✣ Измена. Я выбираю свободу, Дракон! ✣

– Хватит о ней, – тем временем усмехнулся Армин, и я, стоящая за дверью, зажала рот руками, чтобы не выдать себя ни всхлипом, ни вскриком. Лучше уйти. Уйти обратно в свою комнату. Вдруг это просто страшный сон? Ночной кошмар? Да, наверное, оно так и есть. Такого просто не могло случиться наяву, тем более, со мной, тем более, в день свадьбы…

Но ноги словно приросли к полу, а тело отказалось мне подчиняться.

– Снимай эту тряпку, – тем временем велел Армин, – я же знаю, что у тебя под ней ничего нет.

– От вас ничего не скроешь, господин дракон, – развязно хихикнула Урсула. Послышался шорох, и я сжала кулаки, отчего-то точно зная, что услышу дальше.

Но следующая фраза, сказанная белобрысой стервой, стала для меня ушатом ледяной воды, обрушенной на голову.

– Я всегда завидовала сестре, что ей достался такой потрясающий муж, – проворковала Урсула, – как жаль, что её больше нет с нами…

Что? Она ещё и сестра покойной жены Армина? Меня замутило. Неужели Армин… с ней… уже когда был женат в первый раз?

– Не трогай память Катарины, – вдруг резко велел ей Армин, – что было, то прошло. Хватит разглагольствовать.

– Слушаюсь, господин дракон, – ничуть не смутившись, хихикнула Урсула.

Из-за двери понеслись самые недвусмысленные звуки: шорох одежды, постанывания и звуки поцелуев.

От услышанного перед глазами всё поплыло. Я прислонилась к стене рядом с дверью и зажала уши, лишь бы ничего не слышать. Все мои наивные мечты затрещали и пошли трещинами, а там, где было сердце, образовалась огромная чёрная дыра.

Глава 1

— Кристабель, это Эринетт, — голос моего мужа, еще утром казавшийся бархатным и нежным, прозвучал сухим щелчком хлыста. — Моя… дочь.

Мир, который я любовно выстраивала в своих мечтах целый год, рассыпался прахом у моих ног. Прямо на расшитый жемчугом подол венчального платья.

Свадебная карета еще не успела отъехать от крыльца особняка Драгу. Шум колес по гравию все еще отдавался в ушах свадебным маршем, а я уже стояла в холодном холле, чувствуя, как ледяной воздух забирается под тонкий шелк корсажа.

Дочь?

Я заторможенно, словно во сне, перевела взгляд на маленькую фигурку. Девочка смотрела на меня исподлобья, угрюмо и затравленно. В ее огромных карих глазах плескалась такая смесь страха и недоверия, что мне на мгновение стало трудно дышать. К груди она отчаянно прижимала грязного, взъерошенного котенка — такого же напуганного, как и она сама.

Армин сделал крошечную, почти незаметную паузу перед словом “дочь”, но она прорезала тишину острее кинжала. Я увидела, как вздрогнули худенькие плечи ребенка, когда отец назвал ее имя.

— Очень приятно, — выдавила я, и мой собственный голос показался мне чужим. Слишком звонким, слишком неуместным в этом склепе из мрамора и тяжелых портьер.

Я хотела улыбнуться, сделать шаг навстречу, но Армин не дал мне опомниться.

— Эринетт, — холодно, почти с брезгливостью обратился он к девочке, — что это за отродье?

Он кивнул на котенка, и я невольно втянула голову в плечи. От этого тона захотелось спрятаться, исчезнуть, сбежать обратно в уютный родительский дом.

Но я уже была дилярой Драгу. Моя жизнь отныне целиком и полностью принадлежала этому мужчине.

— Нашла… — едва слышно пролепетала Эринетт, вжимаясь в стену. Маленькие пальчики до белизны сжали грязную шерстку котенка, и тот жалобно пискнул.

— Говори громче! — отрывисто велел Армин. Он даже не смотрел на дочь — его взгляд, тяжелый и равнодушный, скользнул по лепнине потолка, словно девочка была досадливым насекомым. — Не собираюсь вслушиваться в твой лепет!

На глазах Эринетт заблестели слезы. Сердце у меня пропустило удар — я не могла на это смотреть. Поддавшись безотчетному порыву, я забыла о приличиях и присела перед ней. Тяжелый шелк подвенечного платья смялся, коснувшись не слишком чистых плит пола, но мне было плевать.

