Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш: политик и человек. 1884–1948

Глава 1

Детство. Юность. Поиск собственного «я»

При крещении Бенеш получил имя Эдуард. Позднее он избрал другую форму своего имени и начал подписываться как «Эдвард». Почему? Объяснений на этот счет нет. Может быть, по тем же лингвистическим законам, по которым немецкое имя Карл преобразовалось в чешское имя Карел или в словацкое Карол? Или еще проще: случайно латинская буква «и» в имени Eduard была написана как латинская «v»? А может быть, имя Эдвард легче в произношении, чем Эдуард? А может быть, имя Эдвард просто больше нравилось его носителю? А может быть, так называли мальчика его сверстники? Гипотез много, но ответить на вопрос о причинах изменения формы имени пока невозможно, как неясно и то, когда Эдуард стал зваться Эдвардом.

Эдуард (Эдвард) Бенеш родился 28 мая 1884 г. в Кожланах (Краловицкий округ в Западной Чехии), в бедном сельскохозяйственном крае, население которого нередко в поисках заработка вынуждено было эмигрировать. Шесть поколений рода Бенешей жили в небольшом местечке Шловице, где родственные узы связывали один дом с другим, и обе его ветви, по мужской и женской линиям, именовались одинаково. Корни Бенеша теряются в XVII в., в сумятице Тридцатилетней войны. До революции 1848 г. его предки были крепостными, потом – крестьянами католического вероисповедания.

Отец Эдварда Матей был трудолюбивым, замкнутым человеком, который превратился по меркам своего времени в успешного торговца[34]. При небольшом хозяйстве он наладил производство кирпича и его транспортировку; прикупал земельные угодья, надеясь при их обработке на свою многочисленную семью, которая всячески ему помогала. В начале 80-х гг. XIX в. Матей Бенеш имел пару лошадей и новое кирпичное строение для торговли различными товарами с годовым оборотом две-три тысячи австрийских крон. Его усердие было вознаграждено тем, что он стал членом административного совета пивоварни, где уважаемые граждане принимали важные решения, касавшиеся качества местного пива. Он доверял, прежде всего, себе самому, а к начальству и властям испытывал общее уважение. Был умеренно набожен, как и большинство его соседей. Матей был самоучкой, поскольку во времена его детства посещение школы считалось не особенно важным; подписывался иногда «Benesch».

Жена Матея Анна, дочь соседа его родителей в Кожланах Яна Бенеша, была двоюродной сестрой Матея. Набожная и трудолюбивая женщина, на три года старше мужа, она могла в случае необходимости взять на себя управление хозяйством. Три дня спустя после рождения Эдуарда ей исполнилось 44 года. Он был десятым ребенком в семье, в которой двое детей умерли.

Каждодневная изнурительная работа от зари до зари приносила определенные материальные плоды, хотя успех Матея Бенеша никоим образом не сказался на семейной бережливости. Маленький Эдуард, которого звали Эдик, рано должен был привыкнуть к жесткой дисциплине, что диктовало необходимость повседневной экономии и отказа от собственных желаний. Бережливость сказывалась на всем быте семьи, начиная от преждевременного гашения керосиновых ламп и кончая необычайной умеренностью в питании. Сестры Эдика опекали брата с огромной ответственностью, а Анна Бенешова без колебаний прибегала к телесным наказаниям. При этом она часто пользовалась половником или тем, что попадалось на кухне под руку. Но при этом Анна не была злой, наоборот, обладала веселым характером, несмотря на то, что у ее работящего молчаливого мужа не оставалось времени для семьи и полного детьми дома.

Эдик был маленького роста и в раннем детстве несколько полноват. Поэтому он стал подходящей мишенью для непрестанных насмешек своих сверстников. Дома на его жалобы мало кто обращал внимание, и он начал сторониться ребят своего возраста. Постепенно он превратился в необщительного, замкнутого ребенка, что вовсе не способствовало росту его популярности среди одноклассников. Большую часть времени он проводил за учебой, иногда, но редко, отправлялся порыбачить, поскольку даже самый младший из детей семьи Бенеша не смел бездельничать. Надо было помогать в торговле, в кирпичном производстве, в поле. Успеваемость в школе была хорошей, поскольку за его успехами крылся упорный труд. Когда речь заходила об обучении детей, экономные родители Эдика, не колеблясь, выделяли на эти цели определенные, хотя и скромные средства. Старшие братья Эдика Вацлав и Войта стали учителями и слыли вольнодумцами и социалистами. Они не были согласны с планами матери относительно их младшего брата, которые заключались в том, что он станет священником. Однако религиозное воспитание на мальчике никак не сказалось, и Эдик никогда не находил в вере утешения. В гимназии Бенеш считал себя «почти атеистом». В смене мировоззрения ему помог не только тогдашний исторический образ гуситского движения, но также его импульсивный брат Войта, который пытался выбить из маленького Эдика остатки еще сохранившейся в нем религиозности с помощью кнута.

