- -
- 100%
- +
«Алекс… тот немец? Думал, он держится от нас в стороне.»
«И я так думал. Он редко появляется. Не нуждается.»
Снова смех. Короткий, сухой.
«Девин из вежливости держал его в курсе. Но ему нравилось, что ничего официального не было. До сих пор.»
«Что такого в его отце и брате?»
«Отец – Старейшина.»
Тишина. Длинная, тягучая.
«Чёрт. Девин знал?»
«Вильгельм наведывался в город, но на собрания не ходил. Алекс вообще в стороне. Девин молчал.»
«Он никогда не упоминал, – задумчиво произнёс Йен.»
Ещё пауза. Воздух стал густым от невысказанного.
«Так, Вильгельм… – протянул Джек. – Девин подозревает, что один из них может быть…»
Йен вздохнул. В его голосе прозвучала тревога, которую я никогда раньше не слышала.
«Вильгельм приезжает в пятницу. Внезапно. Девин начинает что-то подозревать.»
«Кто? Вильгельм или Алекс?» – голос Джека стал резче.
«Или младший брат?» – добавил он, но сам же, кажется, не верил в это.
«Курт приезжает только повеселиться с Алексом, – попытался сгладить Йен. – У Алекса, знаешь, репутация.»
«Могу представить, – усмехнулся Джек. – Брат, наверное, пошёл по его стопам.»
Я слушала, и тревога, холодная и липкая, заползала внутрь. Хозяин Девин ненавидел сюрпризы. Он всё просчитывал. Если он беспокоился – значит, что-то было серьёзно. Что-то, что могло коснуться и меня.
«Алекс женат? – сменил тему Джек. – Никогда не видел его с женщиной.»
«Был. Жена умерла за полгода до его переезда. Думаю, поэтому он и оказался здесь. Поэтому Девин не давил. Но теперь… не знаю. Девин молчит, но я вижу – он настороже.»
Они засмеялись нервно, фальшиво. Я знала эту ноту. Притворство.
И тут – голос. Чёткий, как лезвие, разрезал воздух комнаты.
«Джек.»
Хозяин Джек вздрогнул, обернулся. Я мельком увидела за его плечом – в дверном проёме стоял хозяин Девин.
Тишина стала абсолютной. Его присутствие впитывало все звуки, как черная дыра. Почему он остановил Джека? Раньше он никогда не вмешивался.
Сердце заколотилось где-то в висках. Что теперь? Что он задумал?
«Время для этого прошло, Джек. Ей уже двадцать.»
Девин двигался бесшумно, как тень. Инстинктивно я рванулась на колени, но Джек всё ещё держал меня за волосы. Я вырывалась, слепая от паники. Не успеть – больно. Не успеть – хуже.
«Отпусти её.»
Голос Девина смягчился, но от этого не стало легче. Джек разжал пальцы. Я рухнула на колени, сложив руки, склонив голову. Облегчение, горькое и короткое, промелькнуло внутри.
Девин остановился рядом.
«Йен рассказал тебе об Алексе и его семье?»
«Да.»
«Есть повод для беспокойства?»
Девин помолчал. Иногда мне казалось, что я чувствую ход его мыслей – вибрирующий, холодный поток. Это пугало больше всего.
«Беспокойство есть. Но паниковать рано. Мы можем использовать нашу находку, чтобы узнать их тайны.»
«Ты думаешь, послать её к ним – хорошая идея?»
«Они о ней ничего не знают. Но я хочу держать их близко. Предложу её Алексу. Он безопасен. Не в наших делах. Просто… несчастен. Может, заинтересуется такой девушкой, как Анна.»
Кто эти люди? Почему сердце замерло, а потом забилось с новой силой? В голове всплыли глаза – кобальтово-синие, нереальные. Из снов. Какое они имеют отношение к этому разговору? Я прогнала образ, как всегда.
Девин повернулся ко мне. Его черные туфли оказались прямо перед моим лицом.
«Ну, Анна. Готова к новой жизни?»
Новая жизнь. Слова обожгли. В прошлый раз, когда мне пообещали «новую жизнь», я оказалась в гараже хозяина Джека на четыре года. Девин был хуже. Нет, я не хотела другой «новой жизни». Жизнь с Джеком была кошмаром, но мысль о жизни с Девином вызывала абсолютный, парализующий ужас.
