Мой любимый враг

Глава 1

Объектив, духи и нарушенные планы

Вспышка, щелчок затвора, секундная пауза — и мир замирает в идеальной рамке дисплея.

Я Катрин Грейвс. Мне семнадцать лет, и большую часть своей сознательной жизни я провожу, пытаясь поймать правильный свет в коридорах Академии искусств. Моя страсть — это фотография и веб-дизайн. Для меня мир — это не просто хаотичный набор событий, а большая сетка интерфейса, которую нужно правильно сверстать, заполнив красивыми кадрами.

Естественно, как и в любом приличном учебном заведении, у нас есть своя локальная «достопримечательность». Местная звезда, вокруг которой вращается вся ученическая экосистема.

Высокий, с темными, вечно взъерошенными волосами и глубокими карими глазами, в которых так и читается легкая скука. Он не выглядит как перекачанный посетитель тренажерных залов; скорее, в его фигуре есть та природная, расслабленная стать, которая заставляет одежду сидеть на нем идеально. Завидный жених и, как любят шутить у нас, «первый парень на деревне». Кажется, половина девчонок в академии добровольно сдались в рабство этой коллективной мании, мечтая стать той самой, единственной. Слава богу, у меня врожденный иммунитет к подобному фанатизму.

Его зовут Билл. Билл Уотсон.

Если открыть вкладку «О себе» в его воображаемом профиле, там будет глянцевый список достижений его семьи. Отец — известный актер, чье лицо не сходит с афиш кинотеатров, а мать — железная леди и директор фирмы, производящей самый раскрученный бренд селективного парфюма. Отголоски этих дорогих духов, кажется, шлейфом тянутся за Биллом по всем этажам академии. Я бы, честно говоря, не отказалась от такого родства. И дело не в деньгах — моя собственная семья далеко не бедствует. Моя мама создает шедевральные десерты, будучи востребованным кондитером, а папа занимает должность главного архитектора в проектной фирме «Эльбрус».

В общем, мы с Биллом в чем-то похожи: оба выросли в атмосфере, где ценится успех и стиль. Возможно, именно поэтому его статус не вызывает у меня трепета. Для меня он просто парень из параллельного потока, а не божество с обложки.

К огромному облегчению, в этом скептицизме я не одинока. Моя лучшая подруга Эмили держится от культа Уотсона на таком же почтительном расстоянии. Иногда люди искренне принимают нас за сестер: мы практически неразлучны, одинаково смеемся над глупыми шутками и делим на двоих любые безумные идеи. Любая тусовка, выставка или спонтанный ночной движ — ищите нас в самом центре событий. Эмили всего на год младше меня, но в ее компании я всегда чувствую себя максимально приземленно и спокойно.

Наш привычный, понятный мир оставался идеальным до одного не очень благополучного дня...

Все началось на втором курсе, когда мы с Биллом случайно столкнулись у коворкинга и... просто разговорились. Это было странно, ведь до этого момента он, кажется, вообще не замечал моего существования. Но вопреки всем стереотипам, Билл оказался на удивление милым, простым и остроумным. С ним не нужно было держать марку. Разговор тек так легко, словно мы были знакомы еще со средней школы, а не учились в одной академии, разделенные невидимой стеной его популярности.

А потом наступило лето.

По окончании второго курса академия мгновенно опустела. Все разъехались по курортам, теплым странам и загородным домам. Даже Эмили упорхнула отдыхать со своим парнем, оставив меня наедине с душным городом. Родители целыми днями пропадали на работе, так что огромный, притихший дом оказался в моем полном распоряжении.

С одной стороны, это казалось пределом мечтаний: никто не дергает, полно личного времени, можно завернуться в плед и до утра верстать макеты сайтов под любимый лоу-фай. С другой — тишина в комнатах со временем начинала давить на уши. Становилось как-то непривычно и щемяще одиноко.

Но этот конкретный вечер я запомню надолго.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены комнаты в теплый янтарный цвет. Накинув легкую куртку и закинув в сумку камеру, я уже стояла у двери, собираясь выбраться на свежий воздух. В этот момент тишину прихожей взорвал резкий звонок мобильного.

На экране светилось имя, которое я меньше всего ожидала увидеть. Билл Уотсон.

Странно... Что могло понадобиться главному парню академии посреди мертвого сезона? Я смахнула зеленую иконку и поднесла телефон к уху.

