Тайны Королевского Двора: Любовь, Война и Предательство
- -
- 100%
- +
– Хоть что-то, – отчего-то показалось, что Шоррент скривился брезгливо. Боше сглотнул – теперь, когда он уж точно выложил все, станет ясно, как ему зачтётся откровенность. Отпустит, пристрелит? Быстрая смерть, может, и лучше суда, клейма и каторги, но жить хотелось. К тому же с каторги, случается, и сбегают.
Долго, очень долго тишину нарушали лишь ветер за окном, проклятущая ветка да дребезжащие стекла, и от этого дребезжания у Ржавого Боше ворочался холодный ком в животе и мерзко ныли зубы. Казалось, Шоррент думает вечность, не меньше. Но наконец oн всё-таки заговорил.
– Вот что, господин Боше. Полагаю, вам нерадостно будет признаваться своим нанимателям в провале. Да и кто знает, отпустят ли вас живым после такого признания. К тому же сам ваш провал… вам он не кажется странным?
«Подстава!» – вновь вспыхнула злая мысль. Очевидно, на лице отразилась, потому что Сушёная Вобла хмыкнул и соизволил объяснить:
– Нет, не подстава. Но, уж поверьте, я постарался, чтобы со стороны выглядело именно так. Для тех, кто не желал бы лишиться ваших столь ценных услуг. И как ваше предательство – для тех, кому так досадно мешает моя скромная персона. А теперь, как выражаются достоуважаемые профессора – внимание, вопрос! Как думаете, господин Боше, как воспримут те и другие ваше внезапное исчезновение?
В первый миг Боше подумал, что вот сейчас сухо щёлкнет спусковой крючок, и это будет последним, что услышит он в жизни. Но тут же понял, что при таком раскладе Шоррент обошёлся бы без долгих предисловий, и спросил почти спокойно, попытавшись даже, чтобы вопрос звучал солидно и по-деловому:
– Предлагаете исчезнуть? Куда?
– А вам не все равно? – из темноты за пистолетным дулом послышался смешок. – Главное, чтобы здесь и следа от вашей персоны не осталось. Верней, след останется, – от ещё одного смешка у Боше заныли зубы, – но вести он будет прямиком на тот свет. Наглядно и убедительно, так что не позднее завтрашнего вечера во всех портовых тавернах будут пить за упокой вашей невезучей души.
В горле вдруг адски пересохло. Попросить у Сушёной Воблы напиться? Пожалуй, не стоит. Дьяволов сын и без того уверен, что у Ржавого Боше душа сейчас где-то в пятках.
– И какая у вас замена пути на тот свет? – сухо сглотнув, поинтересовался Боше.
– Нынче утром должен уйти на юг корабль одного моего доброго приятеля. С моей запиской вас возьмут на борт. С этой же запиской можете прийти к коменданту порта назначения. Расскажете ему все, он пристроит вас к делу. Согласны?
Ради того, чтобы выйти живым из этой комнаты, Ржавый Боше согласился бы на все. Но, видно, что-то переклинило в голове, потому что он вдруг спросил:
– А ну как я возьму вашу записульку, а до корабля не дойду? Или уплыву, а там не дойду до коменданта?
Сам тут же ужаснулся: верно говорят, «язык не жернова, а мелет не хуже», но за ним-то прежде такой глупости не водилось! Что мешало согласиться и даже благодарностей отсыпать за доброту и милосердие, а уж потом, подальше от этого дьявола с его пистолетом, решать, что делать дальше? Но Шоррент лишь хмыкнул – это его хмыканье будет, наверное, сниться Боше в кошмарах! – и сказал спокойно, почти равнодушно:
– Насильственно спасать не стану, желаете голову в петлю сунуть – воля ваша. Я-то уже получил, что хотел. Хотя, не скрою, жаль будет. Мастера вроде вас просто так на дороге не валяются.
Это было понятно – куда как понятней, чем пустая благотворительность. И Боше, больше не раздумывая, чтобы снова не ляпнуть несусветной ерунды, сказал:
– Согласен.
