Тропы доли. Случайности

— Здравствуй, красна девица! — как можно приветливее улыбнувшись, начал Федор. — Не бойся меня — я не обижу.

Та по-прежнему неподвижно стояла, не проявляя никакого испуга.

Федор решил использовать свою молодецкую удаль: развернул плечи, сделал грудь колесом и тряхнул локонами.

— Я охотился на восточной стороне леса. Заехал в чащу за оленем, да упал с коня. Уже несколько часов блуждаю тут. Будь добра, помоги найти путь-дорогу!

Девица и бровью не повела. Она окинула его с ног до головы проницательным взглядом, от которого у Федора пробежал холодок по спине, и как-то странно сжала подол рукой.

— Уже темнеет, — голос у нее был звонкий и ласковый, но при этом холодный, как вода в ручье. — Ночлег искать надобно.

Она развернулась и пошла вдоль ручья. Федору ничего не оставалось, как перейти вброд и идти следом за девицей.

Путница шла молча. Ступала осторожно, часто оглядывалась на Федора. Исподволь рассматривая ее, он пытался понять, что она тут делает. Потрепанный сарафан, да лапти, за плечами котомка, волосы не покрыты, заплетены в косу и подвязаны простой лентой, никакой корзинки в руках нет. Значит, вряд ли за грибами или ягодами. Может она пришла за хворостом? Тогда зачем так далеко зашла, что ночевать приходится? Может она за травами пришла? А может она беглая? А что, девица на выданье, видать бежит от лихой доли. Но тогда бы она боялась его. А она ведет себя настороженно, но явно не робеет. И еще, ему изредка казалось, что она что-то бормочет под нос, но слов разобрать он не смог.

Небо осталось еще светлым от последних лучей заходящего солнца, но внизу среди деревьев уже царил сумрак и идти приходилось осторожнее. Вдруг во тьме чащиФедор увидел слабый свет.

— Кажись там люди, — указал он на огонек, обогнав девицу. — А где люди, там и ночлег найдем.

Он решительно направился на тусклый свет, который, как оказалось через некоторое время, исходил из окна избушки.

Федор уверенно взошел на крыльцо. Девица же нерешительно топталась внизу.

— Это, наверное, дом лесника, — подбодрил он, но получил лишь мрачный взгляд в ответ.

Пожав плечами, Федор громко постучал. Внутри послышалась возня и дверь приоткрылась, бросив на крыльцо полоску теплого уютного света. В образовавшемся проеме показалась старушка.

— Здравы будьте, бабушка! — приветливо улыбнулся ей Федор. — Мы заблудились в лесу. Пустите переночевать.

Бабка окинула его оценивающим взглядом.

— И тебе не хворать, милок! — улыбнулась она в ответ. — Я незнакомцев боюсь на ночь пускать, но раз уж ты с девицей, проходите. Правда у меня тесновато, но ничего, как-нибудь размещу вас. Не бросать же вас в лесу.

И она распахнула дверь, радушно впуская их внутрь.

Внутри изба была просторна. Федор заметил несколько дверей и насторожился, ведь хозяйка сказала, что у нее тесно. Бабка провела их в большую вкусно пахнущую горницу с жарко натопленной печкой. Усадила за стол и поставила перед гостями немного еды.

— Эк как ты гостей потчуешь! — возмутился Федор и нагло добавил: — У самой вон сколько заготовлено еды: и пирог, и мясо, и рыба с репой. А нам только капусту с черствым хлебом поставила.

Старуха ненадолго пришла в замешательство, но тут же накрыла гостям как на пиру.

— Кушай, касатик! — слащаво улыбнулась она молодцу.

Сама же налила из кувшина в кружки отвар и подала гостям. Федор заметил, как девица понюхала отвар, а когда бабка отвернулась, незаметно тихо его вылила под стол и показала ему сделать так же.

Федор сделал вид, что пьет.

— Бабуль, а что это за гадкое пойло? — спросил он старуху, также незаметно выплескивая содержимое своей кружки.

— О-о! Это старинный рецепт нашей семьи. Передается из поколения в поколение. Там мёд и сто трав. Придает сил, снимает усталость, помогает от множества болезней и силу молодецкую увеличивает, — хозяйка подмигнула Федору.

— У меня, бабуль, с молодецкой-то силой порядок, — он со всего размаху стукнул кружкой по столешнице. — Ты мне такую дрянь больше не наливай!

— Не серчай, милок! — вздрогнула старуха. — Вы кушайте, а я вам пока место приготовлю.

Она ненадолго скрылась за дальней дверью.

Федор обнаружил, что девица за время его разговора с бабкой съела уже половину выставленных блюд и принялась за вторую.

«Видать, давно не ела. Бедняжка!» — подумал он и придвинул к девице свою тарелку.

Когда они поели, хозяйка проводила их в небольшую каморку, в которой помещалась лишь скамья с набитым соломой тюфяком.

— Да ты что, старая, совсем сдурела?! — Федор злобно глянул на бабку, пытаясь представить как он тут спать будет.

— Дык я ж говорила, что у меня тесно, — развела руками старуха.

Пока Федор препирался с бабкой, девица проворно растянулась на скамье, положив под голову соломы. Ему ничего не оставалось, как сесть на пол рядом. Хозяйка оставила им лучину и, закрыв дверь, зашаркала в сторону печки.

— Как тебя хоть звать? — Федор наконец нарушил молчание.

— Марфа, — тихо ответила она.

— А меня Федором. А почему ты отвар вылила? Он что отравлен был?

— Почти, — нехотя ответила она. — Я как-то у знахаря в помощницах была. Некоторые травы знаю. В том отваре добавлена одна трава, которую для сна используют. И ее было там слишком много, — немного помолчав она добавила, — Я думаю, она тут не одна живет.

— Похоже на то, — согласился Федор.

Он бы не заметил снотворного. Наверное, решил он, девица все-таки травница.

Повисло молчание.

— Давай покараулю, а ты отдыхай, — предложил Федор.

Марфа не ответила. Она тихо лежала с закрытыми глазами.

— Марфа, — позвал Федор. — Ты спишь?

Девица молчала. Лишь мерно вздымалась ее грудь от спокойного дыхания. Она была такой хрупкой и беззащитной на вид, что Федор невольно залюбовался. Она лежала так близко, что он мог рассмотреть каждую ресничку.

Федор Иванович улыбнулся и тихо потянулся к девице.

— Кто-то едет, — внезапно произнесла Марфа и открыла глаза.