Гештальт-анализ. Теория и практика

4. Уровни межличностного взаимодействия (интерпретация концепции В. Кулишова)

Уровни межличностного взаимодействия или коммуникации — то, как человек строит взаимоотношение с людьми и миром, как строит восприятие мира и других людей. Это способность видеть мир определенным образом.

Уровни «вырастают» так же, как растёт ребёнок. И для того, чтобы их понять и запомнить — достаточно понаблюдать за тем, как это делает ребёнок от рождения до относительно взрослого возраста. Уровни взаимодействия вырастают один над другим и наслаиваются, а не заменяют друг друга. Именно поэтому популярная фраза «внутренний ребёнок» — это о том, что ребёнок навсегда уже есть в «сердцевине» каждого взрослого.

Знание об уровнях взаимодействия помогает терапевту понимать, как говорить на уровне развития клиентов. Снимает с терапевта «терапевтический зуд и нетерпимость» в ожидании от клиентов того, что они дать не могут. Если терапевт поимеет собственное терпение и сможет двигаться плавно, то его тактикой станет постепенное введение «на стол сессии» более «плотной пищи» в виде интервенций более высокого уровня взаимодействия. Новая «пища» станет всё более знакомой и понятной для клиента, а это способствует «взрослению» в уровнях взаимодействия в психотерапии и за её пределами. Ещё важное замечание: маленькие дети ползают, потом только начинают ходить. С клиентами такое же ощущение: когда клиент «маленький» в уровне — будет казаться, что он почти никуда не двигается в терапии. Но чем «старше» его уровень — тем более явно его «продвижение» по терапии. Когда ко мне приходят клиенты с выраженным ранним уровнем развития взаимодействия — я тяжко вздыхаю, потому что это работа в долгую.

Самой первой и основной информацией, по которой можно констатировать уровень развития взаимодействия клиента — это его предъявляемый запрос. Насколько запрос сформирован, есть ли в нём ясность того, что клиент хочет получить от конкретного терапевта, понимает ли сам клиент чего он хочет, учитывает при своих хотелках личность терапевта или вообще его существование?

Очень распространённый выученный в институтах вопрос к клиенту «почему ты меня, дорогой клиент, выбрал» имеет под собой несколько оснований. Прежде всего он даёт возможность понять — видит ли вообще клиент терапевта: отвечает ли на вопрос или торопится поскорее рассказать всю свою историю. Если видит, то как кого? — тут о переносе, о котором написано выше. Как именно клиент отвечает, из какого уровня развития взаимодействия он сейчас это делает?

Важно то, что уровни взаимодействия — это прежде всего рассмотрение уровня в данный момент, именно с этим терапевтом, именно в той теме, которая сейчас возникла.

Если же из раза в раз, от сессии к сессии, человек сидит в одном и том же уровне — только тогда можно констатировать, что этот наблюдаемый уровень является перманентным. Часто это свидетельствует о присутствии органических или неорганических патологиях, которые привели к отклонению в развитии. Ранние уровни могут проявляться при психозах, острых эмоциональных реакциях, стрессе, проживании в сессии чувств, связанных с травмой и так далее.

В остальных случаях у относительно здоровых психически людей — уровни меняются в зависимости от разных факторов. Например, в теме сексуального запроса клиент может провалится в ранний уровень, хотя в остальных темах он вполне себе зрелый товарищ. Или вполне себе зрелый клиент пришёл на очередную сессию, а терапевт в этот раз надел большие очки. Клиент «упал» на более раннюю «ступень» взаимодействия лишь потому, что эти очки терапевта являются не особо осознаваемым переносом: очки, как напоминание о строгой училки в младших классах, а она страшшшшная и строгая мымра (как и терапевт сегодня).