В конце концов, не дурак же он совсем. Это сейчас хочется только одного – убраться подальше от Сушёной Воблы и его пистолета, а что делать, когда наниматели ответа спросят? Так и так придётся делать ноги, а тут, считай, все готовое – и транспорт, и прикрытие, и даже, по всему видать, работа на том конце пути. И приятное осознание того, что стараниями несостоявшейся жертвы здесь, в Линде, исчезновение Ржавого Боше не пройдёт вовсе уж незамеченным, и высокомерные ублюдки, которые отправили его убивать Шоррента, нарвутся по полной программе. Дьявольская месть. Дьявольски коварная и дьявольски красивая. И плевать, что сам Шоррент заботится лишь о том, чтобы никто в здравом уме не полез больше его убивать. Какая разница. Важно, что Ржавого Боше вполне устраивают методы, которыми господин Сушёная Вобла обеспечит свою безопасность.
Свою безопасность Лодиас Шоррент готов был обеспечивать любыми методами. И не то чтобы он так уж дорожил жизнью, целостностью шкуры и душевным равновесием. В конце концов, желай он непременно умереть в своей постели от старости, выбрал бы другую службу. Но от его безопасности зависели интересы короны, а к своим обязанностям перед короной Лодиас Шоррент подходил крайне серьёзно. Бездумный риск – удел молодых кретинов, мечтающих о громких подвигах и вечной славе, человеку из Тайной канцелярии слава лишь помешает. Тишина, тайна и эффективность – вот из чего состоит правильно сделанная работа.
Поэтому, отдавая Ржавому Боше записку для капитана Тензоне, Шоррент не слишком полагался на выбитое угрозами и шантажом согласие скрыться. Под дулом пистолета что угодно можно сказать и на что угодно согласиться. Но если, выйдя за дверь, Боше предпочтёт залечь в потайную нору где-нибудь в Линде… Нет, такое развитие событий Шоррента решительно не устраивало.
Следилку он настроил заранее в том самом углу, куда отправил ночного гостя – неприметные, слабые чары из тех, что долго липнут, зато потом и не сбросятся враз. Теперь не нужно выслеживать Боше по старинке, красться следом, прячась в тенях и не выпуская того из виду. Достаточно выйти из дому через четверть часа после него и пройтись по оставленному маячком следу.
Нервы у Ржавого Боше оказались слабоваты для убийцы. Он и не подумал нарушить вырванное угрозами обещание. Отправился прямиком в порт, там отыскал «Летучую бабочку», отдал записку капитану и безропотно засел в отведённом ему закутке в трюме, где никто не обнаружит неучтённого пассажира. Капитана Тензоне предупредил заранее ди Скавалль, так что проблем с размещением не возникло.
– Что ж, прекрасно, – хмыкнул Шоррент. – Попутного ветра, спокойного моря. Теперь разобраться с господами в дорогих перчатках.
Что это за господа, Шоррент подозревал: хотя дорогу он перешёл многим, мало кто стал бы, нанимая убийцу, запугивать того каторгой, мало кто обеспечил бы отлично сделанными и под завязку заряженными амулетами, и уж тем более почти никто не пожелал бы заполучить андарского торгового представителя живьём. Там, где вопрос лишь в конкуренции, предпочитают трупы, и куда надёжней не убийцу в дом подсылать, а подстроить «несчастный случай» в городской сутолоке. Кому нужно «поговорить» с Лодиасом Шоррентом, предварительно отбив охоту к сопротивлению? Либо тирисским «коллегам», либо одарским. А поскольку официальных препятствий деятельности Шоррента не чинили, прикормленных чиновников не трогали и даже слежку вели кое-как, одарские – вероятнее.
Тем лучше: схлёстываться с тирисской Тайной канцелярией в их же столице было бы почти самоубийственной затеей, а избавить Линд от нескольких гостей из солнечного Одара – это, можно сказать, услуга дружественному государству.
Задняя дверь «Кривой акулы» отворилась беззвучно. Время близилось к рассвету, и хозяин был уже на ногах, пусть пока сонный и всклокоченный. Горел в печи огонь, грелся чайник, скворчал на почерневшей от времени сковороде бекон.
