Развод с предателем. Ты списал любовницу на расходы компании!

Глава 1

Экран ноутбука светился в полумраке домашнего кабинета, и этот холодный синий свет резал глаза до боли. Три года брака, три года совместного бизнеса, три года, когда я верила, что мы строим империю на честном слове и профессионализме. А теперь я смотрела на квартальный отчет «TechFlow» и чувствовала, как к горлу подкатывает желчь. Предварительное соглашение с головным партнером подписали вчера вечером. До продажи доли оставался аудит. Артём обнимал меня, пахнувший дорогим виски и победой, шептал, что бонусы финдиректора перекроют ипотеку за год. Я улыбалась. А сейчас, в тишине дома, где спала только кошка, я видела трещину в идеальной картине мира.

Меня звали Марина. Я была тем человеком, который проверяет каждую запятую в договоре и знает, что цифры не врут. Люди врут. Но бухгалтерия — это исповедь, которую невозможно фальсифицировать без следов.

И вот эти следы были повсюду.

Я кликнула на аномалию: двойная транзакция от имени подставной фирмы «GreenLeaf Eco». Название звучало экологично, прозрачно, безопасно. Именно так любят называть свои офшорные дыры те, кто хочет выглядеть благодетелями, пока выводят активы. Система блокировала детализацию расходов этой компании. Требовался вход через профиль CEO. Артёма.

Палец завис над клавиатурой. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, отдавая в висках гулом. Если он узнает, что я рылась в его личных настройках безопасности... Нет. Он никогда не менял пароль после того случая, когда я случайно увидела его переписку с инвестором два года назад. Он сказал тогда: «Зачем усложнять? Никто не будет взламывать скучного бизнесмена». Его высокомерие было моей дверью.

Я набрала комбинацию букв и цифр. Система приняла пароль.

Первое, что бросилось в глаза, был чек из отеля «Radisson Blu» в Сочи. Дата: прошлая пятница. Время заселения: 14:30. Сумма: сто двадцать тысяч рублей за люкс с панорамным видом на море.

Вторая строка того же дня. Чек на ту же сумму, тот же отель, тот же номер комнаты. Только оформлен он был на мое имя. В графе «назначение платежа» значилось: «Командировочные расходы сотрудника М. Волковой для переговоров с поставщиком упаковки».

Проблема была в том, что прошлую пятницу я провела в Москве. Я обедала в ресторане на Патриарших прудах, потом ездила в банк, а вечером сидела здесь, в этом кабинете, до полуночи, сверяя таблицы. У меня не было командировки. Не было брони. Не было ни одного рубля, потраченного в Сочи.

Кто-то создал фиктивную бронь на мое имя задним числом. Чтобы легализовать расходы на себя. Чтобы оправдать перевод денег через «GreenLeaf». Это не ошибка в проводке. Это тщательно спланированная ложь.

Руки дрожали. Я прижала их к груди, чувствуя, как ногти впиваются в кожу свитера. Холодный пот выступил на спине. Шок был таким сильным, что мозг отказывался обрабатывать информацию линейно, выдавая лишь хаотичные вспышки образов: улыбка Артёма утром, его рука на моей талии, запах его шампуня... и эта сухая строчка в Excel, которая перечеркивала всё.

Внезапно рабочий телефон Артёма, лежащий на столе рядом с недопитым кофе, завибрировал. Экран вспыхнул белым светом. Имя контакта: «Лера (Эко-блогер)».

Тишина кабинета стала оглушающей. Звук вибрации казался ревом турбины самолета. Я не взяла трубку. Я просто смотрела на мерцающее имя, которое раньше мелькало в отчетах по маркетингу как подрядчик по «зеленой» повестке.

Из ванной послышался шум воды. Артём принимал душ после напряженного дня. Сквозь гудение вентилятора и плесканье струй донесся голос. Тихий, интимный баритон, которым он заговаривал со мной, когда хотел чего-то добиться.

— Супруга думает, что на выходных я буду в Москве, на встречах с партнерами, — произнес он в свой личный телефон, и слова упали в мой желудок как камни. — А я лечу к тебе в Сочи. На выходные. Ты права, нужно отдохнуть от этой рутины. Она слишком много требует контроля...

Он рассмеялся. Коротко, удовлетворенно.

«Она слишком много требует контроля».

Я медленно повернула голову к двери ванной. Там, за матовым стеклом, силуэт мужчины рисовал паром контуры моего предательства. Три года я считала свою педантичность недостатком, чертой характера, которую нужно смягчать ради гармонии. Теперь я понимала: контроль был единственным щитом, который отделял меня от пропасти. И он пробил его.

