Сферотехник-3. Сердце мага
- -
- 100%
- +
Она рассмеялась.
– Ты мне не веришь?
– Я себе-то не верю. Страшно, знаете ли.
– Зато мы верим в тебя, – подал голос Кир.
Жаловаться Изменённому на то, как он боится потерять контроль, Ильнар не стал. К тому же, единственной альтернативой было сдохнуть в спецбольнице, так что он теряет?
Он опрокинул в себя содержимое чашки и выпрямился.
– С чего начнём?
***
К вечеру ему стало хуже.
Организм привык к обычным лекарствам и сейчас требовал новой дозы. Ильнар сидел в кресле, завернувшись в одеяло, пил чай и машинально крутил в пальцах шипастый резиновый мячик – Эл велел тренировать левую руку. Снова поднялась температура, мышцы ломило и каждая попытка встать вызывала головокружение. Алтина перед уходом оставила ему тонкую книжку с упражнениями и инструкциями, но сосредоточиться на схемах внутреннего энергообмена никак не удавалось, зато браслет с кнопкой вызова экстренной помощи с каждым часом выглядел соблазнительней.
За окном давно стемнело, разжигать огонь в камине он не решился – не хватало в первый же вечер устроить пожар. Кажется, включить свет можно было и голосом, но вспоминать инструкции или смотреть на силовые потоки в стене не хотелось. Темнота, тишина, какой-то гвоздь впивается в спину, он сворачивается клубком на холодном полу, а Таро говорит…
Ильнар встряхнулся и сел ровнее. Таро больше не было, и не было людей Лейро, которые искали сбежавшего пленника, но знобило его почти так же, и рука снова принялась ныть – как перед тем, самым первым приступом, и от прикосновений упругих резиновых шипов ломило пальцы. Алтина наверняка знала, что делает, когда запрещала лекарства, и нужно терпеть, нужно постараться справиться самостоятельно…
А может, она всё-таки хочет его убить?
Не нужны ни ножи, ни спички – не с потолка же Эл брал статистику смертей инициированных во время приступа. Правда, точных цифр он, хоть убей, сейчас не вспомнит, но это не так важно. Что, если у него снова откажут лёгкие – как тогда, после паука? Есть ли в монастыре нужное оборудование, а если и есть, успеют ли его использовать?
Он ведь может просто не суметь нажать кнопку.
Несчастный случай.
Злость на всё на свете полыхнула внутри, прокатилась по телу горячими искрами. Озноб усилился, мышцы болезненно дёргало, злосчастный мячик выскользнул из пальцев и укатился в темноту. Ильнар вяло выругался и встал, не выпуская одеяла, но почти сразу опустился на пол и зажмурился, чтобы не видеть качающихся стен. Лекарств нет, на работу с аурой он не способен, от чая уже тошнит – Алтина, кажется, советовала ещё молиться.
Ну конечно.
Он повернул голову, вглядываясь в очертания книжного шкафа. Там, за стеклянными дверцами, стояли сборники молитв и притч, книги об истории монастыря, биографии и изображения – настоятельницы, выдающиеся целительницы, местные святые. Лиц было не разглядеть, но Ильнару мерещилось, что на него смотрят, укоризненно и тревожно. Наверное, она тоже так смотрела – там, в больнице, когда он шёл из темноты на её голос, и бабочки мельтешили перед глазами…
Он сам не понял, когда начал говорить вслух – не с нарисованными святыми, с Кеарой. Путался в словах, начинал заново, объяснял, уговаривал – иногда ему даже казалось, что она стоит рядом, стоит лишь протянуть руку и коснёшься. Какая-то часть мозга не поддавалась ни жару, ни магии и просто отстранённо фиксировала происходящее – лечь на пол, прижаться лбом к странно тёплому паркету, и на какой-то миг становится легче…
В голове шумит, и хорошо бы встать, залить в себя ещё поллитра чая и добраться до постели, но сил хватает лишь на то, чтобы покрепче завернуться в одеяло. Он снова разговаривает с темнотой, и кусает губы, и срывающийся шёпот сушит горло, а приступ всё не приходит, лишь новые полоски чешуи тянутся по плечам и спине, цепляются за одежду. И снова перед глазами бабочки, бабочки, бабочки, и ему будет достаточно лишь одного слова, лишь звука голоса, чтобы встать и пойти за ней…
Но она не приходила – и это было хуже приступа, простуды и всего остального.
