Страсть 18+

Глава 10

Диана замерла, веки плотно сомкнуты. Его тайны, его криминальные делишки, псы, рвущие плоть, - неужели это лишь верхушка айсберга? Сердце колотилось в бешеном ритме, кровь пульсировала в висках, обжигая щёки румянцем. В лёгких застрял ком, а воздуха катастрофически не хватало.

Страх ледяной волной окатил её, смешиваясь с каким-то странным, болезненным влечением. Живот скрутило в тугой узел, но не от тошноты, а от предчувствия чего-то неотвратимого и опасного. Кончики пальцев покалывало, а внизу живота разливалось тягучее, сосущее тепло. Она знала, как безумен этот человек, как далеко он готов зайти ради мести - она уже ощутила это на своей шкуре. Но, казалось, с другими врагами он не церемонился так, как с ней.

Других он уничтожал мгновенно, без колебаний. А её… словно щадил с самого начала, инстинктивно. Издевался, но не убивал, не доводил до грани безумия. Диана вздрогнула от собственной мысли: неужели она ищет ему оправдание? Какая же она наивная!

Воспоминание об их первой встрече, его пронзительный взгляд, хриплый голос, - всё сложилось в единую картину. Он не убил её лишь по одной причине: он её желал. И это желание превратилось в маниакальную потребность, вызывающую одновременно отвращение и странное волнение.

Открыв глаза, Диана встретила его взгляд, в котором смешались озабоченность и нежность. Этот опасный хищник теперь видел в ней не дочь врага, а желанную женщину. И этой слабостью нужно воспользоваться. Она может играть на его чувствах, выиграв время для побега. Главное - убедить его в своей покорности, чтобы он не заподозрил её истинных намерений… по крайней мере, до тех пор, пока она не окажется на свободе.

Его руки снова коснулись её щеки и нежно провели по коже. Он опустил голову и легко коснулся её губ, вызывая мурашки по коже.

— Ты как себя чувствуешь? Не тошнит сейчас? — спросил он, пытаясь прочесть её мысли.

Диана улыбнулась, подняла руку и сама притронулась к его щеке, ощущая совсем лёгкую щетину. Она будет играть, она будет показывать нежность, любовь, чтобы у неё появилась возможность сбежать.

— Уже лучше… вроде бы тошнить перестало.

Он снова опустил губы на её губы в лёгком поцелуе и, оторвавшись от неё, проговорил:

— Тогда одевайся, во что-то тёплое, но что-то такое, что легко можно снять, я хотел показать тебя врачу.

Диана на миг прищурилась, искоса взглянув на него. Он собирается показать её врачу? Возможно, это её шанс рассказать, что её держат в заложниках. Её глаза вмиг загорелись лихорадочным огнём надежды. Наконец-то, хоть какой-то шанс. Она почувствовала, как в груди разгорается искра предвкушения.

Он уловил в её взгляде перемену, этот нескрываемый блеск дерзкого замысла. Его взгляд полыхнул восторгом. Эта дикая кошка, даже в отчаянии, готова на всё, чтобы вырваться. И эта дерзость, эта неукротимая сила заводила его до безумия. Он наклонился к её уху совсем близко и обдал её нежную кожу горячим дыханием, от которого её тело затрепетало в мимолётной дрожи. По спине пробежали мурашки.

Его рука скользнула вниз, под подол её тонкого халата, и нашла свою цель - полушарие ягодицы. Пальцы крепко сжали упругую плоть, вызывая мгновенную волну боли, от которой перехватило дыхание, и, как ни парадоксально, обжигающего удовольствия. Диана невольно застонала и, повинуясь импульсу, схватилась пальцами за его шею, притягивая его ближе к себе, ощущая его горячую, твёрдую кожу под своими пальцами. Ноги предательски подкосились. Этот дьявол одним прикосновением умел доводить её до безумия.