Дверь открылась. Пар вырвался наружу, обдавая лицо влажным теплом. Артём вышел, завернутый в большое махровое полотенце, волосы мокрые, лицо расслабленное, довольное собой. Он увидел меня за ноутбуком и слегка нахмурился, но не удивился. Для него я всегда была там, за экраном. Функция. Инструмент.

— Марин? — протянул он, подходя ближе. Вода капала с его волос на коврик. — Что ты еще делаешь в такое время? Мы же договорились: сегодня празднуем победу. Никаких отчетов.

Я быстро захлопнула крышку ноутбука, пряча улики в темноту экрана. Пальцы скользнули по мышке, сердце колотилось так, что мне казалось, слышит даже он.

— Проверка налоговых вычетов, — сказала я ровным голосом, стараясь, чтобы он не дрогнул. — Нужно было убедиться, что все корректно перед отправкой в аудит.

Артём остановился напротив меня. Он выглядел отдохнувшим, свежим, пахнул гелем для душа и чем-то еще... сладким. Приторным. Не моим парфюмом. Не той легкой цветочной ноткой, которую я использовала последние пять лет. Этот запах был тяжелее, фруктово-пряный, чужой. Он исходил от его кожи, от влажного полотенца, обернутого вокруг бедер.

— Ты всегда боишься потерять контроль, — вдруг сказал он, и в его глазах мелькнуло раздражение, которое он обычно маскировал заботой. Он сделал шаг ко мне, нависая сверху. — Паранойя, Марина. Ты видишь угрозы там, где есть только успех. Мы договорились о сделке. Мы почти богаты. Почему ты не можешь просто быть счастливой женой успешного мужа?

Он положил руку мне на плечо. Его пальцы сжались чуть сильнее обычного. Это было не объятие. Это была хватка. Демонстрация силы. Попытка физически подавить мой вопросительный взгляд.

Я резко отдернулась, словно обожженная. Отступила на шаг, прижимаясь спиной к столу. Запах чужих духов ударил в нос с новой силой, вызывая спазм в горле. Мне хотелось блевать. Хотелось кричать. Но вместо этого я посмотрела ему прямо в глаза, холодно, оценивающе.

— Потому что счастье не должно стоить двух одинаковых чеков за один день, — процедила я сквозь зубы.

Артём замер. Лицо на долю секунды потеряло маску благодушия, превратившись в жесткую, хищную гримасу. Потом она снова стала мягкой, виноватой.

— Опять эти цифры, — вздохнул он, разводя руками. — Там техническая ошибка в системе бронирования. Двойной платеж. Я уже исправил. Не делай из мухи слона, пожалуйста. Ты знаешь, как я ценю твой труд. Но иногда тебе нужно просто... выдохнуть.

Он достал телефон, быстрыми движениями что-то набрал. Через минуту мой личный счет на карте звякнул уведомлением. Перевод: 500 000 рублей. Назначение: «Подарок за терпение и поддержку».

— Держи, — он улыбнулся, и эта улыбка была отвратительно искренней. — Купи себе то платье, о котором мечтала. Или новый телефон. Просто... перестань копаться в прошлом. Давай смотреть в будущее. Наше общее.

Я смотрела на цифру на экране своего телефона. Пятьсот тысяч. Цена моего молчания. Цена моего унижения. Он думал, что покупает мою совесть. Он не знал, что именно в эту секунду моя совесть умерла, уступив место чему-то более твердому, более опасному.

— Спасибо, Артём, — сказала я тихо, убирая телефон в карман. — Ты очень щедрый.

Он облегченно выдохнул, развернулся и пошел в спальню, бросив на ходу:

— Ложись. Я сейчас приду.

Как только дверь спальни закрылась, я осталась одна в кабинете. Тишина давила на уши. Я не плакала. Слезы — это роскошь для тех, у кого есть время на жалость к себе. У меня было дело.

Ночь наступила, но сон не шел. Артём спал рядом, отвернувшись к стене, его дыхание было ровным, глубоким. Безмятежность убийцы. Я лежала неподвижно, слушая этот ритм, и каждый вдох его казался мне насмешкой.

Рядом, на тумбочке, лежал его планшет. Он оставил его подключенным к домашнему Wi-Fi, не заблокировав экран. Привычка. Высокомерие. «Она же моя жена, кому я могу доверить свои секреты?»