В 1896 г. двенадцатилетний Эдуард переехал в Прагу, где был принят в Виноградскую гимназию. Старшие сыновья Матея Бенеша Вацлав и Войта, уже жившие в столице, должны были помочь Эдику приспособиться к новым условиям жизни. Он поселился в доме Вацлава на Вршовицах. Вацлав, старше Эдварда на 12 лет, являлся тогда одним из лидеров чешского учительства, высоко ценимого в то время чешской общественностью. Помимо преподавания Вацлав занимался редактированием и изданием книг и стал таким образом членом круга реалистов, небольшой политической партии, основанной Т. Г. Масариком. Позднее Вацлав Бенеш перешел в социал-демократическую партию и несколько раз безуспешно выставлял свою кандидатуру на парламентских выборах.

Приехав к брату в Прагу, Эдуард быстро адаптировался к новой среде и нашел для себя новые увлечения. В доме Вацлава было полно политических брошюр прогрессивной или социалистической направленности, и Эдуард мог ими свободно пользоваться. Вацлав, который предпочитал спартанское воспитание молодежи, имел опыт общения с младшими братьями. Войта, родившийся в 1878 г., прибыл в Прагу еще до Эдика. Несмотря на разные характеры, оба младших брата в доме Вацлава сблизились. Войта был романтичнее и эмоциональнее Эдика и имел склонность к литературе. Эдуард отличался собственными, рационально очерченными интересами, касавшимися главным образом политики. Войта, вскоре понявший, что Эдик необычный, обладавший пока скрытыми талантами мальчик, привык играть в отношениях с братом вторую скрипку.

К одноклассникам Эдуард относился с опаской, и, по-видимому, у него не было никаких действительно хороших друзей. На окружавших его людей он производил скорее впечатление аскета: не пил, не курил, не интересовался девушками. В Праге он вел пуританскую и замкнутую жизнь. В первые два года учебы в гимназии Бенеш числился одним из самых лучших учеников, но позже его успехи стали менее заметны. Он оживал во время каникул, когда возвращался домой в Кожланы. Играл в любительском театре, ходил на танцы, принимал участие в национальных празднествах и экскурсиях. Как гимназист читал в кожланском доме культуры лекции: о дарвинизме, о современном воспитании молодежи, о необходимости просвещения в вопросах половой жизни. Спустя годы Бенеш в частной беседе упомянул о том, с какой радостью он разговаривал с девушками и как он «постоянно был платонически влюблен». Но к этому он добавлял, что его отношение к девушкам оставалось «платонически чистым и прекрасным», а беседы с ними он якобы использовал для пропаганды своего прогрессивного мировоззрения. В молодости Эдуард был довольно категоричен: когда он впоследствии, уже находясь в Париже, попросил брата Войту прислать ему какие-нибудь красивые картины для стен его комнаты, то объяснил, что не хочет заполнять ее видами «этой французской наготы». Теории Зигмунда Фрейда, тогда широко распространенные среди европейских интеллектуалов, его вообще не занимали[35].

Во время учебы в Праге Эдуард постоянно вызывал недовольство своих учителей. Он слыл вздорным бунтарем, насмехающимся над консервативными взглядами старшего поколения. Отношение к Бенешу в школе ухудшилось, когда он сломал ногу, играя в юниорской команде «Славия»: школьное начальство в то время строго запрещало играть в футбол. Эдуард таким образом лишился стипендии и получил пониженную оценку по поведению. Кроме того, он еще оскорбил своего классного наставника при встрече на улице. Чтобы избежать неприятной встречи, Эдуард вскочил в трамвай. Преподаватель на следующий день сделал ему выговор, на что Бенеш реагировал только усмешкой. Поведение Бенеша было расценено как насмешка, и преподаватель сказал ему: «Вы грубиян, бросайте учебу, из вас никогда ничего путного не выйдет… Я вам советую идти в армию, дослужитесь через двенадцать лет до фельдфебеля, а затем в качестве младшего клерка займете место в какой-нибудь финансовой конторе, суде или на почте, там вам будет хорошо»[36].

