Снова поверить в любовь

Глава 3

Водитель подвез Итана к служебному входу в больницу, чтобы никто не заметил его прибытия.

Этого нельзя было допустить.

На следующее утро Джобу Деверо должны были сделать несложную плановую операцию, но любая утечка информации об этом вызвала бы переполох среди их акционеров.

Итана это беспокоило настолько, что он решил прилететь домой.

Постучав в дверь палаты, он открыл ее и вошел внутрь.

Там были Эйб и Морис, их директор по связям с общественностью.

– Итан! – Его отец, сидевший в кожаном кресле, с удивлением посмотрел на сына. – Что я могу для тебя сделать?

Сделать для него?

В его словах не было ни малейшего намека на привязанность. Он даже не предложил Итану сесть. Их отношения уже давно были натянутыми – возможно, потому, что они были невероятно похожи, и не только внешне.

– Я приехал повидаться с тобой. – Итан изо всех сил старался говорить ровно. – И я хотел знать, могу ли я чем-нибудь тебе помочь.

– О, это пустяки, – сказал Джоб. – В понедельник я уже вернусь в офис.

– Как идут дела в Дубае? – спросил Эйб, закрывая свой лэптоп и собираясь уходить. – Ты был на стройке?

– Да, – кивнул Итан. – Хелен как раз пишет отчет.

– Хорошо, – сказал Эйб. – Мы с Морисом идем ужинать – ты с нами?

Итан покачал головой:

– Я уже поужинал.

На самом деле в последний раз он ел в самолете, несколько часов назад, но он не был в настроении говорить о делах, а с Морисом и Эйбом этого было не избежать.

Когда они с отцом остались одни в комнате, оба почувствовали себя неловко.

– Где Шантель?

Итан обычно не интересовался любовницами отца, но просто через пять минут разговора им уже нечего было больше сказать друг другу.

– Мы расстались.

– Когда?

– Разве я расспрашиваю тебя о твоих любовных похождениях? – рявкнул Джоб.

– Нет, но лишь потому, что их у меня нет.

Его интересовал лишь секс, и он твердо рассчитывал и дальше вести такой образ жизни. Он видел, сколько неприятностей могут принести более глубокие отношения. История брачных отношений его отца не уступала истории Генриха VIII, за исключением публичных казней.

Но он много раз разводился.

А его мать умерла.

Итан не мог простить отца за это.

Не за ее смерть, а за предшествующие ей обстоятельства.

Итану было пять лет, когда она умерла. Но когда ему исполнилось одиннадцать, он решил сам выяснить, насколько были правдивы слухи о том, что у его отца был роман с их няней.

Он указал на фотографии счастливой семьи, которой они когда-то были.

– У тебя было все, и ты все разрушил. Это из-за тебя ушла Меган.

Джоб молча сидел, держа в руках стакан с виски, и наблюдал, как бунтует его младший сын. И только когда Итан бросился бежать из комнаты, он сказал:

– Итан! Вернись немедленно.

– Убирайся к черту. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал.

Они больше никогда не говорили об этом.

Но сейчас, учитывая приближение операции, Итан спросил:

– Итак, что произойдет завтра?

Итан хотел знать подробности, но Джоб отказывался говорить об этом.

– Это просто небольшая процедура, – пожал плечами его отец. – Просто диагностика.

– А не могут они просто просканировать тебя или что-то в этом роде?

– А ты, я вижу, поступил в медицинское училище?

– Я просто пытаюсь понять, нужна ли эта операция?

– Именно это пытаемся выяснить и мы. Операция назначена на восемь утра, а в девять я уже буду здесь. Я хотел провести ночь перед операцией дома, но профессор Якобс был категорически против.

– Потому что дома ты проигнорировал бы его инструкции по поводу легкого ужина и никакой выпивки.

– Это правда, – признал Джоб. – Послушай, если ты действительно хочешь что-то сделать для меня, тогда посети этот бал у Кармоди.

И тут Итан понял, что дела у отца обстоят неважно. Отец всегда посещал ежегодный бал у Кар-моди, сколько Итан себя помнил.