Я протянула руку. Кончики пальцев коснулись холодного стекла экрана. Сердце билось где-то в горле. Одно движение. Открыть. Посмотреть. Узнать правду — не догадкой, а фактом.

Слайд вверх. Камера. Галерея.

Последние фото. Прошлая пятница. Артём в номере отеля «Radisson Blu». Не один. Рядом сидела девушка с длинными русыми волосами, смеющаяся, с бокалом шампанского в руке. Лера. Женщина из его переписки. На заднем плане виднелась карта города, расстеленная на столе.

Закрыв галерею, я открыла файловый менеджер. Папка «Рабочие документы». Внутри файл с расширением .pdf, скачанный час назад. Название: «Раздел активов_финальный_вариант_v2.pdf».

Я открыла его. Текст плыл перед глазами, но смысл ударил, как физический кулак. Это был уже не роман. Это была схема. Лера не была случайной любовницей. Она была партнером. Они делили деньги, которые Артём выводил через «GreenLeaf» перед продажей доли в компании головному партнеру. Каждый пункт договора указывал на их сговор. На то, что они планировали оставить меня ни с чем, или, хуже того, повесить на меня ответственность за налоговые нарушения, используя мои подписи под фиктивными документами.

Я посмотрела на спящее лицо мужа, которое казалось мне маской из воска. Под этой маской не было человека, которого я любила три года. Был расчетливый хищник, загнанный в угол собственным цинизмом. Лера знала всё. Артём был жертвой своего же желания иметь всё сразу: деньги жены и страсть любовницы.

Сохранила фотографии и PDF в своей защищенной папке и отправила копии на личный телефон. Пока планшет еще был у меня в руках.

Страх исчез. Исчезла боль. Осталась лишь холодная, звенящая ясность. И азарт. Острый, почти наркотический вкус во рту.

У него был секрет. А у меня был доступ к его карте, к его телефону, к его слабости. Игра началась. И я собиралась выиграть.

Глава 2

Корзина для белья стояла в углу спальни, как саркофаг чужих тайн. Я ненавидела этот предмет интерьера за его непрозрачность, за то, что он скрывал от меня правду о том, кто ночует в наших простынях. Мои пальцы дрожали, когда я начала перебирать стопку грязного постельного белья. Грязь была моей единственной надеждой на доказательство. На запах. На пятно.

Дверь распахнулась бесшумно.

Артём стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. Его улыбка — дежурная, «бизнес-классовая» — казалась мне теперь гротескной маской, приклеенной к лицу маньяка. Он смотрел на мои руки, шарящие по ткани, и не двигался.

— Ты чего шуршишь, Мара? — его голос был мягким, почти ласковым, но в этой мягкости пряталась сталь. — Неужели ревнуешь к простыням? Или ищешь доказательства того, что я не сплю один?

Внутри у меня всё горело от унижения. Он играл со мной. Как кошка с мышью, которая думает, что она уже убита, а просто оглушена. Он ждал моего оправдания, моего смеха, моего «да ну тебя». Но я знала: если сейчас выдам страх, он усилит давление. Если выдам агрессию — обвинит в истерике.

Я выпрямилась, делая вид, что просто перекладываю вещи из одной кучи в другую. Пальцы скользили по шелку наволочки, оставляя влажные следы пота.

— Собираюсь стирать, Артём. Забыла запустить машинку утром. Извини, что мешаю твоему возвращению домой.

Он хмыкнул, прошел мимо меня к кровати и бросил пиджак прямо поверх свежевыглаженных подушек. Хозяйский жест. Демонстрация власти. Это моя территория. И ты здесь гостья.

— Устал, — буркнул он, начиная расстегивать рубашку. — Москва — это ад. Пробки, совещания, клиенты... Я рвусь домой только ради тишины. А ты даже тишину умудряешься превратить в допрос.

Тишина. Он говорил о тишине, пока внутри меня орал пожар тревоги. Я наблюдала, как он стягивает рубашку. На воротнике, там, где кожа соприкасалась с тканью, темнело микро-пятно. Оттенок «нюд». Не мой. Никогда не мой. Мой выбор всегда был классическим красным или спокойным бежевым. Это было слишком теплое, слишком... живое. Чужое дыхание на его коже.

— В душ, — приказал он, проходя мимо меня в ванную. Шум воды заглушил его шаги.