– Доброго утречка, Арти, – то, что на обращение «господин» и прочие расшаркивания бывший пират по кличке Арти Два Ножа реагирует злобно, Шоррент выяснил в первую с ним встречу. Как и то, что воры, убийцы и прочие «деловые люди», традиционно принимающие заказы в «Кривой акуле», проходят для него по категории «береговых крыс», и он ничуть не считает зазорным обменять информацию о самых интересных «деловых встречах» на кошелёк с полновесными золотыми. Как и тo, что завтрак себе Арти всегда готовит сам, и нет лучшего времени, чтобы потолковать с ним без лишних глаз и ушей.
– Живой? – усмехнулся Арти. – Ушлый ты все же тип.
– На том стоим. – Шоррент выложил перед Арти свёрток со всем снаряжением Ржавого Боше: нож, кастет, верёвка, удавка, амулеты. – Думаю, этого хватит, чтобы одного нашего общего знакомого сочли мёртвым. Тело, в конце концов, могли бросить в море.
– Я тебе больше скажу, за десяток монет могут найтись и те, кто сам это видел, – Арти взвесил в ладони кастет, покрутил в пальцах нож. – Для портовой крысы неплохие игрушки, но все же ничего нет лучше абордажного тесака. Завтракать будешь?
– Яичница с беконом?
– Да уж не овсянка, – Арти перевернул бекон, залил яйцами, присыпал перцем. Готовить он любил, а Лодиас Шоррент любил его стряпню, острую и сытную.
– А если не за десяток монет, а немного больше? – рядом с вещами убийцы лёг туго набитый кошель. – Могут они разглядеть тех, кто избавился от тела, и решиться отомстить за товарища?
– Ты узнал, кому мстить?
– Наш общий знакомый рассказал, где его будут ждать с выполненным заданием.
– Неплохо. Ладно, давай поедим, а после расскажешь.
Портить аппетит разговорами о «береговых крысах» Арти терпеть не мог, и Лодиас Шоррент был с ним в этом абсолютно согласен.
ГЛАВА 4, в которой граф Варрен фор Циррент собирался пойти домой и лечь спать, а вместо этого отправился во дворец будить короля
Варрен фор Циррент отодвинул стопку отчётов, потёр уставшие до острой рези глаза и потянулся, расправляя плечи и затёкшую спину. За распахнутым окном кабинета мелькали в жёлтом свете фонарей летучие мыши и сладко, головокружительно пахли ночные фиалки. Давно пора домой. Гелли только вчера намекнула, что он должен уделять больше внимания если не сестре, так хотя бы невесте, и Варрен был с нею абсолютно согласен. Если бы не дела…
Ещё год назад он доспал бы остаток ночи здесь же, в той самой спальне за кабинетом, в которой провела первую ночь в их мире Джегейль. Теперь же старался появляться дома, даже если уверен был, что его дамы уже спят. Позавтракать вместе – тоже неплохо.
«Старею, – усмехнулся он, – начал находить удовольствие не в работе, а в тихих домашних радостях».
Впрочем, дела в Тириссе, ещё зимой тревожившие, сейчас шли прекрасно. Чувствовалась в вестях с севера нежная, но твёрдая рука Цинни, лёгкая безуминка рассказов и идей Джегейль, тяга к рискованным авантюрам Лодиаса Шоррента, и все это сплавлял воедино острый ум Винсенна ди Скавалля. До смешного доходит: при заявленном нейтралитете королевский дом Тириссы тайно поддерживает Одар, но грузы из Линда идут в андарскую армию и на андарские верфи, причём корона не тратит на эти поставки ни медяка, оплату обеспечивают Шоррент и ди Скавалль. Когда услугами, когда шантажом, когда полновесным золотом, добытым частью Шоррентом, а частью – милой Цинни.
Да, за дела на севере можно быть спокойным. На юге хуже. Ларк пронёсся по побережью ураганом, нигде не задерживаясь лишнего часа, выжимая все из внезапности своего появления. Но разбираться с тем, что остаётся за спиной, ему было некогда, и люди Тайной канцелярии тоже не успевали. Навести порядок, назначить лояльных андарской короне старост в деревнях и комендантов в городах, вычистить всех одарских недобитков, взять под контроль гильдии, магические источники, базы корсаров… Мало захватить – надо удержать, и если с первым прекрасно справлялся его высочество Ларк, то за второе отвечали фор Циррент, Фенно-Дераль и совет гильдий, и работы хватало всем.
