Сердце омута

Они наблюдали как Йохан ругает какого-то мужичка.

— Ты не видишь что-ль куда косилкой едешь?! Посмотри что ты наделал – гном в дребезги. И забор мне поломал! Решил мне весь дом сломать, вандал?!

А тот всё чесал рыжую голову, как будто она не переставала чесаться. Его тонкие усы скривились вниз

— Прокоп, да сдалось мне это…Я ведь не специально целился! Да и какой забор я сломал? У тебя как были дыры в нём так и остались. Ни больше ни меньше! Я косилкой проходил около, та на камень наткнулся. Я же не виноват, что ты за участком не следишь!

Йохан угрожающее замахал красным кулаком.

— Ух ты у меня наговоришь сейчас! Что ты здесь вообще делал, вандал?! Это мой участок!

Мужичок вскинул руку в сторону

— Твой участок за забором! А я сорняки стриг! От твоего кустарника одного уже клещи пошли. Я устал уже своих собак лечить!

Брови Прокопа взлетели вверх, а сам он только кипел.

— Какие ещё клещи?! Только от твоих дворняг они и наплодились! Вечно здесь ошиваются, вот они их и притащили. Это они мне прогрызли дыру в заборе!

— Какую дыру? Они бобры по-твоему? Йохан, ты её два года залатать не можешь! Вот и разваливается от каждого короеда!

Нелли переглянулась с Бусинкой: «Может…стоит вмешаться?..» —Старик резко оборачивается — они разом пригибаются, прячась за перила. Ругань не стихает. Найт осторожно выглянула: Прокоп уже на крыльце. Под «стрельбу» своей трости он скрывается в доме, продолжая костить соседа, пока дверь не захлопывается.

Нелли медлила выходить, прислушиваясь к затихающему бубнежу. И только спустя время решилась спуститься. Оглянулась по сторонам: изо угла она выглядела Йохана. Он сидел в кресле, продолжая ворчать на шипящий телевизор.

— Прокоп страшен в гневе, — от одной мысли, что старик может так же сорваться на неё, её пробрало всю. Нелли выдохнула: «хорошо…» — и вышла из дома. Сосед с тёмным взглядом смотрел вниз. Так долго, что казалось, он пересчитывал все камни вокруг. Но стоило ему заметить Нелли, как он тут же оживился: лицо порозовело, морщины разгладились, а уши забавно дёрнулись от радости.

— Ох…Здравствуй, Miláčku2. Не думал встретить кого-то в этом доме. Дочка иль внучка Прокопа?

Нелли продрожала как если бы тронули желе. Мужчина проговорил неожиданным но таким знакомый говор — точно так когда-то говорила её бабушка.

— Н-нет! Я…я…скорее… — Найт замешкалась. Её ногти невольно царапали подушки пальцев — «Непрошенный гость» … — они же дотянулись до нитки, нервно закручиваясь. — Я Нелли Найт.

Вдруг шершава рука мужчины хватает её собственную.

— Рад-рад знакомству — не успевает Нелли сказать, как он с чрезмерным сильным дружелюбием жмёт ей дрожащую руку — Лукаш, Лукаш Дворжак. Сосед Прокопа! Но, прошу, зовите меня просто Лукаш.

Когда Дворжак ослабил хватку, её пальцы тут же задёргали пуговицы. Нелли обернулась, выглядывая в доме тоннель из приоткрытых дверей комнат. В конце них Йохан, хрипло ворча садиться за кресло…

— Он кажется сердитее вчерашнего…Может это из-за меня?.. — мысль невольно врезалась в сознание Нелли.

Её кисти и пальцы рассеянно бродили по синим складкам кардигана, когда она тихо собиралась спросить: «А часто мистер Прокоп…!»

— Ах, да — Взмахнул он рукой — он постоянно так лаяться на всё: То петух громко кричит, то собаки…забор грызут… Ну зачем он им? Вчера детей местных заругал преступниками, что те якобы его груши воруют… Я пытался с ним поладить ещё с первых дней как переехал сюда, даже на рождество приглашал, но как видишь…

Нелли чуть нахмурила брови…

— Всегда один? Почему?.. — Дворжак замялся, переступив с ноги на ногу. Ей показалось он испытывал какое-то дикое неудобство. Как будто и совестно было говорить о Прокопе только дурное. Его тёмные глаза бегали по поляне вдалеке, как будто отчаянно ища хороший ответ, но не получалось. Он только сильнее почесал макушку, что только ерошил рыжие кудри.

