Золотой мотылёк. Часть 1. Лиричное закулисье

Метаморфозы

Не в силах бездействовать и просто чего-то ожидать от судьбы, открыла личные страницы в популярных китайских социальных сетях, что было достаточно сложно, но возможно: пошагово по инструкции с интернета, установила местонахождение – материковый Китай. После чего появилась возможность регистрации даже с местного номера. Выбрала и загрузила свои лучшие фото, нашла его аккаунты, написала «Привет» или послала «ладошку» и стала ждать ответы. Сначала проверяла результат каждый день, потом раз в два – три дня, но ее сообщения даже не читались. В интернете предупреждали, что долго с местного номера и за пределами Китая, не удастся пользоваться их сетями. Так и случилось, вскоре китайские структуры ей заблокировали вход в один из аккаунтов, сочтя его подозрительным, но это полбеды. В одно прекрасное утро Ева открыла телефон и ахнула, вся информация отображалась иероглифами: «Ёкарный бабай, что делать-то?». Сначала решила, что помнит расположение кнопок, вне зависимости от их обозначения, но не тут-то было, ровным счетом она не могла продвинуться дальше третьей страницы, особенно в настройках. Тыкая куда попало, побоялась его вообще заблокировать, переводчик тоже был только на самом телефоне. Пришлось просить помощи у молодых и продвинутых в этом вопросе людей, виновато и стеснительно хлопая глазами, что просили пояснения: «Как же это получилось?» А все просто, так как в настройках уже длительно стояло местоположение – Китай, умный и добрый айфон сам перенастроил язык, так сказать, для удобства пользователя, но почему он решил, что хозяин телефона стал китайцем, не понятно. С трудом вернув настройки в прежнее местоположение, телефон «заговорил» на родном русском языке, но второй аккаунт тут же ограничился во всех функциях, требуя подтверждения китайского номера телефона, который устанавливать Ева не хотела, ибо особого смысла в этом не видела – все равно за все время он даже не открыл ее сообщения. Тогда она нашла его на международных площадках, на них аккаунты со всех стран работали успешно, кроме китайских, с их номеров нельзя зарегистрироваться, надо использовать номера других стран, например, самого ближайшего Тайваня, поэтому его страницы пополнялись новыми постами крайне редко, зато фейки «разгуливали» по интернету, как у себя дома. То ли это была часть его пиар-компании, то ли народ раскручивал так страницы, а потом их, предположительно, продавал, то ли еще как-то на них зарабатывал, другого смысла в этом однозначно Евлалия не видела. Такие аккаунты вскоре исчезали на совсем, а иные превращались в других знаменитостей или же в простых мужчин или женщин, а самое великолепное зрелище – в представителей негроидной расы. Но и главное, что и в международных сетях ситуация с кумиром была аналогичной, Ева приглашала в сообщениях к взаимному общению или подписке, но он, к сожалению, тоже их не читал.

И хоть она понимала, что у него нет возможности отвечать всем пишущим, но должны же быть менеджеры, которые сопровождают его официальные страницы, а личные, явно скрыты под псевдонимами, и пользователи даже не имеют представления, что под ником, например, «ветерок» или «странник» и чудно́й аватаркой, выходит в сеть именно он; и это логично, однако, с такой мощной онлайн аудиторией, что является потенциальными фанатами, надо работать, но у него она была посвящена сама себе, впечатление создавалось, что ему все равно, да это и правильно, так как с лихвой хватает реальных поклонников. Конечно, его официальные социальные сети ведутся в безупречном состоянии, поэтому пренебрегать онлайн аудиторией, бесконечно жужжащей и зудящей – вполне допустимо.

Как большинство глубоко заинтересованных особ, которых уже смело можно называть «влюбленными», накачала его фото с интернета, коих было в изобилии, начиная с юности и заканчивая сегодняшними реалиями. Выбрала те, что больше всего по нраву, хотя в большинстве случаев, он для нее был красивым или милым, создала отдельную папку, в которую при желании «ныряла», чтобы насладиться самым приятным на сей момент мужским ликом.

