Конец Земли. Проект VITA

— Спасибо, — еле слышно пробормотал он, глядя в пол. Ему явно было невыносимо стыдно.

— Забей, — произнесла Мэри так тихо, чтобы слышал только он. — У таких, как этот придурок, маршрут обычно короткий — прямиком в канализацию. Харрисон обещала.

Парень поднял голову и слабо улыбнулся. Эта улыбка совершенно преобразила его лицо, сделав его мягче и живее.

— Буду ждать этого дня как национального праздника. Я Феликс. Феликс Хиггинс.

— Мэри Уайт. Это твои наброски? — она кивнула на стопку листов в его руках.

— Да… Портреты. Пытаюсь ловить мимику. Эмоции никогда не врут, в отличие от людей.

— Они потрясающие, Феликс. Я тоже рисую, правда, только пейзажи.

— Надеюсь, покажешь как-нибудь.

— Обязательно.

Они обменялись короткими улыбками, и вдруг кто-то с размаху обхватил Мэри за плечи. Она не успела даже вздрогнуть — парень, нависший над ней, оказался почти зеркальной копией её нового знакомого. Те же платиновые волосы, только у Феликса они были коротко острижены, а у этого — свободно спадали до плеч.

— Привет! — жизнерадостно гаркнул он и тут же легонько пихнул брата. — Я Том Хиггинс. Как ты уже, наверное, догадалась — брат вот этого парня.

Том расплылся в широкой, обезоруживающей улыбке. Мэри мысленно отметила их единственное различие: у Феликса глаза были холодного серого оттенка, а у Тома — тёплые, карие. Но вместе они производили на удивление сильное, притягательное впечатление.

— Мэри Уайт, — снова представилась она, не переставая улыбаться.

— Он тебе не наскучил? — заговорщически прошептал Том, наклоняясь ближе. — Ещё не начал грузить теорией композиции? Боюсь, временами мой братец бывает невыносимо душным.

Он театрально схватился за сердце. Мэри искренне рассмеялась, а Феликс густо покраснел — то ли от злости, то ли от смущения.

— Ладно, пойду займу нам лучшие койки в этом пятизвёздочном отеле, — отсалютовал Том и скрылся за дверью.

Феликс с облегчением выдохнул:

— Извини. Иногда он бывает полным идиотом.

— Всё в порядке, — мягко ответила Мэри. Выдержав короткую паузу, она добавила: — Я тоже пойду. Увидимся за ужином, Феликс.

Они обменялись долгими взглядами — тем самым узнаванием «своих», которое случается лишь в подобных ситуациях. Вернувшись к девочкам, Мэри вдруг осознала странную вещь. Внутри неё, вопреки привычному страху, разгоралось крошечное, но упрямое пламя. Она привыкла извиняться за каждый свой вздох, но здесь никто не пялился на её изрезанные запястья с осуждением. Впервые за долгие годы она почувствовала нечто похожее на силу.

Меньше чем через час, все десять коек в комнате оказались заняты. Мэри, Лекса и Лиля быстро сошлись с Рози Уильямс — высокой, эффектной темнокожей девушкой, с копной розовых кудрей и заразительным смехом. Разговор тёк на удивление легко, будто они знали друг друга не первый день. Слушая их голоса, Мэри мысленно молилась, чтобы эта хрупкая идиллия не оказалась очередной насмешкой судьбы.

Дверь распахнулась с таким треском, что все вздрогнули. На пороге стояла Кэрол Харрисон. Цепко окинув девчонок взглядом и убедившись, что все одеты, она коротко кивнула и скомандовала парням заходить.

Ребята неловко потянулись внутрь, занимая свободные места. Мэри ободряюще помахала задумчивому Феликсу и Тому, который едва ли не подпрыгивал от избытка энергии. Но в следующую секунду она ощутила тяжёлый, давящий взгляд, буквально прожигающий затылок.

Она обернулась. На неё в упор смотрел тот самый придурок из коридора. Тёмные кудри небрежно падали на бледный лоб. В его лице читалась холодная, безупречная красота породистого хищника, от которой инстинктивно хотелось держаться подальше. Густая щетина делала резкие черты ещё опаснее, а тёмные глаза смотрели с откровенным, презрительным превосходством. От этого человека веяло угрозой, пробиравшей до самых костей.

Кэрол провела инструктаж быстро и сухо. Весь её вид — от плотно сжатых губ до резких жестов — кричал о том, что роль няньки ей осточертела.

— И последнее, — Харрисон обвела строй тяжёлым взглядом. — Любой, кто возомнит себя особенным и начнёт создавать проблемы, отправится на работы в канализацию. Без права на апелляцию. Вопросы?

Вопросов не возникло. Началась перекличка, после которой выяснилось, что обладателя тяжёлого взгляда и агрессивного поведения зовут Грегор Мартин, ему двадцать семь лет и он уже успел сколотить вокруг себя небольшую свиту.

