Ключ к истине. Сотканные из нитей судьбы. Мистическая трилогия

От него веяло такой абсолютной уверенностью и спокойствием, словно он имел полное право находиться в моем доме.

— Вы-ы кто-о-о?.. — едва смогла вытолкнуть я из пересохшего горла, вжимаясь спиной в дверной косяк.

При этих словах он мгновенно изменился в лице. Улыбка сошла, взгляд стал тяжелым, а сквозь плотно сжатые губы он раздраженно процедил.

- Опять твои

Последнее слово я уже не услышала.

Паника захлестнула меня с головой.

Развернувшись на пятках, я пулей выскочила из собственной квартиры на лестничную клетку и, не помня себя от ужаса, судорожно, без остановки начала нажимать кнопку звонка на двери Анны.

Я буквально влетела в квартиру подруги, как только щелкнул замок, даже не обращая внимания на её крайнее удивление при виде моего дикого вида.

Глаза у меня, должно быть, были размером с чайные блюдца.

— Анна, помоги! Там у меня... там у меня на кухне мужчина! - тяжело дыша, кое-как выговорила я.

Подруга молча, без лишних слов протянула мне свой домашний халат. Я уставилась на него, опустила взгляд вниз и только сейчас с ужасом увидела, что в панике бегаю по подъезду в одних трусиках и бюстгальтере... Быстро запахнув полы халата и завязав пояс, я немного пришла в себя.

Крадучись, затаив дыхание и вздрагивая от каждого шороха, мы вдвоем вошли обратно в мою квартиру.

Навстречу нам из коридора лениво вышел кот Енисей. Он потянулся, сладко зевнул и важно, как ни в чем не бывало, прошествовал на кухню.чем не бывало, прошествовал на кухню.

Мы на цыпочках двинулись следом за ним. Заглянув внутрь, мы замерли от изумления: на кухне никого не было.

Стояла абсолютная, звенящая тишина, пахло сиренью, и лишь одинокая турка с уже остывающим, ароматным кофе сиротливо стояла на кухонном столе

— Марта, — осторожно начала Анна, — тебе нужна перезагрузка. Предлагаю поехать к морю, в твой особняк. Ремонт там, думаю, давно закончился.

— Анна, какая же ты умничка! - воскликнула я, уцепившись за это предложение. Сменить обстановку хотелось безумно, особенно на фоне панического страха, что у того исполина могут быть ключи от моей квартиры.

Мужчины шутят, что женщине, чтобы собраться в дорогу, нужен день, и еще полдня

- чтобы решить, брать ли тот самый синий шарфик.

Возможно. Но явно не в этот раз.

Я лихорадочно покидала в чемодан первую попавшуюся одежду, бережно усадила протестующего кота Енисея в переноску и выжидающе уставилась на подругу.

А та все еще стояла в домашнем халате.

Подгоняемая моим нетерпеливым взглядом,

Анна быстро, но аккуратно уложила свои вещи. Уже через полчаса мы спешили на автовокзал.

— Ах, я голова садовая! — вдруг закричалая я посреди улицы, вспомнив, что моя верная колода Таро так и осталась лежать на комоде.

На это подруга лишь хитро усмехнулась.

Не моргнув и глазом, она запустила руку в карман куртки и выудила оттуда мою мудрую колоду.

- Фух, ну теперь точно все хорошо!

И мы вчетвером - я, Анна, Енисей и Таро — устремились навстречу нашим невероятным приключениям!

Дорога пролетела как в тумане, под мерный гул автобусного мотора.

Когда мы наконец вышли на финишной остановке, в лицо сразу ударил соленый, влажный ветер. Морской воздух мгновенно прочистил легкие, вымывая из головы остатки липкого страха.Мой особняк стоял на самом отшибе, на высоком скалистом утесе. Из-за забора виднелась обновленная свежей светлой краской стена и острая черепичная крыша.

Ремонт действительно завершился.

Перед коваными воротами я опустила переноску на землю и с трудом повернула ключ в замке. Ворота со скрипом отворились, впуская нас в заросший диким плющом двор.