— Привет, Катрин, — раздался в трубке его знакомый, чуть хрипловатый голос. — Не занята?

— Привет, — я постаралась, чтобы мой тон звучал максимально буднично. — Да не особо. Как раз обуваюсь, хотела пойти прогуляться, поймать закатный свет. У тебя что-то срочное?

— Не против компании? — в его голосе послышалась легкая, почти просительная усмешка. — Мне совершенно нечем заняться. Город пустой, я скоро с ума сойду от этой скуки.

Я на секунду замерла, придерживая дверь.

— А ты разве не должен быть где-нибудь на побережье? — удивленно спросила я. — Вся академия только и обсуждала ваши планы на Испанию.

— Увы, планы разбились о суровую реальность, — вздохнул Билл. — Отца внезапно сорвали на экстренные гастроли, а у мамы образовалась срочная командировка в Азию на целый месяц. Так что я официально брошен на произвол судьбы. Ну так что? Могу я присоединиться к твоей экспедиции?

Я улыбнулась, оценив его самоиронию. Самодовольный Билл, которого я видела в коридорах, сейчас казался просто парнем, которому тоже отчаянно не хватало живого общения.

— Ну... раз ты уже балансируешь на грани между психической нестабильностью и реальным миром, так и быть, спасу тебя от одиночества. Присоединяйся.

— Отлично! Спасительница, — рассмеялся он. — Встретимся в центральном парке у старого фонтана?

— Договорились. Буду минут через пятнадцать. До встречи.

— До встречи, Катрин.

Я опустила телефон и несколько секунд смотрела на потемневший экран. Внутри шевельнулось странное предчувствие. Этот вечер явно обещал быть не таким простым, как обычная прогулка с камерой.

Глава 2

Иллюзия счастья

Мы гуляли по вечернему парку, и воздух был пропитан прохладой, которая приятно оседала на коже после душного дня. Листья шелестели где-то высоко, фонари зажигались один за другим, словно расставляя для нас невидимые вехи на пути. Мы болтали о чём-то незначительном — о любимых фильмах, о странных преподавателях в академии, о том, как нелепо выглядит наш деканат в дождливую погоду. И с каждым словом мне становилось всё легче, будто с плеч спадало что-то тяжёлое, что я носила с собой годами. С Биллом не нужно было подбирать слова, притворяться или казаться кем-то другим. Это чувство свободы опьяняло.

Незаметно для нас разговор свернул на скользкую, но притягательную тему — первое впечатление друг о друге. Я всё ещё немного стеснялась, поэтому смотрела не на него, а на дорожку под ногами, на редкие камешки, на тёмные пятна асфальта, где уже собралась вечерняя влага. Билл вдруг остановился, будто подбирая слова, и тихо, почти про себя, произнёс:

— Знаешь, с самого первого дня в академии я тебя заметил. Ты шла по коридору, такая маленькая, в огромном свитере, с кучей папок, которые вот-вот должны были выпасть из рук. А потом ты уронила одну, я хотел помочь, но ты так быстро её схватила и убежала, будто боялась, что кто-то посмеётся. И знаешь, что меня зацепило? В твоих глазах не было страха. Там была злость. На себя, на ситуацию, на весь мир, наверное. И это было притягательно.

Я замерла, не зная, что сказать. Тёплый румянец медленно поднимался от шеи к щекам.

— Ты ты это всё время помнил?

Он улыбнулся, чуть наклонив голову.

— Конечно. Ты казалась мне не просто первокурсницей. Ты была настоящей. Не такой, как все эти девушки, которые улыбаются, потому что так надо, и смеются, когда не смешно. Ты не пыталась никому понравиться. И это делало тебя невероятно милой. И способной. Я видел, как ты на семинарах не боишься спорить, даже если знаешь, что преподаватель не любит, когда с ним не соглашаются.

Мы снова пошли вперёд, и я чувствовала, как внутри разгорается что-то тёплое, но в то же время тревожное. Как будто я стояла на краю чего-то нового, неизведанного, и не знала, стоит ли делать шаг.