Я подождала три секунды. Потом четыре. Пять. Сердце колотилось так, что слышалось в ушах. Я метнулась к пиджаку, брошенному на кровать. Руки нырнули во внутренний карман. Ткань была прохладной, пахла дорогим парфюмом Артёма — сандалом и цитрусом. Но под этим фоном чувствовалась другая нота. Сладкая. Тяжелая. Жасмин.

Пальцы нащупали бумагу. Мятый прямоугольник. Чек.

Я выдернула его наружу, разглаживая дрожащими руками. Буквы плыли перед глазами, но цифры были четкими, как удар молота.

Отель Rixos, Сочи. Номер Suite Deluxe. Дата: сегодня. Оплата: наличные.

Сумма не совпадала с транзакцией на корпоративной карте, которую я видела в отчете. Там была круглая сумма, оформленная как «командировочные расходы» на мое имя. Здесь — точный расчет за номер, который стоил вдвое больше. Это была не ошибка бухгалтерии. Это была маскировка. Двойная бронь. Один счет для налоговой и жены, второй — для любовницы, оплаченный из личных, скрытых средств. Или через подставную фирму.

Я достала телефон. Щелкнула камера. Первый снимок смазался. Прижав локти к телу, я сделала второй: теперь цифры можно было прочесть. Я сунула чек обратно в карман. Его бумага была теплой от моих пальцев. Правда перестала быть абстракцией цифр в Excel и стала куском бумаги, пахнущим чужими духами.

— Что ты делаешь?

Голос Артёма был резким, как пощечина. Я обернулась. Он стоял в дверях ванной, с мокрыми волосами, полотенце на поясе. Его взгляд уперся в пиджак у меня в руках, в вывернутый внутренний карман.

— Ты рылась в моих вещах, — констатировал он. Без вопроса. Утверждение приговора.

— Я искала зарядку, — солгала я, пряча телефон за спину.

Артём шагнул вперед. Он вырвал у меня из рук пиджак так грубо, что ткань щелкнула по воздуху. Его лицо исказилось, черты стали жестокими.

— Зарядку? В кармане пиджака, который я снял минуту назад? Марина, ты ведешь себя как параноик. Тебе нужен психолог. Нет, тебе нужен врач.

Его голос стал низким, угрожающим вибрирующим басом, который обычно использовался в переговорах с конкурентами.

— Если ты ещё раз полезешь в мои личные дела, я найду тебе специалиста за мой счёт. И поверь, это будет не приятельская беседа. Это будет лечение твоей зависти и неуверенности.

Он развернулся и ушел обратно в ванную, хлопнув дверью.

Я осталась стоять посреди спальни, чувствуя, как холод разливается по конечностям. Он называл это завистью. Он называл это болезнью. Он пытался сломать мою реальность, заменив её своей версией, где я — сумасшедшая жена, одержимая фантомами.

Но пятно помады на воротнике. Чек в телефоне. Запах жасмина. Они существовали независимо от его слов.

Я вышла из спальни только тогда, когда за стеной загудела вода: Артём умывался перед ужином. Наш вечерний ритуал не должен был измениться ни на йоту — я не имела права дать ему повод заподозрить перемену.

Ужин был ритуалом пыток. Светлая скатерть, фарфор, бокалы с вином. Артём ел спокойно, методично, как робот, запрограммированный на комфорт. Я сидела напротив, чувствуя тошноту от вида его безупречно чистой тарелки.

— Ты странная сегодня, — сказал он, откладывая приборы. — Молчишь. Взгляд исподлобья. Опять думаешь об этих своих таблицах?

— Я думала об отчете, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Была аномалия. По оплате отеля. Мне показалось, что произошла двойная запись. Может, техническая ошибка?

Артём замер. На долю секунды его глаза сузились. Но тут же расслабились. Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня сводило зубы.

— Ошибка? Марина, давай будем честны. Ты пытаешься найти дыру там, где её нет. Смотри.

Он достал телефон, несколько секунд листал переписку и развернул экран в мою сторону. Скриншот сообщения от «партнера»: «Артём, спасибо за встречу в Москве. Договор подписан. Ждем твоих документов завтра.» Время отправки — сегодня, час дня.

— Я был в офисе весь день, — произнес он тихо, глядя мне прямо в глаза. — Ты знаешь, как тяжело мне далась эта сделка. Ради чего мы строим дом? Ради чего я работаю по двадцать часов в сутки? Чтобы ты сидела и считала мои копейки? Чтобы подозревать меня в измене из-за глюков в системе?

Он давил на жалость. Классический прием манипулятора: превратить жертву в виновника страданий. Я страдаю ради нас. А ты предаешь меня подозрениями.

