Только для взрослых 18++
- -
- 100%
- +
– Ты херово готов к бою, – окровавленные губы Шмелёва с трудом размыкаются. – Обязательно приду посмотреть, как ты захлебнешься на ринге. Я свою ставку сделал. Всё на Тайгера поставил. Эпичное будет зрелище.
– Рот завали, урод. Еще раз откроешь пасть в сторону моей матери – остаток жизни проведешь в инвалидном кресле. А если к ней подойдешь, – кивком указывает на меня, – тебя самого трахнут. Понял? Губы кривятся в зловещей усмешке. Интонация такая, что хочется провалится под землю.
У меня внутри все холодеет.
– Перед сучкой этой выебываешься?
Ловлю наглую ухмылку Артёма. Какой же неприятный тип.
– Пожалуйста. Оставь его, – бормочу быстро и громко, пытаясь докричаться до парня.
– Отпущу, если выполнишь мое желание. Он усмехается, приподнимая уголок рта. Фраза выводит меня из оцепенения, встряхиваю головой. Чувствую себя птицей, пойманной в силки. Я ничего не отвечаю. От его наглости внутри всё начинает закипать. Желание спасать Шмелёва тут же отпадает. Плевать. Срываюсь с места и несусь к остановке.
– Стоять! – летит мне в спину грозный тон. – Обиделась? – в следующую секунду ноги отрываются от земли. Даниил закидывает меня на плечо, как вещь. Будто я неодушевленный предмет. Дергаюсь, пытаюсь вырваться. Меня колотит от его наглости. Очки сползают к носу, а рюкзак повис под головой.
– Меня сейчас стошнит, – чувствую, как сердце из груди выпрыгнет. – Не трогай меня, – жалобно и отчаянно трепыхаюсь, кусаю до боли щеку изнутри.
– Точно, обиделась. Ладно, признаю, был не прав. Немного перегнул с перепиской. Я просто пошутил. Но желание ты все-таки исполнишь.
– Шутки у тебя так себе. Опусти меня на землю. Мне плохо. И про желание забудь.
Наконец Гром останавливается, сажает меня на капот машины. Сглатываю. Чувствую на себе откровенный взгляд, и мне отчаянно хочется расцарапать самодовольное лицо.
– Я никуда с тобой не поеду! – отвечаю дерзко. – И спать с тобой я тоже не буду!
– Мы так не договаривались, – слышу хриплый смешок над головой. В один миг он обнимает меня. Вскрикиваю от неожиданности.
– Не прижимайся! Мне неприятно. Не люблю, когда меня трогают без разрешения. Пусти! – бурчу и пытаюсь освободится из железных оков, чтобы бежать, подальше. Но тяжелая рука дергает на себя.
Меня бросает то в жар, то в холод, жутко знобит, наверное, от нервов.
– Папочка разрешает тебе гулять допоздна? – упираюсь руками в мускулистую грудь.
– Ты меня пугаешь, – говорю честно, потому что так и есть.
– Интересно чем? – сердце начинает колотится сильнее, когда его глаза опускаются на мою грудь в простой футболке. – Ну, чего молчишь? Или ответить нечего?
Хочется громко ему послать, но получается лишь сипло прохрипеть. Громов осторожно берет меня за подбородок. Время останавливается, когда горячее дыхание обжигает губы. От соприкосновения с его крупными руками внутри все сжимается в стержень. Он так близко. От него так приятно пахнет .. свежий запах морской волны. Терпкий, соленый бриз с побережья океана. Сквозь пелену наваждения пытаюсь осознать происходящее. Я словно в тягучем, вязком сновидении. Не могу отойти от сна. Его близость пугает.
– Мне больно, – мой голос дрожащий, жалкий. – Отпусти меня. Мне надо домой.
Только сейчас замечаю черную надпись на боковой части шеи. "Freеdom". Она неброская, но почему-то хочется ее изучать и рассматривать.
– К папочке торопишься? – берет меня под грудь и сажает в машину. Громов все делает так уверенно и спокойно, что я даже не успеваю возразить.