Бал был назначен через две недели. И то, что отец отказывается в этом году посетить его, встревожило Итана. Но он этого не показал. Он просто согласился заменить отца на этот вечер.

– Тебе понадобится партнерша, – пробурчал Джоб.

– Уверен, что справлюсь с этим. Я приеду навестить тебя утром.

– Ни в коем случае, – предупредил Джоб. – Эта чертова пресса уже запустила в меня свои когти.

– Почему? – спросил Итан.

На мгновение одинаковые черные глаза встретились, но Джоб не собирался никому ничего рассказывать.

– Просто ведите себя, как всегда. Профессор позвонит вам, дети, когда операция закончится.

Дети.

Его отец все еще называл его и Эйба детьми, хотя им было уже тридцать и тридцать четыре года соответственно. Но в этом слове никогда не звучала привязанность.

Закончив дежурный визит, Итан пошел по коридору и машинально свернул направо, к лифту, хотя никогда раньше здесь не бывал.

А потом вдруг остановился как вкопанный.

Он был здесь раньше.

Итан смутно помнил себя пятилетним, одетым в новенькую школьную форму. Они с Эйбом и новой няней шли попрощаться с их матерью. Пресса ждала на улице, но их инструкции были в тот день не такими, как всегда.

– Не машите руками и не улыбайтесь. Старайтесь выглядеть опечаленными.

Кто мог сказать это детям? Кто посмел сказать им, как вести себя в тот день, когда умерла их мать?

И он уже знал ответ – это была новая няня.

Водитель ждал в машине, но Итан отпустил его. Он хотел пройтись, чтобы избавиться от больничного запаха, все еще щекотавшего его ноздри.

Внезапно, двадцать пять лет спустя, он вернулся в тот день. Он испытывал горечь утраты.

И вину, в особенности вину.

Потому что он не горевал так по матери, как все предполагали.

Меган.

В тот момент его больше всего огорчало отсутствие его няни Меган.

Веб-сайт галереи был постоянным источником раздражения для Мериды.

Предполагалось, что Клинт обновит его до своего отъезда на ярмарку прикладных искусств, но он, конечно, этого не сделал.

А из-за того, что Риз был в отъезде, Мериде нужно было изменить время работы галереи на главной странице. Особенно учитывая, что она не сможет находиться в галерее утром из-за прослушивания.

Этот сериал шел в лучшее эфирное время, и Мерида страшно нервничала. Она обязана была получить эту роль. Хотя ее настоящей страстью был театр, Мериде отчаянно нужна была любая реклама, а кроме того, ей нравился этот сериал. Он стал бы главным козырем в ее резюме, и кто знает, какие двери он смог бы открыть для нее?

Она закончила работать с веб-сайтом, а потом, вместо того чтобы выключить компьютер, не удержалась и набрала в строке поиска имя Итана.

Боже, как он был красив!

Его темные, слегка прикрытые глаза были угрюмыми, и на всех фото он категорически отказывался улыбаться.

На мгновение ей стало интересно, как она почувствовала бы себя, если бы он улыбнулся ей.

Мерида выпила фужер шампанского, от которого Итан отказался, и принялась за блинчики с икрой, не сводя глаз с экрана компьютера.

Потом она съела пирожное с черникой, залитое темным шоколадом, и стала читать статьи о человеке, который так сильно заинтриговал ее.

Риз был прав. Статус Итана Деверо как известного плейбоя не подвергался сомнению. Его старший брат Эйб недалеко от него ушел, хотя в последнее время немного остепенился. А что касается их отца…

Бог мой!

Похоже, все мужчины клана Деверо с легкостью завязывали отношения с женщинами и с такой же легкостью бросали их.

Мерида открыла последнюю статью на новостном сайте.

«Спустя двадцать пять лет».

На фото мужчины Деверо были одеты в темные костюмы с темными галстуками и, похоже, были сняты во время поминальной службы. Мерида прочитала, что четверть века назад мать Итана умерла в результате несчастного случая.

Вся страна оплакивала ее, а против ее мужа выдвигали разные обвинения.