Э. Бенеш был хотя и вздорным, но вполне разумным юношей. Несмотря на запреты школьного начальства, он считал спорт необходимой составной частью современной жизни. В школе он был прилежен и целеустремлен, хотя обучение в гимназии, ограниченное традиционными рамками, наводило на него скуку. Как только его французский язык стал сносным, он начал переводить один из романов Э. Золя («Zabiják») и брать уроки французского в Академической гимназии. В этом Эдуарду помог профессор Масарик, который знал его брата Вацлава еще во время деятельности последнего в руководстве партии реалистов. Школьная успеваемость Эдуарда все ухудшалась, так что в его аттестате не было даже ни одной единички[37]. Однако он лелеял чрезвычайно амбициозные планы на будущее: хотел получить квалификацию преподавателя-лингвиста еще до того, как станет профессором университета и начнет политическую деятельность. Осенью 1904 г. Бенеш стал студентом Философского факультета чешского Университета Карла-Фердинанда. Неформальная атмосфера высшей школы ему импонировала, интерес Бенеша к учебе возрос, и его успеваемость улучшилась.

В августе 1905 г. Э. Бенеш уехал в Париж. Как и его брат Войта, Эдуард разделял социал-демократические взгляды и стал сторонником социального дарвинизма[38], что сыграло важную роль как в его характере, так и в жизни. Он считал общество равнодушным, если не прямо жестоким по отношению к его более слабым индивидам, отчаянно борющимся за выживание. В таком обществе, по его мнению, не было места ни дружбе, ни солидарности, и невелик был простор даже для проявления обычных дружеских чувств. В Париже Э. Бенеш посещал лекции в Сорбонне. Он провел там академический 1905/06 г., а затем еще семестр. В Праге он записался на летний семестр 1907 г., но, представив соответствующие объяснения, переписался на следующий семестр. Недолго обучался в Германии, и летний семестр 1908 г. рассматривался в Карловом Университете как семестр, который Бенеш провел, постигая науки, в Берлине; кроме того, во время каникул он дважды побывал в Англии. Свое обучение философии Бенеш завершил двумя семестрами в Праге. Осенью 1908 г. Масарик предложил Бенешу защитить работу по философии и социологии: оба тогда еще едва ли могли себе представить, какие тесные отношения свяжут их впоследствии. Еще в 1910 г., когда Масарик отмечал шестидесятилетие, 23-летний Бенеш написал, что из-за своего характера вынужден был «противиться взглядам и влиянию Масарика»[39]. Его взгляды Бенеш тогда считал чересчур религиозными и недостаточно социалистическими. В 1908 г. он получил диплом доктора философии, и стал подписываться «д-р Э. Бенеш» (Dr. Е. Beneš).

Бенеш ценил время и не любил посещать лекции, содержавшие только информацию, которую легко можно было почерпнуть из книг. Во время пребывания заграницей Бенеш старался расширить свои знания. С места на место он переезжал гораздо чаще, чем это было принято тогда у студентов, и на свои заграничные поездки должен был зарабатывать. Например, в 1907 г. социал-демократическая газета «Право лиду» и некоторые другие радикальные и антиклерикальные газеты опубликовали около ста статей Бенеша, за которые он получал соответствующие гонорары. Статьи Бенеша для газет и журналов, как правило, были длинными или печатались с продолжением. Они отражали его непосредственные, свежие впечатления, но без какого-либо умиления увиденным заграницей. Бенеш был склонен к морализированию и без обиняков осуждал чуждую ему среду. Но он писал для читателей, которым нравились его критические суждения; среди них было много фабричных рабочих, не имевших собственного опыта знакомства с зарубежными странами. Англия, Франция и Германия являлись для них далекими неизвестными странами, куда молодой Бенеш отправлялся, чтобы поделиться с ними своими впечатлениями. Редакторы газет и журналов, в которых Бенеш публиковался, были довольны его работой, и он сам по собственному желанию изъездил большую часть Европы.

