечно, их же рисуют разные люди. Ты же знаешь, что самые сильные карты - те, что сделаны своими руками? Лайза потратила не один месяц, чтобы их создать. Она отдала их мне, а значит, и часть своей силы тоже. Для нашего народа это бесценный дар.

- Все рисуют их сами?

- Нет, что ты. Многие так называемые гадалки... ну, в салонах, используют картонки, напечатанные на станках, - Софи улыбнулась. - Их же на станках печатают? Но с такими картами гораздо сложнее работать. Конечно, если в человеке достаточно внутренней силы, со временем она может в них перейти... Но только со временем, и это не всегда правда... Если ты понимаешь, о чем я.

Я понимала, но сейчас меня интересовало другое.

- А если на картах, ну... используется мрачный сюжет?

- Мрачный? - Софи нахмурилась. - Ты сейчас про темный эрт?

- Темный эрт?

- Ну да. Рисунки разные, но основы всего лишь две. Темный эрт или светлый. Этот - светлый, - она подняла карты.

- И чем они отличаются?

- Да ничем особенно. Просто те, кто рисуют темный, не гнушаются проклятий и зла. А почему ты спрашиваешь?

Покачала головой.

- Просто любопытно.

Такой ответ Софи полностью устроил, она вцепилась в стул и смотрела, как я вплетаю в волосы ленту. Видела она то же, что и я, но у меня перед глазами стояла совсем другая картина: тяжелая плита саркофага в фамильном склепе герцога де ла Мера. Почему-то именно сейчас не получалось избавиться от чувства, что расклад Эрика куда сложнее, чем мне представлялось изначально.

3

3

С Винсентом мы столкнулись в дверях столовой. Не явиться ему помешал этикет: энгериец до кончиков ногтей, он мог размазать близкого человека ровным слоем по ближайшей поверхности, но опоздать на ужин? Ни за что. Вот и сейчас, собранный и мрачный, как грозовая туча, его светлость вышагивал по коридору. У губ залегли складки, а взгляд метал молнии.

Увидела его, и на миг защемило сердце: ведь это мой родной брат, который всегда стоял за меня стеной. Он прикрывал меня, когда я свалилась с дерева и перепачкала платье прямо перед ужином. Я побежала переодеваться, а он рассказывал родителям «сказки». Только Винсент всегда мог охладить гнев отца и растопить холодную отчужденность матери. Только с ним я могла поговорить о некромагии, как о чем-то само собой разумеющемся. Так почему сейчас мы смотрим друг на друга как чужие?

- Тереза. - Муж тепло улыбнулся, и я почти поверила в то, что все будет хорошо.

Софи скрывалась за нашими спинами. Ну как скрывалась: сцепив руки, выглядывала из-за надежной скалы Анри - осторожно, но с явным любопытством. Наверное, сейчас не лучшее время, но ребенок тут ни при чем. Протянула руку, и девочка доверчиво вложила свою ладошку в мою.

- Добрый вечер, граф, - сухо, чопорно. - Леди Тереза.

Леди Тереза?! Да чтоб тебе сесть мимо стула!

- Винсент, это Софи. Наша воспитанница. - Глаза брата расширились. - Софи, это мой брат. Его светлость Винсент Биго, герцог де Мортен.

Софи присела в реверансе - глубоком и настолько точно исполненном, что любая энгерийская леди от зависти съела бы свой лучший шарфик.

- Приятно познакомиться, ваша светлость.

Голосок невинный, глаза опущены - не в пол, но достаточно низко, все по правилам. Что касается моих глаз, то они только чудом на лоб не вылезли: предыдущие реверансы Софи, которым ее тщетно учила Марисса и которые мне доводилось видеть, напоминали нечто среднее между книксеном страдающей подагрой старушки и деревенскими танцами вприсядку. Анри больше не улыбался, но уголки его губ едва уловимо подрагивали. А вот маска сурового герцога не дрогнула ни на миг. Тем не менее склонился к Софи и поцеловал тонкие пальчики:

- Взаимно, юная леди.

Она подняла глаза и очаровательно ему улыбнулась.

- Можно я сяду рядом с вами?..

Вот это было уже больше похоже на мою дочь, но теперь отмерла я.

- Софи!

Вместо ответа она взяла за руку сначала меня, потом Анри, и таким вот странным гуськом мы просочились в столовую вслед за его ошарашенной светлостью.

- Твоих рук дело? - шепнула мужу, когда мы усаживались за стол.

Он покачал головой.

- Похоже она всерьез задалась целью понравиться твоему брату.

- Когда только успела разучить реверанс? - буркнула я, хотя на сердце потеплело. - Софи же терпеть не может занятия по этикету.

- Мадам Ильез и пара часов свободного времени вполне способны сотворить чудо. Особенно если хочешь произвести впечатление на чудовище.