Меня замутило. Ложь была такой плотной, что её можно было резать ножом. Переписка могла быть старой. Скриншот мог быть поддельным. Но он верил в свою легенду настолько, что сам себе её создал.

— Прости, — сказала я, опуская взгляд. — Я просто устала. Цифры путаются. Ты прав, я не ценю твой труд.

Артём удовлетворенно кивнул. Он победил. Он снова закрепил за собой роль непонятого героя, а за мной — роль неблагодарной, ревнивой жены.

Но внутри меня что-то щелкнуло. Финальный замок. Спор словами окончен. Теперь только действия. Только сбор улик.

Глава 3

Ночь была тихой. Артём спал крепко, разметавшись на своей половине кровати. Я лежала неподвижно, слушая его дыхание. Каждый вдох казался кражей кислорода.

Когда часы на тумбочке показали 3:14 и дыхание Артёма стало глубоким, я аккуратно высвободилась из-под одеяла. Босые ноги коснулись холодного пола. Тишина в квартире была звенящей.

Лифт привез меня вниз, в подземный паркинг. Воздух здесь был тяжелым, выхлопным, пах металлом и бензином. Машина Артёма — черный внедорожник — стояла в своем месте, словно хищник, свернувшийся клубком.

Я подошла ближе. Стекла были тонированными, непрозрачными. Я обошла машину, пытаясь заглянуть внутрь. Темнота. Но вдруг что-то блеснуло на заднем сиденье. Маленькое, блестящее. Подарок? Цветок?

Инстинкт подсказал проверить дверь. Я потянула ручку. Заперта.

Я дернула ручку еще раз, сильнее, потом прижалась к стеклу, пытаясь разглядеть блестящий предмет. Машина качнулась под моим весом.

Писк сигнализации разрезал тишину паркинга как крик чайки.

БИИИП! БИИИП!

Сердце пропустило удар. Я отшатнулась, инстинктивно прячась за бетонную колонну. Шаги охранника эхом разносились по ангару. Луч фонарика заметался между машинами.

— Кто здесь? — голос был сонным, но требовательным.

Я прижалась спиной к холодной стене колонны, затаив дыхание. Пот стекал по спине. Если он увидит меня здесь, в три часа ночи, у чужой машины... Это конец. Это скандал. Это повод для него сказать всем, что я действительно сумасшедшая.

Охранник подошел ближе к машине Артёма, посветил фонарем. Посмотрел на дверь. Она была закрыта. Сигнализация вскоре умолкла.

— Странно... — пробормотал он. — Может, помехи.

Луч света скользнул по соседним машинам, миновал мою позицию в тени и ушел дальше. Через минуту шаги удалились, и лифт загудел, увозя охранника вверх.

Я выдохнула. Азарт смешался со страхом, создавая коктейль, от которого кружилась голова. Я не смогла войти внутрь. Даже не разглядела толком, что лежало на сиденье. Охранник мог вернуться, и я больше не решалась касаться машины.

Я выбралась с паркинга через служебный выход, всю дорогу прижимая к себе сумку, — доказательств в ней не прибавилось. Лифт поднимался медленно, и я успела трижды пережить этот вечер заново.

Вернувшись домой, я почувствовала пустоту. Паркинг не дал ответов. Нужны были другие носители информации.

В прихожей, на стуле, валялась сумка Артёма. Кожаная, дорогая, тяжелая. Он небрежно бросил её вчера вечером, забыв забрать. Обычно он никогда не оставляет свои вещи без присмотра. Сегодня он был уверен в своей безопасности. Уверен, что я не рискую идти на такое.

Я подошла к стулу. Пальцы ныли от напряжения. Открыла молнию. Внутри был хаос: блокноты, ручки, пауэрбанк. И маленький флакончик.

Не его парфюм. Слишком женский дизайн. Матовое стекло, золотая крышка.

Я взяла его. Матовое стекло быстро согрелось в моей ладони. Открутила крышку.

Запах ударил в нос резко, сладко, удушающе. Жасмин и мускус. Тот же аромат, что витал в воздухе в машине вчера утром, когда я садилась на пассажирское сиденье. Тогда я списала это на кондиционер и остатки чужого парфюма. Теперь сомнений не осталось.

Это не случайность. Это маркер территории.

Я не выбрасывала флакон. Я достала прозрачный зип-пакетик, который носила в косметичке для мелочей. Завинтила крышку, аккуратно положила туда духи и защелкнула застежку.

