- -
- 100%
- +
Девочка постарше работала с парой крошечных грифонов – не больше голубей, но с орлиными головами и львиными лапами. Они кружили вокруг неё, выписывая в воздухе сложные фигуры, их золотистые пёрышки сверкали в свете кристаллов.
Первый Ходок заметил моё внимание и едва заметно улыбнулся, но не остановился. Мы продолжили спуск.
Внезапно старик резко остановился и обернулся ко мне. Движение было настолько неожиданным, что я едва не налетел на него.
– Можешь звать меня Роман, – очень просто произнёс старик, и я едва не подавился собственным дыханием.
Слова прозвучали так обыденно, так по-человечески, что мой разум отказался их принимать. Роман? Великий лидер тайной организации, внушающий благоговейный трепет даже таким воинам, как Григор, человек, чьё имя произносили с опаской и уважением, носит самое обычное имя?
– Роман? – всё-таки вырвалось у меня, и в моём голосе прозвучало плохо скрываемое недоумение.
– Удивлён? – он улыбнулся, на лице старика мелькнуло что-то почти отеческое. – Когда-то я был простым человеком. Тебя ведь тоже зовут Максим, так ведь? Довольно обычное имя для человека с необычными способностями.
Его глаза смотрели на меня с лёгким весельем, словно он наслаждался моим замешательством.
– Сколько тебе лет? – вырвалось у меня второй раз.
Роман задумчиво почесал бороду.
– Понятия не имею, – признался он с удивительной лёгкостью, пожав плечами. – Может, пятьдесят, а может, пятьсот. После Касания Раскола такие мелочи просто стёрлись из памяти, словно их никогда и не было.
Он помолчал, его взгляд устремился куда-то в глубины пещеры.
– Время начинает течь по-другому, когда ты соприкасаешься с его сутью. Дни сливаются в недели, недели в годы, а годы… – он махнул рукой. – Становятся просто потоком событий без чётких границ.
Дед повернулся и махнул рукой, приглашая следовать за собой.
– Идём, покажу тебе твой временный дом. И заодно объясню, с чем мы имеем дело.
Мы вышли на широкую тропу, ведущую вниз по склону. Здесь было больше места, и я мог лучше рассмотреть удивительную архитектуру Убежища. Кристальное освещение играло бликами на каменных поверхностях, создавая причудливые узоры света и тени. Некоторые стены были украшены изображениями людей и зверей.
– Твоя сила, Максим, – начал Роман, неспешно ступая по каменным плитам, – это естественное проявление Раскола. То, что должно быть нормой, а не исключением.
Мы прошли мимо группы детей с красными татуировками, которые играли с крошечными светящимися существами, похожими на летающих ящериц. Эти создания были не больше моей ладони, их крылья напоминали прозрачные крылья стрекозы.
Малыши смеялись, когда зверьки порхали вокруг их голов, оставляя в воздухе искрящиеся следы, как звёздная пыль. Один мальчик лет пяти протянул руку, и крошечная ящерица села ему на палец. Девочка чуть постарше пыталась научить своего питомца выписывать в воздухе буквы, и существо старательно повторяло движения.
– Ты видишь это? – Роман остановился и кивнул в их сторону, его голос наполнился нежностью. – Связь без принуждения, без страха, без насилия. Дети и звери понимают друг друга инстинктивно, на уровне души. Именно так и должно быть. Именно такими мы рождаемся.
– И никаких тебе обрядов, – заметил я, вспоминая сумасбродство Ефима.
Ходок помолчал, наблюдая за играющими детьми.
– Люди позабыли об этом. Превратили великий дар в инструмент войны, средство наживы, способ демонстрации власти. Ввели дуэли. А должно быть просто… – он указал на смеющихся малышей, – … радость.
Мы спустились ещё ниже, где тропа расширилась в небольшую круглую площадку. И здесь я увидел то, что заставило меня замереть от изумления.