У вопроса «почему ты меня выбрал» есть второй уровень для пущей глубины. Он особенно ярко светится, если его задавать в терапевтических, супервизорских или учебных группах. Тогда, когда участник заявляется с клиентской темой и выбирает себе терапевта из участников группы. Вопрос звучит так: «почему именно сегодня ты меня выбрал?» Это оголяет перенос до явного и подтверждает, что терапия начинается не с момента исчисления времени сессии, а гораздо раньше. Так может обнаружиться, что участник-терапевт, выбранный этим клиентом, слышал и видел, как этот участник хвастался десятью минутами ранее в своём шеринге (информация о состоянии в настоящий момент, важные контекстуальные истории за прошедшее время и т. д.). Клиент видит в терапевте соперника, которого хочет прибить в этой терапии или того сильного, который научит и поддержит. Но вернёмся к уровням межличностного взаимодействия, которые предложил однажды Владимир Кулишов. И, конечно, здесь я рекомендую почитать и послушать его в оригинале. Также хочу добавить в это место, что концепция В. Кулишова перекликается с психоаналитическими рассуждениями о зрелости переноса. Балинт пробегал где-то рядом с этой концепцией. В общем, отголоски можно пособирать на многих полях разных модальностей. А я же дальше буду описывать свой взгляд на концепцию со своими искажениями и правками.

1) Средовой (термин заимствован из работ Балинта). Этап новорожденности: лежит, сопит, кушает, писяет, какает, спит, кричит. Закряхтел, орнул — пришла мама, поменяла подгузник — всё равно кричит. Покормила — успокоился. В мире младенца матери не существует. Существует только ощущение, что «что-то не то». Что именно — ему пока что неведомо. Где именно «не то» он ещё не знает, потому как место сие не названо и им ещё не распознано. Его движения мимики спонтанны и мышцы пока не подвластны, есть только наблюдаемое общее возбуждение — хаотичное дрыгание ногами и руками. В его восприятии мира нет разделения того, что есть его собственное Я и мир. Он и мир — единое целое. Сигнал приходит из тела, он сигнализирует им же наружу неосознанно. Тело — это единственная тонкая оболочка или ближайшая среда, которая в данный момент приносит в психику сигнал и оно же — сигнализирует о дискомфорте или удовольствии наружу.

Так же в терапии: клиент со средовым уровнем организации взаимодействия не видит и не имеет понимания, что мир и он — это две большие разницы. Терапевт как размытое пятно, которому посвящён размазанный сигнал, звучащий как «мне плохо» или «мне не очень» и разные другие неопределённые варианты. Что при этом значит такой сигнал, от чего нехорошо и что нужно для того, чтобы стало иначе — не знает сам клиент.

Младенчик не распознаёт собственный внутренний мир, там ещё нет названий, «этикеток» какое ощущение как называется и что нужно для того, чтобы что-то изменилось. Бесполезное занятие — трясти клиента в попытках узнать о его чувствах или прояснить запрос — это пока за пределами его возможности. Хоть сто раз терапевт обратит внимание на то, что клиент не называет чувства, не формирует запрос — от этого яснее не станет ни клиенту, ни терапевту.

Если терапевт не понимает, что происходит, то он начинает играть в «угадайку»: предполагать что хочет и чувствует клиент. Если не угадывает — клиент выглядит как тот, что начинает «кричать» ещё громче и яростнее. Если угадывает — то клиент просто выходит из сессии в удовлетворённом состоянии. Более продвинутый вариант терапевтической тактики тот, который присущ родителю в общении с младенцем: «ты кричишь и похоже, что ты сердишься. Возможно, ты хочешь кушать или мокрый или замёрз» или «когда я кричу вот так, то я это делаю потому, что сержусь, что не могу сейчас же получить желаемое — покушать прямо здесь. А у тебя как?». Последний вариант на примере собственного Я терапевта помогает клиенту смотреть на себя внутрь и давать название тому, что с ним происходит. «Словарный запас» или «букварь чувств» при этом предоставляет терапевт, связывая наблюдаемое с собственными контекстами. Буквально учит называть то, что «кричит» клиент из себя.

В моей практике такие клиенты не могут испытывать яркие «позитивные» чувства. Они выглядят при проживании ими удовлетворения, не говоря уже о радости или удовольствии, как флегматичный пёс Снупи из мультфильма, который без какого-либо изменения мимики поднимал табличку «I’m Ok». Такие клиенты склонны писать или звонить между сессиями с твёрдой уверенностью, что их терапия не имеет времени и места, она всегда круглосуточна и постоянна. Их речь может содержать магические объяснения и изобиловать безотносительными глаголами. Например: «сделалось, выбралось, попалось» вместо «я так сделал, выбрал, попал».