— Настоящее родовое гнездо, — восхищенно выдохнула Анна, волоча за собой тяжелую сумку. — Марта, тут можно снимать фильмы про викторианских призраков.

Енисей внутри переноски согласно и громко мяукнул. Он явно требовал свободы.енисеи внутри переноски согласно и громко мяукнул. Он явно требовал свободы.

Я поднялась по высоким каменным ступеням и распахнула массивную дубовую дверь.

Внутри пахло деревом, свежим лаком и морем. Строители уехали, оставив после себя идеальный порядок, но дом все еще казался нежилым и немного настороженным, словно присматривался к новой хозяйке .

Из больших стрельчатых окон гостиной открывался головокружительный вид на бескрайнюю синюю гладь, где у самого горизонта заходило солнце, окрашивая воду в багровые тона.Я открыла дверцу переноски. Кот пулей выскочил наружу, прижал уши и, низко пригибаясь к полу, попятился назад. Вместо того чтобы исследовать новые владения,

Енисей замер у самого порога, уставившись дикими глазами куда-то вверх, на темные деревянные балки потолка. По его спине пробежала крупная дрожь, а шерсть на загривке медленно встала дыбом.

Мое сердце пропустило удар. Мы сбежали из городской квартиры, но, кажется, привезли свои тайны с собой. Или этот старый особняк уже хранил чужие?

Я медленно опустила руку в карман куртки, нащупывая сквозь ткань знакомый контур колоды Таро. Карты словно потеплели, требуя немедленного ответа.

— Енисей, ну ты чего? — Анна попыталась подойти к коту, но тот глухо зарычал, не сводя глаз с потолочных балок, и юркнул под массивный диван в углу гостиной.

В полумраке огромной комнаты его поведение выглядело жутковато. Набегающие на скалы волны за окном шумели всё громче, словно отсчитывая удары моего пульса.

— Нам нужен ответ, — тихо сказала я, вытаскивая из кармана колоду.

Мы с Анной сели прямо на пол, в центр пустой гостиной. Вокруг нас сгущались синие сумерки. Я закрыла глаза, вдыхая запах моря и свежего дерева, и начала перемешивать карты. Шероховатый картон привычно холодил пальцы, но стоило мне подумать об особняке, как по ладоням разлилось странное, покалывающее тепло.

Я мысленно задала вопрос: «Что ждет нас в этом доме и чьё присутствие почувствовал кот?»

Сняв колоду левой рукой к сердцу, я выложила на паркет три карты рубашкой вверх.

— Открывай, Марта, у меня уже мурашки по коже, - прошептала Анна, подвигаясь ближе.

Я перевернула первую карту, отвечающую за атмосферу дома. Десятка Мечей.

На картинке человек лежал ничком, пронзенный клинками.

У меня перехватило дыхание. Это был символ полного краха, болезненного финала и старых разрушенных надежд.

— Этот дом... он помнит чью-то трагедию,

— мой голос едва заметно дрогнул. — Здесь что-то оборвалось очень давно. Ремонт стёр внешние следы, но стены помнят.

Я потянулась ко второй карте — символу скрытой угрозы. Пальцы коснулись картона, и мне показалось, что где-то наверху, на втором этаже, едва слышно скрипнула половица. Я перевернула карту. Башня.

Изображение пораженной молнией крепости, с которой падали люди, заставило

Анну тихо ахнуть.

— Башня и Десятка Мечей вместе? — подруга испуганно округлила глаза. — Марта, это же тотальное разрушение прежней жизни.

Нас нашли? Тот исполин... это он здесь?

— Нет, постой, — я заставила себя успокоиться, вглядываясь в детали рисунка.

— Башня — это не обязательно враг. Это резкое, болезненное разрушение иллюзий.

Дом сорвет с нас маски, Анна. Тайное станет явным, и это произойдет внезапно.

Оставалась третья карта — совет, как нам себя вести. Логика подсказывала, что после таких тяжелых арканов там должно быть что-то пугающее.

Я сделала глубокий вдох и перевернула последнюю карту.

Золотой свет от картинки словно на мгновение разогнал сумерки в гостиной.На нас смотрело солнце - символ тепла, триумфа, истины и рождения нового.