Он не любил болтовни. Что ответить? Он всегда видел ложь насквозь. Несколько раз в начале тренировок я пыталась отвечать так, чтобы ему было приятно. Не лгала – старалась угодить. Но он дал понять: даже попытка уклониться – предательство.
«Я не знаю, хозяин Девин, – выдохнула я, закрывая глаза. Молилась, чтобы он не разозлился.»
Опустился передо мной на колени. Коснулся подбородка. Я резко открыла глаза.
«Смотри на меня, Анна.»
Подчинилась. Моргнула. Отвела взгляд – старый инстинкт: никогда не смотреть в глаза. Но не смогла долго сопротивляться. Вернула взгляд к нему.
Он рассматривал меня. Его глаза – черные, как обсидиан, под густыми бровями – казались бездонными. Я сглотнула. Замерла.
«Спасибо за честность, – он улыбнулся.»
Улыбка изменила его лицо. Ухоженная борода и усы не казались такими зловещими. Я попыталась ответить робкой улыбкой, но тут же отвернулась, сглотнула, приготовилась к удару. Он должен был последовать.
«Ты хорошо обучена, Анна. Я доволен.»
Брови дернулись. Задержала дыхание. Уловка? Провокация?
«Пока помнишь свое обучение – жизнь будет… приятнее, чем была.»
Помнить обучение? Как я могла забыть?
«Есть правила. Для поместья. И для внешнего мира. Они разные. Но ты умная. Освоишь.»
Я кивнула, чтобы показать, что слушаю. Но не верила. Доброта мужчин всегда была ловушкой.
«Да, хозяин Девин.»
Он встал. Протянул руку. Я уставилась на неё, не понимая.
«Я помогаю тебе встать. Как джентльмен.»
Наклонился, взял мою руку в свою. Его пальцы были сухими, теплыми. Он помог подняться. Повернулся к Джеку.
«Спасибо, Джек. Я сам с ней разберусь. Придешь в пятницу?»
«Конечно. У тебя есть… новенькие?»
«Да. Хочешь отдохнуть сначала?»
Джек покачал головой, усмехнулся. «Готов к новой киске.» Кивнул в мою сторону.
«Она определенно готова сексуально. Хотя с социальными навыками… может понадобиться помощь. Не моя область, но я сделал, что мог. Может поддержать беседу. Но все ещё дико застенчива.»
«Думаю, с ней всё будет хорошо, – улыбнулся Девин и кивнул Йену. – Отведешь хозяина к новым девушкам?»
Я через силу улыбнулась. Почему он так добр? Может… Нет. Нет, не может быть, чтобы дядя Девин вернулся. Или… может?
«Да, сэр.»
«Думаю, они тебе понравятся, Джек. Редкий шанс – близнецы.»
Глаза Джека вспыхнули таким голодным блеском, какого я никогда не видела. «Вы дарите мне близнецов?»
«Думаю, заслужил. Обучи их хорошо.»
Он снова повернулся ко мне. Снова протянул руку. На этот раз – чтобы повести. Куда?
Впереди была не комната. Не гараж. Было что-то новое. И от этого не становилось легче. Страх лишь густел, становясь вкусом на языке. Металла. И крови.
Глава 3
Мы просидели в тишине несколько минут, пока мои слёзы не высохли, оставив на щеках лишь солёные дорожки и пустоту.
Хозяин Девин коснулся губами моей макушки – поцелуй, лёгкий, как падение пера, – затем поднялся и поднял на ноги меня.
Теперь начнётся расплата. Вернувшись в комнату, я глубоко вдохнула, готовясь принять любое наказание.
Но вместо того, чтобы повести меня к двери, а затем в темницу, он подвёл к мягкому креслу у окна. Сам опустился на оттоманку и жестом пригласил меня сесть. Я послушно устроилась, положив руки на колени и уставившись в них, стараясь вжаться в позу совершенной покорности.
«Анна, посмотри на меня».
Я подняла глаза, ожидая увидеть гнев, хотя в его голосе его не было. Его взгляд был… добрым. Он провёл пальцем по моей щеке.
«Когда мы одни, тебе не нужно сидеть вот так и отводить глаза. Здесь, наедине, я хочу, чтобы ты чувствовала себя со мной свободно. Не думай обо мне как о господине».