В центре росло нечто невероятное – живое дерево высотой с трёхэтажный дом. Его ствол, толщиной с башню замка, был покрыт корой странного серебристого цвета, которая мерцала и переливалась. Она была покрыта рунами, которые медленно перетекали по поверхности, меняя форму и значение.
Крона дерева состояла из листьев всех цветов радуги. Здесь были оттенки, для которых у меня не находилось названий. Алый, как кровь дракона, золотой, как солнечный луч, синий, как глубины океана, зелёный, как сердце леса. Каждый лист мерцал собственным светом, создавая игру красок, от которой захватывало дух. Свет пульсировал в едином ритме, словно дерево дышало, а его сердцебиение отражалось в свечении листвы.
Ветви дерева простирались во все стороны, некоторые из них опускались до самой земли, образуя естественные арки и укрытия. На ветвях сидели птицы – но и они были необычными.
– Это Древень, – почтительно произнёс Роман. – Он напоминает мне, что гармония всё ещё возможна.
Дерево тихо шелестело ветвями, хотя прямо сейчас никакого ветра в пещере не было. Звук напоминал мелодичный шёпот на незнакомом языке. Я чувствовал, как этот шёпот приносит покой и умиротворение.
Красавчик на моём плече подался вперёд, его нос задрожал от любопытства. Афина села рядом со мной, и впервые за долгое время я увидел в её жёлтых глазах что-то похожее на восхищение.
– В противовес этому, – голос старика потемнел, как небо перед грозой, – друиды «Семёрки» стремятся насильно подчинить себе силу Раскола.
Контраст между умиротворяющим присутствием Древня и суровостью слов Романа был разительным.
Мы обошли создание по широкой дуге. Я не мог оторвать взгляда от переливающихся листьев – каждый казался живым драгоценным камнем, в глубинах которого плясали огни неведомой магии. Иногда листья тихо звенели друг о друга, и этот звук был похож на музыку.
– Моран, которого ты встретил, – продолжил Роман, – силён, очень силён, но он такой не один. Есть ещё Эрика, с которой ты уже знаком.
При упоминании имени исследовательницы я невольно напрягся – слишком свежи были воспоминания о тварях. Зверях, над которыми она безжалостно экспериментировала, превращая их в чудовищ. Не размышляя о чувствах живых существ, о боли, которую они испытывают.
– Но их лидер – Тадиус, Друид Крови, – голос Романа стал ещё тише. – Вот кого стоит бояться. Он возомнил себя достаточно могущественным, чтобы попытаться контролировать Прилив.
Имя прозвучало как проклятие. Древень за нашими спинами тревожно зашелестел.
– Мне уже известно, что такое Прилив.
Роман замер и всё равно начал объяснять, словно не слышал меня.
– Величайшее событие, этот Прилив, – его голос приобрёл ритмичность заклинания. – Вечные циклы расширения Раскола… Скоро вся его сила хлынет в наш мир новой волной.
Он вдруг резко замолчал, словно очнувшись от транса. Морщины на его лице углубились, плечи чуть опустились. Я терпеливо ждал, чувствуя, как напряжение нарастает в воздухе.
– Тадиус и его приспешники – глупцы, – в голосе Романа зазвучало холодное презрение. – Они не понимают природы того, с чем играют. Думают, что могут оседлать бурю и направить её по своему желанию. Малейшая ошибка в их плане приведёт к катастрофе мирового масштаба. Конечно каждый из «Семёрки» пережил нечто, что сделало их теми, кто они есть. Но оттого ещё хуже.
Древень вновь зашелестел ветвями, на этот раз издавая тревожный, предупреждающий звук. Листья замерцали быстрее, их свет стал прерывистым и беспокойным.
– Именно поэтому ты так важен для нас, Максим, – Роман положил морщинистую руку мне на плечо, и я почувствовал исходящую от него силу. Древнюю и глубокую мощь. – Твои способности могут стать ключом к тому, чтобы остановить Тадиуса. Возможно, единственным ключом.