Его рука продолжала свой путь под халатом, поднимаясь вверх по её спине, проводя руками по голой коже. Он прошёлся кончиками пальцев вдоль позвоночника, вызывая ещё одну волну мурашек, и вновь опустилась на ягодицы, легко сжимая горячей ладонью кожу.

Его губы вовсю ласкали её мочку уха, обдавая её горячим дыханием и вызывая мучительное томление внизу живота. Влажная искра зажглась между бёдер. От болезненных ощущений между ног она слегка помялась на месте, пытаясь унять дрожь, что не ушло от его пристального, прожигающего взгляда. Его глаза, казалось, видели её насквозь.

Наконец, он оторвался от её уха и прошептал, его голос был полон насмешливой уверенности:

— Бесполезно, Диана. Этот врач и его бригада помощников не смогут вызвать полицию, не освободят тебя от меня. И если ты думаешь, что сможешь сбежать, ты глубоко ошибаешься… я никогда не отпускаю то, что принадлежит мне. Никогда.

Его слова, как ледяные иглы, пронзили её надежду. Она почувствовала, как мурашки пробежали по коже, но уже не только от возбуждения, но и от страха. Его хватка на её ягодице усилилась, напоминая, кто здесь хозяин. Он видел все её попытки обмануть его, прочёл их по её глазам. И это пугало её больше всего.

Диана чуть опрокинула голову, и её лицо оказалось всего в нескольких миллиметрах от его лица. Воздух между ними загустел, наэлектризованный невысказанными желаниями и скрытой угрозой. Она видела эти искры в его глазах, видела, как желание плещется в гетерохромной бездне его взгляда - янтарный, пронзительный, в одном глазу, и льдисто-голубой в другом. Эта асимметрия всегда её завораживала и пугала одновременно.

Она взглотнула, пытаясь прочистить горло, и ощутила, как он жадно выдохнул ей в кожу, обдавая её лицо своим обжигающим дыханием, пахнущим дорогим виски и чем-то неуловимо опасным. Её ноздри затрепетали, улавливая этот манящий и отталкивающий аромат. Сердце бешено колотилось, отбивая оглушительный ритм в ушах.

— Я и не собиралась жаловаться… — солгала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи. Но, кажется, он уловил фальшь, потому что его глаза только ещё больше блеснули, наполнившись каким-то хищным предвкушением.

— В самом деле, Диана? — промурлыкал он, почти губами касаясь её губ.

Лёгкий ветерок его дыхания щекотал её кожу, вызывая противную дрожь, которую она изо всех сил пыталась подавить. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, окрашивая их предательским румянцем.

— Ты стала такой покорной… "любящей", я не поверю… — его пальцы нежно скользнули по её щеке, а затем спустились к шее, очерчивая линию ключиц. Лёгкие прикосновения обжигали кожу. — Ты ведь ненавидишь меня…пока... но ты полюбишь меня, со временем, полюбишь так, как никого в жизни не любила…

Диана вспыхнула от ярости. Комок злости подкатил к горлу, не давая дышать. Она почувствовала, как её тело напряглось, готовое к отпору, но заставила себя расслабиться. Сейчас не время.

Она? Полюбит его? Он вообще свихнулся? Его самоуверенность выходила за все рамки! Да она скорее проглотит себе язык, чем позволит этим словам сорваться с её губ.

Она почувствовала, как непроизвольно скривились в презрительной усмешке. Его глаза моментально потемнели, прожигая её насквозь. Она видела, как напряглись желваки на его скулах, как сжались его пальцы на её шее, но он удержался от того, чтобы причинить ей боль.

В его взгляде промелькнула какая-то тень - смесь разочарования и упрямого желания. Он словно боролся сам с собой. Диана ощутила мимолетный укол триумфа. Значит, она действительно так сильно на него влияет, задевает его за живое.

Она прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Нужно играть, нужно притворяться, нужно обмануть его. Это единственный шанс удрать от него.