Что? Не думать о нём как о господине? Это было невозможно. Меня слишком долго и слишком тщательно для этого готовили.
«Давай обсудим правила поместья, а потом ты сможешь задать любые вопросы, хорошо?» Он сделал паузу, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка.
«Да, господин», – тихо отозвалась я, снова опустив глаза на руки.
«Во-первых, тебе больше не нужно называть меня "господин", если я сам не скажу. В поместье ты будешь обращаться ко мне "милорд", как и ко всем мужчинам. А здесь… можешь звать меня Девин». Он усмехнулся. «Полагаю, ты уже слишком взрослая для "дядюшки Девина", не находишь?»
В детстве я звала его «дядя Девин». Хозяина Джека – «дядя Джек».
Я не ответила, решив, что ответ не требуется. Но он ждал, и мне пришлось поднять на него взгляд.
«Тебе так не кажется?» – повторил он с тёплой улыбкой.
«Я… да… Ма… Девин», – выдавила я, запинаясь. Честно говоря, я не знала, что думать.
Девин слегка нахмурился: «Не лги, чтобы угодить мне, Анна».
Я снова уставилась в руки, и по спине пробежал холодный страх. «Прости, Девин. Не знаю… не слишком ли я взрослая, чтобы называть тебя дядей».
«Полагаю, общество не одобрит, если моя любовница станет называть меня "дядюшкой"».
«Любовница?» Что?
«Да, Анна. Ты моя любовница. Формально ты всё ещё рабыня, но для всего Сан-Франциско ты будешь моей содержанкой».
Я несколько раз растерянно моргнула. Снова. Зачем Девину любовница? Он был счастливо женат на прекрасной женщине, у них трое детей.
«Ты хмуришься. О чём думаешь?»
«Я…» – начала я запинаясь. Мне не следовало спрашивать, но он спросил, и пришлось отвечать. Я набрала воздуха, собираясь с духом. «Зачем тебе любовница, Девин? Ты женат. Какую роль я могу играть в твоей… обычной жизни?»
Девин рассмеялся. «О, Анна. Ты такая наивная. Мне это нравится». Он взял мои руки в свои и поцеловал каждую ладонь. «Почему бы мне не захотеть проводить время с красивой молодой женщиной? Ты сможешь помогать мне во многих делах, и я хочу, чтобы тебя уважали в обществе. Статус моей любовницы обеспечит тебе это. Кроме того, мне наскучило общество жены. А секс… приелся. Она должна понять, что я в ней не нуждаюсь, а она – во мне». Он нахмурился, словно какие-то мысли его огорчили.
Я не нашлась, что ответить. Я знала, что многие друзья Хозяина Джека были женаты и приходили к нему, чтобы воспользоваться мной. Они нелестно отзывались о своих жёнах, но я и представить не могла, что Девин чувствует то же. Но что я знала о браке? Он казался мне всего лишь обременительной условностью для мужчин его круга.
«Вернёмся к правилам?»
«Да, Девин».
«Это твоё безопасное место, Анна, – сказал он, обводя рукой комнату. – Здесь тебе не нужно соблюдать формальности, принятые в Поместье. Можешь звать меня Девин. Можешь звать Йена по имени, как и любого другого мужчину, которого захочешь сюда привести».
Зачем мне приводить сюда мужчин? Я промолчала, а он продолжил с весёлым выражением лица, словно читал мои мысли.
«Как я сказал, в Поместье ты будешь обращаться ко всем мужчинам "милорд", как привыкла. Сюда постоянно приходят и уходят разные люди, так что, вероятно, безопаснее будет оставаться здесь, когда тебя не сопровождают в другие места. Я постарался обустроить эту комнату так, чтобы она не напоминала тюрьму. Отсюда и дворик». Он кивнул в сторону окна.
Я молча кивнула.
«Всякий раз, когда тебя будут вызывать ко мне или к другим мужчинам, ты войдёшь в комнату, подойдёшь и встанешь в нескольких шагах – в зависимости от размера комнаты – и сделаешь поклон, знак покорности. Встань. Я научу тебя, как правильно».
Я встала и подошла к оттоманке. Девин повернулся ко мне.
«Отойди на несколько шагов назад. Да, хорошо. Теперь прими покорную позу, но вместо сложенных ладоней наклонись вперёд, вытяни руки и коснись носом пола».