— Прокоп…Странного нрава человек. Не помню, чтобы видел у него хоть кого-то из родни. Нелегко тебе с ним будет — но снова не успела сказать, — но раз ты, Miláčku, у нас гостишь впервые, чего дома сидеть? Сходи-ка в город. Там сегодня шумно, купцы съехались — будет на что поглазеть на ярмарке.

— Город… — большой палец Нелли стал растирать подушечки пальцев. Стоило ей только представить как пытается пройти сквозь тесные промежутки толпы, сердце бежало, а голова рисовала мрачные образы: как голоса кричат ей вслед, как все взгляды обращаются на неё — брезгливые, раздражённые как в самый последний день.

Сосед пожал плечами

— Ну или, хотя бы взглянуть на нашу библиотеку, если хочешь посмотреть архитектуру. Достояние города как-никак

Нелли остановилась. Обдумывая она медленно подняла на него голову.

— Библиотека?

— Да, правда она закрыта пока. Расселы уехали в пригород. Подойти к часам двум. — он запнулся — Ах, и ещё, — После он неудобно почесал свои усы — и, если всё же отправишься туда…Не передашь Миссис Рассел книгу от меня?.. Честно говоря, я должен был вернуть её ещё месяц назад…но забыл…Боюсь к ней заходить теперь. Не окажешь услугу?

Нелли осторожно взяла книгу за края. «Земледелие, справочник по борьбе с паразитами» — сурово выгравировано на детской картинке с мышонком.

— А-а…! — Нелли растеряла дар речи на секунду, и не подумав сказала опередив мысль —…Хорошо, да? Конечно?..

По лицу соседа разлилась довольная улыбка. Свободный и окрылённый, он бодренько хлопал ладонью по своему бедру, приговаривая: «Вот и славненько! В долгу не останусь. Удачи тебе прогуляться»

Когда мужчина со свистом уходил, Нелли показалось, что он сиял: потому что наконец-то перебросил груз с плеч? Или это ощущение от всходящего солнца за горизонтом?

И почему Нелли казалось, что она снова не подумав согласилась взять чужую работу...?

Моська бусинки выглянула из-под кардигана, недовольно тарабаня хвостиком. Нелли испустила разочарованный вздох вместе с: «Институт ничему меня не научил…», но тут же взглянула вдаль. Извилистая дорога истончалась, прорисовывая дальние рыжие постройки, — С другой стороны...наверное стоит сначала осмотреть город...Наверное это правильно…— она снова взглянула на книгу в руках. И сейчас заметила её рваный край — Возможно…

Дорога, по которой шла Нелли, с приближением как меняло свою форму, дорисовывая камни, гальку, кварц – оранжевые, серые, и всё с особым трепетом аккуратно выложены так, что и машине с колотыми колесами было бы удобно здесь проезжать. Найт взяла с собой тканевую сумку. Туда она сложила учебник.

Поля обрываются внезапно, упираясь в выстроенные дома. Так её встретил Милград. Или его начало, окраинный лабиринт, с затемнёнными улицами. Небольшие здания, высотой в три этажа. Солнце ещё вставало, и они то открывали просветы, то и вовсе укрывали за синей тенью. Это было утро, но, как же…много людей! или нет? Меньше чем в столице в разы, но и так маленькие улицы были тесно заполненными. Нелли ощутила как сжалась, как если бы стены давили на неё. Вокруг говорили люди…Но они, кажется, улыбались. Их улыбки Нелли описала бы яркими как солнце. Давно она не видела таких улыбок, кроме столичного оскала. Их взгляды такие добрые…может, Нелли зря волновалась?

— Посторонись! — Кричит женщина, неся в руках огромную бочку. Нелли вдыхает, — шаг назад. Делая второй, она врезается в стекло — Осторожно, девушка! — горланят рабочие, переносящие его.

— П-простите! — Нелли едва выталкивает слово и, резко отпрянув в сторону, врезается в жесткое плечо — Извините! — запнувшись о собственный голос, говорит уже не тому, и чуть не сталкивается с третьим. Дыхание слышнее с его невыносимым темпом. Мир темнел в хаосе локтей, чужие запахи и обрывков фраз крутились, сворачиваясь в желудке. Люди оборачивались на неё. В конфузе или злости? Перед Найт мелькали лишь белые зрачки презрения. Человек задел её плечом «Простите, простите» — всё извинялась, Нелли уже вжимаясь в поребрик. Голова идёт кругом. Сердце колотится в горле, перекрывая кислород. Она зажмуривает глаза, сильно, до синего света в черноте. Но тихий «тяв» отвлекает её. Она оборачивается на плечо, откуда ерошится и нервозно урчит Бусинка. Нелли взглядывает на трясущиеся руки.

— Точно, да-да...!