Когда она снова открыла глаза, в них не было ни ненависти, ни презрения. Только тихая покорность и, возможно, даже… интерес. Она медленно провела кончиками пальцев по его щеке, ощущая лёгкую щетину. Его кожа под пальцами была горячей и слегка влажной.

— Может быть… — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Может быть, ты и прав.

Он замер, словно оглушённый. На мгновение в его взгляде промелькнула лёгкое недоверие, но тут же сменилось самодовольным триумфом. Он притянул её к себе, заключая в крепкие объятия, и жадно впился в её губы.

Диана ответила на его поцелуй, позволяя ему углубляться, ощущая его вкус на своём языке. Она чувствовала, как его тело напряглось от возбуждения, как его руки сжимали её талию. В животе разразился пожар, смешанный с отвращением и желанием.

Его поцелуй был требовательным и голодным, он словно пытался выпить из неё всю душу, всю волю к сопротивлению. Диана отвечала, позволяя его губам управлять собой, ощущая как её тело пылает под натиском его близости.

Он целовал её так, словно это был их последний поцелуй, вкладывая в него всю страсть, всю одержимость, всю ту больную любовь, которая разъедала его изнутри.

Она чувствовала, как кружится голова, как мир вокруг меркнет, оставляя лишь его губы, его прикосновения, его запах. Он целовал её шею, ключицы, плечи, оставляя на коже горячие следы. Его руки исследовали каждый изгиб её тела, лаская и дразня, заставляя её забыть обо всём на свете.

И она действительно тонула в этом омуте страсти, его безумие становилось и её безумием. Но в самый последний момент, когда она была готова расстаить под его напором, когда разум окончательно покинул её, а она, почти лужицей растеклась под ним… Он прервал поцелуй.

Его губы оторвались от её губ, с видимой неохотой. Он тяжело дышал, и уткнулся ей в шею, прикрыв глаза. В его волосах запутались её пальцы, он казался таким уязвимым, таким… настоящим. На долю секунды в ней промелькнула жалость. Но она тут же отогнала это чувство прочь. Жалость - это слабость к нему, а слабость к этому человеку может её убить.

— Кажется, уже время, — прошептал он, его голос был хриплым и тихим. — Они уже должны были приехать.

Он нехотя отстранился от неё, и Диана увидела в его глазах какое-то разочарование, какое-то сожаление. Но он быстро взял себя в руки и, отвернувшись, направился к гардеробной.

Он достал оттуда одежду, которую купил для неё - сначала нижнее бельё из тончайшего шелка, потом тёплый, дорогой свитер, тёплую, шерстяную юбку, тёплые колготки, и наконец, новую меховую шубку и шерстяной платок, который можно было повязать на голову.

Диана ошарашено уставилась на это великолепие. Он позаботился на совесть о том, чтобы она не замёрзла. Хотя это было нелепицей. Врачи, скорее всего, подъехали прямо к его участку, и максимум, сколько времени она проведёт на холодном воздухе - не больше пяти минут. Но он хотел одеть её так, будто она не меньше часа собирается гулять в холодный декабрьский день.

И этот чрезмерный, почти маниакальный, одновременно раздражал её и вызывал удовольствие. Он не просто хотел её тело. Он хотел обладать ею полностью, контролировать каждый её шаг, каждую её мысль. И это означало, что её план должен быть безупречным. Один неверный шаг, одна ошибка - и она навсегда останется в этом доме, обречённая на жизнь с человеком, которого ненавидит и так отчаянно желает. Эти странные чувства пугали её до дрожи, но именно такие чувства он вызывал в ней.

Диана облизала пересохшие губы, всё ещё ощущая на коже вкус его поцелуя. Лёгкая дрожь пробежала по телу, смешиваясь с липким жаром, который поднимался откуда-то изнутри. Она переминалась с ноги на ногу, бессознательно пытаясь унять вспыхнувшее желание, которое предательски разгоралось вопреки её воле. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Под тонким халатом она чувствовала, как влага обжигает кожу бёдер, вызывая волнующие и постыдные ощущения, словно она приветствовала его наглую власть над своим телом.

