Заклятые супруги. Книга 3. Темный рассвет

Каждый раз, когда оказываюсь в поезде, вспоминаю встречу с Иваром. Казалось бы, именно первое путешествие на «Стреле Загорья» должно произвести на меня неизгладимое впечатление, но тогда я была в таком состоянии, что не замечала ни роскоши купе, ни вышколенных проводников, ни стремительно проносящихся за окном видов. А вот обратная дорога на простом паровозе запомнилась мне куда лучше. И почему-то я не могла перестать думать о Раджеке. Как он вообще умудрился пролезть в мое сердце? И не только пролезть, но и прочно там обосноваться.

Единственный друг.

Надеюсь, у него сейчас все хорошо, где бы он ни был.

- До сих пор не могу поверить в то, что я на это согласился, - хмыкнул Анри, взбивая подушки.

Я покосилась в окно, но там было так темно, что смотреть не на что: вместо леса лишь смутные очертания, а дорога представляла собой разлитые кем-то в спешке чернила. Вглядываться в эту бесконечную кляксу - бесполезное занятие, поэтому я просто опустила шторки.

- Ты же не мог бросить меня одну, - заметила я, хитро глядя на него, и поймала подушку, которой в меня прилетело. - Только не с твоим великодушием.

В меня прилетело второй, и я обе спрятала за спину. А вот пусть теперь спит без подушки!

- Мне кажется, графиня, или в твоих словах звучит явная издевка?

- Тебе кажется, - я показала ему язык.

- Ты в курсе, что это противозаконно?

- Это было противозаконно несколько сотен лет назад. Сейчас в мире нет некроманта, который на такое способен.

Анри хмыкнул.

- Вот как ты заговорила, женушка.

Я пожала плечами.

- К тому же, я не собираюсь делать это при свете дня на глаза скорбящих родственников.

На самом деле мне было не по себе. То, что я могу поднять мертвеца, еще не значит, что для меня это легко и просто. Это разрыв грани между мертвым и живым, обращение к силе, природа которой чужда нашему миру. Нечто похожее я испытала во время схватки с Евгенией. Теперь же оставалось только надеяться, что мне не придется «нырять» так глубоко, чтобы вытащить Джолин Эруа и заставить ее рассказать правду о последних днях Катарины Эльгер. По-хорошему, не факт, что вообще получится. Слишком долго она пробыла по ту сторону.

- Волнуешься? - Анри опустился рядом и приобнял меня за плечи.

- Ни капельки.

- Волнуешься, - заключил супруг и продемонстрировал свой браслет.

Ну и ладно!

- Ты можешь отказаться, Тереза.

- Не могу.

- Почему?

- Потому что я дала слово.

- Ты дала слово лжецу и игроку, каких свет не видывал. - Анри нахмурился и привлек меня к себе так, словно не собирался отпускать. - Перед тем, как его приговорили, Эрик обещал уничтожить все, что мне дорого. Тогда меня мало волновали его угрозы, но сейчас, когда есть ты и Софи...

Я повернулась к мужу, заглянула ему в глаза.

- Он многое пережил, Анри. Он мог измениться. Особенно после того, что ему довелось испытать.

- Только не Эльгер.

- Ты сейчас говоришь так, потому что ненавидишь их всех.

От мужа повеяло холодом, и я прикусила язык.

Тем не менее Анри не отстранился, разве что черты лица его стали жестче, а уголки губ опустились.

- Дело не в этом, Тереза. Евгения и Эрик терпеть не могли друг друга с самого начала, как Симон представил своего наследника Лиге. Он ждал несколько лет, чтобы ударить ее побольнее.

- Он говорил, что Евгения подписала ему приговор.

- Это правда. Ее голос был решающим.

- Естественно, что он хотел отомстить.

- Естественно. Но я был тем, с помощью кого приговор привели в исполнение.

Я потерлась щекой о плечо мужа.

- Думаешь, он раскрыл бы нам свою тайну, если бы собирался мстить?

Анри покачал головой.

- Только поэтому и согласился. Но я до сих пор уверен, что это его очередная игра.

В дверь постучали: это был один из тех новомодных паровозов, попасть в купе которых можно только из вагона - все для удобства пассажиров. Впервые такая конструкция появилась в «Стреле Загорья». Анри говорил, что рано или поздно все поезда станут такими. Любому воришке гораздо проще попасть в купе с внешней стороны, чем пройти через вагон. И точно так же гораздо проще скрыться.