Старший Аркан Солнце.

Я опешила. Расклад, начавшийся с катастрофы, завершился абсолютным триумфом.

— Ничего не пониманию, — пробормотала

Анна, разглядывая сияющий лик на карте. — Сначала смерть и разрушение, а в конце — Солнце?

Я бережно коснулась карты пальцами. В ушах снова на мгновение возник знакомый, едва слышный цокот копыт: тыдых-тыдых, тыдых-тыдых

- Всё правильно, Ань, — со слабой улыбкой ответила я, чувствуя, как страх отступает.

- Карты говорят, что через разрушение старых тайн мы придем к свету.

Чтобы узнать правду о моих прошлых жизнях, мне придется сжечь мосты.

Этот дом не причинит нам вреда.

Он просто... ждал меня. Ждал, когда нити судьбы приведут меня сюда.

Из-под дивана послышался тихий шорох.

Енисей медленно высунул мордочку, уже совершенно спокойно зевнул и не спеша побрел к большому окну, подставив бок последним лучам заходящего солнца.

Исполин с моей кухни.

Ночь обрушилась на побережье вместе со штормом. Сильный ветер яростно швырял пригоршни соленых брызг в огромные стрельчатые окна гостиной, отчего стекла жалобно дребезжали. Старый особняк гудел и вздыхал, словно живое существо, сопротивляющееся стихии.

Мы с Анной легли в большой комнате на втором этаже — оставаться поодиночке после вечернего расклада Таро никто из нас не рискнул. Енисей свернулся тугим клубком у меня в ногах, чутко подергивая ушами при каждом особенно мощном ударе волны о скалы.

На слух казалось, что океан пытается дотянуться до самого фундамента дома.

Под этот оглушительный, яростный аккомпанемент природы я сама не заметила, как провалилась в тяжелое, вязкое забытье.

*Мне снилось, что шторм прекратился в одно мгновение, оставив после себя звенящую, противоестественную тишину.

Я стояла на вершине нашего утеса, но особняка за моей спиной не было.

Вместо него высились полуразрушенные, почерневшие от времени каменные башни, обвитые сухими лозами.

Небо над головой горело тревожным, багрово-золотым закатом, точно таким же, как на карте «Башня» из нашего расклада.

Вдруг тишину разорвал знакомый звук.

Тыдых-тыдых, тыдых-тыдых...

Грудь сдавило от дикого предвкушения.

Из клубящегося у подножия скал тумана прямо ко мне вылетел могучий вороной конь.

Его грива развевалась, а из-под копыт летели настоящие искры. Но в этот раз я не скакала на нем. В седле сидел всадник в тяжелых старинных доспехах, отливающих золотом. Его лицо скрывало забрало шлема, но широкие плечи и мощная осанка показались мне до боли знакомыми.

«Исполин с моей кухни», - обожгла внезапная догадка.

Всадник резко осадил коня у самого края обрыва, прямо передо мной.

Лошадь всхрапнула, обдав меня горячим паром.

Мужчина медленно поднял руку в бронированной перчатке и протянул мне... ту самую Восьмерку Кубков из моей колоды.

Карта в его пальцах вспыхнула ярким пламенем, обугливаясь по краям.

— Ты снова сбежала, Марта, — раздался его глухой, рокочущий голос, который, казалось, шел из самой глубины земли.

— Сколько веков ты будешь бегать от того, что предначертано? Нити уже связаны. Время вышло.

Всадник потянулся к шлему, собираясь открыть лицо. Сердце заколотилось в горле, я подалась вперед

Но в этот момент небо над нами с треском раскололось. Огромная молния ударила прямо в каменную глыбу позади меня.

С грохотом покатились тяжелые валуны, земля ушла из-под ног, и я с криком полетела вниз, в бушующую морскую бездну.

Я резко села на постели, тяжело и прерывисто дыша. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Одеяло сползло на пол.

За окном всё так же бессновался реальный ночной шторм. Молнии то и дело озаряли комнату мертвенно-белым светом.

Рядом со мной, испуганно потирая глаза, проснулась Анна.

