Внутри меня Солнце. Путь к счастью после тьмы

Чем не «подруга», готовая прийти на помощь?

Конечно, всё преподносилось так, будто инициатором всех изменений была я. Я уже безоглядно любила его и рассматривала совместную жизнь как возможность проявить себя и завоевать его сердце. Он же благосклонно принимал мои предложения, не уставая повторять, что это исключительно ДРУЖЕСКИЕ отношения, на всякий случай.

Пока он спал в соседней комнате, я мечтала о том, как он позовёт меня к себе, прижмёт к груди и признается в любви. Но этого не происходило. Мои попытки приблизиться к нему отвергались. Я могла прийти, только когда он меня приглашал, говорить о чувствах, только когда он позволял.

Мне запрещалось даже думать о каких-либо проявлениях инициативы.

В финансовом плане появление мужчины в моём доме отразилось негативно. С его стороны не было никаких попыток внести вклад в бюджет, а я не настаивала: ему и так тяжело, мы как-нибудь справимся. Зато употребление стало происходить чаще, денег стало не хватать. В ход пошли кредитные карты.

Несмотря на это, мы неплохо ладили. Он на удивление быстро нашёл общий язык с моими детьми, придумывал для них разные развлечения. Иногда он критиковал мои методы воспитания, и я слушала, хотя и знала своих детей как облупленных.

В целом, атмосфера была благожелательной.

Через какое-то время мы расстались. Его фраза «Найди себе нормального парня» послужила для меня сигналом к действию, и я, отчаявшись получить его любовь, пошла на свидание. Молодой человек пригласил меня в кино, где я не слышала звонков и сообщений от моего сожителя. Он пришёл в ярость, когда я вернулась домой. Он отказался со мной разговаривать. По совпадению, в этот момент меня попросил о помощи муж моей близкой подруги. Я отправилась к нему, предварительно предупредив молчаливого сожителя. Он промолчал, а я, проведя полчаса в гостях, получила сообщение «Забери ключи». Ключи были брошены мне в лицо без каких-либо объяснений. Он просто исчез в ночи. Я проплакала всю ночь в пустой квартире.

И вот, спустя время, мои мечты сбылись: мой друг признался в своих чувствах. Он объяснил свой поступок ревностью и тревогой за меня. Я приняла это за чистую монету, не понимая, что это был первый звоночек грядущего адского контроля. Так начались наши отношения.

Каждая встреча после этого проходила под воздействием вещества.

Он потребовал, чтобы я рассказала ему всё, что было у меня до него: количество партнёров, полную историю моей жизни, все контакты. Затем последовал скрупулезный осмотр моего телефона в поисках скрытых знакомств и переписок. Это сопровождалось криками, выяснением обстоятельств и прочими «радостями» желанной мною любви. Если я в чём-то не хотела признаваться или не могла вспомнить точных дат, обстоятельств и людей, меня оскорбляли, а я…

Я до сих пор помню чувство унижения и бессилия, когда ты лежишь в ногах у любимого мужчины, плачешь и умоляешь, а он холодно бросает тебе: «Не верю».

С того момента наши встречи проходили по одному сценарию: вещество, романтика, любовь, анализ моего телефона, скандал, унижение, расставание. Со временем к этому списку добавились угрозы и побои.

Сколько раз он врывался ко мне посреди ночи, перетряхивая квартиру в поисках вымышленных любовников… Сколько раз обвинял в изменах, когда я, измученная его изматывающими неделями, спала без задних ног у матери и даже не слышала его звонков.

Каждый мой шаг был под контролем. Любое отсутствие связи становилось поводом для скандала. Он кричал, что я ему изменяю, употребляю наркотики с другими. Дошло до абсурда: меня начали обвинять в вещах, которые и присниться бы не могли законопослушной и покорной мне. Мне присылали интимные фото и видео с похожими на меня женщинами, утверждая, что на каждой из них – я. Обвиняли в проституции, требовали детализации звонков, скрины переписок, банковских переводов – всё, чтобы доказать мою «вину».

Но даже если правда была на моей стороне – мне не верили.

Меня обвиняли в том, чего я не делала даже в те дни, когда была рядом с ним. Я сходила с ума. Меня убеждали, что я не та, кем являюсь, и я начала сомневаться в своей адекватности. Вспоминая себя в те дни, я удивляюсь, как меня не госпитализировали с психозом или параноидальным бредом.

Меня полностью изолировали от друзей и подруг. Даже поездка к маме, и тем более переезд к ней, потому что я не могла оплачивать свою квартиру и сдала её, воспринимались в штыки. Он твердил, что я продолжаю жить в той квартире и встречаться там с любовниками, а девушка, которая сняла квартиру – моя знакомая, с которой я разыграла спектакль.

Это было страшно. Это страшно, больно и опасно.

Первая попытка суицида случилась, когда мы начали снимать квартиры посуточно, так как на улице встречаться было неудобно. Меня обвиняли в том, что я снимала эти квартиры с любовниками, кололась наркотиками и устраивала оргии. Но я никогда в жизни не снимала квартир посуточно, никогда не изменяла ему и никогда, НИКОГДА не употребляла наркотики с помощью инъекций. Хоть я и была в зависимости, принципы у меня оставались.

И не менялись никогда, в каком бы состоянии я ни находилась.

Я помню тот день, когда стояла на окне, готовая сорваться в пропасть. Он силой затащил меня обратно, а я, обессиленная, лишь рыдала и умоляла дать мне уйти, положить всему конец.

Но конец все не наступал.

Он не наступил и тогда, когда я, сидя напротив него, полосовала руки старым лезвием. Он лишь презрительно ухмыльнулся, сказав, что это не смерть, а глупость, что так я только занесу инфекцию, а чтобы умереть, нужно резать глубже.

Он не наступил и тогда, когда я со второй попытки все же стояла на мосту, готовая прыгнуть. В первый раз я отступила и вернулась домой, вспомнив о маме и детях, но он вернул меня туда своими едкими словами и обвинениями. Его ложь посеяла во мне мысль, что смерть лучше, чем жить с его клеветой, особенно когда она исходит от самого любимого человека. А потом он говорил, что в тот день, когда я исчезла во тьме, я отправилась к любовникам за утешением, напрочь забыв, что именно он приехал ко мне с этой целью.

От этого всего меня тошнило, это мерзко и низко.

Меня спасло принятие. Я выдохлась в этой борьбе с ложью и просто перестала реагировать на его выпады. Сначала это было невыносимо, потом становилось легче, пока не стало совсем просто.

Осознав, что со мной все в порядке, укрепив свою внутреннюю опору, я отсекала ложь, полагаясь только на истину – на то, что я точно знала. Ведь я знаю себя, я все помню.

Я поняла, что ничего этого не было.

Все это происходило лишь в его голове.