— В Элеайде вы делитесь на группы, — устало произнесла куратор. — У вас есть выбор: остаться безликим «Отрядом три» или придумать своё название. Если, конечно, я его одобрю.

— А что тут думать? — вальяжно встрял Грегор. Он медленно выпрямился, обводя комнату плотоядным взглядом. — Будем «Анакондами». Ну, или «Отрядом Грегора». Выбирайте.

В комнате повисла вязкая, удушливая тишина. Мэри видела, как ребята опасливо переглядываются, отводят глаза, а кто-то уже покорно кивает, лишь бы не связываться с явным альфой. Страх подчинения оказался заразным. Слово «Анаконды» уже обвивало их шеи невидимыми кольцами.

И в этот момент внутри Мэри что-то с оглушительным треском сломалось. Она слишком хорошо знала эту картину. Именно так работал её отчим: подавлял волю, ломал чужие границы, заставлял всех превращаться в запуганное стадо. Она только-только нашла место, где могла дышать свободно, и не собиралась позволять этому наглому садисту выстроить здесь копию её домашнего ада.

— Думаю, разумнее будет поступить честно, — её голос прозвучал неожиданно твёрдо, разрезав тишину. — Пусть каждый предложит свой вариант. А потом мы проголосуем.

Несколько человек резко повернулись в её сторону в немом ужасе. Грегор медленно прищурился. Его взгляд стал липким и давящим — так смотрят на букашку перед тем, как её раздавить.

— Поступить честно? — протянул он с ледяной издёвкой, подавшись вперёд. — А ты у нас кто такая, чтобы решать, как тут честно?

Воздух в комнате словно заледенел. Кто-то отодвинулся от Мэри, будто она внезапно стала радиоактивной. Мэри чувствовала, как сердце бьётся в горле от волнения, но отступать было некуда. Сейчас решалось не название отряда, а то, кем они станут на этот год — бессловесными овцами или людьми.

— Мы все здесь на равных правах, — ровно ответила она, не отрывая взгляда от его тёмных глаз. — Значит, и решать будем вместе.

Грегор хмыкнул и медленно встал, возвышаясь над остальными. В каждом его движении сквозила угроза. Он обвёл комнату долгим, хозяйским взглядом, словно пересчитывая свою будущую свиту, и наконец остановил его на Мэри.

— Я не люблю выскочек, Уайт, — произнёс он негромко, но от этой обманчивой мягкости по коже поползли мурашки.

Инстинкт вопил: «Замолчи! Отступи! Слейся со стеной!» Но Мэри осталась на месте, до побеления костяшек вцепившись в край матраса. Она отчётливо понимала: если сейчас дать слабину — это станет нормой. Для всех.

— С чего ты вообще решила, что имеешь право голоса, ангелок? — Грегор лениво растягивал слова, уверенный, что мир обязан прогибаться под его желания.

Но у Мэри внезапно закончился лимит покорности. Впервые за годы бесконечного страха в ней проснулась злость — колкая, дикая, живая. Сердце колотилось где-то в горле, ладони стали влажными, но вместо привычного желания исчезнуть внутри разгоралось ледяное упрямство.

— Вариант «Анаконды» мы не принимаем, — твёрдо сказала она, сама не до конца веря, что эти слова произносит её голос. — Но мы его запомнили. А теперь пусть каждый предложит свой. Давай, — она кивнула парню, сидевшему ближе всех к двери. — Начнём с тебя.

В комнате повисла звенящая тишина. Парень напрягся, мучительно перебирая в голове слова. В этот момент Мэри поймала на себе взгляд Кэрол Харрисон — тяжёлый, оценивающий, со странной смесью раздражения и любопытства.

Но лёд уже тронулся. Кто-то робко предложил первый вариант. За ним — второй. С каждым новым голосом атмосфера в комнате менялась: удушливое напряжение рассеивалось, уступая место азарту. Харрисон тоже включилась, пару раз едко прокомментировав откровенно нелепые названия.

— А ты что предложишь, Мэри? — Рози тряхнула розовыми кудрями, вырывая её из задумчивости.

Мэри вздрогнула. Расслабившись, она по старой привычке попыталась снова раствориться в толпе. Несколько секунд она молчала, взвешивая слова.

— Может… «Грифоны»? — осторожно произнесла она. — Я видела эту эмблему на главных воротах Элеайда и на куртках. Это символ силы, благородства и защиты.

По комнате пробежал одобрительный гул. Глаза у многих загорелись, кто-то присвистнул. Харрисон решила не затягивать.

— Ладно. Кто за «Грифонов» — поднять руки.

Руки взметнулись почти синхронно. Грегор Мартин не шелохнулся. Его свита и пара девушек, явно одурманенных его мрачной харизмой, тоже остались сидеть сложа руки.

— Шесть — против. Двенадцать — за, — подытожила Кэрол, делая пометку в планшете. — Поздравляю, теперь вы «Грифоны». Неплохой выбор.