Мы продолжили движение по каменной тропе, спускаясь к одной из средних террас Убежища. Роман вёл меня извилистыми переходами, а потом остановился у каменного парапета. Пальцы, покрытые старческими пятнами, медленно провели по гладкой поверхности. Красавчик на моём плече беспокойно повернул головку.
– Кое-что о Приливе ты всё же не знаешь, – начал он медленно, словно подбирая каждое слово. – Это циклическое расширение самого Раскола. Волна его силы вырывается наружу, захватывая всё новые территории.
Его глаза потемнели, и в них промелькнула древняя печаль – отголосок воспоминаний о том, что он видел своими глазами.
– Представь себе озеро, в которое бросили огромный камень, – продолжил он. – Круги расходятся от центра, становясь всё шире. Так же работает и Прилив. Но это не просто расширение границ. Происходит нечто куда более серьёзное.
Афина рядом со мной тихо заворчала – низкий, гортанный звук, который означал беспокойство. Её глаза внимательно изучали лицо старика, словно кошка пыталась понять, исходит ли от него угроза.
– Прилив обращает простых зверей, да, – голос старика стал ещё тише, почти шёпотом. – И тогда…
– И тогда ими управляет только инстинкт и магия? – перебил я, озвучивая догадку, которая уже очень давно крутилась в голове. – Они массово покидают глубины Раскола и захватывают территории? Вытесняют людей с земель, захватывают поля, леса, города?
Роман резко замер и медленно повернул голову ко мне. На мгновение в его взгляде мелькнуло нечто похожее на удивление.
– Ты очень умён, Максим, – медленно произнёс он. – Неудивительно, что столького достиг в столь юном возрасте. Да, именно так. Но теперь представь масштаб…
Он обвёл рукой пространство вокруг нас.
– Десятки тысяч магических зверей одновременно хлынут в населённые области. Не отдельные стаи, что ты видел в Драконьем Камне. Единая, неудержимая орда, которой движет сам Раскол. Поверь мне, это станет концом света. Именно это произойдёт, если Тадиус преуспеет в своих безумных планах.
Старик замолчал, давая словам проникнуть в сознание.
– А ведь это только Раскол нашего континента, – добавил он почти небрежно.
Я невольно содрогнулся. В воображении возникли картины: Драконий Камень под атакой бесчисленной орды магических зверей. Каменные стены, рушащиеся под ударами когтей и клыков. Люди, бегущие по улицам в панике. Дети, плачущие в руках родителей. Кровь на мощёных площадях.
– Не понимаю, – хрипло произнёс я, стараясь прогнать наваждение. – Зачем ему подобное? Что он получит от хаоса и разрушения?
Роман медленно покачал головой, на его лице появилось презрение.
– О, Тадиус жаждет совсем иного – контроля, могущества, бессмертия. Он считает себя достойным повелевать силами Раскола. У него может получиться, если мы его не остановим. Но он также может ошибиться, и тогда случится именно то, о чём мы говорим. В обоих случаях – ничего хорошего ждать не приходится.
Пальцы старика на каменном парапете с силой сжались.
– Самонадеянность – величайший грех магов, Максим. Тадиус думает, что может приручить сам хаос! Силу, которая существовала задолго до его рождения.
– Если во время Прилива слабые звери атакуют человечество, то что происходит с сильными? – спросил я, уже предчувствуя ответ.
– Самые могущественные создания остаются в глубинах, – ответил старик. – Они используют освобождённое пространство для дальнейшего роста и эволюции. Некоторые достигают такой силы, что становятся сравнимы с живыми стихиями. Но не путай их с Альфами, это совсем другое.
Роман медленно повернулся ко мне, его взгляд стал пронзительным, почти гипнотическим.
– И вот здесь кроется истинный план Тадиуса, – произнёс он, каждое слово звучало как удар молота по наковальне. – Он считает, что сможет выловить Альф стихий и подобрать ключ к Расколу. Использовать их силу для установления нового порядка, где друиды «Семёрки» правят миром как боги среди смертных. У них уже есть несколько.