- Доставка чая! А так же любви и нежности специально для влюбленных.

Услышав голос Эльгера, мы подпрыгнули одновременно.

А потом ручка клацнула и Эрик шагнул в купе - сияющий, как новехонький антал. Муж взвился с сиденья подобно песчаному вихрю, следом вскочила и я.

- Ты что здесь делаешь, Эльгер? Мы договаривались встретиться в Тевинье.

- Договаривались, но мне стало скучно. И я решил поехать поездом, а не экипажем. Знаете ли, отбить себе пятую точку, ночевать в придорожных забегаловках - удовольствие ниже среднего. И вообще меня в последнее время укачивает в каретах. Возможно, из-за золотой мглы. Ты, кстати, ничего такого не чувствуешь?

- Изыди! - прорычал Анри.

Эрик укоризненно посмотрел на него.

- Разве так обращаются с партнерами? - Потом перевел взгляд на меня и добавил: - Спорим, вы сейчас говорили обо мне?

Не дожидаясь ответа, хитро подмигнул.

- Угадал!

Он устроился на диванчике, хлопнул себя по коленям.

- Ну что? Какой у нас план?

- Вышвырнуть тебя отсюда, - Анри уже пришел в себя и шагнул к Эрику, но я схватила его за плечо.

Не хватало еще драки в поезде.

- План простой. Вечером приезжаем в Ольвиж, ночуем в гостиницах.

- В разных, - подчеркнул Анри.

- Да ну тебя, - отмахнулся Эрик. - Думаете, я за вами следил?

Скептический взгляд мужа подсказал, что именно так он и думает. Я сложила руки на груди. Посмотрела сначала на одного - очень выразительно, потом на другого - и, убедившись, что новой перепалки не последует, продолжила:

- Утром едем в Тевинье, ближе к вечеру встречаемся у ворот городского кладбища. Поднимаем Джолин, ты ее расспрашиваешь, после чего мы благополучно расходимся и забываем друг о друге. Навсегда, маркиз. Договорились?

- Вряд ли я смогу когда-нибудь забыть о тебе, Леди Смерть.

Анри шагнул к Эрику, схватил за плечо и вздернул с диванчика.

- Проваливай. Из. Нашего. Купе.

Тот лениво сбросил его руку и прищурился. Они стояли друг напротив друга, и хотя Эльгер был намного ниже... ох, как же они в этот момент были похожи! Но если ярость мужа мне подсказывал браслет, то ярость Эрика звенела в напряженной тишине и отзывалась в каждом слове. Которые тот выговаривал изнурительно-медленно, в ритме движущегося по зною песков каравана:

- Переставай. Меня. Лапать, де Ларне. Или я забуду о том, что у нас перемирие.

- Так, все, хватит!

Влетев между ними, я вцепилась в Эрика и лично подтолкнула его к выходу. Почему-то мне казалось, что если его буду «лапать» я, он будет не против. А то еще и добавки попросит.

- Жду тебя через два дня, на городском кладбище Тевинье. И раздобудь лопату.

Приложив немного усилий, мне удалось все-таки оттеснить Эльгера к порогу, где муж уже успел распахнуть дверь.

- Лопату? - Тот приподнял брови. - Это еще зачем?

- Будете копать, маркиз.

- Раскапывать могилу?

- Закапывать Джолин. Откопается она сама.

- Закапывать? Я?

- Ну не я же. Без лопаты можешь не приходить.

Воспользовавшись замешательством, промелькнувшим в жемчужно-серых глазах, я решительно подтолкнула Эльгера в коридор, Анри с грохотом захлопнул дверь и повернул задвижку замка.

- С каждой минутой мне все меньше нравится эта затея, - негромко произнес муж.

Я не стала говорить, что мне тоже.

Тевинье представлял собой типичный провинциальный городок. Если бы не вязкий, удушающе-тяжелый запах от многочисленных фабрик, которые были натыканы в нем буквально повсюду. От него на языке становилось солоно и хотелось прикрыть рот надушенным платком - иногда создавалось ощущение, что вдыхаешь неразбавленный горьковатый дым. Собственно, это было не только ощущение: смог стелился над засыпающим городом, над домами, в которых одно за другим гасли окна, напоминая не лучшие дни в Лигенбурге - когда ветер начинал дуть в твою сторону и приносил с собой горькие, тяжелые примеси неестественного аромата прогресса.