Он, ставший завсегдатаем ее головы, теперь поселился там на ПМЖ (постоянное место жительства). «Наваждение какое-то, это так тяготит, не дает жить нормальной жизнью. Единственное радует, что, его супер-положительный, великолепный образ вызывает только позитивные эмоции, трансформирующиеся в удовольствие, но сладкое все равно становится приторным. Надо что-то делать! Я не могу сидеть в томительном ожидании чуда, не предпринимая никаких действий. Так…! Значит, начну с того, что постараюсь привести себя в лучшую форму, а то встречусь с ним, а сама не в идеале, поэтому: 1) хоть у меня и так хороший вес, но можно скинуть еще килограмм пять – сажусь на диету под названием „Ешь меньше“, другой я все равно не выдержу; 2) за кожей желательно ухаживать более тщательно, придется купить дорогой косметический комплекс для лица; 3) фигура, хоть и лучше, чем у других, но можно еще немножко смоделировать, поэтому маленький фитнес будет в самый раз; 4) ах, да, поставлю виниры, чтобы моя улыбка не уступала ему в лучезарности; 5) надо также поддержать свой организм изнутри и пропить различные БАДы (биологически активные добавки).»

С этого момента Евлалия, стараясь не пропускать, через день делала небольшую зарядку и крутила хула-хуп; намазывала лицо и шею кремами и сыворотками с омолаживающим эффектом, заказанным с Европы; поставила виниры в одной из престижных клиник; пропивала мультикомплекс БАДов с коэнзимами, коллагенами, витаминами, минералами, антиоксидантами и другими полезными веществами. «Может быть, еще сделать агрессивные омолаживающие процедуры, такие, как холодная плазма, smart-лифтинг? – размышляла Ева, но проанализировав их реальное воздействие, поняла, что эффект будет кратковременным, а степень воздействия на столько рискованна, что лучше этим пренебречь. – Колоть хоть что-то в свое лицо и уж тем более вещества, парализующие мышцы, однозначно нельзя, иначе через время, проявится эффект шахматной доски: там, где мышцы „живые“ – кожа продолжит стареть и обвисать, а где парализованные – останется похожа на кусочки пергамента, и так лицо превратится в шахматную доску. На сегодняшний день самой эффективной, но совсем не безопасной, является хирургическая подтяжка лица. Однако, наша встреча такая призрачная, несмотря на все предсказания, и пока реальна только в теории, однозначно, нет смысла кромсать себя ради неизвестного будущего. Да и вообще, если на судьбе что-то написано, как бы ты не выкручивался, избегал или, наоборот, стремился приблизить, все равно оно сбудется тогда, когда запланировано небесами, и человек по – любому пройдет свой путь; даже слава, окутанная восхищенными взорами и словами, подкрепленная материальными успехом – есть не что иное, как испытание судьбы. Тогда можно вообще не стараться, будет любить такую, как есть, никуда не денется, ха-ха…» – усмехнувшись, завершила рассуждать Ева. Она и так была достаточно красива и выглядела моложе своих лет, но через несколько месяцев стала еще лучше, привлекая к себе явно больше внимания мужских и даже женских глаз. Завершенность образу добавляла внутренняя целеустремленность, которая придавала эффект бабочки, легко порхающей по жизненным реалиям.

Однако, не смотря на результаты всех гаданий и метаморфозы, в отношении кумира ничего ровным счетом не менялось. Так она и любовалась постами с его участием, ставила лайки и иногда писала комментарии. «М-да, – думала Ева, – и что дальше? Опять просто сидеть и ждать, надеясь на судьбоносные свершения, или что-то все-таки предпринимать? А что я могу сделать? Поехать в Китай? И что, приеду, погуляю по улицам, увижу местное население, билборды с его лицом, но специально что-либо предпринимать, точно не буду, это не по мне, да и всему свое время, смысла-то торопить судьбоносные события, точно нет. Что же тогда делать, не знаю. Он так и не покидает мое нутро, честно говоря, уже надоел, «не бр-р-р, не но…», патовая ситуация.»

Она, все-таки, пошукала в интернете поездки в Китай, с целью знакомства со страной и прикосновения к культуре, которая может ей и не понравится, тогда он станет менее интересным, и это к лучшему, а то смотрит на только идеальные его модельные образы, выхолощенные до кукольности, а кто он, что он, каков он, чем дышит и пахнет, не знает даже приблизительно. Как-никак, он представитель своего народа и, однозначно, в нем укоренены все национальные особенности.