Но позже произошло то, чего я никак не могла ожидать. Мы дошли до конца аллеи, где стоял одинокий фонарь — его свет был каким-то жёлтым, почти медовым, и он будто выхватывал из темноты только нас двоих. Билл остановился, взял меня за руку — его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Катрин, — почти шёпотом начал он, глядя мне прямо в глаза, так, что я не могла отвести взгляд. — Когда мы начали общаться, я понял, что ты не такая, как все те куклы, которые до сих пор окружают меня. Они все одинаковые: одинаковые улыбки, одинаковые истории, одинаковые мечты. А ты ты уникальная. Особенная. И я больше не могу делать вид, что это просто дружба.

Я почувствовала, как в груди что-то защемило, будто кто-то осторожно сжал сердце в ладони. Дыхание прервалось, и на мгновение мир вокруг замер — даже ветер перестал шуметь в кронах деревьев.

Он потянулся ко мне. Его губы нежно-розового цвета коснулись моих, и мы слились в поцелуе. Время будто остановилось. Казалось, будто земля уходит из-под ног, а небо опускается ниже, накрывая нас своим бархатным куполом. «Бабочки» в животе не могли найти себе места — они метались, сталкивались, кружились в безумном танце. Ноги стали ватными, коленки подкосились, и если бы Билл не держал меня за талию, я бы, наверное, просто осела на прохладную землю.

Я не могла контролировать себя и свои чувства. Множество ощущений переполняли меня: тепло его рук, запах его парфюма, смешанный с запахом вечернего парка, лёгкое покалывание на губах, тишина, которая вдруг стала такой громкой. Я абсолютно потерялась в пространстве, и в этот момент мне не хотелось ничего понимать. Хотелось просто быть здесь, в этом мгновении, которое, казалось, длилось вечность.

Поцелуй прекратился, и мы, молча обнимаясь, стояли, прижавшись друг к другу. Никто из нас не осмеливался что-то говорить. Он прижимал меня к своей груди, и я слышала, как бешено стучит его сердце — так же, как и моё. Я терялась в мыслях, которые неслись, как испуганные птицы: «Что это было? Это правильно? Мы ведь друзья Или уже нет?» Хотелось что-то возразить, объясниться, сказать, что мы лишь друзья и этот поцелуй был ошибкой. Но слова застревали в горле, превращаясь в комок, который я не могла проглотить.

Затем мы наконец отстранились друг от друга и направились домой. Шли молча, и тишина между нами была не тяжёлой, а какой-то хрупкой, будто одно неверное слово могло её разбить. Фонари мелькали мимо, отбрасывая на асфальт длинные тени, и эти тени казались мне предвестниками чего-то важного.

Вдруг Билл заговорил, его голос звучал немного неуверенно, будто он сам боялся нарушить эту тишину:

— Прости за мою наглость. Просто я больше не мог сдерживать чувства. Они вырвались сами собой, и я никак не мог их контролировать. Надеюсь, ты не сильно зла на меня.

Я остановилась, посмотрела на него. В его глазах читалась тревога, и это заставило меня улыбнуться — хоть и немного криво.

— Не стоит извиняться. Но ты прав, это было нагло с твоей стороны. Но, честно говоря, когда я ещё не знала тебя, я считала, что ты такой же заносчивый и высокомерный, как некоторые люди из твоего окружения. Все эти вечеринки, эти девушки, которые висли на тебе Я думала, ты просто живёшь ради внимания. Но, узнав тебя поближе, я поняла, что это вовсе не так. Ты ты совсем другой.

Он усмехнулся, и напряжение между нами немного спало.

— Рад, что ты это заметила.

— Ох, мы уже пришли! — вдруг спохватилась я, будто только сейчас осознала, что стою перед своим подъездом. — Что ж Спасибо за прогулку. Было приятно увидеть тебя снова.

— Может, на прощание повторим поцелуй? — он захихикал, и в его голосе снова послышался тот самый озорной тон, который я так любила.

«Вот же шутник!» — пронеслось у меня в голове, и я закатила глаза, пытаясь скрыть смущение.

— Нет, на сегодня хватит, — отрезала я, но уголки губ сами собой поползли вверх.

— Да ладно, я пошутил. Ты права, не стоит переходить границы. Я их и так нарушил сегодня. Ладно. Доброй ночи.

— И тебе пока.

Я смотрела, как он уходит, пока его силуэт не растворился в темноте улицы, и только тогда зашла в подъезд, прижимая ладонь к груди, будто пытаясь унять бешеное сердцебиение.