Я не сдержалась и ткнула его в бок. Локтем. Легонько.

- Сам ты чудовище.

- Не спорю.

На этой странной ноте хрупкого и достаточно напряженного перемирия мы приступили к ужину.

- Как поживает ее светлость? - негромко поинтересовался Анри, когда подали жаркое.

Винсент удостоил его скупым взглядом.

- Замечательно.

- Очень надеюсь познакомиться с ней зимой, - прощебетала Софи. - Говорят, ее светлость Луиза очень красивая!

Винсент хмыкнул. Я покосилась на мужа.

- Наверное, Жерома пытала, - ответил одними губами, стараясь не улыбаться.

Остается надеяться, что в переносном смысле. Судя по напору, из нас троих у этой мадемуазель быстрее всего получается добывать нужную информацию и использовать в своих целях.

- Очень красивая, - подтвердил брат, промокнул уголки губ салфеткой и снова принялся за еду.

- Тереза тоже очень красивая, - Софи улыбнулась. - И еще очень-очень добрая. Они с Анри так обо мне заботятся!

- Очень мило, - сухо отозвался Винсент.

В этот миг сердце у меня екнуло, но девочка ничего не заметила.

- Как же вы познакомились с моей сестрой?

- Тереза приехала в Равьенн с месье Эльгером.

О-ой.

- С месье Эльгером? - Винсент посмотрел на меня так, что захотелось сползти под стол. - Вдвоем?

- В сопровождении воспитанницы герцога де ла Мера, - за меня ответил Анри. - Школа-приют находится под патронажем его светлости. - В этот момент подумалось, не влезть ли на люстру. Поговорить с Анри о Равьенн я не успела, но сейчас, наверное, лучше не уточнять, что теперь школа принадлежит мне. - И справедливо рассудил, что вашей сестре будет интересна тема благотворительности.

- А Тереза меня защитила! - С гордостью заявила Софи. - Меня тогда наказали, и...

- Юная леди, - в голосе Винсента звучала сталь. - Я буду рад продолжить с вами беседу, но будьте так любезны не встревать в наш с графом разговор. Впрочем, вам это простительно.

Софи дернулась, вжалась в спинку стула, и Анри недобро прищурился.

- Не вижу причин заострять на этом внимание, де Мортен.

- Интересно, что же вы в таком случае посчитаете достойным вашего внимания.

Дальнейшая беседа протекала в ключе словесной игры снежками. Чем занята леди Илэйн, что скоро начнется подготовка к зимнему балу, что в парламенте готовятся новые законопроекты, а ее величество Брианна вот-вот порадует Энгерию и принца-консорта наследником. Впрочем, говорил преимущественно Анри, Винсент только отвечал - односложно, жестко, на грани приличий. Софи притихла, в разговор больше не встревала, и если поначалу улыбалась и глядела на брата влюбленным совенком, то теперь лишь изредка поднимала голову, а после снова утыкалась в тарелку. Когда подали десерт, едва к нему притронулась. Чем дольше все это продолжалось, тем холоднее становился голос Анри и браслет, и тем сильнее мне хотелось стукнуть его твердолобие чем-нибудь тяжелым.

Когда Винсент коротко поблагодарил за ужин и, пожелав доброй ночи, вышел, вскочила и вылетела за ним.

- Не могли ей подыграть? - прошипела в мощную спину. - Можете наказывать своим пренебрежением нас, но ребенок-то в чем перед вами провинился?

Брат остановился. Обернулся, медленно подошел ко мне. Сильные пальцы сомкнулись на предплечье кандалами, и он быстро зашагал по коридору, увлекая за собой. Поначалу упиралась, стараясь остановиться или хотя бы задержать, но какой там. Не драться же с ним, даже если очень хочется. Мы вышли в холл, а затем и на улицу, где поздний вечер с радостью вонзил в меня свои ледяные зубы, даже несмотря на закрытое и теплое платье. Винсент сдернул сюртук, накинул мне на плечи и укутал, но я вывернулась и отскочила. Будь он мне хоть десять раз братом, Софи обижать я не позволю!

- Вернитесь и извинитесь перед Софи за то, что вели себя как последний... герцог.

- Извиниться перед кем? - его брови приподнялись.

- Эта девочка - моя дочь!

- Ваша дочь? Вы даже не знаете, кем была ее мать! Наверняка какая-нибудь бродяжка.

- Мать Софи нонаэрянка! Ее звали Талина, и она умерла.

- Об этом я и говорю.

Я сжала кулаки.

- Винсент, да что на вас нашло?!

- Что нашло на меня? - он схватил меня за плечи. - Что нашло на вас! Раздаете авансы мужчинам! Чтобы женщина ехала с другим без сопровождения мужа? Чтобы муж ее отпустил, да еще и не придал такому значения? Вы сами на себя не похожи, закрываете глаза на такие вещи, которые раньше привели бы мою сестру в ужас. Ребенок из приюта, брак с хэандаме! Одержимость нашего отца сильными союзами давно ни для кого не секрет, но вы-то не могли не понимать, на что идете! Почему сразу все не рассказали?