В комнате раздались нестройные аплодисменты.

— А теперь расходитесь. Парни — марш в свою спальню, и приберитесь там, развели свинарник. Ужин в девятнадцать ноль-ноль. За опоздание накажу всех. — Она резко обернулась: — Уайт. За мной. Живо.

Кэрол стремительно вышла в коридор. Мэри, чувствуя, как внутри всё обрывается от нехорошего предчувствия, поспешила следом. Едва за ними закрылась дверь, Харрисон резко развернулась. В её глазах сверкали молнии.

— Ну и что ты, мать твою, делаешь? — прошипела она с откровенной злостью.

— Что я делаю? — растерянно переспросила девушка.

— Ввязываешься в борьбу за лидерство с этим психопатом!

— Я? — Мэри вжалась спиной в холодный бетон, растеряв всю свою недавнюю смелость. От напора куратора её начало трясти. — Я ничего не делала… Я просто предложила название… У меня и мысли не было…

— То, что у тебя в голове не было мыслей, я уже поняла, — Харрисон сделала глубокий вдох, явно борясь с желанием её придушить. — Ты дала ему отпор.

— Я просто хотела, чтобы было честно! Он пытался всех запугать… — Мэри опустила взгляд, нервно ковыряя заусенец на пальце.

— Слушай сюда, — Кэрол шагнула ближе, понизив голос до опасного шёпота, от которого стало ещё страшнее. — Ты правда думаешь, что вы там название группы выбирали? Не играй со мной в идиотку.

Она нависла над Мэри, заставляя ту вжаться в стену ещё сильнее.

— Плевать всем на это название. Там сейчас решалось совсем другое: наденет Мартин на вас ошейники в первый же день или нет. Он пометил территорию. Выставил условия. А ты взяла и публично ударила его по рукам. Ты не название предложила, Уайт. Ты только что нажила себе врага. И не ты должна была стать тем человеком, который встанет у него на пути!

Харрисон едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. Её бесило, что эта девчонка, дрожащая как осиновый лист, сама того не понимая, влезла в войну, к которой абсолютно не готова.

Мэри медленно подняла голову. Встретившись с яростным взглядом куратора, она спросила тихо, но на удивление твёрдо:

— Не я? А кто, мисс Харрисон?

— Тот, у кого есть зубы, — чеканя каждое слово, ответила Кэрол. — Ты ввязалась в игру с парнем, у которого за спиной отвратительная репутация. И, поверь, я знаю, о чём говорю. Видимо, Элеайд окончательно прогнил, раз такие, как он, могут сюда попасть.

Кэрол устало потёрла шею и продолжила, отчеканивая каждое слово, словно вбивала гвозди в крышку гроба её иллюзий:

— Тебе двадцать три. Ему — двадцать семь. И разница здесь не в цифрах, Уайт. Разница в опыте вырывания глоток. В жестокости. В умении ломать людей об колено. Больше не смей с ним пересекаться. Не спорь. Не влезай. Просто сдайся.

Мэри упрямо сжала челюсти и, не отводя взгляда, скрестила руки на груди.

— С чего вдруг вас это так волнует? — спросила она, удивляясь собственной дерзости.

Кэрол на мгновение замерла. Её глаза сузились, будто она прикидывала, какую порцию правды эта девчонка способна переварить.

— Потому что мне велели за тобой присматривать, — наконец процедила она. — Сделать так, чтобы к концу учебного года твоя задница осталась целой и невредимой.

Харрисон криво усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Меня предупреждали, что ты тихая и замкнутая. А ты, как выясняется, ещё и абсолютно недальновидна.

Кэрол шагнула ближе, вторгаясь в личное пространство Мэри. В её взгляде не было прямой угрозы — только тяжёлое превосходство.

— Заруби себе на носу, Уайт. Мою защиту, как и моё уважение, ещё нужно заслужить. Я сейчас вожусь с тобой исключительно из почтения к человеку, который об этом попросил. Так что сделай одолжение — начни думать о последствиях. Научись видеть хотя бы на шаг дальше собственного носа.

Она резко выпрямилась, обрывая зрительный контакт.

— И завязывай с играми в лидера. Я вижу людей насквозь. Тебе для этого не хватает ни зубов, ни характера.

Развернувшись на каблуках, Кэрол чеканным шагом пошла по коридору, оставляя Мэри в полном одиночестве.

Холодное предупреждение куратора продолжало звенеть в ушах, тяжестью оседая на плечах. Мэри знала, что Харрисон права от первого до последнего слова. Грегор Мартин был опасен, а она не умела защищаться. Но где-то глубоко внутри, под толстым слоем привычной трусости, продолжал тлеть тот самый новорождённый огонёк упрямства. Он обжигал рёбра и пульсировал в висках.

Она больше не хотела быть покорной жертвой. И точно знала: что бы ни ждало её впереди, она никому не позволит диктовать правила её собственной жизни.