– Звучит совершенно безумно, – пробормотал я, чувствуя, как пересыхает во рту.
Тот гордый водяной гепард… Он решил погибнуть, но не сдаться силе друидов.
– Это и есть безумие, – кивнул Роман, его голос стал железным. – Тадиус не понимает, с чем играет. Силы, которые он пытается подчинить, могут стереть с лица земли не только человечество, но и его самого. Малейшая ошибка, и освобождённые им силы…
Он не договорил, но договаривать было не нужно. Мы оба понимали, о чём речь.
Мы свернули в узкий переход между жилищами, направляясь дальше вниз по склону. Здесь было прохладнее, воздух пах влажным камнем и какими-то незнакомыми травами.
Иногда мы проходили мимо освещённых окон, из которых доносились звуки обычной жизни. Контраст между этим мирным покоем и ужасными откровениями Романа был разительным.
– Ты думаешь, почему он ударил тебя? – неожиданно спросил старик. На этот раз его голос прозвучал мягче.
Я поднял на него удивлённый взгляд. Вальнор? Зачем он заводит разговор об этом сейчас?
– То, что ты принял за агрессию, было лишь отголоском старой боли, – продолжил старик, не глядя на меня. – Вальнор, как и его дочь – оборотень. А Лана… она последняя из своего рода.
Слова упали в тишину, как тяжёлые камни в глубокий колодец.
Красавчик на моём плече почему-то тихо пискнул – звук, который у него означал тревогу.
Как бы мне не хотелось этого замечать, Первый Ходок каким-то образом влиял на всё окружение вокруг. И на меня в том числе. Его слова обладали неким гипнотическим эффектом, отчего слушать хотелось бесконечно.
– Сотни лет назад их народ был одним из самых могущественных в этих землях, – голос Романа звучал как какое-то заклинание. – Они жили в полной гармонии с лесом, в той самой гармонии, которую мы, Жнецы, лишь пытаемся воссоздать спустя века.
– Но?
– Но короли и маги тех времён боялись их силы, – продолжил он после паузы. – Боялись того, какими их сделал Раскол. Они не могли понять, а значит – не могли контролировать. А что нельзя контролировать…
– Проще уничтожить, – хрипло закончил я, уже догадываясь о развитии этой истории и чувствуя, как холодок пробегает по спине.
– Именно, – кивнул Роман, его глаза потемнели ещё больше. – Началась так называемая «Кровавая охота». Официально – кампания по истреблению опасных монстров, угрожающих мирному населению. На деле – хладнокровный геноцид, устроенный ради их земель, богатств и уникальных способностей.
Воображение рисовало картины: вооружённые отряды, врывающиеся в мирные поселения. Пламя, пожирающее дома. Крики. Кровь на траве.
– Вальнор был их вождём, – голос Романа почему-то стал жёстче. – Тогда ещё молодым и сильным. Он любил свой народ, верил в справедливость мира. И он отчаянно защищался, уж поверь, Максим.
Старик замолчал на долгие секунды. Тишина стала гнетущей, давящей.
– А потом Вальнор увидел, как его народ, клан, жена, дети… – голос прерывался, – … сгорают в пламени человеческой жадности и страха. Он видел, как его соплеменники обращаются в пепел. Слышал их крики. И ничего не мог сделать.
Я закрыл глаза, представив ужас, который пережил седовласый воин. Беспомощность, отчаяние, всепоглощающую боль потери всего, что наполняло жизнь смыслом. Когда открыл глаза, увидел, что Роман смотрит на меня с пониманием.
– Единственное, что он смог вырвать из того ада, – закончил старик, – это свою маленькую дочь. Крошечного ребёнка, который даже не понимал, что происходит.
Удар Вальнора больше не казался мне чрезмерным – это была инстинктивная реакция отца, потерявшего всё. Защита последнего, что у него осталось.