Я сделала, как велел. Ковёр оказался мягче, чем я ожидала.
«Хорошая девочка. Я не сомневался, что у тебя получится. Ты остаёшься в этом положении, пока тебе не скажут встать или сесть. Любая команда означает принятие позы подчинения, хотя можно класть руки на бёдра, а не складывать. Понятно?»
Я кивнула, всё ещё уткнувшись носом в пол. Надеялась, что запомню всё, что услышала.
«Можешь вернуться на место». Я так и сделала, и он продолжил. «Я хочу, чтобы ты сходила по магазинам, купила себе одежды. Полагаю, это лучшее, что у тебя есть?» Он указал на мои джинсы.
«Да. Меня раздевали, если только не отпускали на балет». Он кивнул с задумчивым видом. «Мне нужно решить, с кем отправить тебя за покупками, но в ближайшие дни ты сходишь. Возможно, я схожу с тобой сам». Он улыбнулся мне.
Девин хочет сам пойти со мной за покупками? Этот день становился всё страннее.
«Ты будешь сопровождать меня на различные мероприятия, и тебе будет разрешено заниматься другими делами, если захочешь». Он пожал плечами. «Но я бы предпочёл, чтобы ты не ходила одна. Пока что. Ты слишком долго была в изоляции, и я не хочу, чтобы ты потерялась или с тобой что-то случилось. Если только он не занят, Йен будет сопровождать тебя. Он позаботится о твоей безопасности».
Сердце упало в пятки. Оставаться наедине с Йеном? Девин, должно быть, шутит. Йен ненавидит меня. Кто знает, что он сделает, окажись мы с ним одни?
«Анна, Йен – хороший человек».
Я фыркнула и тут же прикрыла рот, ужаснувшись собственной дерзости. Откуда взялись все эти вышедшие из-под контроля эмоции?
Девин рассмеялся. «Всё в порядке, Анна. Я знаю, у вас был только… болезненный опыт общения. Но так было нужно. Он действительно хороший и будет защищать тебя. Когда узнаешь его поближе, он тебе даже может понравиться». Девин сделал паузу. «Он считает тебя очень красивой».
«Правда?» – почему-то прошептала я, и эта мысль странно меня заинтриговала.
«Да. К тому же он известный ловелас. Все девушки тают, когда он спускается вниз». Девин выглядел забавно. «Возможно, он тебе понравится… в твоей постели».Я недоверчиво покачала головой. «С чего бы мне добровольно ложиться с кем-то в постель?» – вырвалось у меня, прежде чем я осознала сказанное. В этой, якобы безопасной, комнате язык становился всё развязнее. Я боялась, что стану говорить слишком свободно.
Девин просто рассмеялся… снова. Похоже, сегодня я была для него неиссякаемым источником развлечения. Что ж, полагаю, это всё же лучше, чем удар. Несомненно, лучше. Могу ли я доверять этой его перемене? Я вгляделась в его глаза, но не увидела и тени неискренности.
«Ох, детка. Просто попробуй прожить без секса несколько дней. Посмотрим, как сильно твоя киска затоскует по твёрдому члену».
Я скептически посмотрела на него. «Сомневаюсь». Одна мысль о том, что я смогу провести без мужчины больше нескольких часов, наполняла меня тихой, почти запретной радостью. Кровать в моём распоряжении. Комната в моём распоряжении. Это звучало как благодать.
«Мне нравится, что ты чувствуешь себя здесь достаточно свободно, чтобы фыркать и показывать характер. Это меня радует». Он наклонился и поцеловал меня в щёку. «Я хочу, чтобы с этого момента всё было иначе. Я хочу, чтобы ты была счастлива». Его голос был мягким, нежным. Так на него непохожим. Может, он и вправду изменился.
Затем его губы нашли мои, а язык – тёплый, влажный, настойчивый – проскользнул внутрь. Я поддалась его напору, и он принялся исследовать мой рот, дразня и лаская. Я невольно застонала, ответив на поцелуй, и моё тело отреагировало так, как его учили: соски затвердели под тканью, а между ног возникла знакомая, предательская влажность. Я обвила его язык своим, втянула в себя, слегка пососав. В ответ он глухо простонал, запустил руку мне в волосы, запутав пальцы в косе.