Германия не пришлась ему по душе, а Англия – просто разочаровала. «Ситуация тут ужасная, как и жизнь – здесь потребляют весьма крепкий алкоголь…», – писал он из Лондона[40]. Германию же он считал неприемлемой «империей насильственного принуждения», в которой немцы развивают свои природные стадные инстинкты. Лишь Франция стала его великой любовью. Особенно нравился Бенешу «город света» (světel) Париж, который, по его мнению, представлял собой «синтез современной цивилизации, носителем которой является Франция». Он восхищался этой страной, в которой видел прекрасный пример успешного национального государства. И это восхищение породило в нем чувство национальной неполноценности. После нескольких месяцев пребывания в Париже он написал брату Войте: «Ты ужаснулся бы, если бы знал, как тут смотрят на чехов – или, собственно, не смотрят – вообще никто, нас вообще никто не знает, не знает о нас ничего. А кто нас знает, знает нас лишь как несчастных, бедных обывателей». Эдуард хотел в ту пору посетить Россию. Это было время первой русской революции 1905 г., и в Париже было полно русских эмигрантов, с которыми он был знаком и которые рассказывали ему о России. Они говорили, как писал Бенеш, что и «проживающие в самых отдаленных местах русские о нас знают, знают, что мы живем в Австрии, что мы рьяные националисты… Они смотрят на нас, как на униженных людей – и, видимо, по праву»[41].

Эдуард стал подумывать о карьере журналиста, хотя политические амбиции никогда его не оставляли. Бенеш принял решение просить университет в Дижоне, который толерантно относился к обучению на степень доктора, допустить его к учебе на юридическом факультете. В июне 1908 г. Бенеш представил свою дипломную работу о чешском вопросе в Австро-Венгрии (Le probleme autrichien et la question tchèque. Etudes sur les luttes politiques des nationalités slaves en Autriche), в которой утверждал, что это государственное образование могло бы выжить при условии его реформирования, т. е. децентрализации и демократизации, и, главное, при условии принятия во внимание существования отдельных населяющих его народов. Карлов Университет однако отказался признать иностранный диплом Бенеша. Он попытался изучать право сначала, в 1909 г., на чешском отделении Университета, а потом, в 1913–1914 гг., на его немецком отделении. Однако юридическое образование ему не удалось завершить.

Хотя Бенеш был тесно связан со своей чешской средой, он никогда не отгораживался от внешних влияний, причем самым подходящим считал французское. Он полагал, что прогрессивное развитие, начатое Французской революцией, не остановится и постепенно затронет и угнетенные народы. Революция принесла свободу и демократию, фундаментом которой, по Бенешу, являлось равенство, возможно, даже более важное, чем свобода. Именно где-то в этом заключалась суть «чешства» Бенеша. Он принадлежал к развивающемуся среднему классу, который стремился найти и определить свое место в обществе. Общественное и национальное честолюбие сливались в единый бурный поток. Возникающий чешский средний класс ощущал твердую уверенность местных немцев в своем экономическом и политическом превосходстве, и поэтому борьба по меньшей мере за равноправие достигала такой интенсивности, что стала оказывать влияние на все стороны чешской жизни. Существовали чешские и немецкие театры и концертные залы. Пражские банки, которые проводили операции на международном рынке в Лондоне или Париже, также делились на чешские и немецкие. Некоторые из чешских интеллектуалов, в том числе и Томаш Гарриг Масарик, полагали, что чехи ушли бы гораздо дальше в своем развитии, если бы не должны были прилагать столько усилий, чтобы оставаться чехами.

Заботы о создании современного чешского среднего класса требовали немалых усилий. Если Бенеш хотел избавиться от своей провинциальности и хорошо узнать мир, он должен был выучиться иностранным языкам, что для многих чехов стало непреодолимым препятствием. Бенешу тоже никогда не удалось полностью овладеть ими.

Бенеш надеялся стать в Праге редактором «Права лиду», хотя в то время он уже отошел от социал-демократических позиций. Всю свою жизнь он считал себя социалистом, но социалистом «без догм». Тезис о классовой борьбе был ему не по душе, и в письме к брату Войте от 28 июля 1908 г. он писал, что намерен «пресекать именно эту классовую травлю, показать абсурдность всей этой тактики»[42]. Он не считал нужным заранее ставить специфические социалистические цели, поскольку полагал, что со временем они меняются. Более всего, как пишет 3. Земан, Бенешу претил догматический подход «боевого стада», объединенного в немецкой социал-демократии. Он симпатизировал начавшимся в ней дискуссиям между Эдуардом Бернштейном и правоверными марксистами, которые означали важный шаг на пути к рождению недогматической социалистической партии. Чешскую же социал-демократию отличала определенная враждебность в отношении «движения вольнодумцев». Поэтому Бенешу, вопреки его ожиданиям, не было предложено место редактора «Права лиду».