Для терапевта такой клиент крайне сложен в том плане, что с ним уже хотелось бы поговорить о «взрослом». Он старается, мучается, а клиент его не видит, не понимает и не особо слышит. И только если принять факт того, что перед нами клиент с «младенческим» средовым уровнем развития взаимодействия — то становится проще жить в сессии. Если клиент пришёл «в раздрыге», а ушёл более спокойным, чем пришёл — то это уже счастье терапевта.

Нет смысла ждать благодарности от клиента, пока он в средовом уровне. Если вдруг он сказал о спасибе и глаза его смотрели в лицо терапевта, а рот улыбался — ура, клиент подрос и начал узнавать терапевта как того, кто выделяется из общего фона. Потому что «спасибо» говорят тому, кто уже хоть слегка начал различаться на фоне всего остального.

Задача средового уровня — разграничить эгоцентричное Я клиента и среду, которая как-то угадывает и что-то даёт. Среда — как размазанный фон в зрении клиента, на котором существует неопределённая фигура его самого. То, что в этой среде «плавает» терапевт — ещё недоступно для понимания. Тактика: присоединение, отзеркаливание и научение распознавать свои собственные чувства и желания через их называние.

ВАЖНО! Этот способ организации взаимодействия присущ клиентам, которые в психоанализе относятся к доэдипальным (пользуются незрелыми «детскими» защитами). Если клиент устойчиво и преимущественно находится на этом уровне функционирования то он, вероятнее всего, находится в психотическом регистре и в этом случае его рекомендуется направить на консультацию к психиатру.

2) Функциональный: терапевт является функцией, которая что-то даёт. Ребёнок фокусируется на груди, а не на матери. И демонстрирует оживление, улыбку, и начинает пускать слюни пузырями не потому, что его мама добрая, весёлая, красивая, а потому, что она является носителем сиси, которая пристёгнута к телу. Его не интересует в каком мама настроении, ела ли сегодня с утра, успела ли сходить в туалет, есть ли у неё внутриличностные конфликты, довольна ли она своей жизнью. Личность неинтересна. Есть функция.

Для клиента в зоне видимости только то, что насытит актуальную потребность. При функциональном уровне взаимодействия другой является частичным объектом: важна то платёжеспособность, то умение красиво говорить, то половые органы или ещё что-нибудь. Другой является всего лишь соответствующей частью тому голоду, который есть у клиента. У такого клиента есть сложности с проживанием амбивалентных чувств, в большей степени его восприятие ч/б: «хорошее/плохое», «правильно/неправильно» и т. д.

Клиент видит на терапевте только «указательные стрелочки», которые указывают, что есть у этого терапевта для удовлетворения актуальной потребности клиента. Всё остальное не имеет значения. Терапевт не является человеком в полном смысле этого слова (со своим внутренним миром, душой и т. д.), он просто носитель удовлетворения некоторого желания, то есть та функция, которая что-то даёт. С точки зрения психоаналитиков такой терапевт называется «частичный объект».

Функциональный уровень важен для общения руководителя с подчиненными (убрать все лишнее и сосредоточится на деле). Важен для достижения результатов (тренинги проходят на этом уровне).

Особенности запроса на терапию: он может быть в стиле «хочу, чтобы не было депрессии». Но при этом нет истории и предположений, от чего депрессия, что ей предшествовало. Терапевт — функция («тыжтерапевт»).

Задача функционального уровня — обнаружение, признание и принятие амбивалентности собственных чувств. Буквально задача терапевта — искать с собаками-подозреваками недостающие части амбивалентности и вносить их в терапию. Например, когда любимый человек разозлил, то любовь к нему остается, но и злость есть в данный момент тоже. Хороший признак того, что клиент «подрастает» — это его фразы о том, что он чувствует возбуждение и грусть и пытается выбрать признать что-то одно. Тогда терапевту важно обратить внимание клиента на то, что эти оба чувства проживаются параллельно друг другу. Не «только возбуждение» или «только грусть», а и возбуждение и грусть. И это нормально. Важно, что успокаивать клиента и снимать напряжение — это нарциссическая потребность терапевта для обездвиживания и умерщвления клиента. Невозможность пережить собственные амбивалентные чувства терапевта к клиенту и происходящему — признак функциональности.