– В этот раз постарайся не уснуть, – занимает место водителя с победной улыбкой, машина срывается с места.
Демонстративно скрещиваю руки на груди. Вздыхаю, старюсь успокоиться и остудить свой пыл.
– Какие у тебя глазки большие в очках. Давно их носишь?
– С пяти лет, – растерянно отвечаю. Становится неуютно. Когда тебя с детства обзывают «очкариком», в сознании вырабатывается комплекс неполноценности. Отворачиваюсь к окну и пытаюсь изо всех сил не смотреть на него. Утыкаюсь лбом в холодное стекло. Хочется забиться под сиденье, спрятать голову в песок. Я не привыкла к такому вниманию со стороны парней.
– Адрес назовешь?
– Высади меня у метро, – возмущенно фыркаю. Я в состоянии самостоятельно добраться домой.
– Куда ты так спешишь, бро? – слегка сонный голос раздается сзади.
Глава 5
Тася
Шокировано оборачиваюсь назад. Открываю рот, чтобы закричать, но Громов тут же выдает.
– Без паники, окей? – самодовольно усмехается. – Это Яр. Ярослав Беркутов, капитан баскетбольной команды универа. Звезда и местная достопримечательность.
Я аж вздрагиваю, быстро моргаю, искоса смотря на незнакомца. Не успеваю сказать, как чувствую, что глаза режет от пристального взгляда. От этого пальцы на ручке двери сжимаются сильнее.
– Заблокирована, – лукаво улыбается парень. – Бро, девочка в шоке. Кажется, я ее напугал. Сделай, что-нибудь.
– Не надо ничего делать. Останови машину!
В ответ тишина. Громов даже не оборачивается. Я начинаю нервничать и не без повода. Одна, в замкнутом пространстве с двумя парнями.
– Куда мы едем в такую сра …, то есть рань? – интересуется Беркутов.
– Ко мне домой, – наконец отрывает взгляд от поворота, до которого останется совсем немного. Мои глаза расширяются, когда я вижу отметку спидометра – сто десять километров.
– Живо тормози! – шиплю на него. – Мы куда-нибудь врежемся! Сбавь скорость! Ты совсем…. Я жить хочу!
– Испугалась? – невозмутимый голос Беркутова раздражает. – Расслабься, Данька с двенадцати лет за рулём и не одной аварии, – смотрю на руки Громова, и зачем-то вспоминаю, как всего минуту назад он этими руками меня лапал.
– Позавтракаем. Пошалим. А после ты исполнишь мое желание, – безумно улыбается.
Смотрю на нахала изподлобья, пытаясь найти в рюкзаке телефон. Беркутов ловит меня за локоть, заставляя остановиться.
– И что ты загадал? – этот Яр похож на хищника, выслеживающего добычу. Красивый, накаченный, с нагловатыми светло-серыми глазами и сбитыми костяшками на пальцах.
– Абрамову! – холодная ладонь ложится на мою коленку.
Господи …
Мне кажется, что я умру от его прикосновений.
Нет!
Я не готова к такому!
Не с ним!
Не сегодня!
Адреналин подскакивает! Я вся трясусь от ужаса! Мне нужна помощь! Понимаю, что нужно что-то сделать. Заставить его остановиться, чтобы я смогла выскочить и бежать.
– Это не смешно, – пытаюсь убрать руку, сгорая от стыда, смущения и страха.
– А я и не шучу. Моё желание –ты! Одна ночь, и ты свободна! И не вздумай меня динамить, незабудка, – его голос излучает удовольствие и похоть.
Я буквально вижу, как Громов меня …
Страх неприятно разливается по телу, наполняя внутренности леденящим ужасом.
– Мне это неинтересно. Я равнодушна к сексу, – нервно отворачиваюсь к окну и гордо выпрямляю спину.
– Боишься нас, кроха? – нахально спрашивает Яр. – Не пугайся, мы добрые, когда сытые.
