Невидимая библиотека

– Не говори глупости, ты еще не врач, – возразила тетя, скрещивая руки на груди.

– Я врач-стажер. Собственную практику я иметь пока не могу, но в силах оказать первую помощь и спасти жизнь, и это мой долг.

Он вытянулся во фрунт, словно тетя – офицер, а сам он рядовой, готовый к смотру, и, похоже, это-то и покорило тетю, потому что она вдруг разрешила ему уйти, но велела быть осторожным. На обычно непроницаемом лице Карлоса мелькнула торжествующая улыбка. Я хотела задержать его, но меня опередила Ангустиас. Пока тетя открывала дверь, она выскочила из кухни и схватила его за руку.

– Узнай, что там с Хосе Луисом, – попросила она, и я снова удивилась, услышав это имя из ее уст.

Карлос кивнул. Проследив, как он спускается по лестнице, тетя принялась ворчать: что за крест выпал ей в лице этого неразумного юноши! А затем грозно уставилась на меня:

– Даже не пытайся выйти за порог. Если с тобой что-то случится, я сначала умру от горя, а потом твой отец меня убьет. А на этого неразумного внимания не обращай, ты не такая.

Тетя принялась вспоминать, как за год до того Карлос вернулся с занятий весь в крови.

– Бедную Ангустиас чуть кондрашка не хватил, когда она его увидела, он словно с бойни заявился. А чтобы ее успокоить, заявил, что кровь не его, будто от этого кому-то легче.

Тогда произошла потасовка между студентами-республиканцами и студентами-монархистами, перешедшая в настоящее побоище, которое гражданская гвардия разогнала выстрелами. Карлос пытался отнести одного из раненых в университетскую больницу, но тот умер у него на руках.

У погибшего был при себе пистолет, как и у многих других участников стычки. Тетя заставила Карлоса поклясться самым дорогим – если такое, конечно, имеется у атеиста, – что он никогда не будет держать при себе оружие, и Карлос пообещал, хотя тетя до конца не поверила, она не слишком полагалась на мужские клятвы, ведь мужчин власть манит как сахар – мух.

– А знаешь, что бывает с человеком, у которого при себе пистолет? – спросила тетя, подбоченившись. – То, что гвардейцы его попросту пристрелят!

Я ушла к себе в комнату, перед глазами у меня стояли двери университетской клиники “Сан-Карлос”, испачканные кровью; растоптанные сапогами картонные скелеты, что продавались вблизи факультета; разорванные учебники анатомии, страницы которых яростно трепал ветер. Образ Карлоса в крови привел меня в такое смятение, что я прекратила думать о побеге. Но этот же образ помешал мне заснуть.

Незадолго до рассвета я услышала, как тетя нетвердо прошаркала наконец в свою комнату. Я быстро оделась и выскочила за дверь, даже не завязав шнурки. Висящий в холодном воздухе запах гари обжег ноздри. Впервые в жизни я чувствовала себя полезной.

На углу улиц Исабель и Флор еще стояли столбы дыма от сгоревшей резиденции иезуитов. Какие-то люди мародерствовали на пожарище, ломали мебель и швыряли в огонь, вопя, что католицизму в Испании настал конец. С ужасом разглядела я обгоревшие книги. Жители окрестных домов подзадоривали мародеров, а у меня внутри все так и тряслось. Дрожали руки и губы, судорожно колотилось сердце. В раздававшихся криках звучала ненависть – застарелая ненависть, наследовавшаяся от поколения к поколению, это она мостила себе дорогу из разбитых окон, булыжников и пепла. Я огляделась в надежде, что вот-вот появятся хоть какие-то представители закона и порядка, но нет, ничего подобного. Здание иезуитов давно уже мешало планам по расширению проспекта Гран-Виа, и, возможно, кто-то решил, что лучше дать ему сгореть. Все вокруг меня были явно на стороне варваров.

Взгляд мой снова устремился на тлеющие старинные книги. Когда я вновь осознала себя, то обнаружила, что стою на пепелище и пытаюсь отыскать более-менее уцелевшие экземпляры. К счастью, книги в кожаных переплетах горят плохо, я нашла два почти нетронутых тома, быстро сунула под плащ и прижала к себе, словно величайшее в мире сокровище. Я даже не посмотрела на названия – главное, что удалось спасти их.

Спрятав книги, я немного пришла в себя, и меня снова охватил ужас. Что со мной сделают эти вандалы, если заметят, что я пытаюсь что-то найти среди дымящихся останков? От страха я словно оглохла, мир затих, но неожиданно совсем рядом раздался голос, резкий, точно лезвие ножа:

– Что ты здесь делаешь, да еще одна? В такой час барышне не пристало ходить без сопровождения.