Городок был большой и продолжал строиться: видимо, рабочей силы сюда требовалось много и люди приезжали вместе с семьями. Помимо промышленности в Тевинье насчитывалось множество магазинчиков - разумеется, к вечеру уже закрытых, я усмотрела два парикмахерских салона и четыре лавки гробовщиков. Кладбище располагалось на окраине, сразу за ткацко-прядильной фабрикой: мимо высокой ограды вела одна-единственная улочка - в приветливо распахнутые ворота, приглашающие в царство мертвых. Понятия не имею, что могло заставить нормального человека решиться переехать в Тевинье из Ольвижа. На ум ничего, кроме нужды, не приходило. Ну или возможно, Джолин к старости тоже стала не совсем нормальной.

Над воротами на ветру покачивался тусклый фонарь, тени от него ползали по стенам сторожки. За запыленным окном которой виднелась сутулая мужская фигура и огонек свечи. Я шагнула на грань и направила щупальца тьмы сквозь стекло, мягко заключая сторожа в кокон, вытягивая из него силы. Здесь нужно было быть очень осторожной, поэтому я вся взмокла, удерживая дорвавшуюся до жизни смерть. Сторож почувствовал разве что легкий озноб и головокружение, просто сполз на стол, и я тут же увлекла тьму назад. Биение его сердца за гранью ощущалось даже на расстоянии: жив. Завтра проснется и будет думать, что задремал.

Анри внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Я тоже промолчала: напряженная, как натянутая до предела струна. Неосторожно тронь - и сорвется.

Мы подошли к воротам: запертым на ночь, разумеется. Муж достал что-то из кармана и спустя миг уже толкнул передо мной калитку, пропуская вперед. Тяжелый замок остался висеть на прутьях, Анри же сложил руки на груди и нахмурился.

- Если этот гаденыш...

- Тьфу на тебя!

Я не подпрыгнула только потому, что так и не вышла с грани. А на ней движения становятся более медленными, смазанными, голоса - приглушенными. Поэтому невысокая светло-серая тень, скользнувшая к нам из-за жавшихся друг к другу деревьев, выглядела заторможенной.

- Чего такие мрачные? - Эрик оперся о лопату и похлопал меня по плечу. - Здесь, кстати, другой вход есть. Правда для этого нужно через заросший пустырь продираться, грязищи там по колено.

Он указал на перепачканные ботинки и брюки. На грани подсыхающая земля смотрелась серыми струпьями.

- Веди, - холодно приказал Анри, прикрыл калитку и защелкнул замок.

Представляю, как мы смотрелись втроем: маркиз, граф и графиня ночью бодро вышагивают по ощерившейся выбоинами дорожке городского кладбища в Тевинье. Маркиз с лопатой, которая по ощущениям весит больше чем он сам, супружеская чета - с самыми темными намерениями и в отвратительном настроении. Да уж, отличный сюжет для любого журналиста. Они, наверное, в постелях сейчас волчками вертятся, не понимая, почему интуиция не дает покоя.

Могила Джолин располагалась в самом конце - там, где кованые ворота силились оттолкнуть обступающий кладбище лес. Тщетно: деревья наползали всем скопом, ветви тянулись сквозь прутья и над ними, как скрюченные пальцы мертвецов. Когда Эрик указал на невысокую, еще не покосившуюся от времени, плиту, я опустилась рядом с ней на колени и положила руки на землю. Пока что в перчатках.

Сквозь нависшие плотным саваном облака не удавалось просочиться даже слабому лунному свету, но мне все-таки удалось разглядеть выбитую надпись.

«Джолин Эруа, - значилось на камне, - женщине, посвятившей себя другим».

Ниже шли даты: в отличие от своей подопечной, сиделка дожила до глубокой старости.

- Простите, Джолин.

Вторгаться в покой человека, которого коснулась печать потустороннего мира, всегда чревато. Но сейчас я просила прощения именно у нее - у той, что еще несколько месяцев назад была жива. Там, где смерть повсюду, почувствовать одну оборвавшуюся жизнь сложнее. Особенно ту, что оборвалась не вчера. Для этого придется шагнуть немного глубже, чем обычно - возможно, и впрямь туда, где я «встречалась» с Евгенией.