После этой встречи моя жизнь кардинально поменялась. Мы с Биллом виделись практически каждый день — то он заходил за мной перед парами, то мы встречались в библиотеке, то просто бродили по городу, болтая обо всём на свете. Наши интересы действительно оказались очень похожи: мы оба обожали чёрно-белую фотографию, оба терпеть не могли кофе с корицей, оба смеялись над одними и теми же глупыми мемами. Поэтому нам было очень хорошо вместе. Дружба медленно, но уверенно перерастала в отношения, и я радовалась каждой минуте с ним, ловя себя на мысли, что даже молчание рядом с ним не кажется неловким.

Всё лето мы куда-то ездили: то на заброшенную фабрику, чтобы поснимать в индустриальном стиле, то на берег реки, где я пыталась поймать идеальный закат, а Билл просто лежал на траве и смотрел в небо, рассказывая мне истории из детства. Я развивала свои навыки фотографии, и он был моим лучшим помощником — то держал отражатель, то сам становился моделью, корча смешные рожицы, чтобы я расслабилась.

Вскоре Билл предложил съехаться. Помню, как он стоял на кухне, помешивая что-то в кастрюле (он пытался приготовить пасту, но, кажется, снова её переварил), и как будто между делом бросил:

— Слушай, а может, мы будем жить вместе? Ну, знаешь, чтобы не тратить время на дорогу, да и просто чтобы быть рядом.

Я застыла с фотоаппаратом в руках, не веря своим ушам. А потом, не раздумывая, кивнула.

— Я согласна.

И с того дня мы стали проводить ещё больше времени вместе. Когда у кого-то из нас что-то не получалось — у меня не выходила серия снимков, у него срывался проект, — мы поддерживали и помогали друг другу, и это чувство, что ты не один, было, пожалуй, самым ценным.

Настал день, когда вернулась Эмили со своим парнем. Я так скучала по ней, что едва дождалась их приезда. Пригласила их в гости, чтобы выпить за приезд, и они сразу согласились. Когда они приехали по незнакомому адресу, Эмили была просто шокирована тем, что к ней вышла не я, а Билл. Я не рассказала ей, как поменялась моя жизнь, поэтому мы решили приготовить ей сюрприз.

Было заметно, что она счастлива меня видеть. Она подбежала, заключила меня в объятия так крепко, что у меня чуть не хрустнули рёбра, а потом схватила меня за руку и потянула на кухню, будто боялась, что если отпустит, я снова исчезну.

— Как это понимать, дорогуша?! — воскликнула она, широко раскрыв глаза. — Не успела я уехать, как вдруг ты крутишь роман с парнем, который тебе изначально даже не был интересен! За тобой нужен глаз да глаз!

Я рассмеялась, чувствуя, как на душе становится теплее от её бурной реакции.

— Успокойся. Билл неплохой парень. Он романтик, заботливый Да, это неожиданно, но я сама не думала, что так всё сложится.

Эмили вздохнула, покачала головой, но потом её лицо расплылось в улыбке.

— Эх Ладно, это хоть и странно, но мне очень приятно видеть тебя такой счастливой. Поэтому счастья вам!

— Спасибо, я тебя очень люблю! — прошептала я, снова обнимая её.

Она вновь заключила меня в объятия, но резко отстранилась, чтобы произнести ещё одно наставление, тыча пальцем мне в грудь:

— Но помни. Если он тебя обидит Ты меня знаешь!

Захохотав, я сквозь смех произнесла:

— Я запомню!

Мы вернулись к своим парням. Похоже, что не только Эмили была шокирована этой ситуацией. Её парень Фред тоже расспрашивал Билла, что да как, сверля его взглядом, будто пытался прочитать его мысли. Но как только они нас увидели, то сразу умолкли, будто поняли, что их подозрения напрасны.

Мы всей компанией сели за стол. Эмили и Фред рассказывали, как классно они провели время: о ночных прогулках, о случайных знакомствах, о том, как чуть не заблудились в незнакомом городе. Нам с Биллом тоже было чем похвастаться — я показала им свои новые снимки, а Билл рассказал, как мы чуть не утопили камеру в реке, когда пытались снять отражение луны.

Беседы затянулись, и уже потемнело. Тени легли на комнату, и свет лампы стал казаться каким-то уютным, почти сказочным. Ребята начали собираться по домам, и вдруг у Билла зазвонил телефон. Он взглянул на экран, нахмурился на мгновение, а потом натянуто улыбнулся.