Эти два уровня: средовой и функциональный, ближе всего в психоанализе к тем, что называются доэдипальными, незрелыми или нарциссическими. Есть только клиентское Я и терапевт либо размазан, либо является фрагментом, а не целостным человеком. Клиент, по большому счёту, плевать хотел на то, что с терапевтом происходит (даже если клиент хорошо воспитан и говорит через рот, что ему не всё равно, но глубоких чувств нет). И, между нами говоря, терапевты тоже могут быть средовыми или функциональными (эпизодически или перманентно). Такие терапевты не видят клиента и его запрос, либо удовлетворяют об клиента собственные потребности, игнорируя личность клиента. Например, не проясняют зачем клиенту «поисследовать состояние» (это очень распространённый запрос и «болезнь» клиентов-студентов гештальт-институтов). На место «поисследовать» можно положить своё, терапевтическое бренное предположение любого качества и количества. Поэтому при подмене запроса с клиентского на собственный — приглядывай за собой, чтобы не обнаружить себя в функциональном уровне взаимодействия. А ежели тебя, мой друг, со всеми клиентами несёт на их обесценивание и ты часто повторяешь фразу, что «мне нужно больше клиентов, потому что мне кушать хочется», то… ну, собственно, я предположу, что ты догадался на каком уровне ты находишься. В супервизию и в личную терапию заходи. Ну или укрепляйся в своем способе смотреть на клиентов как на еду, которая в рот сама не идёт.

Далее два уровня: объектный и субъектный, ближе в психоаналитических кругах к тому, что называют эдипальными, то есть зрелыми.

3) Объектный: клиент способен увидеть терапевта как некий более-менее целостный объект. Тут как раз расцветает классическое определение переноса. Терапевт еще не является носителем личности, наделённой уникальными качествами. Пример: прихожу к терапевту-женщине, у терапевта бусики разноцветные, юбка длинная, у моей мамы тоже были похожие бусы. Значит терапевт, как и мама, эмоциональная, категоричная, чётко знающий как надо жить. На самом же деле бусики — это бусики. И терапевт может оказаться с совсем другим набором качеств.

На этом уровне появляется способность более-менее воспринимать все части личности терапевта, но с искажениями. Возможны отношения не только с той частью, которая отвечает за удовлетворения потребности клиента, а с целостным человеком. Искажения состоят в том, что терапевт — это некое тело, которое обладает качествами, чувствами значимого взрослого из прошлого клиента (переносная фигура), либо же терапевт — это отражение самого клиента (проективная идентификация). Например, мужчина-клиент выбрал женщину-терапевта потому, что ожидает от неё того, что не получил от матери. Хотя он раз за разом будет создавать такое общение, в котором получать желаемое он не будет (повторение сценария).

Задача объектного уровня — решение эдипального конфликта, через контрперенос: комплиментарно согласиться и взять уготовленную для терапевта роль, оттуда рассказывать о собственных переживаниях, желаниях от взаимодействия с клиентом, подталкивая к поиску нового способа. Или, говоря красиво, «лучшей формы» для получения желаемого самим клиентом. Либо «развенчать» комплиментарный контрперенос, отказаться от роли и начать вносить себя терапевтом Дусей настолько, чтобы клиент увидел разность. В этом случае клиенту придётся тоже искать «лучшую форму» для получения желаемого не от «того переносного образа», а от мира, в котором разнообразные люди, включая терапевта, могут ему дать нечто, что его удовлетворит. То есть работа, построенная на самопредъявлении терапевта, выходами на границу контакта, откликом и замечанием друг друга взаправдашних, как есть (естественно, в пределах возможного).

4) Субъектный: уровень, в котором есть Боженька (шутка). Этот этап формируется в способности ребёнка наблюдать взаимоотношения родителей в треугольнике я — мама — папа. И давать определение своего отношения к взаимодействию между: отец и мать, я и отец, я и мать, между нами тремя.