— Марта? Что случилось? Ты так кричала во сне...

Я не могла ответить. Мой взгляд был прикован к изножью кровати.

Кот Енисей стоял на вытянутых лапах, выгнув спину дугой, и шипел, глядя на закрытую дверь спальни.

Сквозь грохот волн и завывание ветра снизу, из темной гостиной первого этажа, отчетливо донесся глухой, тяжелый стук.

Словно кто-то уверенно и неторопливо поднимался по деревянной лестнице.

Перепуганная троица , прижалась к друг другу и затаили дыхание. Вдруг дверь отворилась и в проеме возникла старая, но все еще могучая женщина:

— Завтрак подан, госпожи!

Голос незнакомки, скрипучий и глубокий, прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты.

От этого резкого контраста между ночным кошмаром и будничной фразой про завтрак мы с Анной едва не подпрыгнули на кровати.

Енисей издал утробный звук, но спину немного опустил, хоть и продолжал недоверчиво коситься на гостью.

Женщина стояла в дверном проеме, освещенная очередной вспышкой молнии за окном. На вид ей было за семьдесят, но в ее осанке чувствовалась удивительная, почти мужская сила.

Седые волосы были аккуратно убраны под темный платок, а на плечи накинута простая шаль. В руках она уверенно держала старинный тяжелый поднос, от которого поднимался густой пар с умопомрачительным ароматом свежей выпечки и травяного чая.

— Вы... вы кто? — обрела наконец дар речи Анна, судорожно натягивая одеяло до самого подбородка. — И как вы сюда вошли? Все двери были заперты!

Старуха глухо и коротко усмехнулась, проходя в комнату. Шаги её по старым половицам были на удивление бесшумными, несмотря на громоздкий вид.

Она спокойно поставила поднос на прикроватную тумбочку и расправила складки на своем фартуке.

— Вошла ногами, милая, как же еще, — спокойно ответила она, и в ее глазах, окруженных глубокими морщинами, блеснул лукавый огонек. — Меня зовут Ставра .

Я здешняя ключница и смотрительница.

Прежние хозяева наняли меня за домом приглядывать, пока ремонт шел, да и после тоже. А ключи у меня от всех дверей есть .

Мы переглянулись, что то нас удивило.

Вы уж простите, что напугала вас .Шторм такой разыгрался, ставни внизу хлопать начали, вот я и пришла проверить, всё ли у вас в порядке.

Ну и чаю горячего с дороги принесла, а то бледные обе, краше в гроб кладут.

Я переглянулась с Анной. Ощущение потустороннего ужаса начало медленно таять, сменяясь огромным облегчением.

Перед нами стояла обычная, хоть и весьма колоритная женщина.

Но стоило мне опустить взгляд на поднос, как сердце снова сделало кульбит.

Рядом с фарфоровым чайником и тарелкой с горячими пирожками лежала толстая, обгоревшая по краям старинная книга в кожаном переплете.

Точно такая же, какую я мельком видела в своем только что прерванном кошмаре. Ставра перехватила мой взгляд. Ее лицо мгновенно утратило добродушное выражение, став строгим и торжественным, словно у каменной статуи.

— Вижу, приметила, Марта, — тихо, почти шепотом произнесла старуха, обращаясь ко мне по имени, хотя я ей его еще не называла.

— Эта вещь веками твоего возвращения ждала. Пора нити -то развязать.

Я взяла в руки обгоревшую книгу. Кожаный переплёт был сухим и шершавым, а от страниц пахло вековой пылью, костром и почему-то... мокрой конской гривой.

Ставра молча кивнула на фолиант и сделала шаг назад, растворяясь в густых тенях комнаты.

— Открывай, Марта, — прошептала Анна, испуганно прижимая к себе Енисея.

Кот притих и во все глаза смотрел на старинную вещь.

Мои пальцы сами открыли книгу посередине.

Вместо печатного текста страницы были заполнены летящим, старинным рукописным почерком. Но читать его не пришлось — стоило мне коснуться пожелтевшего листа, как реальность спальни снова поплыла перед глазами.