Фенно-Дераль уехал в Неттуэ, чтобы контролировать дела на месте. Варрен позволить себе такого не имел права. Прошли те прекрасные времена, когда он мотался по всему континенту, ввязывался в драки, рисковал шкурой, знал лишь о собственном задании и чувствовал себя героем. Теперь он сам раздаёт задания – и должен сидеть здесь, как паук в центре сплетённой им паутины, ощущать каждую нить и быть готовым реагировать на малейшую её дрожь.
Варрен закрыл окно, запер сейф, проверил охранные чары и совсем уж собрался уходить, когда в дверь заколотили, и, не дождавшись позволения войти, ввалился дежурный:
– Господин граф, срочный курьер от верховного магистра! Требует немедленно…
– Во-первых, не требую, а прошу, – раздался слегка взволнованный голос из-за спины дежурного. – Но донесение и в самом деле первостепенной важности, господин граф.
– Во-вторых, я до безобразия распустил дежурных, – пробормотал Варрен. – Входите же. Что там у вас?
Вошедшего в кабинет юношу в балахоне мага-подмастерья он видел среди учеников магистра Вальдиха. Судя по самым разнообразным пятнам грязи на балахоне, устойчивому конскому запаху и крайне усталому виду, мальчишка действительно прибыл издалека и в большой спешке. Пальцы подрагивали, когда он протягивал письмо; Варрен кивнул на стул:
– Садитесь. Вода на столе, если голодны, могу заказать ужин.
– Воды хватит, спасибо. Читайте.
Для сопляка-подмастерья говорил он слишком уверенно, почти дерзко. Налил воды в стакан – стекло звякнуло о стекло, дрожат руки, устал. Но держится неплохо.
Покойный Страунгер таких наглецов осаживал, а Вальдих, наоборот, начал выдвигать – если, конечно, кроме дерзости за душой было ещё что-то. Как глава Тайной канцелярии, Варрен фор Циррент не мог оставить новые назначения в Гильдии вовсе уж без внимания, так что поинтересовался «подающей надежды молодёжью» и, сказать по чести, порадовался тому, что маги теперь лояльны короне. Страунгер боялся вырастить конкурентов, Вальдих же всеми силами укреплял гильдию. Смена верховного магистра пошла Андару на пользу.
«Господин фор Циррент. Я не рискнул отправить это сообщение с армейским курьером, потому что не могу доверить бумаге все тонкости, которые вы должны уяснить, не говоря уж о весьма специфическом «товаре». Письмо и все, что к нему прилагается, вам доставит мой ученик Уген, ему можно доверять полностью.
Вы знаете, что я сейчас почти неотлучно нахожусь при особе его высочества. Однако после того как он стал лагерем на подступах к Линдэнэ, я позволил себе отлучиться в окрестности Неттуэ, к новому магическому источнику. Все это время там оставалась охрана из гвардейцев и работали мои люди. Известные вам амулеты оказались не самым интересным нашим трофеем – Уген покажет вам остальное. Но дело даже не в трофеях, а в самом источнике! Граф, поверьте, здесь работал гений. Потребовалось много времени и сил, чтобы разобраться в его плетениях, и вряд ли сегодня в нашей Гильдии их сумеет повторить кто-то кроме меня – а жаль! Было бы крайне полезно оградить таким же образом все источники королевства.
Я прошу вас, граф, как можно скорее доложить о наших находках его величеству и испросить у него дополнительную охрану для столь ценного приобретения. Угену дано такое же поручение в Гильдию. На месте нашего врага я не пожалел бы сил, чтобы отбить это место, или, в худшем случае, уничтожить. Разумеется, я испрошу дополнительную охрану и у его высочества, но вряд ли он отдаст мне тех, кто нужен ему самому.
С неизменным уважением, магистр Вальдих».
Верно говорят: любят маги напустить туману! Целый лист исписал общими словами, никаких конкретных сведений. Ясно одно: на тайной базе под Неттуэ и впрямь нашли нечто крайне ценное если не для короны, то уж точно для самих магов.
– Мэтр Уген? – окликнул Варрен мальчишку. – Что вы должны были передать мне на словах?