При этом уровне организации взаимодействия, клиент имеет способность и желание периодически смотреть на происходящее между ним и терапевтом «сверху» (или со стороны), осознавая свою часть вложений и ответственности за происходящее. Именно тут есть наблюдающее Эго (хотя хотелось бы написать «око»). Это система, с помощью которой человек может обнаруживать, каков его вклад в отношения с другими, способность наблюдать за собой со стороны и анализировать. Клиент может обнаруживать свои желания, чувства, ценности, может их называть и анализировать. Способен чувства и желания терапевта понимать и принимать к сведению, но не вваливаться в торможение собственных, застывая с квадратными глазами в молчании. Присутствует здоровая эмпатия.

На этом уровне развития межличностного взаимодействия, клиент обычно покидает психотерапию, взяв ответственность в своей жизни за свои чувства, действия, бездействия, а также их последствия.

Уровни — не диагноз, а момент. Сегодня средовой, завтра — субъектный. Но если застрял — ищи органику или психиатра.

Список литературы:

— Балинт М. «Базисный дефект. Терапевтические аспекты регрессии»

— Кулишов В. «Уровни межличностного взаимодействия»

— Спотниц Х. «Современный психоанализ шизофренического пациента»

Дополнительная литература:

— Гринсон Р. «Техника и практика психоанализа»

— Винникотт Д. «Игра и реальность»

— Кернберг О. «Тяжёлые личностные расстройства»

5. Self

Перлзом в Garbage Pail написал так: «Self — это процесс, но процесс, который я выбираю быть «мной» (в другом переводе — «самостью»). Далее я буду писать кириллицей: Селф, Ид, Эго, Персоналити для удобства написания и чтения.

Я предпочитаю полезным думать, что Селф — это составные «слои», определяющие собственное Я, то есть самость. Я — это процесс, возникающий в ходе творческого приспособления, чтобы жить.

Таблица: Селф как процесс и как самость

Селф существует в каждом взрослом человеке одновременно и одномоментно, но замечается и проявляется в один момент что-то одно из «слоёв», остальные уходит в фон, но не исчезают. Самость, по моим предположениям, осознаётся поэтапно, начиная с рождения. Формирование, развитие самости (но не её саму) можно рассматривать через призму уровней межличностных взаимоотношений: средовой, функциональный, объектный, субъектный. В. Кулишов в последней редакции свою концепцию переименовал как раз в ту, которая описывает формирование Селф, то есть описывает то, на какой земле он растёт.

По «классике» гештальт-терапии, Селф как самостоятельная единица, состоящая из «слоёв» или «органов», образующая самость, не рассматривается. Обычно описывается «функция Селф». И это нелогично: в медицине тоже живой организм не рассматривается как функция, есть названия органов, их предназначение, описание. Поэтому я всё же предлагаю зафиксировать в понимании Селф как самость, которая образуется из «набора органов».

Приведу пример из практики: клиентка в терапии более 5 лет, она прекрасно осознаёт свои способы взаимодействия с миром, обогатила творческий инструментарий для получения желаемого. Отмечает, что она счастливый деятельный человек. Но… она не может описать себя вне ситуации. Каждая её характеристика для описания самости привязана к контексту того, что произошло, происходит или произойдёт. Нет стабильного фундаментального описания — кто она. Экзистенициально она пуста. То есть у неё зеркальная идентичность, которая держится на взаимоотношениях, через описания её другими людьми (а их много). Поэтому я считаю, что у классического гештальт-подхода есть существенное ограничение. Он не всегда приводит из сооружений динамического интерпсихического осознавания в интрапсихический фундамент. Нет никаких гарантий, что самость, идентичность, понятие о Я примет ясные и не диффузные очертания, если работать только в классическом гештальт-подходе, где Селф рассматривается только как динамический процесс. В этом плане психоанализ (который не является психотерапией, по мнению некоторых) — более нацелен на интрапсихическое.

Селф представлен тремя частями, по мнению родоначальников его описания: Ид, Персоналити и Эго (в психоанализе Ид, Эго и СуперЭго). На самом деле частей Селф больше, но в данный момент хорошо описаны только три, а ещё два описаны очень вскользь у Перлза, Хефферлина и Гудмана в книге «Теория и практика гештальт терапии» — речь идёт о Моральном и Эстетическом Селф. Я о них здесь вам напишу немного и это, возможно, привнесёт новых пониманий о трёх основных.