Кроха? Черт возьми! Он издевается?!
– Не обращай внимание. Мой двоюродный дерьмово шутит. У него голова трещит от похмелья. Он с непривычки не рассчитал дозу.
– У меня плохо получается соображать, когда рядом такая красивая малышка.
– Вы совсем умом тронутые? Выпустите меня. А ты, Беркутов не смей называть крохой, – от волнения меня выворачивает наизнанку, и кажется, полностью отключается мозг.
Поворачиваюсь и замираю, потому что дыхание перехватывает. Я как самая настоящая дурочка угадила в капкан. Озабоченные придурки наиграются и вывезут мое истерзанное тело в лес.
– Вообще-то да, мы ненормальные, – улыбка на лице Грома становится шире. – Разве ты еще не поняла этого?
– Такая дерзкая она у тебя, – ухмыляется второй. А Даниил и того хуже, откровенно хохочет.
Мы проезжаем поворот за поворотом. Пытаюсь сдержать слезы.
Влипла ты, Абрамова.
– Ты как? – вздрагиваю и бьюсь головой о стекло, когда парень сжимает мою ладонь. В голове пролетают картинки из прожитой жизни. Только я так могла облажаться.
– Я буду кричать, – грозно предупреждаю.
– Валяй, – поворачивается ко мне всем корпусом. – Не забудь свое фирменное "помогите!"
Прикусив губу, пытаюсь расслабиться. Безуспешно. Жалкая попытка глупой слабой девочки. Понимаю, что против них я мелкая сошка, прибить меня им ничего не стоит. От ужаса потеют ладони.
– Приходи послезавтра на игру, кроха, – машина плавно останавливается у светофора. Беркутов выходит, и медленно идет в сторону высотки.
Кошусь на Громова и вижу, как он сбрасывает вызов.
– Куда ты меня везешь? – с надеждой спрашиваю я.
– Завтракать.
– Я не голодна. Домой хочу.
– Тебе нравится работать в этом гадюшнике? Почему не уволишься? Как отец допускает твои ночные смены?
Все вопросы сбивают с толку. Я не знаю, стоит ли вообще отвечать на них.
– Мне нужна эта работа, – невежливо бормочу, будто пытаюсь оправдываться.
Минут через пятнадцать, к моему удивлению, мы останавливаемся у корпуса общежития.
– Значит не хочешь со мной спать? – ухмыляется, снимая блокировку.
– Ты не в моем вкусе, и я … – схватив рюкзак, выбегаю на улицу.
Прохладный осенний воздух моментально бьет в лицо, окутывает все тело. Не веря своему чудесному спасению, бегу без оглядки. Выдыхаю с облегчением. Не успеваю переступить порог комнаты, как встречаюсь со злобным взглядом Лизы.
– Ты спишь с Громовым? – гремит ее голос. Кажется, она настроена враждебно.
– Привет, – пропускаю ее выпад, краснея на этот раз от злости.
– Не прикидывайся дурочкой. Я только что видела его тачку, – выпаливает и тут же отходит к окну. – Как ты смогла подцепить его? Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Черт, ну почему так?! Только таких слухов мне не хватало.
– Не сплю я с ним, – достаю из шкафа чистое полотенце и халат. – Между нами ничего нет.
-Да, а с какого … он тебя тогда катает?
– Думай, что хочешь. Правду я уже сказала.
– И давно ты … – нас отвлекает шум.
Замираю увидев маму в дверном проеме.
– Сюрприз! – сбивает меня с ног, крепко обнимает. – Не стала тебя предупреждать. Как дела? Я так соскучилась, – задыхаясь, целует меня в щеку.
– Отлично! А как ты? Что-то с папой? – спрашиваю ошарашено.
У нее горят глаза. На маму совсем не похоже. Смотрю на нее, и сердце мучительно сжимается. Что-то тревожное бьется в груди.
– С папой все замечательно! – говорит взволновано. – Я замуж выхожу!
На краткий миг теряюсь.