Мерида прочитала, что Джоб Деверо спутался с няней своих детей, и поэтому Элизабет сбежала от него.

Мерида подняла брови.

Если бы она застукала мужа с няней ее детей, она выкинула бы его из дома, а не убежала бы сама.

Она была так поглощена этой историей, что лишь приподняла голову, когда дверь в галерею открылась.

– Мы уже закрылись на сегодня, – сказала она и, повернувшись, лишилась дара речи. Потому что ничто так не могло смутить ее, как увидеть вживую объект ее интереса, о котором она только что читала в Интернете.

– Привет, – сказала Мерида. – Вы что-то забыли?

– Вы знаете, что забыл.

Мерида могла бы сделать вид, что собирается искать его ключи или планшет, но в глубине души она знала, что он намеревался ей сказать.

И он не разочаровал ее.

– Как насчет ужина?

Существовало немало причин, чтобы она отказалась. Мериду предупреждали о его репутации. Но мурашки, пробежавшие по ее телу, не имели ничего общего со страхом. Он заставил ее почувствовать себя желанной.

Ей захотелось отбросить в сторону осторожность и согласиться.

– Сначала я должна закрыть галерею.

– Конечно.

Она встала со стула, и ее ноги чуть не подкосились.

Покончив с текущими делами, пока Итан заново разглядывал экспонаты, Мерида сказала:

– Я должна переодеться.

Но он лишь покачал головой:

– В этом нет необходимости.

Стоя в маленькой подсобке, Мерида размышляла о том, не станет ли Джемма возражать против того, что она на один вечер наденет ее черное маленькое платье и жемчуга? Любая женщина поняла бы ее.

Мерида расчесала волосы и забрала их в хвост, а потом наложила на губы помаду. Она положила свой килт, свитер и ботинки в сумку и набросила на себя плащ. Когда она вышла из подсобки, Итан уже не разглядывал экспонаты. Он был занят своим телефоном, а потом бросил через плечо, что будет ждать ее снаружи.

Мерида выключила компьютер, погасила свет и включила сигнализацию. А потом вышла на улицу. Она стояла на самой красивой улице и смотрела на самого красивого мужчину, небрежно прислонившегося к стене здания.

– Я забыл еще кое-что, – сказал он, подходя к ней.

– Разве?

Она снова подумала о ключах и лэптопе и лишь спустя секунду поняла, что он имел в виду.

Он не только забыл пригласить ее на ужин. Он забыл поцеловать ее.

Мериде захотелось навсегда запомнить этот парк, проезжавшие мимо желтые такси – все то, что существовало вокруг за секунду до того, как он поцелует ее. Он поцелует ее прямо здесь, она чувствовала это, и она на всю жизнь запомнит этот момент.

Он обхватил ее лицо ладонями, и она посмотрела ему в глаза.

Он был идеален.

И его поцелуй тоже.

Его губы были твердыми, но в то же время нежными. Ей хотелось держать глаза открытыми, чтобы сохранить в памяти каждое мгновение, но его поцелуй был таким страстным, что ее глаза закрылись, и она полностью отдалась на волю чувств.

Он прижал ее к себе, и, когда стал целовать, его жесткий подбородок и древесные нотки одеколона воспламенили ее.

Она отвечала на его поцелуй с таким пылом, которого так не хватало в ее прежних отношениях с мужчинами.

А потом, прежде чем они перешли грань благопристойности, Итан поднял голову.

Он начал их свидание с поцелуя.

Глава 4

– Добрый вечер, мистер Деверо, – поприветствовал его швейцар. – Мадам.

Они вошли в огромное украшенное цветами фойе роскошного отеля. Итана все приветствовали по имени, и было ясно, что ему не требовалось заранее заказывать столик.

Служитель взял у Мериды сумку и плащ, а метрдотель проводил их к столику, изящно накрытому на двоих.

Ресторан был ошеломляющим, элегантным, в старом нью-йоркском стиле. Играла приятная музыка, а в центре зала была танцплощадка. И даже огромная люстра, висевшая над танцплощадкой, излучала приглушенный свет, так что когда они заняли свои места, их окружила атмосфера интимности.