Эл не зря опасался магической связи – слишком похоже на приворот, и слишком завязано на магию, и страшно…
Вот только на то, чтобы сопротивляться, не было ни сил, ни желания.
Глава 4. Лопатой и акварелью
Утром пришла Алтина. Задавать вопросов насчёт сна на голом полу она не стала, как не стала охать и ахать над его бренным телом. Ильнар чувствовал себя выжатым и высушенным, но свежезаваренный чай с липой и малиновым листом, горячий душ, завтрак и ещё одна чашка чая помогли прийти в себя.
– Тебе нужно больше пить, – наставница вынимала из сумки и расставляла на полке шуршащие пергаментные пакетики. Этикеток на них не было, лишь надписи от руки с названиями трав. – Чистой воды – не менее полутора литров в день. Чай – вот эти лучше в первой половине дня, это можно после обеда.
– А не лопну? – хмуро уточнил Ильнар. Про то, что больничные лекарства нужно поскорее вывести из организма, ему говорили ещё вчера, но он же не сказочный великан, чтобы выпивать целые озера!
– Просто не будешь пить кофе. Заодно стабилизируется сон.
Отлично. Ильнар уткнулся носом в кружку, опасаясь задавать новые вопросы. Он действительно чувствовал себя лучше, чем вечером: возможно, чай содержал не только травы, а может, дело было в ментальной тишине – хотя на базе Тайной Канцелярии вокруг него и не водили хороводы, эхо чужих эмоций то и дело прорывалось сквозь стены и блоки. Если ещё удастся утопить хотя бы зловредный вирус – уже победа…
А потом его выгнали на улицу и дали в руки лопату.
Он, признаться, не сразу понял, чего от него хотят, просто машинально взялся за черенок – стоять и не шататься с лопатой было проще. Алтина провела его по узенькой тропинке за дом, посторонилась. Ильнар по инерции сделал ещё шаг и увяз в снегу по колено.
– Площадка для медитаций, – пояснила Алтина, широким жестом обведя пространство между стеной и макушками кустов. – На всё тебя, пожалуй, сегодня не хватит, пусть вот так…
Она вытянула из ближайшего сугроба тонкую ветку и нарисовала на снежной целине несколько линий. Ильнар несколько секунд рассматривал получившийся прямоугольник – три шага в длину, два в ширину, – потом перевел взгляд на лопату. Снова посмотрел на снег. На Алтину. На лопату.
– Вы издеваетесь, да? Мне Эл вставать-то разрешал через раз…
Он осёкся, встретив насмешливый взгляд.
– Хочешь вернуться?
Ильнар перехватил лопату поудобнее и помотал головой.
И – р-р-раз…
Сперва лопата казалась тяжёлой, а непривычные движения требовали сосредоточенности. Ботинки проваливались в рыхлый снег, пару раз он едва не упал. Потом мышцы разогрелись, тело вошло в ритм, и стало полегче – наклониться, потянуть, поднять… Футболка липла к спине, и носовым платком приходилось пользоваться чаще, а потом вдруг дышать стало легко, и двигаться тоже, и голова начала думать – а ведь Эл, зараза, ещё в Диких землях что-то говорил насчет того, чтобы сбрасывать лишнюю энергию в физическую нагрузку!..
На всю площадку его действительно не хватило, но за границы очерченного прямоугольника выбраться удалось, и когда Алтина не терпящим возражений тоном велела идти в дом, он даже слегка огорчился. Впрочем, Эл, настаивая на постельном режиме, был по-своему прав – на то, чтобы восстановиться после ухода Таро, действительно ушло много сил, и возвращаться к привычным нагрузкам стоило постепенно.
Но как же приятно было ощутить себя не совсем уж бесполезной развалиной!
Перед уходом Алтина заставила его выполнить несколько упражнений из методички: как снизить температуру через работу с аурой и как её поднять для борьбы с вирусом, как снять спазм сосудов, вызывающий головную боль, как сбросить избыток энергии, грозящий интуиту ментальным шоком – не самый действенный способ для мага, но хоть что-то. Уже в дверях она окинула его долгим взглядом и сообщила, что по мнению некоторых психологов насморк символизирует собой невыплаканные слёзы. Может, он хочет о чём-то поговорить, или, наоборот, порыдать в одиночестве? Ильнар сделал вид, что ему смешно, и постарался задвинуть поглубже подозрение, что она не шутила. Ещё не хватало – рыдать!