Он заметил, как она топчется на месте, как едва заметно подрагивают её плечи, как она тщетно пытается сдержать бушующий внутри ураган, и усмехнулся, по-кошачьи, триумфально. Его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на покрасневших щеках, на расширенных зрачках.

Он видел, как реагирует её тело на его прикосновения, как страсть и отвращение борются за первенство. Он знал что эта борьба выбешивала её, но ему нравилось наслаждаться её мучениями.

Собрав остатки самообладания, Диана подошла к нему совсем близко, уже не в силах сдерживать ярость, которая клокотала в её груди. Ей хотелось ударить его, разорвать на куски, стереть с лица земли за то, что он превратил её в марионетку, дёргая за ниточки её желаний. Она выхватила вещи у него из рук резким движением.

— Ты можешь выйти, я оденусь? — с вызовом проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи. Ей и так было невыносимо стыдно - стыдно за то, что, чёрт возьми, она хотела его каждой клеточкой своего тела, стыдно за то, что её тело всегда приветствует его, и за то, что этот придурок всё знал и видел, и прекрасно понимал, как она этого стыдилась.

— Нет, я помогу тебе, Диана, — он улыбнулся, и подойдя ближе, наклонился, целуя её в шею, прямо под ухом.

Горячее дыхание обжигало кожу, вызывая мурашки, и Диана едва не вздрогнула. Лёгкий поцелуй коснулся плеча, опаляя кожу. Его губы прошлись по линии челюсти, словно пробуя её на вкус, и этот жест был полон опасной, хищной нежности.

Глава 11

Диана облизнула пересохшие губы, чувствуя, как по телу пробежала предательская дрожь. Она дрожащими руками коснулась пояса шёлкового халатика, но он опустил свою руку поверх её, не давая возможности развязать узел.

Он наклонил голову и обжёг своим горячим дыханием её кожу на щеке, прошептав:

— Не спеши… врачи никуда не денутся… я сам…

Диана затаила дыхание, сердце бешено заколотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Его пальцы коснулись шелковистого пояса, медленно и неотвратимо развязывая его. Она чувствовала, как нарастает напряжение, как воздух вокруг становится плотным и обжигающим.

Полы халата распахнулись, являя её голую кожу его взору. Он медленным движением спустил халат с её плечей, позволяя нежному шёлку скользить по её коже, оставляя за собой след мурашек.

Диана невольно застонала, когда он провёл руками по её плечам. Лёгкое касание обожгло её голую кожу. Его глаза горели желанием, а горячее дыхание продолжало опалять кожу на её щеке, заставляя её дышать всё чаще и прерывистее. Грудь тяжело вздымалась, а горло пересохло, мешая глотнуть воздух. Под его взглядом, она ощущала, как алеют щёки.

Почему его близость вызывает в её теле такой бурный отклик? Почему кровь кипит в венах, а разум отказывается подчиняться? Она не хотела признаваться самой себе в том, что, возможно, чувствует к нему что-то большее, чем ненависть и похоть, это было слишком опасно. Иначе одержимость станет взаимной, а эти чувства к нему сожгут её изнутри, оставив лишь пепел.

Она стояла перед ним совершенно обнажённая, чувствуя его взгляд на себе.

Каждый миллиметр её тела ощущал этот тяжёлый, прожигающий взгляд. Он словно ласкал её взглядом, и метил, одновременно, давая понять, что она принадлежит ему и только ему. И Диана сама в глубине души понимала, что да… она действительно принадлежит ему, но признать это, наслаждаться этим, значило полюбить своего мучителя.