Мерида нервничала. Гораздо сильнее, чем ожидала. Так что она представила, что сидит на сцене, потому что так ей было легче.

Первое, что он сделал, – отключил телефон, и этот жест дал ей понять, что им не станут мешать.

– Ну вот, – сказал Итан, чокаясь с ней шампанским. – Как приятно снова оказаться здесь.

– Здесь? – спросила Мерида. – Значит, вы здесь часто бываете?

– Я имел в виду в Нью-Йорке. Я отсутствовал несколько недель.

– У вас были каникулы? – спросила Мерида, но он покачал головой:

– Я работал.

Еда была изысканной, но не горячие закуски, которые пробовала Мерида, лишили ее аппетита. Ее лишило аппетита присутствие Итана.

Мерида заказала равиоли, а Итан – стейк. Она обратила внимание на то, что официант не спросил, каким он его предпочитает. Он и так это знал.

Это была мелкая деталь, но она напомнила Мериде, что для него все это не так ново, как для нее.

– Значит, вы работаете в галерее почти год?

– Десять месяцев, – ответила Мерида. – Как я уже говорила, я работаю там неполный рабочий день. На самом деле я актриса.

Итан внимательно посмотрел на нее, слегка прищурившись. В свое время он встречался со многими актрисами и относился к ним с подозрением. Большинство из них хотели лишь подняться за его счет.

– Я всегда мечтала стать только актрисой, – призналась Мерида. – Я не сильно продвинулась у себя дома, поэтому решила попытать счастья здесь.

– Дома – это в Англии? – спросил Итан.

– Да, – кивнула Мерида. – В Лондоне. Хотя мой отец говорит, что, если я не могу найти работу в Лондоне, почему в Нью-Йорке вдруг все станет по-другому?

Итан приподнял бровь. Ее отец казался не слишком оптимистично настроенным. Но он промолчал.

– Но, тем не менее, я еще не утратила мечту. Сейчас у меня крохотная роль в еще более крохотной постановке.

– Как она называется?

– «Почти промахнулась».

Он покачал головой в знак того, что не слышал об этой постановке.

– И какая у вас роль?

– Стрела, – сказала Мерида, потом пояснила: – Я стрела. И я никак не попаду в мишень.

– И вы одеты, как стрела?

– Нет. Я одета с ног до головы во все черное. И на голове у меня длинный черный парик.

Он посмотрел на ее замечательные рыжие волосы и сказал:

– Думаю, они здесь промахнулись.

– Что вы имеете в виду?

– Я думаю, что рыжеволосая стрела смотрелась бы выигрышнее.

– У главной героини рыжий парик. – Мерида улыбнулась. – Стрела – это как бы ее тень. Это крохотная роль.

– Но очень важная, – сказал Итан. – Хотя, конечно, мое мнение несколько предвзятое.

Его слова польстили ей. Итан сосредоточился только на ней, и это было удивительно.

– Вы скучаете по своей семье?

– Иногда. Мои родители разведены и завели новые семьи… – Она замолчала, не желая вдаваться в подробности.

Но Итану хотелось знать больше о ней. Это было так неожиданно для него – хотеть получше узнать женщину, с которой вскоре окажешься в постели.

А то, что он окажется в постели с Меридой, не вызывало у него сомнений.

Это решение он принял тогда, когда отпустил своего водителя и пешком направился к галерее.

Сначала он решил, что опоздал, потому что галерея показалась ему закрытой. Но, заглянув внутрь, он увидел ее, сидевшую за столом.

Она была прекрасна.

Ничего общего с ухоженными изощренными красотками, с которыми он обычно встречался. Ее грива волос и пухлые губки притягивали его почти так же, как эти колдовские зеленые глаза. Да, он хотел побольше узнать о ней, но это было не единственной причиной, почему он решил поужинать с ней.

Ему необходимо было поговорить.

Этим вечером он хотел бы признаться другому человеку, откуда он только что прилетел. Поговорить, как все остальные нормальные люди, о беспокоящих его семейных делах.