Он хотел меня. По его дыханию, сбившемуся и горячему, я это поняла. Осторожно, почти на автомате, я положила руку ему на колено и повела вверх по бедру, к твёрдой выпуклости в брюках. Он застонал снова, когда мои пальцы коснулись её. Я прижала большой палец к основанию и начала плавно двигать ладонью вверх.
«О, Боже, Анна…» – вырвался у него стон прямо в мои губы. Я доставляла ему удовольствие!
Но вдруг он отстранился, резко положив свою руку поверх моей, останавливая ласку. «Остановись, детка. Пожалуйста», – взмолился он, и в голосе прозвучала странная мука.
Я растерянно моргнула. «Я… я сделала что-то не так? Я думала, тебе нравится».
Девин поморщился, будто от боли. «Да, детка. Очень нравится». Он сделал глубокий, неровный вдох. «Кажется, я начинаю понимать, что Джек имел в виду, говоря о недостатке… светских манер».
Светских манер? Что он имел в виду? Для меня всё было кристально ясно: единственная причина, по которой мужчина целует женщину, – это желание перейти к сексу. Это я знала твёрдо. И если мужчина хочет секса, я должна сделать всё, чтобы ему было хорошо. Всё просто. Почему же я не угодила Девину?
«Детка, иногда мужчина может просто хотеть поцеловать женщину. Без того, чтобы это непременно вело к сексу», – объяснил он, и его голос звучал устало.
Я наклонила голову, не понимая. «Но… почему бы ему не захотеть секса?»
Он смотрел на меня странным, почти печальным взглядом, прежде чем его лицо вновь смягчилось.
«Потому что иногда на него просто нет времени. Или потому что хочется просто прикоснуться. Подразнить. Поцелуй может быть просто… проявлением привязанности».
«Привязанности?» – эхом повторила я. Эта идея не была мне совсем чужда; какое-то смутное воспоминание, что-то теплое и не связанное с болью, мелькнуло на краю сознания. Да. Когда Девин раньше, у Джека, просто обнимал и целовал меня на диване. Секса тогда не было. Только его руки, его губы и какое-то тихое, непонятное успокоение. Это и была нежность. Теперь я вспомнила.
Я посмотрела на него, и слёзы снова выступили на глазах. «Ты снова… испытываешь ко мне привязанность?» – прошептала я, боясь поверить.
«Да», – ответил он просто, и в этом одном слове была целая вселенная.
От его взгляда внутри всё сжалось и одновременно потеплело. Почти бессознательно мои руки снова потянулись к его бёдрам. Он мягко покачал головой, с нежной улыбкой сложил мои ладони и положил их мне на колени.
«Значит… ты не хочешь заняться со мной сексом?» – спросила я, и от этой мысли в груди вдруг заныла странная, острая боль. Боль от отвержения, смешанная с полным непониманием.
«О, ещё как хочу, Анна. Ужасно хочу», – сказал он, снова касаясь моей щеки. «Но я поцеловал тебя просто потому, что хотел выразить привязанность. Только поэтому».
«О…» – это было всё, что я могла выдавить. Я всё ещё не понимала. Совсем. «Но как мне отличить? Я почувствовала, что ты возбуждён, и сделала то, что должна. Если мужчина хочет секса, но не делает…» Я замерла, сбитая с толку. Он же сказал, что хочет. И всё же остановил меня. «Я не понимаю», – простонала я, и в голосе прозвучала настоящая, детская растерянность. Весь мой выученный мир правил и реакций дал трещину, и сквозь неё лился только холодный, пугающий свет неизвестности.
«Детка, не печалься. Всё в порядке». Он вздохнул, но в голосе не было раздражения, лишь терпеливая усталость. «Пока ты не научишься различать, лучшее, что ты можешь сделать – позволить мужчине вести. Если он целует тебя – целуй в ответ. Если он идёт дальше – ты можешь ответить. Со временем ты начнёшь чувствовать разницу и действовать соответственно». Он сделал паузу, давая словам улечься в моём перегруженном сознании. «Отвечай на его поцелуи и прикосновения, но не заходи дальше него, если он сам явно не покажет, что этого хочет. Я знаю, ты хорошо понимаешь мужское желание. Но желать и выбирать действовать – это разные вещи».
Я нахмурилась. Это не укладывалось в мою картину мира.