— Ты нашла его сама? — я постаралась вложить в голос всю нежность, на которую была способна. — Под кустом, да?

Девочка вздрогнула и отпрянула, как от удара. В ее глазах промелькнула паника — она ждала подвоха даже от доброго слова.

— Мы с дилей Эринетт гуляли сегодня, — раздался над моей головой сухой, как шуршание пергамента, голос. Женщина в черном смотрела на нас свысока, поджав губы. — Она подобрала этот мусор возле столовой. Ума не приложу, как он просочился за ограду!

— Всё ясно, — процедил Армин. Его рука легла мне на плечо. Не ласково — он просто рывком заставил меня подняться, словно я была вещью, которую поставили не на то место. — Встань, Кристабель. Диляре Драгу не пристало ползать в пыли!

Его тон больно уколол, но настоящий удар был впереди. Муж повернулся к женщине, и в его зеленых глазах полыхнул холодный огонь.

— Диляра Петронелла, избавьтесь от этого отродья немедленно. Фамильный особняк — не помойка. Вышвырните его в канаву за ворота. Живым или мертвым — мне плевать.

— Нет! — вырвалось у Эринетт. Горький, отчаянный всхлип разорвал тишину холла. — Пожалуйста, папа, не надо!

— Иди к себе, — отрезал он, даже не обернувшись на ее плач. — И запомни: в этом доме не терпят грязи. Ни в каком виде.

Петронелла жёстко схватила девочку за локоть и поволокла прочь. Эринетт волочила ноги, захлебываясь слезами, а из-под ее руки все еще сиротливо виднелся крохотный, дрожащий хвостик котенка. Когда за ними захлопнулась дверь, в холле воцарилась тишина, от которой у меня заложило уши.

Армин повернулся ко мне. Его лицо было абсолютно бесстрастным, словно он только что не разбил сердце собственному ребенку.

— Не стоит так нянчиться с этой девчонкой, Кристабель. О ней есть кому позаботиться. А у тебя… — он сделал шаг ближе, и я почувствовала исходящий от него жар драконьей магии, смешанный с запахом дорогого табака и мороза. — У тебя с этой минуты будут совсем другие заботы. Поднимайся в мои покои. Я приду, как только закончу с бумагами.

***

Особняк погрузился во тьму. Я сидела в одной белой шёлковой сорочке на роскошной кровати в спальне Армина, подтянув к груди колени, и смиренно ждала, когда он придёт. В комнате было достаточно тепло от камина, но у меня зуб на зуб не попадал.

То ли во всём была виновата непривычное великолепие особняка – я такие убранства видела только на картинках в книгах про жизнеописания королевских семейств – то ли волнение перед неизбежным.

Я была смутно осведомлена о том, что происходит между мужем и женой в их первую ночь, когда они остаются наедине – спасибо старшей замужней сестре – но стоило только представить, что такое предстоит и нам с Армином, как я начинала нервно дрожать.

Я до сих пор не могла поверить в то, что Армин теперь мой муж. Кто он, и кто я? Могущественный князь, повелитель огромного Драколийского княжества – и дочь мелкопоместного маркиза, которому принадлежали вассальные Драгу земли.

Подумав об этом, я почувствовала, как сердце забилось ещё чаще, и задышала глубже, чтобы успокоиться.

Я вспомнила нашу с ним первую встречу. Это случилось почти год назад, в один из ненастных осенних дней. Я как раз возвращалась домой на каникулы из Академии Амишоар. Я ехала через Эвторский лес, когда колёса моего экипажа увязли в глубокой колее на лесной дороге. Лил дождь, колея была наполнена водой, а кучер, как назло, был только один, и не смог никак сдвинуть экипаж с места. Как назло, не так далеко от места, где мы застряли, была пещера с волколаками, и они нас почуяли. Помню их ощеренные пасти и горящие красным глаза, когда они нас окружили… а ещё помню перепуганное тявканье, визг и хлопанье огромных крыльев, когда с неба спустилась огромная тень и играючи раскидала их всех.

Это был серебряный дракон, обернувшийся человеком в тот миг, что коснулся земли. Не обращая внимания ни на дождь, ни на грязь, он наклонился и играючи, словно детскую безделушку, вытащил экипаж из грязи и поставил его на твёрдую дорогу.