Нечего тянуть.

- Анри, пожалуйста.

Муж протянул мне кинжал.

- Мне нужен круг, в котором останемся мы с Джолин. Вы будете по другую сторону. Что бы ни случилось, не нарушайте границу.

Противозаконным поднимать давно умерших считалось не просто по этическим причинам: не обладая достаточно сильной магией и точными знаниями, дел можно было натворить на всю округу.

- У-у-у, страшно-то как, - сообщил Эрик.

- Страшно, - подтвердила я. - Здесь сотни мертвецов, и все они почувствуют кровь некромага во время заклинания призыва.

Эльгер вскинул руки, но лихорадочный блеск в глазах сполна выдавал его возбуждение. Вот только Эрик меня сейчас не заботил, я смотрела на Анри, и во взгляде мужа читался единственный вопрос: «Ты уверена?» Хотя может, там еще было что-то вроде: «Если нет, то я прямо сейчас сверну шею Эльгеру, мы вместе его закопаем и забудем все, как страшный сон».

Поймала себя на мысли, что еще чуть-чуть, и начну нервно хихикать, как дебютантка перед танцем с понравившимся кавалером.

- Анри? Обещай, что не прикоснешься ко мне, пока я по ту сторону.

- Обещаю, - негромко ответил муж.

И тогда я кивнула. Стянула перчатки, холод радостно впился в кожу, равно как и стальное лезвие, из-под которого на ладони выступила кровь. Печать Лаа’тхарта, отгораживающую царство мертвых от мира живых, я помнила наизусть. Поднялась и пошла вокруг могилы, запирая нас с Джолин, рисуя узор. Отрезая не только от жизни, но и от смерти, что была повсюду. Моя кровь впитывалась в землю, соединяя меня с умершей. Волнение природы отразилось порывами ветра, швырнувшими в лицо пыль и сухие листья. Все вокруг противилось тому, что я делала. Все вокруг противилось моей магии и моей сути. Земля внутри печати взметнулась ввысь, замерла, а затем осыпалась. И тогда я перестала чувствовать холод.

Каждый раз, когда ее глаза застилала Тьма, Анри боялся того, что она не вернется. Каждый раз - с той проклятой ночи, когда едва успел вытащить ее с той стороны. Всякий раз, когда Тереза обращалась к магии, внутри что-то неуловимо натягивалось, а мгла бурлила в крови огнем. Если бы он мог избавить жену от страшной магии, которой ее наградила природа... но та давно стала ее сутью. Возможно, иногда она сама желала отказаться от Смерти, с которой засыпала и просыпалась, но сделать это, не причиняя ей боли, Анри не мог. Да и не был уверен, что Тереза готова к жизни обычной женщины.

Поэтому сейчас просто смотрел на то, как черные вихри срываются с тонких пальцев, уходят в землю корнями. Он чувствовал биение сердца - сильные, глухие удары, и в такт им пульсировал на запястье браслет, от которого по руке растекался холод. Тереза стояла к нему лицом, но смотрела сквозь, если вообще что-то видела. Порыв сильного ветра хлестнул ее по лицу, срывая капюшон и отбрасывая за спину, но она этого не заметила. Даже не пошевелилась, замершая словно в трансе. Волны силы, расходящиеся от нее, чувствовались и в мире живых, но теперь Анри понимал, о чем она говорила: близость смерти тянулась по коже липким склизким холодом. Казалось, что земля вибрирует под ногами, что сотни упокоившихся на кладбище сейчас просыпаются - независимо от того, сколь долгим был их сон. И от этого волоски вставали дыбом, а мгла начинала жечь кровь, словно в сосуды заливали раскаленный металл.

- Твоя женушка - настоящее сокровище, де Ларне, - опираясь о черенок лопаты, Эльгер смотрел на Терезу. Положив ладонь на подбородок, слегка прищурился, словно пытаясь почувствовать то, что чувствует она. Или увидеть Смерть ее глазами. - Но ты ведь и так это знаешь, правда?

- Что тебе нужно? - холодно спросил Анри.

- Кажется, мы это уже обсудили. Узнать, как умерла Катарина Эльгер.

Холеные пальцы легко постукивали по черенку.