Нет, нельзя терять себя. Нельзя позволить ему проникнуть в её сердце, разрушить её волю. Влажный жар проступал на коже, покалывая и смущая. Она чувствовала, как трепещут кончики пальцев, как дрожат колени. Ей необходимо было взять себя в руки, иначе она потонет в этой пучине страсти, и он выйдет победителем.

Он отодвинулся от неё, но лишь для того, чтобы взять комплект нижнего белья. Он начал с трусиков. И повернулся к ней снова. Диана зарделась пуще прежнего, это было так унизительно и волнительно одновременно.

Он улыбнулся, соблазнительной улыбкой. Его гетерохромные глаза вспыхнули.

— Давай, мой волчонок, надевай… — он подставил бельё так, чтобы она могла поднять ноги и просунуть в отверстие.

Внутри всё похолодело. Диана упрямо стиснула зубы, пытаясь унять дрожь, охватившую тело. Она чувствовала, как кровь прилила к лицу, делая её багровой. Пересохшие губы она часто облизнула, тщетно пытаясь вернуть им хоть каплю влаги. Сердце колотилось с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она чувствовала себя загнанной в угол дикой кошкой, готовой к отчаянному прыжку.

Собираясь с духом, Диана подчинилась его странной воле. Ноги дрожали, когда она приподнимала их, просовывая в узкие отверстия. Каждый его жест, каждое движение заставляло её внутренности сжиматься от предчувствия. Она чувствовала себя марионеткой, пляшущей под его дудку, и это приводило её в ярость. Ярость смешивалась с пугающим, почти болезненным возбуждением, которое она отчаянно пыталась подавить.

Его руки заскользили по её коже, вызывая мурашки по всему телу. Сначала лёгкие, едва ощутимые касания на бёдрах, затем - чуть более настойчивые движения, заставляющие её вздрогнуть. Она чувствовала, как его взгляд прожигает её насквозь, оценивая, желая, присваивая. Когда его руки достигли треугольника русых волос и ягодиц, она прикусила губу до крови, чтобы не выдать своего постыдного стона.

Его глаза в этот момент стали ещё более тёмными, бездонными, словно в них отражалась сама ночь. В них плясали опасные искры, хищное пламя, обещающее всепоглощающую страсть и неминуемую гибель её ненависти. Диана отвела взгляд, не в силах выдержать этот обжигающий взгляд.

Когда он закончил, лёгкий поцелуй обрушился чуть ниже её пупка, прямо над тканью трусиков. Мгновенная вспышка жара пронзила её тело. Она замерла, боясь пошевелиться, боясь разрушить хрупкое равновесие, которое она с таким трудом поддерживала. Ей казалось, что она тонет в этом омуте страсти, что вот-вот потеряет контроль над собой.

Оторвавшись от неё, он прошептал, глядя ей прямо в глаза:

— Это моё…

Диана не могла отвести от него взгляда, чувствуя, как предательская влага проступает между бёдер, приветствуя его как победителя, как завоевателя её тела и разума. Губы снова пересохли, и она невольно провела по ним языком, пытаясь увлажнить, но это лишь усилило ощущение стыда и похоти, переплетающихся в её сознании. Сердце, казалось, выпрыгнет из груди, отбивая безумный ритм, заглушающий все остальные звуки. Она ненавидела себя за эту слабость, за это предательское желание, которое поднималось из глубин её существа.

Но он не ждал её ответа, не нуждался в её согласии. Он снова наклонился и потянулся за колготками. Холодная, не нагретая жаром её тела, ткань коснулась её кожи, вызывая новую волну мурашек. Всё повторилось.

Она снова позволила ему натянуть колготки на её тело, чувствуя, как возбуждение пропитывает ткань на её трусиках, оставляя тёмные пятна влаги. Она не могла ничего с собой поделать, он был слишком настойчив, его прикосновения обжигали, пробуждая в ней первобытные инстинкты, которые она так отчаянно пыталась подавить. И он был до безумия соблазнителен… Он был её проклятием и её погибелью, её палачом и её страстью.