– Для Ланы её дар – это всё, что осталось от целого народа, – продолжил Роман, снова трогаясь с места по направлению к нижним террасам. – Живое наследие, которое она несёт в полном одиночестве. Память о десятках поколений предков, мудрость веков, традиции, которым никто больше не научится. Но не удивляйся, если она назовёт это проклятием.
– А для Вальнора она – вечное напоминание о его величайшем поражении, – голос старика вновь стал грозным, в нём появились стальные нотки. – Каждый раз, глядя на дочь, он видит лица тех, кого не смог спасти. Слышит их крики. Чувствует запах дыма и крови. Не осуждай его, Макс. Судьба этого человека тяжела.
– Даже не думал, – задумчиво ответил я.
Афина тихо заворчала – низкий, сочувствующий звук. Даже она, хищница до мозга костей, понимала боль утраты.
– Поэтому мы и стали Жнецами Леса, – голос старика окреп. – Каждый из тех, кто пришёл ко мне впервые, потерял что-то невосполнимое, что нельзя вернуть никогда, и нашёл здесь новую семью, новую цель. Просто так люди к нам не попадают, Максим. Когда за спиной остаётся только выжженая земля, они приходят сюда в поисках надежды, друзей и спокойствия.
Я задумался, медленно переваривая всю услышанную информацию. Трагедия клана Ланы, безумные планы «Семёрки», надвигающийся Прилив, тайные войны между организациями – всё это складывалось в картину грандиозного противостояния.
– Есть кое-что, что требуется обсудить, Роман, – обратился я к старику, – меня отправил Иван «Драконоборец». Корона просит встречи с тобой. Они предлагают объединиться против общего врага, если верить их словам.
Первый Ходок замедлил шаг и медленно покачал головой.
– Боюсь, это невозможно, Максим.
– Почему? – искренне удивился я. – Разве Корона не поможет победить «Семёрку»?
В этот раз старик даже не обернулся ко мне. Его плечи напряглись.
– Потому что я не могу покидать Убежище, – спокойно произнёс он. – Моя жизнь поддерживается исключительно энергией Раскола, от которой мне нельзя отдаляться.
– Что это значит?
– Это цена, которую я заплатил за силу, – объяснил старик, медленно поворачиваясь ко мне лицом. Его голос звучал без тени сожаления. – Когда я впервые коснулся самого Раскола, моя человеческая природа… необратимо изменилась. Теперь я привязан к этому месту навечно, как корень к земле.
Он поднял руку и внимательно посмотрел на свои пальцы. В свете кристаллов я заметил, что кожа на них имеет странный, слегка серебристый оттенок – словно в жилах течёт не кровь, а жидкий металл.
– Стоит мне отдалиться от источника силы более чем на несколько километров, – продолжил он тихо, – и я начну медленно умирать. Просто рассыплюсь в прах.
Горностай прижался ко мне теснее, его маленькое тёплое тельце задрожало. Афина подняла голову, её жёлтые глаза с нечеловеческой проницательностью изучали лицо Романа.
– Вот почему я всегда отправлял других, – продолжил Ходок с грустной улыбкой. – Григора, Вальнора, Лану. Сам я могу действовать только отсюда, из самых глубин земли, управляя событиями как паук в центре паутины.
Внезапно морщинистое лицо старика озарилось хитрой, почти мальчишеской улыбкой. Глаза заблестели весёлыми огоньками, и я увидел в них отголосок того человека, каким он был до своих жертв.
– Кстати о подарках, – сказал он, и взгляд его скользнул к Красавчику. – Понравился ли тебе мой сюрприз?
– Какой? – не понял я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от смутного предчувствия.
Роман многозначительно кивнул на горностая, который, словно поняв, что речь идёт о нём, поднял маленькую мордочку и внимательно посмотрел на старика.
– Его стихийная адаптация, – произнёс Ходок с нескрываемой гордостью. – Неплохой потенциал открылся у малыша, не правда ли?