– Неудачное вы время выбрали, диля, чтобы путешествовать, – задумчиво сказал он, когда всё закончилось, и я распахнула дверь экипажа, чтобы его поблагодарить. Наши глаза встретились, и я поняла, что пропала. В тот самый миг я окончательно и бесповоротно влюбилась в Армина.

Уже потом я узнала, что мой отец – его вассал, что к моменту нашей встречи Драгу был уже полгода, как был вдовцом, но не могла и мечтать, что когда-нибудь настанет тот день, когда он сделает мне предложение.

Потом мысли перескочили на Эринетт, и сердце болезненно сжалось. Интересно, почему Армин так холоден с ней? Ведь она его родная дочь… невольно вспомнила собственного отца, добродушного краснощёкого толстяка. Он всегда был добр и приветлив к нам с сестрой. Что же тогда происходит тут?

За дверью спальни послышались шаги. Все мысли одним махом вылетели из головы, и я в панике натянула покрывало повыше.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Армин. Его длинные волосы словно мерцали платиной в полумраке коридора, а в глазах горел хищный зеленый огонь.

Я сглотнула тугой комок, образовавшийся в горле. Армин окинул меня оценивающим взглядом, от которого я только ещё больше похолодела и вжалась в спинку кровати, и отрывисто велел:

– Раздевайся. Полностью.

***

Свою первую брачную ночь сестра описывала мне куда ярче, чем всё случилось со мной. Пожалуй, самыми яркими воспоминаниями стали ощущения сильных рук Армина, поддерживающих меня за спину и бёдра, и кратковременная, но пронзительная вспышка боли. Всё остальное испарилось из памяти, и я благодарно уснула на сгибе его руки, прижавшись к нему всем телом.

Проснулась я резко, спиной к Армину, с бешено колотящимся непонятно, от чего, сердцем. Из-за тяжёлых портьер спальни пробивался серый лучик рассвета – близилось утро.

Чтобы хоть чуть-чуть успокоиться, поёрзала и перевернулась на другой бок и потянулась, чтобы обнять мужа.

Рука скользнула по холодной простыне.

Половина, на которой спал Армин, пустовала.

И тут я поняла, что разбудило меня. С улицы доносилось тихое похрапывание и недовольное ржание лошадей.

Кто-то с утра пораньше приехал, чтобы нанести нам визит?

***

Я несмело шла по широкому коридору, ежась в тонком домашнем платье. Видимо, в такой час слуги ещё спали, так что по пути мне никто не попался.

Я направлялась в холл, чтобы встретить ранних гостей. Кинула мимолётный взгляд в большое зеркало, висящее между двумя высокими окнами. Поправила тёмные волосы, наспех скрученные в пучок. Негоже, конечно, появляться перед гостями в таком виде, но, с другой стороны, они нагрянули в неурочный час.

Вышла на лестницу, что вела в холл, и застыла. От услышанного подкосились ноги.

Глава 2

Из-за последней двери по правую руку от меня, что вела в одну из комнат на втором этаже, донёсся журчащий женский смех и низкий голос Армина.

Наверное, полагалось немедленно развернуться и уйти, но мои ноги будто приросли к полу. Я вцепилась в перила и начала лихорадочно ловить каждое слово.

– Твой муж так и не догадывается, зачем ты ко мне ездишь, Урсула? – насмешливо спросил Армин. Его голос прозвучал тягуче, и я невольно представила себе огромного кота, в обманчивой неге щурящего глаза.

– Этот тюфяк? Да даже если и догадывается, что он мне сделает? Даже если бы мы занимались этим в нашей спальне, он бы начал тебе кланяться и спрашивать, не подать ли после всего кофе, – довольно хохотнула женщина, и я до боли в костяшках сжала пальцы. Я узнала этот голос! Урсула Йонель, жена Димитраса Йонеля, личного секретаря Армина. Что она тут забыла?

Я без труда вспомнила Урсулу. Они с мужем вчера были у нас на свадьбе. Яркая блондинка с пышной копной волос, украшенных цветком лилии, в вызывающе открытом алом платье, она полностью затмевала собой своего супруга – молчаливого лысоватого мужчину средних лет. На меня он произвёл очень хорошее впечатление – учтивый, приятный в общении и умный. Он подошёл к Армину, стоящему вместе со мной, чтобы поздравить. Мы тогда втроём разговорились тогда о какой-то книге…

А вот Урсула мне сразу не понравилась тем, что без спроса начала щупать моё платье и громко интересоваться стоимостью моих драгоценностей. На все мои попытки отстраниться она реагировала низким грудным хохотом и высмеиванием моей робости.