- Зачем?

- А вот это уже не твое дело, солнечный мальчик.

Его губы дрогнули, лишь на миг обнажая хищную сущность.

Он не собирался задавать вопрос, он вообще не собирался с ним разговаривать, но слова сами сорвались с губ: возможно, именно потому, что глаза жены напоминали бездонные провалы небытия. Потому что именно ради нее отчаянно, безумно и невероятно остро хотелось жить. Ради нее и с ней.

- Что ты чувствуешь, когда просыпается мгла?

- Хочешь узнать, не становится ли мне плохо? - Эрик улыбнулся. - Не сгораю ли я в собственном огне, не идет ли носом кровь, не дрожат ли пальцы, не хочется ли рухнуть без сознания?

Анри спокойно встретил и его взгляд, и издевку.

- Нет, - припечатал Эльгер. - Твоя сила любит меня, де Ларне.

Подумать о случившемся он не успел: земля под ногами Терезы шевельнулась, из-под нее донесся глухой стук. Озноб усилился, теперь не только рука напоминала ледяную плеть, но и грудь - сгусток холода. Хотелось шагнуть в круг, вытащить ее из потустороннего царства, и увести отсюда как можно скорее, но он помнил и о ее словах, и о своем обещании. Стук и скрежет усилились, теперь уже они оба не отрываясь смотрели на вздыбившиеся вокруг могилы комья. Время замерло, а может быть, наоборот летело слишком быстро - до той минуты, когда сквозь черную толщу показались скрюченные белые пальцы.

Кое-где лишенные плоти, фаланги загребали землю, и она тонкими струйками утекала вниз. Сначала показалась голова: восковая кожа стекала с лица лоскутами, глаза выпирали из глазниц. Лохмотья одежды прикрывали то, что когда-то было телом сухой пожилой женщины. Согнувшись, словно от непосильной ноши, зомби с утробным прерывающимся рычанием бросилась к Терезе. Анри шагнул вперед, но покойница словно наткнулась на невидимую преграду и завыла, бессильно скалясь в лицо его жены.

- Джолин Эруа. - Родной голос сейчас звучал так, словно они оказались под водой: глухо, безжизненно, блекло. Плеть тьмы удавкой захлестнулась вокруг головы зомби. - Ты подчиняешься мне все время, что будешь по эту сторону жизни, и ты будешь говорить через меня. Ты расскажешь о последних днях Катарины Арсель Эльгер, герцогини де ла Мер. Ответишь на все вопросы ее сына, а после вернешься туда, откуда пришла.

Рык перешел в прерывающийся приглушенный вой, который спустя миг затих окончательно. Лохмотья поползли вниз, вслед за согбенной фигурой, когда покойница ткнулась головой в землю у ног Терезы, в знак смирения.

Жена повернулась к Эрику и произнесла:

- Спрашивай.

- Подержи, - Эльгер отшвырнул лопату к нему, сам шагнул ближе. - Я хочу знать, что случилось в ночь смерти моей матери. Как она умерла.

Зомби повернула голову - слишком резко, молниеносно, уставилась на него пустыми глазницами. С раззявленной безъязыкой пасти сорвалось не то чавканье, не то шипение. А вот Тереза заговорила - прерывающимся, хриплым голосом. Не своим.

- Исповедник... он отказался позвать ей исповедника... хотя я говорила. Я говорила о том, что так нельзя. Негоже это. Не по-человечески. Даже... для прелюбодейки...

- Почему?

Кукла запрокинула голову, и залаяла, по кладбищу эхом разнесся леденящий душу смех Терезы, отражающий пустоту покойницы.

- Не знаю. Этого он мне не сказал. Не сказал... Он вообще запретил о ней говорить. Запретил... - Зомби коснулась костяшками облезшего черепа со свисающими с него клочьями волос. - Нико-ому... Во-от так... моя голова взорвалась бы. Взорвалась бы, если бы я заговорила...

- Ментальный блок, - хмыкнул Эрик и сунул руки в карманы. Глаза его блестели, но лицо было напряжено: это выдавали заострившиеся, вмиг ставшие жесткими черты.

- Но теперь я могу. Мно-огое... Мадам Флао, ваш сын не придет, ему на вас наплевать!

- Это еще что?