– Замуж? Ты шутишь? – глаза заполняют слезы… мне становится плохо…
Глава 6
Гром
Стерильный запах реанимации давно впитался в кожу. Он вселяет мысли о бренности жизни. Здесь чисто настолько, что рябит в глазах. Пиканье приборов уже не действует на нервы.
Медсестра уходит, закрыв за собой дверь, а я, глядя на маму продолжаю задыхаться. Сердце стучит в непривычном месте. Оно сменило место дислокации. Отчетливо пульсирует в голове.
Сажусь рядом.
Целую ее руки.
В окутавшую тишину врывается родной голос.
– Даня, сынок, ты чего не ешь? Завтрак- основной прием пищи. Давай, не вредничай.
Вот она – полная безысходность.
Шумно выдыхаю и прощаюсь до завтра.
По прошествии двух лет эмоции не стихли. Они также бьются в сознании, тревожат мою душу.
Я прошу тебя – вернись.
Должна же быть в этом мире неведомая сила, способная тебе пробудить.
В конце концов надежда умирает последней.
Завожу тачку и мчусь домой.
Во дворе отец и куча прислуги.
Настроение сразу летит к отметке ноль.
– Зайди ко мне, есть разговор, – в доме сворачиваю в сторону кабинета. – Опять дрался?
У отца от одного упоминания борьбы пена изо рта идет. Он никогда не одобрял моего увлечения. Мама отдала меня в секцию бокса в шесть лет. Она всегда верила в мой талант. Позже я сменил бокс смешанными единоборствами.
Падаю на стул напротив окна.
Отец начинает говорить.
В глубине души становится паршиво.
– Постарайся отнестись к ней, как к сестре, – закипаю от каждого слова.
Гнусная новость о женитьбе – удар в солнечное сплетение без предупреждения.
Первый порыв – врезать. Разнести всё чертям.
– Девочка учится с тобой в одном ВУЗе. Для нее замужество матери – большая неожиданность. Необходимо окружить ее заботой, сделать так, чтобы она не чувствовала себя чужой в нашем доме.
– Что? Ты в своём уме? Может еще предложишь твою шмару мамочкой называть? На хуй натяни свою доченьку.
– Рот закрой! Не забывай с кем разговариваешь. Я твой отец! Елена не шлюха, а моя будущая жена. Смирись! Мы теперь одна семья.
– Ты женат на моей матери. Забыл?
– Ты прекрасно знаешь, что я любил Веру. Но жизнь не стоит на месте. Она не остановилась после роковой ночи. Не смотри на меня так! Да, я грешник и хочу вновь почувствовать вкус этой гребаной жизни.
– Мама этого не переживет. Ты хоть немного подумал о ней?
Я в ярости. Эта новость ее убьет. Знаю, что она слышит и все чувствует. Мне глубоко омерзителен поступок отца. Что он творит при живой жене? Юридически родители остаются супругами.
– Тебя это не касается. Я устал от неопределенности. Если ты еще на что-то надеешься, то я нет. Я не намерен до гроба хранить верность умершим чувствам.
Отец всегда был бескомпромиссным циником. Как так можно? Он даже не старается скрыть чувства. Хуже и быть не может. Сердце разрывает горечь и обида.
– Еще как касается. Мама жива! Жива! Как бы тебе этого не хотелось, но остается твоей женой!
– Сегодня за ужином веди себя дружелюбно, – продолжает предок. – Этот вечер очень важен для меня.
– Мне похуй на твой ужин, на твою шмару и на твою доченьку тоже.
– Придержи язык! Неблагодарный щенок! Молоко еще не обсохло так со мной разговаривать – сжимает и разжимает кулаки. Смотрит на меня, как на врага.
– Не жди меня!
– Куда пошел? Я тебя не отпускал.
Делаю глубокий вдох, ожидая удара. Отец частенько так делал. Он поднимает задницу от стула и шагает ко мне. Самопроизвольно сжимает пальцы. Детство закончилось «папочка», я теперь могу в ответку врезать так, что костей не соберешь.