Но такие разговоры были исключены, если вы принадлежали к семье Деверо.

И поэтому он заговорил о прошлом – о том, о чем все и так знали.

– Я знаю о разводах все, – сказал он. – Мой отец был женат несколько раз. Один раз перед тем, как умерла моя мать, и дважды после этого.

– А вы ладили со своими мачехами?

– Господи, нет, – сказал Итан и слегка содрогнулся. – Эти браки, кроме брака с моей матерью, были очень короткими.

– Так что вы не успели привязаться к ним?

– Нет. – Итан покачал головой и невесело усмехнулся. – Я не думаю, что это были браки по любви. Эти женщины искали лишь финансового благополучия. Но я вовсе не виню их. Моему отцу жена нужна была лишь для официальных мероприятий. А его самого никогда не было дома.

– Тогда кто же растил вас?

– Драконовские няньки, – сказал Итан и замолчал, сообразив, что сказал больше, чем следовало. И он снова заговорил о Мериде: – Сколько вам было лет, когда развелись ваши родители?

– Мне было десять, когда они разъехались, и следующие два года они сражались за право на опеку.

– Значит, они вас так любили? – пошутил он, но она не улыбнулась.

– Я не думаю, что кто-либо из них на самом деле хотел жить со мной, – они просто не хотели уступить друг другу.

Ей было до сих пор больно вспоминать об этом.

Итан смотрел, как она молча положила приборы на тарелку. А когда подошел официант и спросил, все ли в порядке, она повернулась и одарила его лучезарной улыбкой.

– Все чудесно, спасибо.

Маска снова появилась на ее лице.

Итан очень хорошо разбирался в женщинах. Честно говоря, он хорошо разбирался в людях в целом.

Но он не мог понять Мериду. Она была дружелюбна, казалась уверенной в себе, но была в ней какая-то ранимость, которую он не мог понять. Он скорее чувствовал это, чем видел.

– А у кого-нибудь из ваших родителей есть еще дети? – спросил Итан.

– Да, – улыбнулась Мерида. – У моего отца есть сын, а у мамы – дочь.

– И вы близки с ними?

– Я вижусь с ними, когда могу, и вожу их в спортивные клубы, когда их родители заняты. Я не хочу, чтобы они были лишены социальной активности.

– А вы были лишены социальной активности?

«Пожалуйста, не спрашивай меня об этом», – подумала Мерида.

Ей не хотелось испортить прекрасный вечер, но она почувствовала, что Итан внезапно устал от светского разговора и начал задавать неудобные вопросы.

«Но это был лишь невинный вопрос», – сказала она себе.

Хотя и очень болезненный для нее.

– Ну, это не так уж важно, – сказала она.

– Тогда вам не трудно будет поделиться своей историей.

– Конечно, нет. Я получила роль в грандиозной постановке в театре в Уэст-Энде. Мне тогда было двенадцать. Это было чудом. Но правила относительно детей-актеров были жесткими, и родители были обязаны присутствовать на репетициях и представлениях. Вначале они очень поощряли меня. – В ее голосе зазвучали металлические нотки. – Но я уверена, что они делали это ради приличия.

Как оказалось, ей все еще не хотелось делиться этим, и она стала искать способ сменить тему.

– Репетиции длились шесть недель, и сначала мама или папа присутствовали на них, чтобы отвезти меня домой. Но потом все осложнилось. У папы появилась новая работа, а мы с мамой переехали в новый дом, расположенный слишком далеко от театра.

– И вы вынуждены были отказаться от роли?

Мерида кивнула. Она не стала углубляться в детали – как больно ей было отказаться от роли, о которой она мечтала и над которой упорно работала. И какой потерянной она чувствовала себя, когда родителям присудили совместную опеку над ней, и тут выяснилось, что ни одному из них она особенно не нужна.

Для первого свидания эти подробности были излишними.

И тут она подумала, можно ли назвать это свиданием?

Она чувствовала лишь одно: она хотела находиться именно здесь, даже если Итан казался ей немного устрашающим. Но ее смущало не его богатство и даже не его репутация касательно женщин.