На дворе стояла глубокая зима, приближался наш, а следом китайский новый год, поэтому цены были заоблачными – это, во-первых, а, во-вторых, все завалено снегом, ничего не увидишь, холодно, еще и заболеть можно. «Ладно, может быть, летом съезжу. – заключила Ева, – О, когда буду лететь через международный аэропорт, приеду перед вылетом пораньше и пройдусь до посадки на Пекин, просто, хотя бы, посмотрю на китайское общество, и…, однажды повернусь, а там, среди толпы смотрят на меня его карие миндальные глаза… м-м-м…, а я зацеплюсь взглядом, сначала не узнаю его, но потом, поняв кто это, заулыбаюсь своей супер-улыбкой. А вот, если вдруг мы полетим одним самолетом, бывает же такое, что людей из эконом-класса, по каким-то причинам пересаживают в бизнес, и мы окажемся соседями, то обязательно с ним заговорю, но…, как мы сможем разговаривать, если я на английском знаю пять слов в шесть рядов, а он точно не владеет русским. Надо будет закачать на телефон переводчик без интернета, так, на всякий случай, чтобы воспользоваться, когда возникнет такая необходимость.» – в дурманящих грёзах мечтала Евлалия.

Параллельно с роликами про кумира, в ленту стало просачиваться всё китайское: культура, музыка, искусство, архитектура, природа, быт, путешествия, религия. Для нее это был какой-то уникальный мир, проникновенный и одухотворенный, красивый и педантичный, утонченный и одновременно жестокий. Она с огромным удовольствием рассматривала все национальные атрибуты: праздники, пагоды, фонарики, состязания, картины, костюмы, людей, природу, ландшафты и многое-многое другое. Особенно впечатлял древний Китай и основы буддизма, где сообщалось о возвышение, реинкарнации душ и одухотворенности каждого предмета. Скорее всего, потому что те практики, которые она познала в детстве от отца, брали свое начало именно отсюда, но в то время не было интернета, а по телевизору демонстрировалась или в энциклопедиях располагалась, мало того, что крайне редко, так еще и скуднейшая информация.

Тут вспомнилась присказка про мусульманский ген, и Ева пришла к утвердительному выводу, что действительно, это образное слово, обозначающее принадлежность к Азии, просто раньше она никак не могла связать хоть что-то с Китаем, он же ассоциировался только с ширпотребом, пока по воле судьбы не соприкоснулась с ним, и к этому ее привел именно кумир.

Нахлынувшие лавиной в ее жизнь мифологические, исторические фэнтези и Санься дорамы, отражали не только связи и зависимости социума, что неизменно свойственно современной человеческой сущности в любой точке мира, но и освоение, применение и управление человеком собственной энергетикой, карму – судьбу, ауру – ментальное тело, культивирование – медитацию. В них она видела то, что не могла даже обсуждать с другими, а нарочитая сказочность, даже радовала, ибо там всегда побеждает добро и справедливость, обостренные у Евы с самого детства. Если рассматривать сей факт, как знак судьбы, то ей надо продолжить заниматься духовными практиками.

Она не просто восхищалась, но и внимательно разглядывала древнекитайские наряды, насколько они изысканы, причудливы, благородны, особенно украшения и тончайшие ткани, парящие длинными юбками и рукавами, словно облака в небе. Церемониями проведения обрядов с их бесчисленными реквизитами: банты, цветы, икебаны, полотна, дизайн интерьеров, и конечно же, фонарики. Театральное искусство заставило даже переживать за здоровье артистов при падении, а пекинская опера удивила тоннами грима, специфических одеяний и аксессуаров, особенно наличие помпончиков и длиннющих перьев-усов на затейливых головных уборах, конечно же, во всем вложен определенный символизм, но будучи визуалом, Евлалия, в первую очередь, воспринимала образы, и уж потом все остальное. Представленные ролики о природе и достопримечательностях, позволили виртуально путешествовать, восхищаясь горами Аватар, подвесными мостами, водными террасами и розовыми озерами, храмовыми комплексами и запретным городом, а также современной архитектурой. Утонченность, невероятная легкость и минимализм китайской живописи явно отличается от нашего понимания классики изобразительного искусства. Литературный слог – исключительно оригинальный, значит они обладают иным типом мышления, отражающимся в одухотворении самой речи – способа выражения мыслей, например, «облака дрейфуют равнодушно» или «слёзно течет вода», или так «неумышленно звенит звук звезд». Китайский язык сам по себе достаточно музыкальный, а когда на нем поют, то мелодии приобретают необыкновенный оттенок мягкости исполнения, чистые высокие ноты с чуточкой придыхания делают звучание упоительным.

Вот, что не нравилось и резало слух, как лопающаяся струна, так это высокие децибелы, на которых старательно говорили некоторые представительницы слабого пола. Евлалии казалось, что они делают это специально, потому что высокие голоса ценятся в Китае, как утонченные, но есть разница, то ли нежно петь, то ли визжать.