– Я предлагаю тебе сделку, – низко опускает голову, каждое слово цедит сквозь зубы. – Ты ведешь себя по –человечески, дружелюбно. Нормально, как полагается. А я продолжаю оплачивать лечение твоей матери. В противном случае….Ее пребывание в больнице и так мне обходится в круглую сумму. Надеюсь, ты это понимаешь?
Сука! – шиплю про себя. Всё, что у тебя есть принадлежит маме. Ненавижу! Благодаря ей ты лишь приумножил своё состояние.
Больше слушать охенею предка не вижу смысла.
На выходе от души шарахаю дверью. Так, чтобы у папаши удар случился.
– На что ты рассчитываешь? Как раньше уже не будет, – летит в спину.
Иди в жопу, «папочка»!
Хаотично шарю руками в карманах в поисках телефона. Чувствую растущий гнев. Он поднимается изнутри и топит головной мозг.
Звоню Самсоновой. Хороший трах прекрасный способ снять стресс.
Маринка приезжает спустя полчаса. Без объяснений и излишней прелюдии толкаю ее в комнату. Сучка тащится от меня, но продолжает набивать себе цену. Она послушно опускается на колени, дергает молнию брюк выпускает наружу член.
– Дан… он у тебя … такой .. огромный.
– Мариш, кончай болтать. Лучше отсоси, – покорно раскрывает рот, размазываю смазку по нижней губе, а потом толкаюсь во всю длину. – Вот так, да! Нереальный кайф!
Откидываюсь на спинку дивана, запрокидываю голову.
Самсонова отличница. Сосёт на твердую пятерку. Вбирает глубоко плоть, упирающуюся в заднюю стенку горла. Постанывает от удовольствия.
– Проглотишь всё до последней капли, – засаживаю в растраханный рот не сдерживаясь. Тараню бешеными толчками, кончаю долго в ее горло.
-Может сходим вечером в клуб? Мы так давно нигде не были, – замирает на секунду, поправляя съехавшую на бок юбку.
– Сегодня ужин в тесном семейном кругу, – бросаю коротко. – Обещаю, что завтра сходим, сразу же после стритбола.
– Тогда до завтра! – в доме слышатся хлопанье дверьми. – Люблю тебя, Громов.
Не могу тоже самое сказать в ответ.
Вызываю Маринке такси и отправляю восвояси.
Залезаю под душ. Морщусь от ледяной воды. Долго стою под упругими струями. Одеваюсь в простые треники и майку.
По – хорошему мне стоило бы остаться в своей комнате. Отец четко дал понять, что нарываться не следует. Но какого-то черта я размашистым шагом пересекаю холл на первом этаже и захожу на кухню.
Мачеха с «папочкой» приглушенно беседуют. От этой картины глаза заливает злоба вперемешку с яростью. Новоиспечённая жена ошарашено таращит на меня глаза. Смотреть на эту суку не желаю. Она наверняка отличается железной хваткой. Меня ждет противостояние с новой семейкой. Это нормально, если я хочу вышвырнуть их из дома.
– Добрый вечер, – подает голос кобра. – Юра, твой сын так похож на тебя. Удивительное сходство.
– Ты даже не соизволил одеться? Долго ты меня будешь позорить? – отца коротит. Предок бесится.
– Юр, давай не будем ругаться. Дай ему время привыкнуть, – щебечет шлюха. – Даниил, садись за стол.
– Я не голоден.
– Может тогда десерт? – продолжает кудахтать.
Демонстративно подхожу к холодильнику. Достаю запотевшую бутылку. Заливаю в горло приличную дозу алкоголя.
– Даниил, – рявкает отец.
Не дергаюсь. Продолжаю пристально изучать мачеху. Ловлю взгляд, не моргая, держу так долго, что она первой сдается, отводит глаза.
Прочищаю горло, прежде чем сказать.
– А где моя сестричка? Не терпится с ней познакомится, – в этот момент мне кажется, что старого все же хватит удар.