Все было просто.

Он очень нравился ей.

Ей нравилась его способность заставить весь мир вокруг исчезнуть.

Она могли сидеть сейчас в ночной забегаловке и поедать гамбургеры, и она чувствовала бы себя в точности так же – связанной с ним.

Она рассказала Итану то, что лишь однажды рассказала своей лучшей подруге, Наоми.

– Как долго вы планируете жить в Нью-Йорке? – спросил Итан.

– Это зависит от многого, – сказала Мерида, а потом неожиданно призналась: – Я окажусь в отчаянном положении, если захочу остаться здесь.

Ей не хотелось завершать вечер грустными размышлениями. Но как ей ни нравилось играть в спектакле «Почти промахнулась», ей платили за эту роль лишь крохотную стипендию. А ее заработка в галерее едва хватало на оплату жилья.

Но она все равно не теряла надежды.

– Завтра утром у меня прослушивание. Это роль в телесериале, который идет в прайм-тайм.

– А какая это роль?

– Вы не будете смеяться?

– Я редко смеюсь.

– Проститутка, – сказала Мерида. – И труп. И хотя вы можете мне не поверить, играть труп очень непросто.

Он не рассмеялся, но улыбнулся.

И когда он сделал это, глядя ей в глаза, Мерида растерялась. Как он мог так тронуть ее лишь легким движением губ? Она чувствовала себя так, словно он с легкостью проник в нее и зажег в ней пламя.

И она улыбнулась ему в ответ.

Это была ее первая настоящая улыбка за весь вечер.

Они сидели и смотрели друг на друга. Она чувствовала себя так комфортно, что, когда он протянул руку и дотронулся до ее руки, она даже не вздрогнула. Вместо этого она с облегчением сжала его пальцы.

Она чувствовала себя так, словно нашла свою вторую половинку.

Официант подошел к их столику с десертным меню.

Итан стал обсуждать с официантом загадочные блюда, но Мерида не слушала их. Она приняла тот факт, что они направляются в постель.

О да. Она так долго ждала этого чувства.

И сейчас, пытаясь сделать выбор между меренгами, муссами и другими деликатесами, Мерида на самом деле размышляла о том, какова будет его реакция, если она признается ему, что она девственница.

– Что вы будете заказывать? – спросил Итан.

Она густо покраснела.

– Не уверена, что хочу чего-нибудь еще, – призналась она.

– Ну а я хочу, – сказал Итан, положил меню на стол и поднялся. – Я хочу танцевать.

Он повел ее за собой на танцплощадку, и, когда обнял, она испытала удивительное чувство облегчения.

Даже не облегчения, потому что его прикосновения воспламенили ее. Но это было таким блаженством – оказаться в его объятиях.

Они могли танцевать этот танец множество раз, потому что он держал ее так, словно они практиковались в этом тысячи раз.

Казалось, что руки Итана знали ее.

Его рука лежала сзади на ее талии, и, когда он притянул ее к себе, она обняла его за шею и положила голову ему на плечо.

Если все сейчас закончится, это все равно будет самым лучшим вечером в ее жизни.

Но только она не хотела, чтобы все закончилось.

Он еще ближе прижал ее к себе, положил ладони на ее обнаженную спину и стал поглаживать кончиками пальцев ее нежную кожу. От наслаждения Мерида закрыла глаза, пытаясь представить, что будет потом.

Может, он снова поцелует ее и предложит снять номер? Или отвезет ее домой, рассчитывая на то, что она пригласит его к себе?

Она не имела опыта в этих делах.

Он был таким искушенным, таким уверенным, и по ее реакции на его прикосновения он, без сомнения, думал то же о ней.

Должна ли она предупредить его, что девственна? В театре ей удавались любовные сцены, но сможет ли она использовать свои профессиональные навыки в реальной жизни?

Она теперь знала, почему все еще была девственницей. Просто никто не заставлял ее чувствовать себя так, как это делал он. Попросту говоря, все остальные мужчины были по сравнению с ним жалкими дилетантами.