К тому же ему не удалось достичь даже скромной цели: получить аттестат преподавателя средней школы. Он не выдержал экзамена, о котором студенты говорили, что он более труден, чем экзамен на звание доктора, присуждаемое по окончании высшего учебного заведения. С осени 1909 г. до своей эмиграции в 1915 г. он как адъюнкт-профессор преподавал французский язык и экономику в пражской торговой академии, получая низкую зарплату. Министерство школ в Вене несколько раз продлевало специальное разрешение, дававшее возможность молодому Бенешу заниматься преподавательской деятельностью. Однако в марте 1911 г. он получил особое пособие министерства на поездку во Францию и Англию, и сосредоточился на изучении социологии и политологии. Следует добавить, что Бенеш принадлежал к поколению, очарованному расцветом естественных наук. Достижения ученых, особенно в области физики и химии, как в теории, так и на практике удивляли всех мыслящих людей. Английское слово «scientific» относилось тогда исключительно к естественным наукам, понятие «social scientific» англичанам до Первой мировой войны было неизвестно. Слово наука (немецкое «Wissenschaft», как и чешское «věda») толковалось широко, как научная методология, которой можно пользоваться при изучении различных сторон жизни. Бенеш относился к молодым интеллектуалам, убежденным, что научными методами можно пользоваться также и в политике. Он стал заниматься изучением основ современных политических процессов. На съезде прогрессивной молодежи в Пльзени в сентябре 1912 г. Бенеш заявил: «Научная политика, когда речь идет о той или иной реформе, изучает сиюминутную ситуацию, вытекающие из нее отношения и ее последствия, и идет, таким образом, не к ранее намеченной цели, а эмпирически в соответствии с требованиями и нуждами данных обстоятельств…»[43].

С помощью своего брата Войты, который основал небольшое издательство, Бенеш начал публиковать серию книг академического характера. В 1910–1911 гг. вышел его «Краткий очерк развития современного социализма» («Stručný nástin vývoje moderního socialismu») в трех томах. Отличавшийся сложностью литературный стиль молодого Бенеша требовал от читателя немалого напряжения. Крупный чешский историк Фердинанд Пероутка, значившийся в числе почитателей Бенеша, много лет спустя, говоря о его литературном стиле, отмечал, что, если бы Бенеш не был столь успешен в политике, то «посвятил бы свою жизнь написанию книг. Они были бы весьма хороши в плане методики, содержательны, аргументированы и увенчаны самодовольной концовкой: quod erat demonstrandum[44]. Однако ни одна из его книг не вызвала бы у читателя огромного удовольствия и интереса»[45].

Одна из книг Бенеша – «Партийность» («Stranictví») – помогла Бенешу получить в 1913 г. право преподавать – venia docendi – на Философском факультете Карлова университета. Так он стал «частным доцентом», который выполнял свою работу бесплатно. Тогда политические воззрения Бенеша начали приближаться к программе возглавляемой Масариком Партии реалистов, хотя, согласно Бенешу, он находился по отношению к ней «в умеренной оппозиции». Бенеш общался главным образом с молодыми членами партии, которым разъяснял свой подход к политике, как к науке. По его мнению, реалистам был свойственен излишний романтизм; Бенеша же политические партии устраивали постольку, поскольку являлись абсолютно деловыми, совершенно трезвыми, аналитическими, чуждыми эмоций[46].

В это время Эдвард уже был счастливо женат. Во время своей учебы в Париже он встретился с Анной Влчковой (которая сменила свое имя на Гану). Они поженились в ноябре 1909 г. после четырехлетнего знакомства и сватовства в мае 1906 г. Возможно, Бенеш и колебался, когда решался на такой жизненно важный шаг. Но он не ошибся. Примерно на год моложе него, Гана – она родилась 16 августа 1885 г. в Домаславицах в Теплицком крае – была красивой блондинкой, интеллигентной от природы, хотя и без высшего образования, целеустремленной женщиной и хорошей женой. Скорее всего, как пишет 3. Земан, она стала единственным близким Бенешу человеком в его короткой и драматической жизни. Хотя у них не было детей, их брак был необыкновенно счастливым, без больших финансовых затруднений: Гана получила хорошее приданое. Супруги Бенеш купили перед войной с помощью банковского кредита два доходных дома на Вршовицах в Праге.