– Ей не здоровится. Прошу ее извинить. Но у вас еще будет возможность познакомится и подружится. Уверена, что так и будет.
Чувство полного бессилия подкатывает новой волной. Оставаться я здесь не намерен.
– Приятного аппетита.
– Куда ты, Даниил? – елейным голосом кричит кобра.
Да пошли вы! Боюсь даже оборачиваться, в противном случае случится то, чего так опасается отец. Ненавижу их!
Молча выхожу в коридор, сворачиваю на лестницу и поднимаюсь к себе.
Из комнаты матери доносятся звуки.
Черт! Это не укладывается в голове. Предок совсем берега попутал, поселил дочурку в ее спальне.
Со всей дури толкаю дверь.
– Съебалась нах отсюда, – девчонка поворачивается и тяжело вздыхает.
Но … что происходит?
Незабудка …..
Хочется орать матом, но я сдерживаюсь.
Гребаный день продолжает бить все рекорды безумия.
Тася неистово моргает. В ее глазах непонимание происходящего, в моих – бешенство.
И что мне, сука, теперь делать?
Я даже боюсь думать, чем все это закончится.
Глава 7
Тася
Аккуратно складываю вещи в шкаф, попутно осматривая свою новую комнату. Просторное помещение в светло – бежевых тонах, соединенное с балконом. Кровать, комод, рабочая зона. Минимум мебели. На стенах фотографии вечерних Парижа и Венеции. Небольшая библиотека, цветы на широких подоконниках. Мне нравится. Комната сделана со вкусом, ничего лишнего, но здесь всё чужое. Все слишком дорогое. Этот Юрий олигарх. Его дом потрясает воображение. Огромная усадьба в элитном поселке на охраняемой территории. Вокруг раскинулся сад с величественными дубами. Красивый английский газон с клумбами хризантем и георгин.
В особняк нас привез личный водитель. Мама настояла на моем переезде. Но я не планирую жить в этом доме. Поживу пару недель и вернусь в общежитие. На работе пришлось взять отгулы. Я планирую продолжить совмещать учебу с работой, получать стипендию. От нового «папочки» мне денег не надо.
Новость о замужестве мамы выбила меня из колеи. Как бы я не старалась, но адекватно воспринимать ситуацию не получается. Целые сутки я нахожусь в потерянном состоянии.
От всего происходящего меня знобит. На протяжении полугода мама скрывала от меня, что намерена подать на развод. С Юрием она познакомилась, когда тот приезжал на механический завод, где мама работала экономистом.
Я еще больше начинаю скучать по папе. Как он там? Он так любит маму, а теперь …. Не хватает смелости ему звонить. Планирую на выходных поехать к нему.
– Пожалуйста, Таисия, улыбайся, – требует мама. – Ты не на похороны приехала.
– Извини, мам, но я не могу улыбаться сквозь слезы. Я не знаю, что делать, что говорить, и как себя вести. У меня только одно желание – увидеть папу, он остался совсем один, – пожав плечами неслышно отхожу к окну. Отсюда открывается потрясающий вид на тихий осенний сад.
– Да что ты заладила со своим папой, – раздраженно перебивает. – Папа …. папа. Двадцать лет с ним прожила в полной нищете. Младший научный сотрудник в НИИ. Стыдно даже в таком, признаться. Хватит убиваться. Теперь мы заживем, как нормальные люди. Юрий богат и влиятелен. Как только он оформит развод, мы сразу же сыграем свадьбу.
– Это ужасно. Его жена в коме, а он собрался …
– Замолчи. Боже мой…. Ты будешь меня до конца жизни этим попрекать? Его бывшая нежилец. Она уже не встанет. Иногда так бывает. Да, это несправедливо, жестоко, но жизнь вообще несправедлива.
В голосе мамы нет никакого сочувствия к жене Юрия.
– Ты меня не хочешь слышать. Это подло! Пошло! Неправильно! Как ты этого не понимаешь! Отвратительно! А если она придет в себя?