Теперь у меня было три уровня доказательств.

Цифровой: банковские выписки и фото чека.

Документальный: договор о разделе активов с его планшета. Показанный за ужином скриншот я пока не могла проверить.

Вещественный: флакон чужих духов, заключенный в пластик.

Я направилась в домашний кабинет. Сейф был маленьким, встроенным в стену за картиной. Артём считал, что код знаю только я и он. Он не менял его после нашей последней ссоры три месяца назад. Я набрала комбинацию. Щелчок. Дверца открылась.

Я положила пакетик с духами на полку рядом с распечатками отчетов. Закрыла сейф и сбросила набранные цифры на панели, чувствуя холодное удовлетворение хищника, который наконец-то почуял кровь.

Ночью я спала рваным сном, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Пакетик с духами лежал в сейфе рядом с распечатками, и улики начинали складываться в систему.

Утро началось с луча солнца, режущего глаза. Артём уже был в кухне, пил кофе, читая новости на планшете. Он выглядел свежим, отдохнувшим, уверенным в себе. Победителем.

Я вышла из спальни, одеваясь. Волосы еще были мокрыми после душа. Я старалась не смотреть на его руки, держащие чашку. Старалась не вспоминать запах жасмина.

Проходя мимо меня к входной двери, он случайно коснулся моего плеча. Легкое, почти невесомое прикосновение.

Я рефлекторно отдернулась. Резко. Так, будто он обжег меня.

Артём остановился. Планшет опустился. Он повернулся ко мне всем корпусом, и его глаза, обычно такие мягкие и понимающие, сейчас были колючими, как осколки стекла.

— Ты пахнешь страхом, Мара, — сказал он тихо. В этом голосе не было привычной ласки. Только изучение. — Или виной? Что ты задумала?

Пауза затянулась. Секунда. Две. Три.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Выдержала этот взгляд, не моргая. Внутри меня билась птица, но снаружи я была статуей. Холодной. Готовой.

— Я пахну кофе, — ответила я ровным, скучающим голосом. — Иди работай, CEO. У нас совещание в десять.

Артём прищурился. В глубине его зрачков мелькнула тень сомнения. Он не поверил мне полностью. Он почувствовал опасность. Интуитивно, звериным чутьем, он понял, что игра изменилась. Я перестала быть добычей.

Но он рассмеялся. Коротко, нервно.

— Женщины, — бросил он, хватая куртку. — Всегда драматизируют.

Он вышел, хлопнув дверью. Эхо удара разнеслось по пустой квартире.

Я стояла посреди кухни, слушая, как стихают его шаги в лифте. Пальцы сжимались в кулаки. Он начал защищаться. Он начал чувствовать угрозу. Это значит, что следующий ход будет агрессивным. Он может начать проверять мои счета. Может попытаться заблокировать доступ к архивам. Может устроить новый скандал, чтобы окончательно выставить меня сумасшедшей перед советом директоров.

Холодная война началась. И каждый мой шаг теперь должен быть точным, как хирургический скальпель. Одна ошибка — и я потеряю всё.

Зазвенел домофон. Курьер? Нет, время раннее. Я подошла к монитору. Экран светился синевой.

В этот момент в замке входной двери повернулся ключ.

Артём забыл документы.

Он возвращался.

Я резко обернулась к кабинету: перед завтраком я открыла сейф, чтобы проверить, цел ли пакетик, и отвлеклась на шум в кухне. Дверца так и осталась приоткрытой. Руки замерли в воздухе. Десять секунд. У меня есть десять секунд, чтобы закрыть дверцу, убрать улики и сделать вид, что я просто пила воду.

Я рванула в кабинет, зацепив плечом косяк. Только бы успеть раньше него.

Глава 4

Сейф я тогда успела закрыть: Артём забрал папку из прихожей, даже не заглянув в кабинет. Через два дня он слег с простудой. Теперь шла третья ночь без сна. В висках пульсировало так, будто там кто-то отбивал ритм моим собственным страхом. Я сидела на кухне в темноте, передо мной остывал стакан воды и лежал раскрытый ноутбук с таблицами квартальной отчетности. Цифры плыли перед глазами, превращаясь в смазанные пятна. Артём спал — или делал вид, что спит. Его «простуда» затянулась на третий день: температура под тридцать восемь, ломота в костях, вечный кашель. Идеальная ширма. Идеальное алиби для того, чтобы не вылезать из спальни и не задавать мне лишних вопросов о странных транзакциях.