Ярость, погребенная под пластами раскаяния за жестокие утренние слова, заворочалась с новой силой.

- Так в этом все дело? - прошипела я. - В том, что Винсент Биго, великий герцог де Мортен привык все контролировать, а его маленькая сестренка не пришла и не выложила ему все?

Угли в его глазах начали было остывать, но вспыхнули вновь. И это было страшнее лесного пожара, заревом расползающегося над охваченным огнем деревьями. Мне не раз и не два доводилось видеть такой взгляд: испепеляющий быстрее «покрывала тлена».

- Ведете себя, как девица на выданье. Которой отказали в замужестве с гулящим хлыщом.

Я бы влепила ему пощечину, но Винсент перехватил мое запястье. До боли стиснул плечи, встряхнул.

- Подумайте о своем будущем, Тереза. Вы должны развестись. Со временем, когда все утрясется, я найду для вас достойную партию. Хорошего человека, с которым у вас будет нормальная семья.

- У меня уже есть семья!

- Общество вас не примет.

- Все эти годы общество меня не замечало! Поговорят и забудут.

- Не в этот раз. Не теперь, когда они знают о магии смерти. Но я не позволю никому поломать вам жизнь, даже вам самой.

- То есть мне ее ломать нельзя, а вам можно?

- Вэлея - совершенно другая страна, здесь нравы и мораль катятся в адову бездну.

- Нравы и мораль? - прошипела я. - О, да вы просто ходячая энциклопедия нравов! На какой там странице записано, что нужно щелкнуть по носу ребенка, который изо всех сил пытается вам понравиться?

- Достаточно, леди Тереза. Завтра вы отправитесь со мной в Мортенхэйм.

Не просьба, и даже не утверждение. Приказ.

- Тереза поедет с вами, только если сама этого пожелает. - Хлопнула дверь. Анри спускался по ступенькам: обманчиво-медленно. Тем не менее браслет ощетинился иглами льда, а мягкие черты лица мужа заострились, из-под маски учтивости проступал оскал разъяренного льва. - Отпустите мою жену, де Мортен.

- Не смейте мне указывать, де Ларне.

- Отпустите ее. Или пожалеете, что явились в мой дом.

- Единственное, о чем я жалею - так это о том, что в свое время поддался на уговоры и отпустил ее с вами.

Тем не менее хватка на моих плечах ослабла.

- Тереза?

Перед глазами стоял мальчишка, который смотрел на меня сверху вниз, но при этом улыбался и подмигивал, пока не видел отец. Он строил смешные рожи, когда я начинала кукситься от слов матушки, и я улыбалась в ответ. Надежный, привычный запах прошлого, запах незыблемой твердыни - горьковатых пряностей и мятного табака. Но сейчас передо мной стоял мужчина, который все уже для себя решил. А если он решил, значит, все должно быть только по его, или никак! Даже если он рвет мое сердце на лоскутки. И клянусь, он уже давно не мальчишка, чтобы этого не понимать.

- Мой дом здесь!

Короткий прямой взгляд в упор.

- Это ваше последнее слово?

Слова здесь точно лишние - что первые, что последние.

У-у-у, деспот! Тиран! Ненавижу!

Должно быть, Винсент прочел это на моем лице, потому что брови его сошлись на переносице. А потом брат стремительно прошел мимо. На этот раз дверь хлопнула с такой силой, что в ней что-то хрустнуло. Я подхватила первый попавшийся под руку камень и от души запустила вслед: с коротким скребущим звуком камешек отскочил от стены и ударил в крыльцо. Увернулась от протянутой руки Анри и опрометью бросилась в дом. Надеюсь, Винсенту хватило ума побыстрее убраться с моего пути, потому что иначе я ему не завидую!

4

4

Когда я вошла пожелать доброй ночи, Софи спряталась. Из-под пухового одеяла торчала только взъерошенная макушка и пальчики, которые цеплялись за край так сильно, словно ее кровать окружали полчища страшных чудищ.

- Эй. - Я села и мягко постучала по «домику». - Можно к вам?

Изнутри донесся глухой всхлип. Я сдернула покрывало: огромные, на пол-лица глаза. Сухие, но губы дрожат.

- Ну, и что у нас случилось? - я подтянула Софи к себе, обнимая.

Кулачки уперлись мне в грудь.

- Я вас не достойна. Вас с Анри.

- Софи...

- Нет! - она вывернулась из моих рук и вжалась в подушки. - У меня ничего нормально не получается, я не умею себя вести... Хотя стараюсь. Я очень стараюсь, но просто я не такая, как... как вы, и мне не место в этом доме! Поэтому твой брат так смотрел!