Накатившая волна воспоминаний была такой мощной, что я едва не задохнулась.

Это была не чужая история. Это была моя память.

Перед глазами вспыхнул залитый факелами замок, тяжелые каменные своды и грозный голос отца, отрезавший любой путь к отступлению: «Твое согласие никого не волнует, Марта. Род должен быть укреплен. Ты выйдешь за Самуэля».

Самуэль. Сэм. Избалованный властью, жестокий и абсолютно уверенный в своей безнаказанности мужчина, которого мне прочили в мужья. Я до сих пор помнила леденящий ужас, который сковывал меня при одном его взгляде. Он смотрел на меня не как на любимую, а как на дорогую вещь, которую он уже купил.

Но моя душа не знала покорности.

В ту же ночь, когда замок уснул, я сбросила тяжелое свадебное платье, оставив его на полу как символ своего бунта. Босая, в одной сорочке, я пробралась в конюшню, вывела лучшего вороного коня и без седла, вцепившись пальцами в жесткую гриву, пустила его в галоп. Тот самый яростный, пьянящий бег сквозь грозу и века, который до сих пор снился мне по ночам.ночам.

Я сбежала от Сэма, разорвав помолвку, но, как оказалось, не разорвав нити судьбы.

— Марта! Марта, очнись! — Анна сильно потрясла меня за плечо, возвращая в реальность особняка.

Я тяжело дышала, а по щекам текли горячие слезы.

— Я вспомнила его, Аня... — выдохнула я, сжимая кулаки. - Мужчина на моей кухне. И всадник из сна. Это Самуэль.

Сэм.

В прошлой жизни меня насильно выдавали за него замуж, но я украла коня и сбежала прямо перед алтарем.

— Господи... — Анна закрыла рот рукой. — Так он... он нашел тебя? Спустя столько веков?

- Нашел, - раздался от двери спокойный, глубокий голос.

Мы с подругой резко обернулись.

Мы с подругой резко обернулись. На пороге спальни, подпирая головой высокий дверной косяк, стоял он. Мужчина-исполин.

На нем была промокшая от шторма куртка, с темных волос капала вода, а в руках он держал... точно такую же обгоревшую Восьмерку Кубков, которую я видела в своем сне.

Он посмотрел на меня своим тяжелым,пронзительным взглядом, в котором сейчас смешались вековая усталость и глухая обида.

— Опять твои фокусы, Марта, - негромко произнес он, делая шаг в комнату.

— Ты снова угнала мою лошадь, снова сбежала из города на край света... Скажи, сколько еще жизней мне нужно прожить, чтобы ты просто выслушала меня, а не прыгала в седло при каждом моем появлении?

Комната словно уменьшилась в размерах.

Самуэль стоял посреди спальни, огромный, пахнущий грозой и соленым прибоем.

Анна инстинктивно вжалась в спинку кровати, а Енисей замер, вытянув шею в сторону незваного гостя.

Я изо всех сил вцепилась в края старинной книги, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь из векового страха и внезапной злости.

— Что тебе нужно от меня, Сэм? - мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя сердце готово было пробить ребра. — Пришел забрать свою «собственность»? Спустя столько веков? Договор моего отца больше не действует, мы в двадцать первом веке!

Самуэль тяжело вздохнул и устало опустил плечи. В его глазах не было той надменной жестокости, которую я помнила по вспышкам из прошлого. Только бесконечная, выжженная временем тоска.

— Собственность? — он горько усмехнулся, глядя на обгоревшую карту в своих пальцах.

— Марта, если бы я считал тебя вещью, я бы нашел способ удержать тебя еще тогда,в замке Ты думаешь, я не слышал, как посреди ночи заржал мой лучший вороной?

Не слышал, как ты уносишься в грозу?

Я опешила, во все глаза уставившись на него.

— Ты... ты знал?

— Я сам приказал страже на воротах пропустить тебя, - тихо сказал Сэм, делая еще один осторожный шаг вперед.

— Твой отец был тираном. Если бы ты не сбежала, он бы запер тебя в башне до конца дней за непослушание.