«Анна, представь, что ты днём зашла в магазин. Возможно, каждый второй мужчина там захочет тебя. Это вполне вероятно». В его голосе прозвучала горькая ирония. «Мужчин легко возбудить визуально. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной обслуживать каждого, чей взгляд на тебя упал. Понимаешь?»
Я задумалась на мгновение, стараясь пробиться сквозь туман непонимания. «Наверное… немного. Значит… то, что мужчина хочет секса, ещё не значит, что он хочет секса?» – это прозвучало бессвязно даже для моих ушей, но какая-то искра понимания всё же мелькнула.
«Да, пожалуй, это довольно точная формулировка. Я помогу тебе во всём разобраться. Джек учил тебя соблазнению, верно?» Я кивнула. «Иногда я буду просить тебя “заняться” кем-то. Когда я так говорю, я имею в виду, что ты должна его соблазнить. Я не хочу, чтобы ты подходила, хватала и сажала его на себя. Соблазнение – это искусство, и Джек говорил, что ты в нём весьма искусна. Чаще всего лучший способ для женщины повлиять на мужчину – именно соблазнить. Слишком агрессивные могут многих отпугнуть».
Хорошо. Соблазнение, а не прямое действие. Я запомнила.
«Анна, будут мужчины, которые захотят соблазнить тебя. Позволь им. Мужчинам нравится чувствовать себя ведущими. Пусть думают, что это так. Если тебе нужно их соблазнить – пусть думают, что это они тебя соблазнили».
«То есть… я должна манипулировать ими, чтобы они делали то, что мне нужно, думая, что это их собственная идея?»
«Именно! Ты умная девочка, Анна». Широкая, одобрительная улыбка Девина и блеск в его глазах согрели меня изнутри. Я просияла, радуясь, что наконец-то уловила суть, хотя голова уже гудела от этой новой, извилистой логики.
«Но, Анна, – тихо добавил он, и улыбка с его лица мгновенно испарилась, – никогда, слышишь, никогда не пытайся манипулировать мной. Ты понимаешь?» Тьма, промелькнувшая в его взгляде, заставила меня вздрогнуть. Этого Девина я знала хорошо.
«Да, Девин, – прошептала я, нервно сглотнув. – Я понимаю».
И тут же, будто по щелчку, он снова стал прежним – мягким, почти ласковым.
«Хорошая девочка».
Девин начал рассказывать о собраниях, которые проходили в поместье по пятницам. Некоторые были формальнее других. Но независимо от формата, моя роль оставалась неизменной: являться к Девину и сидеть у его ног, пока он не отошлёт меня. Эти собрания, по его словам, чаще напоминали оргии, чем деловые встречи, хотя дела на них всё же вершились. «Мужчины более податливы для убеждения сразу после хорошего оргазма», – пояснил он с деловитой простотой.
«Пойдём, я покажу тебе Большой зал». Девин поднялся, и я послушно последовала за ним из комнаты.
Мы шли по бесконечным коридорам, спускались и поднимались по лестницам. После нескольких поворотов я окончательно потеряла ориентиры. Девин заверил меня, что бродить по особняку одной мне не придётся – всегда будет проводник.
По пути он продолжал свои пояснения об устройстве поместья, в частности, о том, что он называл «своими девочками».
«Они – секс-рабыни, – сказал он без эмоций. – Поколение за поколением в этом доме рождались девочки, служащие воле текущего Хозяина. Я – нынешний Хозяин, как до меня был мой отец, а до него – его отец. Некоторые из девочек обладают специализированными навыками. Есть и заводчицы – их единственная задача производить на свет следующее поколение. Их работа – рожать».
«А если родятся мальчики?» – спросила я.
«Такое случается нечасто. У нас есть… способы… увеличить шансы на девочку. Мальчики, конечно, тоже нужны, но не в таких количествах. Йен, кстати, родился у заводчицы».
Йен?
«Другие девушки специализируются на жёстких играх… на мазохизме, если угодно. Некоторые из них особенно талантливы и пользуются особыми привилегиями. Всех девушек можно отличить по ожерельям. Заводчицы носят простую серебряную цепочку, и у них своя зона в поместье. Обычные девушки – простые серебряные ошейники. Мазохистки – ошейники серебристого цвета с красным узором. Так мужчины понимают, что перед ними. Все мои девушки – виртуозы сексуального искусства. Иначе их бы здесь не было. Я бы нашёл для них другую работу… или уволил».