Он смотрел так, потому что он всегда так смотрит, когда зол. И в такие минуты ему наплевать, как больно может быть тем, на кого он смотрит.

Но говорить о Винсенте сейчас не хотелось.

- Не говори глупостей, - строго сказала я. - Или...

Лицо Софи окаменело. Она напряглась и сжалась, словно ожидая наказания. В этот момент я поняла, что первым делом все-таки уволю мадам Горинье.

- Защекочу до смерти!

Глаза ее расширились. Софи попыталась отпрыгнуть, но не успела. Я повалила ее на подушки и принялась щекотать. Она извивалась кошкой, пыталась отбиваться, сначала хихикала, а потом начала визжать и хохотать так, что на глазах все-таки выступили слезы. Только тогда я позволила выскользнуть, и девочка стремительно отползла на другой край кровати, на всякий случай вооружившись подушкой.

- Думаешь, что сумеешь справиться со мной с помощью этого? - зловеще поинтересовалась я, вырастая над кроватью и складывая руки на груди.

- Не подходи!

Я бросилась к ней, Софи оглушительно взвизгнула, мимо пролетела страшное орудие и с глухим хлопком приземлилась на пол. Я же прыгнула прямо на кровать, и мы вместе покатились по покрывалу, сбивая его в большущий ком, который отправился вслед за подушкой. Мне случайно ткнули пальцем в глаз, укусили за ладонь - не больно, скорее, щекотно, в отместку. А после я обнаружила себя лежащей на животе, с заведенными за спину руками. Софи уселась сверху и довольно изрекла:

- Сдавайся!

- Сдаюсь, - пробормотала я, сквозь душивший меня смех.

- Проси прощения!

- За что? - возмутилась я.

- За щекотку!

- Я снова пропустил все самое интересное? - Анри вошел в комнату и остановился, глядя на нас сверху вниз.

В пылу битвы мой халат и сорочка задрались, обнажая ноги, и это было как-то... чересчур.

- Спаси меня, - жалобно пробормотала я.

- Зачем это?

- У меня шея затекла!

- А что мне за это будет?

- Я тебя поцелую.

- Так нече... - Софи оказалась в воздухе раньше, чем пискнула. - ... стно!

Приподнявшись на локте, я смотрела, как ее кружат по комнате на вытянутых руках, и улыбалась. Только когда он побледнел и стремительно опустил девочку на пол, подскочила и бросилась к мужу.

- Все в порядке. Просто голова закружилась.

Наклонившись, Анри легко поднял одеяло и вернул его на кровать. Софи отправилась за подушкой, а спустя несколько минут уже лежала в постели. Мы устроились по обе стороны от нее, и болтали о первой зимней ярмарке, которая откроется через пару недель в Ларне. Странное это чувство: в моем детстве были няньки, которые приходили рассказывать сказки на ночь, а после гасили светильники и целовали, как еще множество девочек до меня или после. Но никогда - матери и отца. Возможно, поэтому на миг показалось, что все происходящее просто странный сон, который развеется, стоит мне выйти за дверь. Разве можно отказаться от этой нежности, прорастающей из самого сердца?

- Анри, купишь мне куклу? - Софи уже начинала клевать носом, но упорно не хотела засыпать. - И леденцы.

- Посмотрим на твое поведение.

Она мигом встрепенулась.

- Я не хотела его злить... Просто испугалась, что он и правда может забрать Терезу.

- Пусть только попробует, - это прозвучало угрожающе, но девочка хихикнула.

А потом вовсе закрыла глаза и засопела. Анри протянул мне руку и приложил палец к губам: действительно, Софи беспокойно пошевелилась, когда я слегка задела стопку книг на прикроватной тумбочке. Муж погасил светильник, и мы крадучись, словно сообщники, на цыпочках вышли в коридор.

До спальни дошли в молчании и только там, снимая халат, позволила себе сказать:

- В Энгерии тоже проходят ярмарки. В честь начала зимы. Одна из них - в деревеньке, неподалеку от Мортенхэйма.

Раньше ярмарки меня волновали мало. Говоря откровенно, не видела ни одной. А вот в прошлом году отчаянно хотелось куда-нибудь вырваться: тогда мои чувства к Альберту достигли такого накала, что я готова была на край света бежать, лишь бы не оставаться с ними наедине. Но Винсент пригласил Луизу, я же в то время ее терпеть не могла, поэтому осталась дома. Весь день просидела в библиотеке с книгами, чтобы не думать про лорда Фрая. Получалось не очень. Тогда я пошла к Луни и разговаривала с ним, а он перетаптывался с ноги на ногу и рычал на особо эмоциональных моментах. Он не понимал, что я говорю, зато чувствовал очень хорошо. Не все люди так умеют.