- Обрывки воспоминаний, - сказала Тереза. Лицо ее по-прежнему оставалось бесстрастным, а взгляд был устремлен в никуда. - Из больницы, где Джолин работала, видимо. Она слишком давно умерла, я предупреждала.

- Что произошло в ту ночь? Что случилось с Катариной?

- Жар... жар, жар, жар... она сгорела.

- Ты сейчас говоришь о золотой мгле? Сила хэандаме? - прищурившись, Эльгер шагнул еще ближе, почти коснувшись носками круга.

- Внутренний огонь... внутренний огонь... Она умирала и звала его. Но он не пришел.

- Моего отца? Симона Эльгера, герцога де ла Мера, она звала его?

- Того, кого любила. Любила... не-ет... - голова зомби запрокинулась под неестественным углом. - Она не любила ... его... Она любила... другого...

- Кого она любила? Назови имя.

- Ад... Ад... ад повсюду. Он везде, и зде-есь... в этой комнате, только ад. Грустная, грустная, грустная, какая же она грустная... все время говорит о сыне, которого потеряла.

- О чем ты говоришь, демоны тебя раздери?

- Не-ет... я не могу говорить... моя голова взорвется... Месье Лурнье, это чепуха, ваша соседка давно мертва, так же, как и ее пес, он не мог вас покусать.

Анри чувствовал дрожь, расходящуюся по телу. Дрожь от страшных усилий, которые приходилось прилагать жене. Немалого труда стоило оставаться на месте, пальцы до боли сдавили кожу даже сквозь плотную ткань сюртука и рубашки. Тереза запрокинула голову, словно пытаясь вдохнуть полной грудью, текущая с пальцев тьма подрагивала, словно кто-то невидимый играл на этих жутких струнах.

- Эрик, она ускользает, спрашивай быстрее.

Эльгер опустился на одно колено, почти вплотную к покойнице. Сейчас он стоял лицом к лицу с зомби.

- Кого. Любила. Моя. Мать. Назови мне имя, ты, демонова трупятина!

Та тоже подалась вперед. Еще чуть-чуть - и они поцелуются.

- Назови... назови... сам...

А потом зомби затряслась, словно ее насаживали на невидимые колья.

- Пятая половица справа... пятая половица справа... пятая половица справа...

И без сил рухнула лицом в землю.

Эрик выругался. Грязно.

Тереза вздрогнула всем телом, вскинула руку, предупреждая его следующий шаг.

- Не подходи. Пока еще рано. - И Анри замер.

Его трясло так же, как сейчас трясло жену, тем не менее он чувствовал, как закрывается переход между мирами - мертвых и живых. Стих ветер, природа больше не беспокоилась, растревоженная страшной неестественной силой. Больше не было чувства, что вот-вот из-под земли появится армия мертвецов, и загребая ногами, отправится в наступление на ничего не подозревающий спящий город. Черная крошка взметнулась ввысь, вихри магии подхватили обмякшее тело, погружая Джолин туда, откуда она пришла, с негромким стуком захлопнулась крышка гроба. Земля осыпалась, последние полотнища тьмы растаяли в воздухе, глаза Терезы очистились, взгляд стал ясным. Тогда она сама разорвала круг, шагнула к нему и буквально упала на руки - Анри едва успел подхватить, прижимая к себе и согревая.

- Все закончилось, маленькая. Все.

Она раскрыла глаза - с расширенными во всю радужку зрачками, немного безумно посмотрела на него, словно не узнавала. Анри протянул платок, но она покачала головой, вычерчивая на ладони исцеляющий узор сочащейся из глубоко пореза кровью. Рана затянулась на глазах, а Тереза повернулась к Эльгеру. Он так и стоял на одном колене, глядя на раскрытую пасть могилы. Погрузил пальцы в рыхлую землю, словно не мог поверить, что все закончилось.

- Мне очень жаль.

Эрик обернулся, взгляд его пылал злобой: той самой, что спонтанно разгорается в самом сердце безумия.

- Мне не нужна твоя жалость, Леди Смерть. - Голос его дрожал от гнева. - Слышишь?

- Мне жаль, что ты так и не узнал ничего, что может тебе помочь. - Произнесла Тереза негромко. И добавила, обращаясь уже к Анри: - Пойдем.

Он мягко привлек ее к себе, поддерживая. И они вместе зашагали по дорожке, ведущей к воротам.