Я согласился на эту помолвку только для того, чтобы забрать тебя из его дома и дать тебе свободу. Но ты... ты даже не попыталась со мной поговорить. Увидела во мне врага, украла коня и скрылась в ночи.

В комнате повисла оглушительная тишина.

Грохот шторма за окном вдруг показался далеким.

— Тогда зачем ты преследуешь ее сейчас ?

— подала голос Анна,воинственно выставляя вперед подушку, хотя по ее глазам было видно, что она заворожена происходящим.

Самуэль перевел взгляд на нее, а затем снова посмотрел на меня.

— Я не преследую. Нити судьбы связывают тех, у кого остался незавершенный долг.

Та ночь, когда ты сбежала, закончилась трагедией.

Твой отец в ярости обвинил меня в твоем исчезновении. Наш замок сожгли. Та Восьмерка Кубков, которую ты оставила на комоде в своей квартире, и эта книга — они сгорели тогда, в огне.

Но наши души застряли в этой петле.

Он протянул вперед открытые ладони, показывая, что пришел без оружия и дурных мыслей.

— Марта, мне не нужно твое принудительное согласие . Мне не нужна покорная невеста.

Но петля не разомкнется, пока мы не исправим ошибку прошлого. Ты должна перестать бежать от меня. А я должен наконец услышать от тебя то, что ты не сказала мне у алтаря. Я здесь только для того, чтобы помочь тебе вспомнить всё до конца и вернуть твой долг прошлому.

Чтобы мы оба, наконец, стали свободны

Он замолчал, ожидая моего ответа. Его слова отзывались внутри странной, щемящей правдой, а колода Таро в моем кармане буквально жгла кожу, словно подтверждая каждое его слово.

Пока мы с Анной переваривали услышанное, из глубокой тени у окна послышался сухой, короткий смешок.

Про Ставру все напрочь забыли, но теперь она вышла на середину комнаты. Огарки свечей на подносе зловеще высветили глубокие морщины на её лице.

— Ишь, соловей, распелся, - скрипнула старуха, окинув Самуэля долгим, прищуренным взглядом. — Свободу он ей вез со старыми долгами. Рассказывай девкам сказки, Сэмушка, да только не мне.

Исполин при виде старухи заметно напрягся. Его широкие плечи окаменели, а взгляд стал настороженным.

- Ставра ,не вмешивайся, - глухо обронил он. — Это дело между мной и Мартой.

— Ваше да не совсем, — Ставра подошла и без капли почтения хлопнула ладонью по обгоревшей книге, которую я всё ещё прижимала к груди.

Ты, парень, благородным рыцарем тут не прикидывайся.

Про стражу на воротах — правда, не спорю.

Пожалел ты девку. Да только умолчал, какую цену сам за это заплатил. И почему твоя душа веками за её конем угнаться пытается.

Я перевела взгляд с торжествующей старухи на мгновенно побледневшего Самуэля. Вспышка молнии за окном озарила его лицо — на нём читался самый настоящий, неподдельный страх.

— Ставра ,молчи, - почти умоляюще произнес он, делая шаг назад к дверному проему.

— И не подумаю! — отрезала она поворачиваясь ко мне. — Ты, Марта, карту-то Башни вечером видела? Думала, это про особняк? Нет, милая. Это про его гордыню. Когда ты в ту ночь из замка ускакала, Сэм ведь не просто обиделся. Он, чтобы твой отец тебя искать не вздумал,сам поджог устроил.

Думал, следы твои заметает, а огонь на ветру обезумел.

Замок в пепел обратился, и люди там сгинули. Твой долг перед ним - это фантазия его раненого самолюбия.

А вот его долг перед землей — кровавый.

Анна рядом со мной тихо охнула и вцепилась мне в локоть так, что побелели пальцы.

— Он... он поджигатель? — прошептала подруга, испуганно глядя на исполина.

Самуэль молчал. Он опустил голову, и его огромные кулаки судорожно сжались.

Вся его былая уверенность испарилась, обнажая старую, кровоточащую рану.

— Я хотел как лучше... — едва слышно, сквозь зубы пророкотал он. — Я хотел, чтобы они думали, будто ты погибла в огне.