Она глубоко, до боли в ребрах, вздохнула, а затем вытолкнула из себя застоявшийся воздух

— спокойно…спокойно. Тебе нужно успокоится, давай, Нелли…

Ей нужно найти место без людей!

— Ну же — мысли мелькали одна за другой, когда серые глаза посеяли светом —, нашла! — Пекарня! Магазинчик с хлебной витриной. Зелёно-синий, нельзя не заметить. В окнах, как ей тогда казалось, был только тёплый свет и силуэт продавца. Нелли вбегает туда. Звон над головой — резкий, чистый, дребезжащий — на мгновение перекрывает шум крови в ушах. Он остановил её, но Нелли всё чаще глотала пряный воздух. Мимо промелькнул силуэт уходящей женщины. Мерцающие изгибы её лица закрывались лучами солнца, пока она не вышла из магазина, после нового «дзынь» оставив девушку одну.

Нелли подняла взгляд на дверь. Сверху золотой колокольчик всё качался из стороны в сторону. Нелли не успела отдышаться, как мужской голос заставил её вздрогнуть:

— Добро пожаловать, Slečno3. Чего желать изволите? — Обратился к ней продавец, выпрямляясь в полный, но заметно небольшой рост. Голос мужчины показался ей густым и тёплым, как карамель, с ноткой хитрости и баса.

— З-здравствуйте…

Бусинка инстинктивно, как они учились, спряталась в кардигане. Нелли оглянулась по сторонам. Магазинчик был охвачен мягким оранжевым светом. На голубых полках стояли вазочки с васильками, а на чёрной витрине блестел румяный хлеб. От бородинского до самого румяного ванильного. Их горячий свежий запах исходил от несколько шагов. Хозяин места печёт булочки прямо здесь?.. Нелли тихо подошла к витрине. Её побледневшие пальцы затеребили пуговицу кардигана.

— Ох, значит что-то неопределённое? Я могу помочь вам с выбором!

Мужчина был яркой наружности. Его волосы казались тёмно-русыми, но душистые бакенбарды светло-рыжие, как молодая клубника. А на голове устроился причудливый берет в зелёную клетку. Плечи Нелли понемногу разжимались из тисков.

— У меня в ассортименте… — слова всё еще плыли в сознании Нелли, но постепенно она начала улавливать их смысл сквозь густой аромат ванили.

— ...лучшее, что видел Милград! — продолжал пекарь, обводя витрину широким жестом. — Вот, возьмите эту плетёнку с маком. Она ещё хранит жар с печи! Поверьте, этот хруст этой золотой корочки вы не забудете никогда. А внутри та что - настоящее облако. Только такая выпечка достойна стоять за прилавком! Или, может, желаете…

— Мой шедевр! «Хлеб Ново-орлеан». Я добавляю сюда столько миндальных лепестков, что за ними не видно теста, а внутри — воздушный…Мм, а этот запах солоды! Не бойтесь кислинки, её перекрывает миндаль! Уверяю, один укус, и вы в раю!

Нелли осторожно прервала пекаря

— О... Это звучит чудесно…И очень вкусно! Но наверное…Я не смогу попробовать. Простите, у меня...

Неловкая пауза перед тем та робко добавила

— У меня сильная аллергия на орехи, — Она даже удивилась что он её не перебил. Наверное, в пекарне было так тихо, что он смог её услышать…Но пекарь просто замолчал.

— Что?! — вдруг воскликнул он — Нет… Не говорите что это правда! О нет! Есть хлеб без миндаля это как есть пустой вареник! Без начинки…Это же просто бездушное тесто! — Он всплеснул пухлыми ладонями, и с его фартука поднялось облачко муки, и Нелли с лаской синхронно чихнули — Ужасное преступление природы, ужасное преступление!

Опираясь об стойку, он забарабанил пухлыми пальцами по красным щекам.

— Скажите, Slečno, и на ореховое масло нетерпимы, да?

Нелли шмыгнула носом и проморгалась — от пыли и слез глаза щипало. Повисло молчание, прежде чем шея Найт втянулась в плечи.

— Честно говоря…Да… — Нелли очень старалась сдержаться из всех сил, но пекарь так отчаянно заламывал руки, что уголок рта Нелли предательски дрогнул. Руки неудобно сложились между собой.

— Не-е-ет! — Воскликнул он. Банку что он задел локтем опасно закачалась, роняя пыль стружек — У меня вся выпечка на нём печётся! Ужасное преступление! Ужасное преступление природы! — повторял всё он. Он смотрел на свои румяные багеты как артист, оплакивающий свою сломанную виолончель.