Зато с простудой удалось разделаться в два дня. Мотивация, однако.
Убедившись, что простейшие навыки освоены, наставница перешла к упражнениям посложнее – ну, это ей так казалось. Ильнар категорически не понимал, зачем нужно пытаться представить цвет звука или форму вкуса, чем может помочь рисование цветных пятен и хаотических линий, какая польза от ведения дневника… Алтина говорила о тренировке воображения и слиянии чувств, но привычка к схемам и формулам не давала воспринимать всю эту чепуху всерьёз. А ведь в Ордене наверняка были древние книги по целительству!..
Но книг ему не давали.
Раздражение копилось, чешуя расползалась по спине, и до третьей стадии змеиной болезни он пока не дошёл, но обратить её будет куда сложнее. А может быть, всё же стоит попробовать добраться до памяти Таро, пусть и с помощью магии?..
Приступ случился раньше, чем он решился.
– …И о чём же ты думал?
Ильнар скривился. Голова раскалывалась, а ещё во время приступа он ухитрился приложиться лбом о стол, но это было ерундой по сравнению с неудовольствием эмпатки. Чужие эмоции накатывали волнами, отчего в ауре расплывались ярко-голубые и ржавые пятна – Истинное зрение отключаться не желало, делая окружающий мир похожим на фантазию художника-сюрреалиста.
Алтина укоризненно вздохнула, вынула из упаковки дезинфицирующую салфетку, но позволить себя коснуться почти наверняка означало вызвать очередной приступ.
– Я сам.
Пахла салфетка премерзко. Ильнар прижал её к ссадине на лбу, стараясь дышать медленно и ровно, чтобы унять тошноту. Спорить наставница не стала, но её взгляд явно обладал материальными свойствами – чудилось, что по нему легонько водят пёрышком, причём прямо под кожей.
– Ты совершенно не стараешься.
Фраза «я старался, но у меня не получается» прозвучала бы слишком жалко, и он предпочёл промолчать. Эмпаты ведь не умеют читать мысли…
Наверное.
– Ты думаешь, это всё чушь, – наставница кивнула на лежащую на краю стола книжку с упражнениями и в её голосе зазвучал металл. – Думаешь, если б помогало, все инициированные давно бы вылечились. Так? Ошибаешься, дорогой мой. Все мечтают получить чудесное исцеление и конфетку в придачу, но из тысяч инициированных единицы готовы работать и учиться!
Ильнар попытался поставить блок, не смог, уронил салфетку и уткнулся лбом в сложенные руки. Каждая фраза впивалась в виски иглой, растекалась по венам ядом, и он почти готов был согласиться – да, змеевы потроха, в больнице он обленился, расслабился, отвык работать, не может запомнить элементарные вещи…
– Ты ей не нужен. Такой – нет.
Он резко выпрямился, зашипел от боли, но всё-таки встал, опираясь на стол обеими ладонями. Как никогда прежде захотелось выглядеть сильным и уверенным – хотя бы выглядеть. Он повторял про себя «не сейчас» и упорно гнал мысли о Кеаре и магической связи. Он перестал писать письма – только одно, о том, что он теперь в монастыре. Он даже спрятал браслет с кольцом в шкаф, на самую неудобную полку, чтобы вспоминать реже.
Ему почти удавалось «не думать».
Тем болезненней вышло напоминание.
– Это бессовестная манипуляция, ясно вам?! Да буду я делать эти дурацкие упражнения, только не надо меня шантажировать!
Алтина обернулась и посмотрела на него так внимательно, словно услышала что-то неожиданное. Можно было бы высказать ей многое, но…
Она ведь права.
Ильнар закрыл глаза и очень медленно досчитал про себя до десяти. Потом обратно. Он ведь хочет вылечиться. Хочет жить. Хочет увидеться с Кеарой и быть с ней рядом – но ей действительно не нужен беспомощный капризный инвалид. Все эти упражнения, звуки-запахи-цвета, работают с другими людьми, так почему не с ним? Что он делает не так?!
Нужно попробовать ещё раз.
Вот собственное дыхание – резкое, тяжелое, и звук похож на… Допустим, на злые, неправильные треугольники, алые с синей каймой. Капель за окном – острые, звонкие голубые иглы. Щебет птиц – блестящие зелёные камешки, гладкие, прохладные на ощупь, и он почти чувствует эти камешки подушечками пальцев. Голубой цвет в ауре наливается зеленью, ржавый переходит в золотистый, ощущение прохлады спускается от основания шеи к запястьям, энергетические потоки дрожат в такт пульсу, проникают под чешую, сплетаются в знакомый узор ментального блока…
– Кир упоминал, что с тобой нужно построже, – проговорила Алтина. Ильнар поднял взгляд, боясь расплескать неожиданно обретённое спокойствие, и увидел, что она улыбается. – Я не верила.