До самой смерти мне не забыть этого голоса. У меня в буквальном смысле волосы встали дыбом. Наслаждаясь свободой, которую тетя предоставляла мне скорее из безразличия, чем почему-либо еще, я часто забывала, что мало кто из моих ровесниц гуляет без присмотра. В университете только мы с Вевой приходили и уходили сами по себе, остальных девушек поджидал у ворот шофер или кто-то из прислуги. Впервые за долгое время я ощутила свою беззащитность, мной овладело предчувствие чего-то ужасного.

Я обернулась, чтобы посмотреть на незнакомца, и увидела высокого, хорошо одетого мужчину с улыбкой хищной и соблазнительной – того самого, с улицы Мойяно, со стеклянным глазом, кого Вева назвала зловещим. Я обмерла. От агрессии можно было попытаться сбежать, но этот кабальеро олицетворял собой порядок. В ночь, когда Мадрид полыхал, я была словно одинокая овечка в лесу, полном волков, и прямо передо мной стоял вожак стаи, явно считавший себя в полном праве сожрать меня за легкомыслие.

– Я… я уже ухожу, – пробормотала я.

По спине у меня стекал холодный пот. Сколько же раз такая сцена встречалась мне в сказках! Только теперь глупой девочкой, которая отправилась куда не надо, глупой принцессой, что не слушала советов, смотрела куда не следует или открыла запретную дверь, была я. Никогда я не понимала, что заставляет героинь упорно приближать катастрофу, и вот сама оказалась на их месте, один на один с человеком, со всей очевидностью способным на что угодно.

– Не покажешь, что ты там прячешь? – Он протянул руку, и я не могла не обратить внимания на поразительно длинные пальцы.

– Ничего я не прячу, – ответила я с такой внезапной решительностью, что он отступил.

Никогда не знаешь, как человек поведет себя в минуту опасности. Если бы незнакомец сказал что-то другое, я бы убежала или упала в обморок, но он захотел увидеть книги. И это привело меня в чувство. Я не собиралась отдавать спасенные из огня сокровища. Чутье подсказывало, что намерения у незнакомца недобрые, что передо мной безжалостный зверь. Тете сказали, что нельзя доверять человеку со стеклянным глазом, и вот он стоит передо мной, и на лице его хищная улыбка соблазнителя из сказки.

По его напряженной позе мне чудилось, что он вот-вот набросится на меня, страх снова сковал все мое тело. В это бесконечное мгновение я вцепилась в книги как в свою последнюю защиту. “Ему придется вырвать их у меня”, – подумала я и представила свои пальцы, впившиеся в два тома. И тут раздался какой-то грохот, краем глаза я увидела, что по мостовой громыхает тачка, двигаясь в нашу сторону, и незнакомец вмиг переменился. Облик его сделался каким-то безобидным, он почти рассмеялся:

– Ну что ж, забирай что приглянулось. Но мы еще увидимся. – От его гипнотической улыбки я чуть не растаяла. – А покамест – приятно было познакомиться, сеньорита… как бы вас ни звали. Всё при вас.

На этот раз он обратился на “вы” и даже слегка поклонился, чем окончательно сбил меня с толку. После чего развернулся, легко и изящно, точно танцовщик, и двинулся к оборванцу, катившему полную тачку книг. Я быстро устремилась прочь, в сторону площади Кальяо, но, оглянувшись, заметила, как он достал пачку банкнот. Я быстро отвернулась и, чувствуя затылком взгляд его странных глаз, ускорила шаг.

Мадрид пропах дымом, посерел от пепла, со всех сторон неслись песни, призывающие к беспощадности. Жуткая встреча помогла мне осознать, что одинокая женщина среди руин неизбежно привлечет к себе внимание. Мне хотелось зажмуриться и бежать, бежать, пока солнце не изгонит последние всплески ночной ярости. Я пыталась преодолеть страх, но тщетно. Я прошла не больше пары десятков метров, как меня снова окликнули. Я съежилась, решив, что этот человек все-таки последовал за мной, и едва не рванула со всех ног. Однако голос звучал мягко, чуть хрипловато, напоминая шорох ветра:

– Я впечатлен вашим поступком, сеньорита…

– …Вальехо де Мена, – ответила я машинально.

– Вы интересная особа, сеньорита Вальехо.