– Ну же, не тушуйся, чего ты такая робкая! – приговаривала она, никак не желая отстать от меня. Димитрас тогда попытался её увести, но она на него даже не взглянула. Теперь я понимаю, почему! Но вот Армин тогда пришёл мне на выручку и приказал ей отойти. Его она послушалась, правда, взгляд, который на меня бросила, хорошим не назовёшь. Однако теперь она… приехала к нам? Да ещё и с утра? У меня голова пошла кругом.

– Ты лучше скажи, зачем вдруг решил жениться. Тем более, на такой серой мышке. Она же ведь не твоя истинная, – тем временем продолжила мурлыкать Урсула, и меня, стоявшей за дверью, от негодования бросило в жар. Какое дело этой стерве до наших отношений с мужем?

– Эта, как ты её называешь, серая мышка, обладает особым даром, который я не хочу ни с кем делить, – усмехнулся Армин, – Именно поэтому она должна принадлежать только мне.

Даром? Я? Невольно схватилась за стену, чтобы не упасть. О чём он вообще? Нет у меня никакого особенного дара, да и магические способности весьма средние…

– Хватит о ней, – тем временем усмехнулся Армин, и я зажала рот руками, чтобы не выдать себя ни всхлипом, ни вскриком. Лучше уйти. Уйти обратно в свою комнату. Вдруг это просто страшный сон? Ночной кошмар? Да, наверное, оно так и есть. Такого просто не могло случиться наяву, тем более, со мной, тем более, в день свадьбы…

Но ноги словно приросли к полу, а тело отказалось мне подчиняться.

– Снимай эту тряпку, – тем временем велел Армин, – я же знаю, что у тебя под ней ничего нет.

– От вас ничего не скроешь, господин дракон, – развязно хихикнула Урсула. Послышался шорох, и я сжала кулаки, отчего-то точно зная, что услышу дальше.

Но следующая фраза, сказанная белобрысой стервой, стала для меня ушатом ледяной воды, обрушенной на голову.

– Я всегда завидовала сестре, что ей достался такой потрясающий муж, – проворковала Урсула, – как жаль, что её больше нет с нами…

Что? Она ещё и сестра покойной жены Армина? Меня замутило. Неужели Армин… с ней… уже когда был женат в первый раз?

– Не трогай память Катарины, – вдруг резко велел ей Армин, – что было, то прошло. Хватит разглагольствовать.

– Слушаюсь, господин дракон, – ничуть не смутившись, хихикнула Урсула.

Из-за двери понеслись самые недвусмысленные звуки: шорох одежды, постанывания и звуки поцелуев.

От услышанного перед глазами всё поплыло. Я прислонилась к стене рядом с дверью и зажала уши, лишь бы ничего не слышать. Все мои наивные мечты затрещали и пошли трещинами, а там, где было сердце, образовалась огромная чёрная дыра.

Постанывания стали громче и превратились в уже откровенные вскрикивания, прорвавшиеся сквозь мои ладони. Я стиснула зубы и замотала головой.

Боль, обида и ненависть к Урсуле, которая играючи разрушала мою жизнь прямо сейчас, за этой дверью, сплелись в единый комок. Он стремительно разросся внутри, заполнив всю меня. Дыхание сбилось, и, прежде чем я начала понимать, что происходит что-то не то, сознание начало уплывать.

Коридор особняка Драгу исчез. Перед глазами замельтешили какие-то смутные образы и неясные картинки. Все звуки разом исчезли, и я даже ощутила облегчение от того, что больше не слышу голоса этой белобрысой стервы.

Но потом что-то случилось. Виски сдавило, все образы слились в одну неясную мешанину. В ушах загудело. Меня словно ударило молотом по голове, и я увидела новую картину. На сей раз очень яркую и чёткую.

Старый колодец в каком-то заросшем колючим кустарником и елями месте. Земля почти поглотила его, потемневшая от времени и заросшая мхом крышка сдвинута. Подхожу к нему, заглядываю внутрь и обмираю от ужаса.