– Зря, – пробормотал он, опускаясь на табуретку. С ментальным блоком стало легче, аура светиться перестала, и даже ссадина, казалось, болела меньше. – Только пинки и отжимания спасут мир. Меня так точно.
Она негромко рассмеялась, а потом вдруг оказалась совсем рядом, и прежде, чем Ильнар успел отстраниться, положила ладонь ему на лоб.
Зрительный контакт.
Физический контакт.
Прикосновение чужой ауры – лёгким пёрышком под кожей…
Энергетический контакт.
Резонанс.
Про это он уже читал: именно на эмоциональном резонансе строилась церемония Утренней благодарности. Наставница дала ему время привыкнуть к ощущениям, а потом пришла новая эмоция, и с ней – легчайший намёк на следующее действие.
За следующие полчаса Алтина медленно и чётко продемонстрировала работу каждого упражнения. Теперь Ильнар чувствовал, как меняется её аура, и повторять за специалистом было куда проще, чем возиться с инструкциями самому. Вопрос, почему она не могла объяснить нормально в первый же день, вертелся на языке, но раздражение по этому поводу с каждым выполненным упражнением становилось мельче и незначительнее, и можно было позволить себе расслабиться, успокоиться, отдохнуть…
Знакомое ощущение скрытой угрозы, пойманное ещё на кладбище, вернулось на одно лишь мгновение – словно хищная тёмная тень пронеслась рядом. Ильнар вздрогнул, попытался присмотреться – но Алтина вдруг убрала ладонь, разорвав резонанс, и заговорила о необходимости ежедневных занятий. Он согласно кивал, но в голове упорно крутился разговор с Киром об эмпатах. Или…
– А книги про магические клятвы у вас тут есть?
Алтина на мгновение умолкла, а потом улыбнулась.
– Прежде чем браться за книги, нужно выучить буквы.
Ильнар демонстративно вздохнул и придвинул к себе книжку с упражнениями, удостоившись одобрительного взгляда. Однако образ тени в глубине пронизанного солнечными лучами пруда накрепко впечатался в память.
Она не одержима – но что-то скрывает. А чтобы выяснить, что именно, придётся каждый день воображать разные глупости. Которые, конечно, помогают, но…
Как же хотелось вернуться в оперативную группу, к простым и понятным матрицам и монстрам!
***
После установления резонанса дело пошло живей. «Брать» объекты реальности всеми пятью чувствами с каждым разом становилось проще. Ильнар попробовал звук на вкус, определял цвет на ощупь, и спустя неделю занятий ему уже не требовалась помощь Алтины, чтобы ослабить напряжение в ауре. Целая неделя без приступов – все лекарства Эла не могли добиться такого результата!
Впрочем, до полного исцеления было ещё далеко.
После упражнений с лопатой настал черёд прогулок по саду. Алтина рассказывала, что снег в Ксантарском округе может лежать ещё месяца три, потом начнут просыпаться гиацинты, подснежники, крокусы. Истинное зрение позволяло видеть спящие в земле луковички – если бы не полуметровый слой снега, они наверняка повышали бы общий фон.
– Тут очень много растений из Диких земель, – говорила Алтина. – Лекарственные травы, цветы, кустарники. Саду больше ста пятидесяти лет, в доме есть подробные записи. Бирюзовые носатые ящерицы и голубые бражники больше нигде в Империи не живут на воле, только тут и в Диких землях. Когда снег сойдёт, здесь будет очень красиво. Кстати, половину того, что тут растёт, ты завариваешь в чай – травы, выросшие при повышенном фоне, хорошо помогают от энергетического истощения…
Весь остров, как оказалось, был аналогом волшебного сада в стеклянном шаре. Можно было управлять влажностью, температурой, составом почвы, точечно повышать фон для отдельных, особо ценных экземпляров – Алтина не называла методов и тем более имён, но Ильнар и без того догадался, что сад был детищем Джании. Тот же эффект могли дать и правильно подобранные сферотехнические плетения – но зачем тогда нужен маг?