Она сама не понимала и удивлялась тому, что соприкосновение с этой благостной стороной Китая, а другую она пролистывала, абстрагируясь от неприятного, вызывало в ней только позитивные ощущения: музыка ласкала, живопись очаровывала, архитектура восхищала, одежда радовала, скульптура изумляла, литература восторгала. Все это словно уносило ее к какому-то, давно забытому источнику жизни, веящему приятной прохладой и первозданной чистотой, словно она утоляла ностальгию.

Несмотря на все вышеперечисленное, единственным разумным выходом из затянувшейся любовной эпопеи, Евлалия определила обращение всех своих чувств в поэзию, выдавая по одному или двум стихотворениям в месяц. Лирический сборник, по ее адекватному мнению, должен был стать точкой невозврата в глупое увлечение кумиром, тянущее, сосущее, выматывающее, с трудом контролируемое сознанием, куда более сильное, чем ее духовные силы.

Аэропорт

И вот по весне Евлалии выпал случай оправиться в аэропорт, но случилась непредвиденная оказия, не доезжая, у нее начались боли и стук в голове, доводящий до тошноты. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, а звуки говорящих рядом пассажиров были подобны гвоздям, вколачиваемым в мозг. С трудом добравшись, прямиком отправилась в медпункт. Врач, осмотрев пациентку, констатировала гипертонический криз, случившийся впервые, а что было причиной такого явления, она и сама никак не могла понять. К сожалению, время, что Ева запланировала потратить на поход к гейту в Пекин, пришлось пролежать на кушетке под присмотром трех медиков. «Как же так, – думала она, – вдруг он там, и уже выискивает меня взглядом, как я мечтала, а я вот тут лежу, еле двигая конечностями.» Давление никак не хотело восстанавливаться, до вылета оставалось не больше полутора часа и тут из соседнего помещения послышались слова врача, которая называла ее фамилию и имя, рейс, страну прилета, поясняя, что требуется госпитализация. Тут же, словно протрезвев, мадам Иванова сползла с кушетки и вошла в смежный кабинет врача:

– Что вы хотите делать?

– Я не могу вас в таком состоянии отправить в рейс, поэтому будем вас с него снимать и положим в больницу. Вы не переживайте, авиакомпания, после выздоровления, посадит вас на ближайший самолет.

Евлалия округлила глаза от недоумения, вот такого поворота событий она точно не ожидала.

– У меня через час самолет, а через три я буду дома! Там и разберемся, если будет еще хуже, то вызову скорую, но уже там, дома, а не здесь.

– Девушка, мы вам сделали все препараты, имеющиеся в условиях медпункта, для оказания первичной помощи, а у вас вообще нет улучшений, даже небольшие ухудшения.

– Простите меня, спасибо вам за все, но я полечу домой.

– Вы понимаете, что вы можете не перенести самолет, так сказать…, не долететь.

– Да, понимаю, – но в действительности она совсем не представляла, как поведет себя организм в условиях перелета при наличии давления.

– Тогда пишите отказную от госпитализации, – распечатав лист бумаги, положила его перед Евой. Та взяла ручку и трясущимися руками стала заполнять формуляр. Средь пелены плохо соображающих мыслей, осознала, что врач вызывает какую-то помощь. Закончив, спросила:

– А что вы сейчас вызвали?

– За вами придет поддержка для маломобильных граждан, и сопроводит к гейту, так как я не отпущу вас одну идти по аэропорту, вы просто можете не дойти.

Ева оторопела: «Только этого мне еще не хватало, я же не калека какая-то», – но в коридор уже въезжал мужчина в спецформе, толкая впереди инвалидное кресло. У нее чуть не подкосились ноги, от такого зрелища. – Я ни за что не поеду на таком транспорте.» – решительно, но покачиваясь, резюмировала она.

Поздоровавшись, спросила:

– Это для меня?

– Вы Иванова?

– Да.

– Значит, для вас.

– Простите, но я в нем не поеду.

Помощник недовольно уперся взглядом. Громко крикнув, уточнил у врача причину вызова помощи. Та четко, на аналогичных децибелах пояснила проблему, не выходя из кабинета. Поняв, что надо как-то спасать ситуацию, Евлалия сказала:

– А давайте на нем поедет мой багаж и медведь?

Помощник забегал глазами, скривил гримасу и ответил:

– А вы точно можете идти самостоятельно?

– Да, могу.

– Хорошо, ставьте багаж с этой, как ее, пандой, – указал взглядом на сидение кресла-каталки, – только держитесь строго за мной и не отставайте, чтобы не потерялись.