Хозяин булочной в момент поникнул. Его взгляд был устремлён в пол, пропитанный корицей и ручными чеками. Нелли тихо, почти в себя выдохнув воздух в хихиканье. Её тонкие губы растянулись в несмелую улыбку. На теплом свете они на миг потеряли свою бледность

— Нечего страшного, я привыкла к таким…трудностям…— Нелли выводила носиком туфли круги по ламинату. Как будто она только что призналась в краже королевской короны, а не в аллергии на орехи.

Вдруг пекарь с глухим стуком рухнул ладонями на стол, упираясь сжатыми кулаками в мучную поверхность, будто это коснулось его чести.

— Нет! В булочной «Папа Карло» никто и никогда не останется голодным! Я, Карло, этого не допущу — он с таким грохотом опустил ладони на прилавок, что Бусинка под кардиганом Нелли возмущенно заерзала. — Раз в Милграде теперь есть люди с такой коварной аллергией, то моя обязанность как пекаря — совершить невозможное! Я не выпущу вас с пустыми руками, даже если мне придется перепечь всё меню!

Нелли встала в ступор. Она не знала это была угроза или Карло просто укоризненно ругал себя. Сложив ладони в умоляющей позе он резко наклонился. Но глухой «бум» о прилавок и Карло замер, уткнувшись в дерево. Нелли на секунду испугалась, что он лишился чувств от горя.

— Прошу прощения, за принесённые неудобства! — вскрикивает он, что колосья в вазе колыхают в сторону

— Н-не стоит, извините что…!

— Что вы, не нужно извинений! Прошу вас, не нужно! Это я должен просить прощения! Для пекаря нет ничего хуже, чем отпускать гостя голодным!

Он суетился за витриной, что-то торопливо бормоча. Карло смотрел на блестящие булочки как на коварных искусителей — таких близких и вместе с тем недосягаемых. Его большие пальцы задрожали точно так же, как у Нелли, пока вдруг не засиял в лице. Он пробежал пару траекторий, метнулся от угла к углу, от полки к комоду, и, наконец, протянул Нелли небольшой пакет.

— Вот возьмите, за счёт моего заведения, чистейшее золото Милграда…почти. То есть белый шоколад в золотой посыпке — он выдержал паузу и веско добавил — И ни единого орешка! Прошу, наслаждайтесь без опасений! Нелли инстинктивно попятилась, замахав ладонями, пытаясь отгородиться от такой щедрости. Но Карло был неумолим: пакет настырно вплывал ей в руки, настырнее чем учебник Лукаша.

— П-подождите, вам вовсе не стоит! — пролепетала Найт, едва не выронив неожиданный подарок.

— Нет, возьмите! Это меньшее, что я могу сделать, чтобы загладить столь непростительный прием! — воскликнул он, решительно пресекая любые возражения.

— Давайте я оплачу! — пальцы Нелли до белизны сжали краешек пакета, неизбежно помяв бумагу. Это была последняя отчаянная прийти к хоть какому-то компромиссу, но... Карло лишь мягко, но настойчиво подтолкнул сверток ближе к ней.

— Нет, прошу вас, возьмите. Прошу меня извинить ещё раз!

Пальцы Нелли дрогнули прежде чем приняла поражение. Она решилась принять маленький пакетик из рук пекаря, осторожно прихватывая двумя руками.

Сложно сказать, сколько прошло времени. Чтобы хоть как-то успокоить душу мистера Карло, Нелли ушла не с пустыми руками. Бережно в пальцах она прокручивала «белую монету» увесистый круг из тёплого молочного шоколада. На нём драгоценно блестело пищевое золото. Прослойка плитки была такой толстой и плотной настоящее съедобное украшение, в котором какао, кажется, больше, чем на первый взгляд. Она вглядываясь на рисунок из белого шоколада величественного оленя, кропотливо выгравированный рукой: гордый взгляд, в котором животное смотрит только вверх, но без капли надменности.

— У мистера Карло золотые руки... — прошептала она.

В ответ Нелли почувствовала как знакомо затарабанил хвостик под кардиганом. Нелли тихо хихикнула. — Ну…Может он ещё слегка эмоциональный!..

Нелли вздохнула. Людей вокруг стало меньше…От этого становилось легче на душе. Но сколько же она провела здесь?.. знакомый холодный носик мазнул по коже: Бусинка вынырнула из-под воротника, хлопая глазками тёмненькими как, действительно, две блестящие бусинки. Единственные тёмные глаза, в который Нелли могла смотреть, и просто выдыхать в привычке всё, что таится на душе.

— Мне стыдно, Бусинка…Мне кажется, я зря сюда приехала. И Прокоп…я уверена, он совсем не рад, что я здесь… Но я не знаю что мн