Работать с садом среди зимы было неудобно, пришлось ограничиться горшочками с луковицами гиацинтов – разбудить спящие ростки, настроить вокруг горшков плетения, отвечающие за свет и влажность. А потом всё-таки решиться, заменить проволоку силовыми линиями – и не словить приступ…
Спустя две недели Алтина принесла книгу о языке заклинаний. Чистая теория, отцензуренная за двести лет почти до потери смысла – однако магу хватало и размытых описаний, чтобы уловить закономерность. Образы, на старом языке вмещавшиеся в одно слово, требовали расшифровки на нескольких страницах, с комментариями, пояснениями, рисунками – а кое-где и стихами. Ильнар вспоминал заклинание, снимавшее щиты в лаборатории Дайлона, и казавшиеся бестолковыми упражнения неожиданно обретали новые значения. Но как и чем нужно было расширять сознание, чтобы даже просто вообразить такое?!
Задавать этот вопрос Алтине было ошибкой.
– …Акварель? Вы серьёзно?
Ильнар растерянно поднял взгляд от кистей и красок. Со слов наставницы выходило, что рисование входит в обязательную программу обучения в Ксантарском медицинском колледже, как раз перед углублённым курсом по чтению ауры. И он ведь тоже пробовал рисовать – помогало же?
Алтина, демонстративно не замечая растерянности ученика, выложила на середину стола большой альбом с иллюстрациями.
– Гляди. Ничего не напоминает?
Он по привычке на миг прикрыл глаза – плотная, глянцевая глянцевая бумага была холодной на ощупь, «звучала» фортепианным концертом и «пахла» цветочной ярмаркой в середине лета. Живописью он прежде не интересовался и опознать автора рисунков не мог. Но картинки оказались интересными, а цвета – тревожно-алый, синий, фиолетовый, лимонный, – вызывали смутную тревогу и чувство, что где-то он уже это видел.
Пейзажи со сказочными городами и причудливыми деревьями, цветы, лица…
Стоп.
Ильнар одним пальцем отодвинул от себя альбом и сделал несколько медленных вдохов и выдохов. С рисунка глядел Лейро – молодой, весёлый, с обаятельной улыбкой…
Алтина молча перевернула десяток страниц, возвращаясь к началу, и Ильнар опёрся ладонями о стол, вчитываясь в мелкий шрифт поверх акварельного фиолетово-розового леса. Краткая, на полстраницы, биография – Ранли Старро, юная художница из Вилеи. Взгляд выхватил из текста несколько фраз о необычных снах, нестабильном психическом состоянии, художественных выставках и нервных срывах, последний из которых закончился приступом змеиной болезни.
Ей было двадцать три, когда она умерла.
– Альбом попал в нашу библиотеку после смерти художницы, – негромко проговорила Алтина. – Джания была очень зла. Она и раньше пыталась искать, но безуспешно.
Ильнар снова принялся рассматривать рисунки, наконец-то сообразив, почему изображения кажутся знакомыми. Кошмары о Катастрофе, донимавшие его с момента смерти Каоро, давно прошли, но он всё равно поёжился, ощущая жалость к художнице. Девушка наверняка видела то же самое, но из тех жутких образов ей удалось сделать что-то красивое и светлое…
Знакомое жжение в запястьях он заметил, когда начал просматривать рисунки по второму разу. Жар рванулся вверх по позвоночнику, голова закружилась, альбом выпал из рук и тяжело грохнулся об пол. Ильнар попытался ухватиться за стол, но ноги уже не держали, и удалось лишь слегка смягчить падение.
Змеевы потроха, ну почему это должно быть так больно?!
В этот раз он не потерял сознание, хотя был бы этому рад. Цветные пятна перед глазами – фиолетовый, синий, алый, лимонный, – сплетаются в безумные узоры, в позвоночник словно вбит железный штырь, голова раскалывается, от боли почти невозможно дышать, но нужно сосредоточиться, нужно заставить себя вытащить из подсознания образы и смотреть…
Как скользит по бумаге кисть – пальцы, что её держат, тонкие, изящные, девичьи…
Как пейзажи в узких рамках заполняют стену – яркие, пронзительные и тревожные, и он чувствует и помнит эту тревожность в изгибах стволов и очертаниях облаков…
Как из хаоса линий и пятен проступают черты лица – снова синий и алый, но не узнать Таро невозможно, даже если видел всего раз в жизни…
Как кончик кисти выводит на запястье чешую, и через пару мгновений она проступает сквозь кожу, фиолетовая с голубоватым отливом – дракон вышел бы очень красивым…
Последним был образ кладбища: толпа людей с цветами, ряды надгробий, и статуя из темного камня – девушка в длинном платье. Таро смотрел на неё со стороны, он уже был в теле другого человека – между двумя волнами боли Ильнар узнал Алена Каоро. Начальник таможенной службы не был знаком с девушкой лично, но он точно знал, кто она, и перед тем, как боль окончательно схлынула, Ильнар успел поймать имя и убедиться, что Алтина не ошиблась.