Человек, прислонившийся к черному “бьюику”, был воплощением прямых линий: идеальные стрелки на брюках, двубортный пиджак в узкую полоску, симметричные вертикальные морщины на лице. Большие глаза, обрамленные длинными светлыми ресницами, придавали лицу то ли детское, то ли старческое выражение. В памяти всплыли слова тети Лолиты про туманные глаза. Меня поразил цвет его радужки – серый, отливавший то голубым, то зеленым, в самом деле туманный.

– Что вас так впечатлило, сеньор… – запнулась я, хотя уже знала, каково будет продолжение.

– Зовите меня Лунный Луч. Знаю, имя странное, но имена, как и названия книг, не выбирают. Скорее, они выбирают нас.

– Лунный Луч? – повторила я.

– Как у Альваро Ретаны, разумеется. Как я и говорил, вы меня поразили: девушка, если судить по одежде, из хорошей семьи, отважилась выйти ночью в город, чтобы спасти нечто из огня.

Я посмотрела на свои ноги – чулки порваны, край юбки в саже, ботинки не разглядеть под слоем пепла и грязи. Но меня это не заботило.

– Есть вещи поважнее чистой одежды, – ответила я.

– А еще вы сумели противостоять Графу-Герцогу. Так именует себя кабальеро, напугавший вас.

– Вы все видели и не вмешались?

– Не стоит из-за него волноваться, – сказал человек с туманными глазами. – Он доживает свой век. И вреда бы вам не причинил. Он хотел узнать, что за книги вы спрятали под плащом, и отказался от этого намерения, как только его подручный доставил то, за чем он сюда и пришел, хотя, вполне возможно, его ждет разочарование. – Туманные глаза насмешливо блеснули. – Он безобиден, но верить ему нельзя, он преследует только собственные цели. И обычно добивается своего, мало кто противится его обаянию. Но вам это удалось, и это поразительно. Вы позволите мне взглянуть, что удалось вытащить из-под обломков?

Я посмотрела на его честное, улыбающееся лицо, перевела взгляд на автомобиль: на заднем сиденье лежало несколько томов в кожаных переплетах, на вид старинных. Я вдруг догадалась, что именно эти книги интересовали Графа-Герцога, что за ними он охотился на пожарище. И пусть я опоздала, но Лунный Луч – нет.

– А что он делает с книгами? – спросила я.

– Продает. Пользуется чужим несчастьем и продает книги иностранным коллекционерам. И он всегда первым узнаёт, где можно разжиться. Но сегодня Невидимой библиотеке повезло.

– Невидимой библиотеке? – Я порывисто подалась вперед, плащ распахнулся, открыв две спрятанные книги.

– Отныне вас зовут Метафизика, – улыбнулся Лунный Луч, – по книге Аристотеля.

Ильдегарт попросила меня спасти хоть что-нибудь, но она не уточнила, что делать со спасенным. Если бы мне не явился создатель Невидимой библиотеки, я не знала бы, что делать с книгами. Но теперь вопрос решился, я протянула ему оба тома:

– Вот.

– Вы мудрый человек, сеньорита Метафизика, хотя сами того не сознаете пока.

Лунный Луч поднес руку к шляпе и сел в “бьюик”. По дороге домой я думала обо всем том, что не сказала ему и что теперь меня мучило. Но я не сомневалась, что книги в безопасности, и оттого чувствовала себя неуязвимой. На обратном пути мне ни секунды не было страшно.

Представители закона и порядка так и не появились. Пассивность правительства, не желавшего принимать никаких решений, привела к тому, что в то же утро запылали новые церкви и религиозные учреждения. Потом огонь перекинулся на другие города, пожирая на своем пути скульптуры, древнейшие холсты, целые библиотеки… Пытавшихся спасти что-нибудь из огня обвиняли в воровстве: было запрещено красть то, что подлежало уничтожению. Как и сказала Ильдегарт, библиотека иезуитов считалась одной из лучших в стране, и в пожаре погибли уникальные инкунабулы[52]. Безымянная толпа на несколько дней захватила Испанию. А потом – как будто ничего не было. Или так казалось, по крайней мере.

В то утро я долго бродила по улицам и вернулась в пансион поздно. Войдя, я подумала, что тетя Пака надает мне пощечин. Но после секундного замешательства она стиснула меня в объятиях:

– Мы так волновались. Карлос принес ужасные вести, ужасные! Монахов и монахинь выбрасывают из монастырей и жгут церкви. Ад разверзся в Мадриде! – Тетя перекрестилась. – А мы не знали, где ты! Что с тобой случилось, милая? Ты ранена!

– Нет-нет, со мной все хорошо.

Примечания