— Это Хьюго, я скоро подойду, не теряйте.

Билл ушёл в другую комнату, прикрыв за собой дверь, но звук его голоса всё равно доносился до кухни — тихий, но отчётливый. Эмили вдруг вспомнила, что ей срочно нужно в уборную, а Фред пошёл заводить машину. Оставшись одна, я почувствовала, как внутри шевельнулось что-то тревожное. Я решила поторопить Билла и подошла к двери, собираясь постучать. Но замерла, услышав то, что слышать не стоило.

— Конечно, согласилась. Думаешь, она бы устояла перед таким красавцем, как я? — его голос звучал совсем не так, как со мной. В нём не было ни нежности, ни волнения — только холодная уверенность. — Да ничего она не узнает! Готовь деньги. К концу лета, думаю, успеешь собрать нужную сумму. Я не буду ждать, ты знаешь. Поторопись.

По спине прошёл лёгкий холодок, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног — но на этот раз не от восторга, а от ужаса.

— Всё, мне пора, а то потеряют, а пролёты нам не нужны. Сам понимаешь. До завтра.

Для меня это был удар ниже пояса. Слова звенели в ушах, смешиваясь с шумом крови, и я хотела убежать, чтобы никто не видел моих слёз. Но я решила подождать до завтра и проследить за Биллом. Потому что голос в трубке был совсем не похож на голос Хьюго.

Мы проводили Эмили и Фреда и отправились спать. Но я не могла уснуть. Лежала, уставившись в потолок, и пыталась найти хоть какое-то объяснение услышанному. «Может, я что-то не так поняла? Может, это шутка? Или речь шла о ком-то другом?» Но каждое оправдание разбивалось о ту уверенность, с которой он говорил.

На следующее утро я вышла раньше Билла, под предлогом, что нужно сходить в магазин — мол, заканчиваются продукты. Он сонно кивнул, не открывая глаз, и я выскользнула за дверь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Я решила подождать его за домом, чтобы незаметно проследить. И вскоре увидела, как он выходит, поправляет куртку и направляется в парк — как раз к тому месту, где мы первый раз поцеловались. Там его уже ждал кто-то. К Биллу вышел не Хьюго и даже не кто-то другой, кого я подозревала. Это был какой-то мужчина, очевидно, он был старше нас на пару-тройку лет. У него были резкие черты лица, тёмные волосы, и он смотрел на Билла так, будто тот был ему должен.

Я быстро ушла домой, стараясь не дышать, чтобы не выдать себя. Пока собирала вещи, решила позвонить Эмили, но она не брала трубку. Странно Может, занята?

Я собрала всё необходимое, взяла ключи от машины и уехала к родителям. В слезах рассказала всё, уткнувшись в мамино плечо, а она гладила меня по спине, шепча, что всё будет хорошо. Пока мама успокаивала меня, отец решил позвонить Биллу и обсудить с ним эту историю по-мужски, но тот опередил его. Билл позвонил мне, но я не стала брать трубку. Не хотела его слышать после такого.

Глава 3

Беги, пока можешь

В этот вечер я не хотела никого видеть. Даже свет лампы казался мне слишком ярким, будто он специально резал глаза, выставляя напоказ каждую трещинку в моём настроении. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз, но я всё равно чувствовала его вибрацию, как тихий, назойливый пульс. Билл названивал мне весь вечер — звонок за звонком, будто пытался пробить невидимую стену, которую я возвела между нами. Я сбрасывала, каждый раз сжимая зубы, чтобы не сорваться и не ответить. Любая девушка на моём месте вряд ли согласилась бы после такого говорить с парнем: слова, которые я подслушала, всё ещё звенели в голове, как осколки разбитого зеркала, и каждый осколок больно царапал изнутри.

Я решила снова позвонить Эмили. Пальцы дрожали, пока я листала контакты, и когда на третьем гудке она наконец взяла трубку, у меня из груди будто вырвался первый нормальный вдох за весь день.

— Алло? Катрин? Ты чего молчишь?

И тут меня прорвало. Слова полились потоком, сбивчивые, рваные, перемешанные со всхлипами, и я вывалила на неё всю историю — от того момента, как услышала разговор Билла, до того, как собрала сумку и уехала к родителям. Я говорила и говорила, будто боялась, что если остановлюсь, то снова услышу его голос, холодный и расчётливый, как в том телефонном разговоре.