Так и сделали. Полуметровая мягкая игрушка, разглядывала своими черными очками путь-дорогу до заветного гейта домой, смешно восседая на вершине багажа, уложенного в инвалидное кресло. Ева засеменила следом, но через пять минут стала понимать, что с трудом фокусируется на спине или ногах помощника, теряя его из виду, хорошо, что он был одет в спецформу, отличавшуюся от одежды пассажиров, поэтому, выловив его взглядом, увеличивала шаг, однако, это давалось не легко.

Так они двигались по аэропорту, без очереди проходя все «кордоны», на что ушло около часа. «Ого, а если бы я отказалась от помощника, то не преодолела бы этот путь и за полтора часа, в одних только очередях потратила бы не менее часа и идти столько же, в итоге целых два, и я бы опоздала на самолет. Спасибо, этой чудесной женщине-доктору, точно спасла меня.» В этих думках, вдруг перед глазами промелькнуло до боли знакомое слово «Пекин». «Что?» – она замедлила шаг, разбирая буквы по одной, которые, сливаясь воедино, хоть как-то реально сближали ее с кумиром. Прочитала еще раз, но медленнее, огорченно улыбнулась, повернулась в сторону накопителя, где звучно гудела толпа китайцев, но ровным счетом, даже не могла разглядеть хоть каких-то лиц, как не пыталась сфокусировать взгляд, да и останавливаться полностью никак было нельзя, поэтому в памяти остался только «улей» из черных голов, в туманном альбионе. Сердце невольно сжалось от досады, на лице появилась страдальческая гримаса, потому что даже название города его проживания, проплывало медленно мимо, отбывая в забытье. Ева вздохнула, достигнув края гейта, повернула голову, но помощника не увидела, забыв напрочь о мечте, лихорадочно забегала взглядом по движущейся толпе и через несколько секунд, отыскала спецодежду и плюшевую панду на каталке, стоящих посередине коридора, с устремленными на нее пристальными взглядами обоих:

– Пожалуйста, не отставайте.

– Я стараюсь, как могу.

И все вместе они отправились дальше, а в голове промелькнула мысль, что надо будет сюда вернуться. Достигнув своего гейта, помощник оставил ее одну, удостоверившись, что при необходимости, сама сможет сесть в самолет, а если не сможет, то просил дождаться, так как у него еще три человека «для развозки».

Ева нашла свободное место в переполненном накопителе, усевшись поняла, что шли они минут пятнадцать от гейта в Пекин, а до отправки рейса оставалось всего полчаса, значит, посетить его снова сейчас не получится, придется в следующий раз. Прикладывая лед к голове, немного снижала болевые ощущения.

Место в самолете досталось у прохода, чему она была несказанно рада. Рядом сидел юноша, поэтому понять, что происходит с соседкой однозначно не мог, да и из боков его головы торчали наушники. Лайнер стал разгоняться, а вместе с ним давление в голове Евы, воздуха катастрофически не хватало, поэтому она начала задыхаться: «Что делать? Что дела-а-ать? Я не могу дышать, сердце бьется в груди подобно отбиванию баскетбольного мяча, а в голове ему вторят метрономом виски, пульсируя болевыми точками, но, если я скажу, что мне плохо, то остановят самолет и снимут с рейса, я всех задержу, а так нельзя поступать…; ну, а если лучше не станет, пойду за шторку к проводникам, лягу на пол и будь, что будет, лишь бы моих позорных стенаний никто не видел. Господи, какая же я дура, врач же говорила, что могу не перенести самолет. – грудь сжимало все сильнее и Ева стала просить Всевышнего, – Господи, помоги мне, я хочу потерять сознание, это будет наилучший вариант! – от бессилия и удушья она зажмурилась и, склонив голову, уперлась ею в переднее сидение.

Открыв глаза, с удивлением обнаружила, что самолет плавно летит в небе, и, кажется, уже давно, потому что за окном была глубокая ночь, а взлетали в сумерках. В голове тихонечко продолжало постукивать, но дышалось ровно и спокойно. – Господи, спасибо тебе, я действительно потеряла сознание! – поблагодарила она Всевышнего. – А вдруг у меня лицо перекосило, вдруг был инсульт? – дрожащими руками вытащила из косметички маленькое зеркальце и испуганно осмотрела себя. Все было в порядке. – Спасибо тебе, Господи, что сохранил красоту и здоровье! – осторожно повернулась на соседа-юношу, тот либо спал, в расслабленном состоянии, закинув голову назад, либо так слушал музыку, – Ну, и слава Богу! – выдохнув и прикрыв веки, прошептала она еле слышно, и расслабленно откинулась на спинку кресла. – Значит еще не пришло мое время…»