«Четыре истории с добрым смыслом: терапевтический сборник для детей»

Добрые истории для детей.

Избушка в глухом лесу: история про Вовку и Кикимору.

Жил-был мальчик Вовка — ох и балованный был, ох и непослушный! Чуть дело до запретов доходило — Вовка тут как тут: то за калитку выскочит, то в чужой огород забежит.Как-то вечером собрались ребята за двором в прятки играть. Солнце уже к закату клонилось, тени длинные по земле тянулись, а Вовке хоть бы что: махнул рукой, крикнул: «Я в прятки!» — и был таков.Мама ему вслед кричит: «Не уходи далеко, сынок, темнеет уже!» Да только разве Вовка слушает? Бежит себе дальше, прячется, хохочет, а сам всё дальше и дальше уходит.И вот уже не видно знакомых тропинок, не слышно голосов ребят, а вокруг только деревья шумят да ветер в ветвях поёт. Испугался Вовка, закричал: «Эй, ребята! Где вы?!» — а в ответ только эхо отзывается.Лес становился всё глуше. Старые сосны стояли, будто великаны, плотно сдвинув плечи, и не пропускали ни лучика света. Между ними вился густой туман — он стелился по земле, цеплялся за корни и шептал что-то непонятное. Пахло сырой землёй, прелыми листьями и чем-то горьким, будто сама тишина здесь была на вкус холодной и колючей. Тропинка давно исчезла, а вместо неё остались только переплетённые корни, которые норовили подставить подножку, и сухие ветки, что щёлкали над головой, словно чьи-то пальцы.Побрёл Вовка наугад, сам не зная куда, и забрёл в самый глухой угол леса. А там, среди кривых корней и густых кустов, стоит избушка — не на курьих ножках, но такая старая, что будто сама из леса выросла: брёвна потемнели от дождей, крыша поросла мхом, а окна были такие мутные, что сквозь них ничего не разглядеть. Дверь скрипнула, и вышла Кикимора.Она была не такой страшной, как в сказках, где её рисуют с зелёными когтями и горящими глазами. Нет, эта Кикимора выглядела усталой и одинокой. На ней был тёмный платок, сбившийся набок, а поверх старого платья накинут вязаный платок с распустившимися петлями. Лицо у неё было морщинистое, будто его изрезали лесные ветра, а глаза — не злые, а скорее печальные, будто она давно уже ни на кого не сердилась, просто привыкла быть одна. В руке она держала метлу, но держала её не как оружие, а как привычную вещь, без которой из дома не выходят.— Заблудился, мальчишка? — спросила она тихо, и голос у неё был хрипловатый, будто она редко с кем-то разговаривала.— Заблудился! — заплакал Вовка. — Хочу домой!— Ну, заходи, коли так, — вздохнула Кикимора. — А то медведь ночью по лесу ходит, не дай бог наткнётся.Зашёл Вовка в избушку, а там и правда ребята сидят: кто на лавке, кто у печки. Все они когда-то не послушались, убежали, да и пропали в лесу. Теперь живут у Кикиморы: девочки пекут да убирают, мальчики дрова носят да зверей подкармливают.— Не сердись на них, — сказала Кикимора, заметив, как Вовка на ребят смотрит. — Они не злые, просто глупые были, как ты. А в лесу своё правило: кто не слушается, тот дорогу забывает.С того дня Вовка стал одним из помощников Кикиморы. Ему поручили носить хворост и кормить лесных зверей. Но тяжелее всего было не от усталости, а от тоски. Каждый вечер, когда в избушке становилось тихо, Вовка садился у окошка, смотрел на тёмный лес и вспоминал свой дом. Он так ясно видел мамины руки, которые по утрам завязывали ему шарф, слышал папин голос: «Держи спину ровно, Вовка!» — и от этого становилось ещё горче.Иногда он шептал себе под нос: «Если бы сейчас мама просто сказала: Не беги так быстро, я бы даже не обиделся. Я бы просто кивнул. Только бы снова быть дома…» А потом доставал из кармана маленький лоскуток — остаток от старой майки, которую мама стирала и штопала столько раз, что ткань стала мягкой, как облако. Он прижимал его к щеке и тихо плакал, чтобы никто не услышал.Долго ли, коротко ли, но родители Вовки места себе не находили. Отец его, полицейский, сразу поднял тревогу: собрал товарищей, соседей, взял собак. И пошли они по лесу, шаг за шагом, ветку за веткой. Собаки взяли след, привели прямо к избушке.Стукнули в дверь, Кикимора открыла, глянула на отца с матерью, да только головой покачала:— Знаю, зачем пришли. Держала я их, потому что одной в лесу жить горько. Но раз родные пришли — отпускаю.Выбежали ребята, бросились к родителям, обнимаются, плачут, смеются. А Вовка всё маму с папой не отпускает, шепчет: «Простите, я больше никогда не убегу! Я так скучал… так скучал!» И прижимает к себе тот самый лоскуток, будто он теперь стал самым дорогим сокровищем.С тех пор Вовка стал другим: послушным, внимательным, по дому помогал, да ещё и других ребят учил: «В лес без взрослых не ходи, а если заблудился — стой на месте и зови!»А Кикимора не в тюрьму попала, а осталась в лесу, но теперь к ней стали ходить в гости: то пирожков попросить, то просто посидеть, поговорить. И чем чаще её навещали, тем добрее она становилась. Говорят, до сих пор в том лесу пахнет свежей выпечкой — это Кикимора для ребят печёт.

Сказка о мишке, который искал свой домик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.