— Что?! — крикнула Эмили так громко, что я даже чуть отодвинула телефон от уха. — Вот же гад, как так можно?! Да как он вообще посмел?!

— Сама не могу поверить, что он так поступил со мной — прошептала я, и голос мой дрогнул, как тонкая струна, готовая порваться. — Я ведь ему доверяла. Я думала, мы что мы строим что-то настоящее.

— Так. Ты главное держись, всё будет хорошо, — её голос сразу стал тише, мягче, будто она специально убавила громкость, чтобы не напугать меня ещё сильнее. — Если хочешь, могу завтра приехать к тебе, привезу нашего любимого сока. Помнишь, тот, с манго? Мы его ещё в прошлом году пили, когда прятались от дождя в той маленькой кофейне?

Я невольно улыбнулась сквозь слёзы — эта деталь, такая простая и такая родная, вдруг сделала мир чуть менее серым.

— Спасибо, солнце, ты всегда знаешь, как успокоить меня

— Ну конечно! Это же я! — в её голосе снова прорезалась привычная уверенность, и мне сразу стало спокойнее, будто рядом со мной стоял кто-то, кто точно не даст мне упасть. — Всё, тебе нужно поспать. А этого урода заблокируй, чтобы не искушать себя. Не смотри на его звонки, не читай ничего. Пусть он там хоть сто раз напишет — ты этого не увидишь. Сладких снов, ладно?

— Хорошо Спокойной ночи.

— Спокойной. И помни: я рядом. Даже если просто помолчать — я тут.

На следующий день Эмили приехала, как и обещала. Она появилась на пороге с пакетом, из которого торчали две бутылки сока и упаковка моих любимых печений, и, не говоря ни слова, просто раскрыла объятия. Я уткнулась ей в плечо и наконец-то позволила себе расплакаться по-настоящему, без оглядки, зная, что она не станет торопить меня или говорить пустые фразы вроде «всё будет хорошо». Она просто гладила меня по спине и ждала, пока буря внутри уляжется.

Мы сели на кухне, разлили сок по стаканам, и тишина между нами была не неловкой, а какой-то правильной — будто нам не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. Но потом я всё-таки спросила, и голос мой прозвучал так тихо, что сама едва его услышала:

— И что же теперь делать? — спросила я с дрожью в голосе, сжимая стакан так крепко, что пальцы побелели.

Эмили на секунду замерла, будто собирала мысли в кучу, а потом посмотрела мне прямо в глаза — так, как умела только она: твёрдо, но без осуждения.

— Слушай Мои родители уехали и оставили мне ключи от дачи. Если хочешь, можешь перекантоваться там до конца лета, прийти в себя, отвлечься. Там тихо, рядом река, воздух такой, что с первого вдоха хочется забыть обо всём. Я буду приезжать, когда попросишь. Желательно почаще проси, чтобы я не сильно переживала. Только вот вопрос возникает с вещами Как ты их заберёшь, если Билл дома?

Я закусила губу, чувствуя, как внутри снова поднимается паника. Представить, что придётся столкнуться с ним лицом к лицу, было невыносимо.

— Надо как-то выманить Билла из дома, чтобы я незаметно собрала вещи. Сможешь попросить Фреда, чтобы тот его куда-нибудь позвал? Ну, типа, срочно нужна помощь или ещё что-то. Хотя бы на пару часов.

Она тут же достала телефон, быстро набрала сообщение, и через минуту на экране высветилось: «Ок, придумаю повод».

— Конечно! Я поговорю с ним. Буду ждать тебя за домом в машине, чтобы закинуть сумки и быстро уехать. Всё будет чётко, я прослежу.

— Спасибо большое — прошептала я, и в горле снова встал комок. — Что бы я без тебя делала?

— Да ладно. Я же люблю тебя. И мы это пройдём. Вместе.

Спустя несколько дней мы осуществили свой план. Фред позвал Билла якобы помочь с машиной — что-то там сломалось, и без него никак. Билл, конечно, не мог отказаться от роли спасителя, и ушёл, даже не подозревая, что это ловушка. Я выскользнула в квартиру, стараясь не дышать, будто любой звук мог выдать меня. Вещи я собирала в лихорадочной спешке: хватала самое нужное, запихивала в сумки, не глядя, и только в последний момент сунула в карман старую фотографию, где мы с Эмили смеёмся на фоне заката.