На пересохшем дне лежит, беззащитно скрючившись, тело маленькой Эринетт.

Глава 3

Не знаю, сколько времени я пролежала без сознания, плавая в глухой тьме, подсвеченной смутными белёсыми вспышками. Откуда-то издалека неслись шорохи, похожие на перешёптывания, а тело не слушалось, будто полностью онемело. Меня окутывала дикая тревога, стискивающая сердце и мешающая думать.

Но, несмотря на неё, в в голове бились два навязчивых воспоминания: массивная дверь, из-за которой ползут развязные хрипловатые стоны Урсулы и малышка Эринетт, безжизненно лежащая в колодце…

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу в нашей с Армином постели. В комнате плавал полумрак и шторы были задёрнуты, но в просвет между ними нахально заглядывало яркое утреннее солнце.

Резко села, попутно обнаружив, что вновь одета в шёлковую сорочку. При взгляде на неё снова нахлынули отвратительные воспоминания о недавних событиях, и меня замутило от отвращения и ненависти к Урсуле.

Но не до неё сейчас! Надо скорее найти Эринетт…

– Проснулась? – прорезал сумрак комнаты бесстрастный низкий голос Армина. Ахнув от неожиданности, я инстинктивно отпрянула к стене и резко натянула покрывало до шеи.

Я не сразу разглядела его в потёмках спальни. Он стоял прямо напротив кровати, скрестив руки. Его глаза пронзительно горели ярко-зелёным.

– Ага, – выдавила я и тут же, спохватившись, выпалила:

– Как Эринетт? С ней всё хорошо?

Армин нахмурился.

– Почему тебя так интересует эта девчонка, Кристабель? Не далее, как полчаса назад диляра Петронелла повела её на завтрак.

Я с облегчением перевела дух и откинулась на подушки, чувствуя, как с плеч падает огромный камень. Хотя бы это хорошо. Потом обязательно проведаю её.

Мои мысли тут же перескочили на Урсулу. Невольно поморщилась при воспоминании о ней, но притворяться дурочкой, которая ничего не знает или мастерски притворяется, я не могла.

Кашлянула, чтобы справиться с робостью, которую внушал мне Армин, набрала воздуха в грудь… но Драгу меня опередил. Неуловимо, как опытный хищник, загнавший добычу в угол, он одним стремительным движением очутился возле меня и наклонился надо мной. Его лицо оказалось совсем близко с моим, а сильные руки упёрлись в высокую спинку кровати по обе стороны от моей головы.

Пути отхода были отрезаны. Я опасливо сглотнула, чувствуя, как бешено заколотилось сердце.

– Значит, ты всё слышала, – это был не вопрос, а утверждение. Испытующий взгляд зелёных глаз пригвождал меня к месту, и я почему-то впервые ясно увидела, что зрачки у него – вертикальные.

Деваться было некуда.

– Вы про вашу встречу с Урсулой, мой диль? – вполголоса осведомилась я, заставив себя преодолеть неприязнь и произнести это имя, – да. Вы совершенно правы. Я всё слышала. Подумала, что диляра Урсула Йонель выбрала своеобразный способ поздравить вас с женитьбой.

Говорила и чувствовала, что слова с трудом прорываются сквозь кипящие в горле слёзы горечи, обиды и негодования. Не выдержала и опустила глаза, тяжело дыша от нахлынувших эмоций.

Краем глаза увидела, на руках Армина вздулись вены, а мускулы напряглись. Сердце кольнул страх. Не много ли лишнего я наговорила?

– Посмотри на меня, Кристабель, – коротко велел мне Армин, и я подчинилась. Колючий взгляд его глаз обжигал, но я заставила себя держать голову прямо. Если сейчас начну рыдать или дам волю эмоциям, потеряю лицо, и это будет значить, что Урсула одержала верх. Не бывать этому!

Армин наклонился ещё ближе, почти касаясь моих губ своими. Я затаила дыхание. В памяти поневоле всплыли картинки нашей первой ночи, и меня бросило в жар.

– Мои отношения с дилярой Йонель – не твоя забота, – процедил он, – запомни это раз и навсегда и не пытайся корчить из себя обиженную супругу. У тебя это плохо получается.

От обиды на глаза немедленно навернулись слёзы, и я часто заморгала, чтобы не дать им вытечь.