Тот вдруг улыбнулся:
– Помилуйте, господин граф, какой я вам «мэтр», до мэтра мне ещё… – присвистнул, возведя очи к потолку. И тут же вновь стал серьёзным. Выложил в рядок на стол с десяток безделушек – кожаные с бусинами плетёные браслеты, морские плоские и витые раковины, резные деревянные и костяные фигурки вроде тех, что на любой ярмарке купить можно.
Определять наличие и уровень магии Варрен фор Циррент не умел, но уверен был, что в этих безделушках её – до краёв. Учитывая, откуда они взялись… Другой вопрос – что там за магия, отчего Вальдих так забеспокоился?
– Смотрите, господин граф. Все выглядит безобидно, кто не чувствует магию, вряд ли заподозрит что-то сильнее обычной дешёвой безделки. На такое начаровывают лёгкие защитки для детей, слабые погодные амулеты, на удачу, на здоровье – ярмарочный товар, проще сказать. Мы ведь как привыкли – для сильных амулетов нужен и материал сильный, хорошо берущий и хранящий магию. А здесь самая простая основа усилена врезанными в материал формулами и проведёнными затем ритуалами. То есть, проще сказать, секрет – в процессе изготовления и зачарования. У нас здесь… – он потёр глаза, отпил воды и принялся указывать амулеты по очереди, сдвигая их пo столу от себя к фор Цирренту: – Игрушечки! Невидимость, магистр сказал, такие вы уже видели в деле. Отвод глаз, по сути своей та же невидимость, но более слабая версия, хороша для действий в людных местах. Всё-таки странно будет, если вас толкнёт пустое место или вы наступите кому-то на ногу там, где нет ничьих видимых ног. А с этим амулетиком вас все будут видеть, но никто не запомнит. Столкнулись и тут же забыли. Так, дальше… Вот на этой ракушке – заклятие «ветер в паруса», а эта – с очень мощной защитой от обстрела, пулю остановит, пушечное ядро отведёт в сторону. Эта – для часовых и для разведчиков: отвод глаз, заклятие тишины, ночной взгляд и обострённый слух, ментальное плетение на бодрость и внимание, защита от чужих ментальных заклятий. Их всего три было, господин магистр отвёз другие два его высочеству, так говорит, один принц себе взял, а господа из гвардии чуть не передрались за второй. Повторить мы пока не сумели. Этот вот – похож, но попроще, для дня. Отвод глаз плюс та же менталка. А вот, господин граф, шедевр и жемчужина коллекции – ментальная связь. Только парные, но магистр уверен, что это только первый этап, дальше логично разработать для большего числа, и не исключено, что у врага они уже разработаны. Вот…
Он длинно выдохнул, прикрыл глаза, то ли от усталости, то ли вспоминая что-то ещё. Граф не торопил. Одних этих амулетов уже с лихвой хватало для просьбы об охране. На базе под Неттуэ свой сильный источник, там уже собраны маги, расчерчены ритуальные круги, да и к Ларку близко, а эти «игрушечки» нужней всего сейчас в армии.
Варрен перечитал письмо. Ах да: источник. Хотел было спросить, но Уген, как почувствовал, встрепенулся и заговорил снова:
– Там такие плетения вокруг источника! Такой ритуальный контур сложнейший, – в голосе смешивались мечтательный восторг и откровенная зависть. – Вы представьте, он мало того что вокруг не расплёскивает силу, как любой природный источник… Ах да, вы, может, не знаете? Вокруг источников всегда повышенный фон, новые именно так и находят, и резерв оценивают, или там степень истощения…
– Знаю. – Уж столько-то знать о магии начальник Тайной канцелярии попросту обязан.
– Ну вот, а тот мало того что совсем не фонит, а ещё, наоборот, собирает всю магическую энергию, которая есть поблизости! В трёх шагах пройдёшь – не заподозришь! Ну и, опять же, брать из него больше можно. Магистр говорит, если такое по всему государству повторить, ограничительный эдикт, конечно, все равно не отменится, но послабления сделать можно будет. А то ведь… ну, сами понимаете.
– Понимаю, – ещё бы ему не понимать. – Надеюсь, магистр Вальдих этим займётся, если не сейчас, то после заключения мира. Вот что, Уген. Магистр пишет, что у вас поручение не только ко мне, но и в Гильдию. Маги, насколько я знаю, легки на подъем. Когда ваши люди готовы будут выехать?