Мир вокруг словно замер. Время остановилось. Я почувствовал, как кровь стремительно отливает от лица, оставляя ледяную пустоту. В ушах зазвенело.
– Это был… ты? – с трудом выдавил я сквозь сжавшееся горло.
Он мог вмешаться в систему⁈
– Нет, – Ходок рассмеялся, и в его смехе звучала искренняя радость. – Как бы я мог дотронуться до эволюции зверя на таком огромном расстоянии? Но вот о чём подумай. А кто же ещё обладает достаточной силой, чтобы изменить саму природу живого существа? Мне нужно было лишь подсказать ему направление.
Красавчик медленно повернул маленькую мордочку в сторону Романа и долго, внимательно смотрел на него, словно пытаясь найти в этом морщинистом лице ответы. Затем горностай тихо пискнул.
Я осторожно погладил малыша, ощущая под ладонью тёплый мех и быстрое сердцебиение.
В голове проносились обрывки воспоминаний – внезапное, необъяснимое вмешательство во время эволюции Красавчика. Теперь всё складывалось в единую картину.
– Кажется догадываюсь, о ком ты. Получается, что ты следил за мной всё это время? – хрипло спросил я.
– Очень давно, – спокойно кивнул Роман, его глаза стали серьёзными. – С того самого момента, как впервые почувствовал отголосок твоей уникальной силы.
– Зачем?
Роман пристально посмотрел на меня.
– А ты разве сам не знаешь ответ? – загадочно протянул он, но вдруг резко выпрямился. Все следы весёлости исчезли с его лица, взгляд стал пронзительным и суровым:
– Раз личная встреча снаружи невозможна, я предложу нечто совершенно иное. Приведи представителей Короны сюда, в самое сердце нашего Убежища.
Я уставился на него, не веря услышанному. Слова звучали настолько невероятно, что мозг отказывался их воспринимать.
– Ты… серьёзно? – выдохнул я.
– Абсолютно серьёзно, – твёрдо кивнул Ходок. – Ты ведь просишь меня об этой встрече, настаиваешь на союзе. Но вот в чём проблема…
Его глаза потемнели, превратившись в два холодных озера. В них появилась суровая, беспощадная серьёзность человека, готового принимать решения о жизни и смерти.
– Подумай очень хорошенько, Максим, – каждое слово звучало как удар молота. – Абсолютно ли ты уверен в том, что Корона не попытается уничтожить нас, когда увидит истинный масштаб сосредоточенной здесь силы? Что её представители не испугаются нашего могущества и не решат нанести удар?
Пауза затянулась. В воздухе будто повисла невидимая угроза.
– Что не повторится история с кланом Ланы? – тихо добавил он.
Слова ударили меня, как ледяная вода. Вот зачем он рассказал мне… Будто заранее знал.
В моей голове мгновенно замелькали ужасающие картины. Королевские войска в сверкающих доспехах, штурмующие мирное Убежище. Магические кристаллы, трескающиеся под ударами. Дети с их удивительными светящимися питомцами, в панике бегущие по каменным коридорам. Кровь и пламя, пожирающее дома.
Дыхание участилось. Ладони вспотели.
– Уверен ли ты, что можешь взять на себя такую ответственность? – продолжал Роман неумолимо. – Готов ли поставить на кон жизни всех, кто здесь живёт, включая беспомощных детей и стариков? Всех тех, кто нашёл здесь последнее убежище от жестокого мира? Ведь здесь не так много сильных Звероловов и Мастеров, Максим. Многие лишь учатся.
Я молчал, не находя слов. Тяжесть навалившейся ответственности была почти физически ощутимой.
Неопределённо мотнул головой, ощущая, как мысли путаются в клубок противоречий.
– Кстати, раз уж мы затронули тему предателей, – сказал я, отчаянно пытаясь сменить тему и выиграть время для размышлений. – Что стало с Виолой?