– Но тем не менее, я ваша жена, – тихо сказала я, глядя на него снизу вверх, – и думала, что могу…

– Библиотека, столовая, все гостиные комнаты в левом крыле – твоя половина, – перебил меня Армин, – там ты можешь делать всё, что заблагорассудится. Даже не вздумай лезть в мои дела и наводить свои порядки, поняла?

Его глаза полыхнули огнём. Я сглотнула. Куда уж понятнее.

Армин прищурился, и ярко-зелёные глаза превратились в узкие лезвия.

– В спальню изволь являться по первому моему требованию, – продолжил он, и меня окатило огнём, – если я позову тебя – в любое время дня и ночи – ты обязана беспрекословно подчиниться. В остальное время ты вольна делать всё, что пожелаешь. Если так беспокоишься о девчонке, пожалуйста, возись с ней. Мешать не буду. Помогать – тоже.

Я прикусила губу. Непонятная холодность Армина по отношению в маленькой дочери острым ножом пронзала сердце. Вдобавок невольно вспомнилась Мими, любимая собачка мамы, которую она таскала за собой повсюду. У Мими был длинный поводок, который давал ей обманчивое ощущение свободы, но стоило маме захотеть, как поводок тут же натягивался, и Мими оказывалась у неё в руках.

Вот и на меня нацепили такой поводок. Внутри всё заныло от несправедливости и тоскливой обречённости, но ничего возразить Армину я не смогла.

Он дракон. И мой муж. И дракон.

Прерывисто вздохнула. Армин рывком отстранился и выпрямился, оценивающе глядя на меня, и тут я вспомнила ещё кое-что.

– Вы сказали Урсуле, – негромко сказала я, дрожащими руками поправляя сползшую бретельку сорочки. Глаза Армина скользнули по ней, и я резко дёрнула её выше, – вы сказали, что я обладаю каким-то особым даром. Но это просто дар предвидения, которым я и пользоваться-то толком не умею. Да и срабатывает он всегда по чистой случайности… Неужели он так нужен вам, что из-за него вы решили на мне жениться?

Армин вздёрнул одну бровь и оценивающе посмотрел на меня.

– У меня на примете есть один способ, как заставить твой дар раскрыться и работать на меня, – негромко проронил он. Его тон был спокойным, но от сказанного вдруг повеяло таким холодом, что мне стало жутко.

– Что вы имеете в виду? – похолодев, спросила я.

Глава 4

В горле пересохло от страха. Сердце стучало набатом. Армин отвечать не спешил. Он стоял, скрестив руки на груди, и неотрывно смотрел на меня сверху вниз.

Оценивал, вдруг мелькнуло в голове. Как диковинную безделушку на витрине.

Боги, во что я влипла?

– Встань и оденься, – неожиданно велел он. – покажу тебе кое-что.

Он сказал это таким тоном, что не подчиниться было невозможно. Розовея от смущения, я выползла из-под покрывала. Как можно быстрее скинула с себя сорочку, натянула бельё и чулки. Нырнула в платье, забарахталась и с ужасом поняла, что от волнения запуталась в юбке.

Армин досадливо цыкнул, молча подошёл ко мне, резко дёрнул платье на себя, а потом – вниз. Волшебным образом оно село по фигуре, как влитое. Я только ахнуть успела.

– Слишком долго возишься, – недовольно бросил он мне, – пойдём.

И, схватив меня за запястье, потащил из комнаты за собой.

***

Миновав череду коридоров, балюстрад, лестниц и комнат, мы попали в просторное помещение с высоким потолком и широким – во всю стену – окном. Стены прятались за книжными шкафами из тёмно-красного дерева, а боком к окну стоял массивный письменный стол и тёмно-зелёное кресло.

Напротив него я увидела широкий диван такого же цвета, мягкий даже на вид, и невольно поморщилась. Воображение тут же нарисовало отвратительную картинку Урсулы, ложащуюся на этот диван…

– Мой кабинет. Присаживайся, – коротко сказал Армин, выпустив мою руку, и я резко вернулась в реальность. Украдкой потёрла запястье, которое он держал, и с удивлением поняла, что мне было, скорее, приятно чувствовать жёсткую хватку его сухой твёрдой ладони, чем нет. Опустилась на краешек дивана и перевела дух: запыхалась после такой пробежки через особняк.