– Несколько часов, – мальчишка пожал плечами. – К обеду самое позднее.
– В таком случае мы идём к королю прямо сейчас.
– Мы?
– Разумеется. У его величества могут быть к вам вопросы.
– М-м-м… ладно, – Уген вскочил, принялся судорожно приглаживать спутанные волосы, потом, верно, сообразил, в каком непотребном виде его одежда и он сам, и махнул рукой: – Если вы считаете, что прилично показываться на глаза королю… вот таким, то…
– Его величество не вчера родился, – граф невольно усмехнулся, вспомнив некоторые высказывания короля о наведении лоска в ущерб делу. – Он прекрасно знает, что такое военная необходимость. Пойдёмте, карета ждёт.
Его величество Дионн-Горрент прекрасно знал, что такое военная необходимость. Не вчера родился, в самом деле! Но быть разбуженным посреди ночи только из-за того, что без его одобрения штабные не посмеют отправить на юг резерв… Правильно Ларк честит их всех поголовно ослами в эполетах!
Отдав распоряжения и подкрепив их злобным: «Лично проверю!», – король скривился, посмотрел за окно, где край неба едва начал светлеть, и кивнул гостям:
– Садитесь. Рассказывайте.
После того как фор Циррент в своей неповторимой манере заявил: «Ваше величество, время дорого, сначала вы отдаёте приказ о немедленном выступлении на юг гвардейского резерва, а после – объяснения», – его величество злился бы и средь бела дня, а не в самый глухой час перед рассветом. Не на графа злился бы – на обстоятельства, потребовавшие столь вопиющей непочтительности. Граф фор Циррент – один из немногих, кто понимает, когда придворный политес становится неуместным. Достойно уважения, а не монаршего гнева.
– Сначала прочтите, – фор Циррент протянул письмо, король прибавил света в лампе, пробежался по ровным, но отдающим торопливостью и тревогой строчкам.
– Вот как. Источник, значит. Хорошо. Теперь вы, молодой человек.
Юный ученик магистра отчаянно смущался, да и усталость с дороги в нем чувствовалась, но обсказал все чётко и ясно, некоторым министрам не грех бы поучиться. Хороший мальчишка. И хорошо, что не затронут прошлым противостоянием магов и короны, волнуется не о том, кому больше достанется, а о совместной пользе. Надо его запомнить.
Отложив мысли о мальчишке-маге в сторонку, его величество пригляделся к амулетам. Почти все ощущались на самой грани восприятия, почти никак; те, в плетении которых была ментальная составляющая, отзывались его вниманию, но один… Рука сама дёрнулась к двум половинкам гладко отшлифованного древесного среза. Безделка, в которой ощущается чистая родственная сила, притягивает и сама тянется навстречу.
– Уген, вы увидите магистра по возвращении?
– Конечно, ваше величество. Даже если он не дождётся нас на базе, я, как его ученик, должен буду найти его и отчитаться о поручении.
– Прекрасно. Я прошу вас передать магистру мою благодарность. Я рад, что Короне и Гильдии удалось согласовать свои интересы. И на будущее, что бы решения, подобные сегодняшнему, не зависели от случайностей, подстерегающих в дороге любого курьера, – король придвинул мальчишке половинку ментального амулета, – передайте магистру вот это. Вторая половина будет у меня. Есть какие-то условия активации?
Мальчишка просиял: понятное дело, тут и его учителю досталось высочайшего благоволения, и Гильдии в целом, да и его самого признали достойным объяснить королю не просто положение дел, а чисто магические тонкости. Много ли надо таким соплякам, чтобы проникнуться гордостью; но хорошо, что у этого – гордость не за себя, а за сделанное дело и за наставника. Вальдих подбирает учеников лучше, чем покойный Страунгер, да и воспитывает достойнее.
Но ответил опять-таки чётко, не запинаясь:
– Никаких особенных, ваше величество, просто носите у груди, под рубашкой: нужен контакт с телом. Он настроится на вас за несколько дней. И ещё, если не хотите, что бы работал в чужих руках, можно личную привязку сделать. Это уже сложней, но я умею.