С Каоро старый маг связался около пяти лет назад. Значит, тогда же умерла художница…
Значит, можно попытаться проникнуть в память Таро через рисунки.
Прохладная ладонь коснулась лба. Мысль о том, чтобы делать какие-то упражнения прямо сейчас, вызвала отвращение и новый приступ головной боли, но Ильнар заставил себя войти в состояние резонанса. В первый миг разделённая на двоих боль полыхнула вдвое острей, потом быстро пошла на убыль, оставив лишь тяжелую пульсацию в висках и под чешуёй – на руках, на шее, под лопатками…
– Ты видел её?
Кивнуть не получилось, но Алтине хватило одной мысли. Она убрала ладонь, побарабанила кончиками пальцев по полу, заговорила о каких-то новых упражнениях. Ильнар понимал не более половины слов, одного прикосновения к магии хватило, чтобы откатить все результаты двухнедельной работы, и он с трудом удерживался от того, чтобы протянуть руку, выхватить из пространства силовую нить – это ведь так просто, и так нужно, почти как дышать…
– Повышенный фон, – пробормотал он, стоило Алтине замолчать. – Мне нужно повысить фон… если я и дальше… хочу… смотреть… на эти… картинки…
Дышать было тяжело, каждое слово давалось с трудом. Он попытался сформулировать мысль о связи рисунков с памятью Таро, о необходимости использовать магию для лечения, о плетениях, способных повысить фон в доме, но и сам слабо понимал, что говорит. Мысли путались, голова кружилась, перед глазами мерцали сферотехнические матрицы, и он боялся пошевелиться, чтобы ненароком не коснуться их без щита и перчаток. А потом Алтина помогла ему встать и добраться до кровати, на которую он рухнул, не раздеваясь, отключившись даже раньше, чем голова коснулась подушки.
***
Рисунки спровоцировали новую волну снов о Катастрофе – и каждый нёс в себе отпечаток сознания художницы, светлый и лёгкий. Однажды Ильнар проснулся от смеха – что именно снилось, он не помнил, но смех всё рвался наружу, и казалось, что вместе с ним выходит из тела что-то тёмное, злобное, скрюченное, и расслабляются мышцы, и словно бы рушатся стены вокруг, а за ними – мир, огромный, прекрасный, и звёздное небо над головой…
Безумие – или магия.
Упражнения помогали поддерживать энергетический баланс, и он вернулся к попыткам расшевелить память Таро – знаний о лечении змеиной болезни у него не было, а вот вопросами обучения магов он занимался совершенно точно. Отыскать что-то конкретное было сложно – попадались то бытовые сценки из жизни разных людей, то воспоминания о Катастрофе. Пару раз мелькнула Джания, но подсматривать за личной жизнью бывшего наставника казалось некрасивым.
Нужная информация нашлась почти чудом – книгу о проблемах развития дара у детей трёх-семи лет университетскому профессору принесли на рецензию. Тот с детьми никогда не работал и листал текст без особого интереса – а вот Ильнар едва не поймал приступ, пытаясь задержаться в трансе как можно дольше. Чёткие и логичные разделы, понятные объяснения, способы временной блокировки энергетических каналов, азы магической медитации, работа с неадекватными людьми, у которых только-только открылся дар… Мысль, что двести лет назад с теми же проблемами справлялись маленькие дети, удивительным образом добавляла мотивации.
Настроить плетения, повышающие фон, оказалось не так трудно, как он опасался. Двойные щиты со сложными узорами в структуре укрывали дом, на дверь и окна пришлось ставить дополнительные плетения, зато ни один датчик снаружи не смог бы определить, что происходит внутри. Силовые потоки двигались по замысловатым траекториям, прошивали пространство, поддерживая внутренний баланс – Ильнар был уверен, что никакой разрыв не откроется прямо у него в спальне, однако проверка состояния каждого узла перед сном стала обязательным вечерним ритуалом.